Знание вера

Содержание

Пространный Катехизис составленный Митрополитом Московским Филаретом

Статьи — ОСНОВЫ ВЕРЫ

Катехизис в переводе с греческого языка значит оглашение, устное наставление. С апостольских времен этим словом по традиции обозначается первоначальное учение о православной вере, необходимое каждому христианину.

Предварительные Понятия

Что такое Вера? Что такое Откровение Божие? Может ли человек познать Бога? Что такое Священное Писание и Священное Предание? Откуда появилась Библия?

ЧТО НУЖНО ДЛЯ БЛАГОУГОЖДЕНИЯ БОГУ И СПАСЕНИЯ ДУШИ?

Для благоугождения Богу и для спасения души нужно: познание истинного Бога и правильная вера в Него; жизнь по вере и соответствующие ей добрые дела.

ПОЧЕМУ В НАЧАЛЕ НУЖНА ВЕРА?

Вера нужна потому, что, как свидетельствует слово Божие, без веры угодить Богу невозможно (Евр. 11:6).

ПОЧЕМУ КРОМЕ ВЕРЫ НУЖНЫ ЖИЗНЬ ПО ВЕРЕ И ДОБРЫЕ ДЕЛА?

С верой должны быть нераздельны жизнь по вере и добрые дела потому, что, как свидетельствует слово Божие, вера без дел мертва (Иак. 2:20).

ЧТО МЫ НАЗЫВАЕМ ВЕРОЙ?

По объяснению апостола Павла: вера есть… осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (Евр. 11:1). То есть: уверенность в невидимом, как бы в видимом, и уверенность в желаемом и ожидаемом, как в настоящем.

В ЧЕМ РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ВЕРОЙ И ЗНАНИЕМ?

Различие между знанием и верой заключается в том, что знание имеет предметом ощутимое и познаваемое, а вера — невидимое и даже непостижимое. Знание основывается на опыте и исследовании предмета, а вера — на доверии к свидетельству истины. Знание принадлежит уму, хотя может действовать и на сердце; вера принадлежит преимущественно сердцу, хотя начинается в мыслях.

ПОЧЕМУ В УЧЕНИИ БЛАГОЧЕСТИЯ НУЖНЫ НЕ ТОЛЬКО ЗНАНИЯ, НО И ВЕРА?

В учении благочестия требуется не только знание, но и вера потому, что главным объектом изучения является Бог, невидимый и непостижимый, и премудрость Божия, окружённая тайной. Поэтому многое в этом учении не может быть охвачено знанием, а может быть воспринято только верой. «Вера, — говорит святой Кирилл Иерусалимский, — есть зрение, освящающее совесть; она даёт человеку ведение. Если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены»(Ис.7:9; Огласительное поучение, 5).

Святой Кирилл объясняет необходимость веры таким образом: «Не только у нас, носящих имя Христово, за великое почитается вера, но и всё совершаемое в мире даже людьми чуждыми Церкви, совершается верой. На вере утверждено земледелие: не верящий в то, что соберёт урожай, не станет трудиться в поле. Верой руководствуются мореплаватели, вверяя свою судьбу малому судну и волнующееся море предпочитая твёрдой земле, предаваясь неизвестным надеждам и имея при себе только веру, которая для них надежнее всякого якоря»(Огласительное поучение, 5:3).

О Божественном откровении

ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ ИСТОЧНИКОМ УЧЕНИЯ О ПРАВОСЛАВНОЙ ВЕРЕ?

Учение о православной вере мы почерпаем из Божественного откровения.

ЧТО МЫ ПОНИМАЕМ ПОД БОЖЕСТВЕННЫМ ОТКРОВЕНИЕМ?

Божественное откровение — это то, что Сам Бог пожелал открыть людям, чтобы они могли правильно и спасительно в Него веровать и достойно Его чтить.

ВСЕМ ЛИ ДАНО БОЖЕСТВЕННОЕ ОТКРОВЕНИЕ?

Бог дал необходимое и спасительное откровение для всех людей, но поскольку не все способны непосредственно принять откровение от Бога, то Он избрал особых провозвестников, которые передали Божественное откровение тем, кто желает его принять.

ПОЧЕМУ НЕ ВСЕ СПОСОБНЫ ПРИНЯТЬ ОТКРОВЕНИЕ ОТ БОГА?

Не все люди способны непосредственно принять откровение от Бога по своей греховной нечистоте и немощи духа и тела.

КТО БЫЛИ ПРОВОЗВЕСТНИКАМИ ОТКРОВЕНИЯ БОЖИЯ?

Провозвестниками откровения Божия были Адам, Ной, Авраам, Моисей и другие пророки. Они приняли и проповедовали начала откровения Божия; в полноте же и совершенстве принес на землю откровение Божие воплощенный Сын Божий, Господь наш Иисус Христос, и распространил его по вселенной через Своих учеников и апостолов.

Апостол Павел говорит: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам о Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил» (Евр. 1:1-2). Но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей; которой никто из властей века сего не познал… А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии (1 Кор. 2:7-8,10).

Евангелист Иоанн пишет: Бога не видел никто никогда; единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин.1:18).

Сам Иисус Христос говорит: Никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть (Мф. 11:27).

МОЖЕТ ЛИ ЧЕЛОВЕК ПОЗНАВАТЬ БОГА БЕЗ ОСОБОГО ЕГО ОТКРОВЕНИЯ?

Человек может познавать Бога методом исследования сотворённых Им вещей, но это познание является несовершенным и недостаточным и может служить только приготовлением к вере или лишь некоторым пособием к познанию Бога из Его откровения.

«Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20).

«От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся и существуем» (Деян. 17:26-28).

Рассуждение о вере в Бога начинается с мысли о том, что Бог есть. К этой мысли мы приходим созерцая сотворённые Им предметы. Внимательно рассматривая мир, мы познаём, что Бог премудр, всемогущ, благ; познаём также и многие невидимые Его свойства. Таким образом принимаем Его как Верховного управителя. Поскольку Бог творец всего мира, а мы составляем часть этого мира, следовательно, Бог есть и наш творец. За этим знанием следует вера, а за верой — поклонение (святой Василий Великий, Послание 232).

О Священном Предании и Священном Писании

КАКИМ ОБРАЗОМ БОЖЕСТВЕННОЕ ОТКРОВЕНИЕ СОХРАНЯЕТСЯ И РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ?

Божественное откровение распространяется между людьми и сохраняется в истинной Церкви двумя способами: посредством Священнго Предания и Священного Писания.

ЧТО МЫ НАЗЫВАЕМ СВЯЩЕННЫМ ПРЕДАНИЕМ?

Под Священным Преданием понимается то, что словом и примером истинно верующие и чтущие Бога люди передают друг другу и предки передают своим потомкам: учение веры, закон Божий, Таинства и священные обряды.

ГДЕ ХРАНИТСЯ СВЯЩЕННОЕ ПРЕДАНИЕ?

Все истинно верующие, соединенные Священным Преданием, по устроению Божию преемственно и в единстве, составляют Церковь, которая и есть хранительница Священного Предания, или по изречению апостола Павла, «Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15).

Святой Ириней пишет: «Не следует у других искать истину, которую легко получить в Церкви. В неё, как в богатую сокровищницу, апостолы в полноте положили всё, что принадлежит истине. Каждый желающий может пить из неё воду жизни, она есть дверь жизни» (Против ересей, кн. 3, гл. 4).

ЧТО МЫ НАЗЫВАЕМ СВЯЩЕННЫМ ПИСАНИЕМ?

Священным Писанием называются книги, написанные Святым Духом через освящённых от Бога людей, называемых пророками и апостолами. Обычно эти книги называют Библией.

ЧТО ОЗНАЧАЕТ СЛОВО «БИБЛИЯ»?

Слово Библия в переводе с греческого означает книги. Этим названием выражено то, что священные книги по отношению к другим достойны особого внимания.

ЧТО ДРЕВНЕЕ: СВЯЩЕННОЕ ПРЕДАНИЕ ИЛИ СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ?

Древнейший и первоначальный способ распространения откровения Божия есть Священное Предание. От Адама до Моисея не было священных книг. Сам Господь наш Иисус Христос Божественное учение Своё и установления передал ученикам Своим словом и примером, а не книгой. Тем же способом и апостолы вначале распространяли веру и утверждали Церковь Христа. Книгами не все могут пользоваться, а преданием — все (в этом также состоит необходимость Священного Предания).

ДЛЯ ЧЕГО ДАНО СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ?

Священное Писание дано для того, чтобы откровение Божие сохранилось более точно и неизменно. В Священном Писании мы читаем слова пророков и апостолов точно так, как если бы мы сами с ними жили и их слышали, несмотря на то, что священные книги написаны за несколько веков или тысячелетий до нашего времени.

СЛЕДУЕТ ЛИ ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ СВЯЩЕННОГО ПРЕДАНИЯ, ЕСЛИ ЕСТЬ СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ?

Мы должны соблюдать Священное Предание, согласное с Божественным откровением и Священным Писанием, как учит этому само Священное Писание. Апостол Павел пишет: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим»(2 Фес 2:15).

КАК В НАШЕ ВРЕМЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СВЯЩЕННЫМ ПРЕДАНИЕМ?

Священное Предание нужно и в наши дни для руководства к правильному пониманию Священного Писания, для правильного совершения Таинств и для соблюдения священных обрядов в чистоте первоначального их установления.

Святой Василий Великий говорит об этом следующее: «Из всех хранимых Церковью догматов и традиций, одни получены из письменного источника, а другие приняты от переданного тайно Апостольского предания. Для благочестия же те и другие имеют одинаковую силу, и этому не будет противоречить никто, мало-мальски разбирающийся в церковных правилах. Поскольку если мы осмелимся отвергнуть неписаные обычаи, как якобы не имеющие большого значения, то обязательно повредим Евангелию в самом главном, — более того, оставим от апостольской проповеди одну внешнюю оболочку. Так, например, где написано, чтобы надеющиеся на имя Господа нашего Иисуса Христа осеняли себя крестным знамением? Какое писание нас научило в молитве обращаться к востоку? Кто из святых записал нам слова призывания в преложении Хлеба Евхаристии и Чаши Благословения? Ведь мы пользуемся не только словами из Апостола и Евангелия, но и перед ними, и после, произносим слова, взятые из неписаного учения и имеющие великую силу для Таинства. По какому писанию мы благословляем воду Крещения, елей Помазания, самого крещаемого? Не по тайному ли и неписаному преданию? Что ещё? Помазанию елеем какое написанное слово научило нас? Откуда троекратное погружение человека? И относящееся к Крещению отрицание сатаны и ангелов его, — из какого взято писания? Не из необнародываемого ли и негласного учения, которое отцы наши, быв основательно научены молчанием охранять святыню таинств, сохранили в недоступном любопытству и выведыванию молчании? Поскольку было бы недостойно писанием оглашать учение о том, на что некрещёным и воззреть непозволительно?» (Правило 97, О Святом Духе, гл. 27).

О Священном Писании

КОГДА НАПИСАНЫ СВЯЩЕННЫЕ КНИГИ?

Священные книги написаны в разные времена. Одни до рождения Христа, а другие — после.

КАК РАЗДЕЛЯЮТСЯ СВЯЩЕННЫЕ КНИГИ?

Эти два раздела Священных книг имеют особые названия. Те Священные книги, которые написаны до рождения Христа, называются книгами Ветхого Завета; а те, которые написаны после рождения Христа, называются книгами Нового Завета.

ЧТО ТАКОЕ ВЕТХИЙ И НОВЫЙ ЗАВЕТ?

Ветхий и Новый Завет — это древний и новый союз Бога с человеком.

В ЧЕМ СОСТОЯЛ ВЕТХИЙ ЗАВЕТ?

Ветхий Завет состоял в том, что Бог обещал даровать людям Божественного Спасителя и готовил их к Его принятию.

КАК БОГ ГОТОВИЛ ЛЮДЕЙ К ПРИНЯТИЮ СПАСИТЕЛЯ?

Бог готовил людей к принятию Спасителя через постепенные откровения, через пророчества и прообразования (прообразы).

В ЧЕМ СОСТОИТ НОВЫЙ ЗАВЕТ?

Новый Завет состоит в том, что Бог действительно даровал людям Божественного Спасителя, единородного Сына Своего Иисуса Христа.

ИЗ СКОЛЬКИХ КНИГ СОСТОИТ ВЕТХИЙ ЗАВЕТ И КАКОВЫ НАЗВАНИЯ ЭТИХ КНИГ?

Святой Кирилл Иерусалимский, святой Афанасий Великий и святой Иоанн Дамаскин принимают число Священных книг Ветхого Завета — 22, в соответствии с тем, как их считают евреи (по числу букв древнееврейского алфавита — ред). (см. Афанасия, послание 39, праздничное; Иоанна Дамаскина, Богословие, кн. 4, гл. 17).

СЧИСЛЕНИЕ (СЧЕТ) ЕВРЕЕВ достойно внимания потому, что, как говорит апостол Павел: Им вверено слово Божие (Рим. 3:2), и новозаветная христианская Церковь приняла ветхозаветные Священные книги от ветхозаветной Церкви еврейской.

ВЕТХОЗАВЕТНЫЕ КНИГИ святой Кирилл и святой Афанасий исчисляют следующим образом: 1.Книга Бытия. 2.Исход. 3.Левит. 4.Числа. 5.Второзаконие. 6.Книга Иисуса Навина. 7.Книга Судей и вместе с ней, как бы её прибавление, книга Руфи. 8.Первая и вторая книги Царств, как две части одной книги. 9.Третья и четвертая книги Царств. 10.Первая и вторая книги Паралипоменон. 11.Книга Ездры первая и вторая его же. 12.Есфирь. 13.Книга Иова. 14.Псалтирь. 15. Притчи Соломона. 16.Екклесиаст, его же. 17.Песнь песней, его же. 18.Книга пророка Исаии. 19.Книга пророка Иеремии. 20.Книга пророка Иезекииля. 21.Книга пророка Даниила. 22.Книги двенадцати пророков.

В ЭТОМ ПЕРЕЧНЕ ВЕТХОЗАВЕТНЫХ КНИГ НЕ УПОМЯНУТО о книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова, и о некоторых других, потому что их нет на еврейском языке (не сохранилось в древнееврейском подлиннике).

НО МЫ ДОЛЖНЫ ПРИНИМАТЬ ЭТИ ПОСЛЕДНИЕ КНИГИ. О них святой Афанасий Великий говорит: «они назначены отцами для чтения вступающих в Церковь.»

КАК ПОДРАЗДЕЛЯЮТСЯ КНИГИ ВЕТХОГО ЗАВЕТА?

По содержанию ветхозаветные книги можно разделить на четыре разряда: книги законоположительные, которые составляют главное основание Ветхого Завета; исторические, которые содержат преимущественно историю благочестия; учительные, которые содержат учение благочестия; пророческие, которые содержат пророчества или предсказания о будущем, и особенно об Иисусе Христе.

КАКИЕ ВЕТХОЗАВЕТНЫЕ КНИГИ ЯВЛЯЮТСЯ ЗАКОНОПОЛОЖИТЕЛЬНЫМИ?

Законоположительных книг пять, написанных пророком Моисеем: книга Бытия, Исход, Левит, Числа, Второзаконие. Сам Иисус Христос дает этим книгам общее наименование — Закона Моисеева (см. Лк. 24:44).

КНИГА БЫТИЯ содержит повествование о сотворении мира и человека, а также историю и установление благочестия в первые времена рода человеческого.

ДРУГИЕ ЧЕТЫРЕ КНИГИ МОИСЕЕВЫ содержат историю благочестия во времена пророка Моисея и данный через него от Бога закон.

КАКИЕ ВЕТХОЗАВЕТНЫЕ КНИГИ ЯВЛЯЮТСЯ ИСТОРИЧЕСКИМИ?

Исторические книги Ветхого Завета — это книги: Иисуса Навина, Судей, Руфи, Царств, Паралипоменон, книги Ездры, книги Неемии и Есфири.

КАКИЕ ВЕТХОЗАВЕТНЫЕ КНИГИ ЯВЛЯЮТСЯ УЧИТЕЛЬНЫМИ?

Учительные книги — это книга Иова, Псалтирь и книги Соломоновы.

КАКОЕ МЕСТО В БИБЛИИ ЗАНИМАЕТ ПСАЛТИРЬ?

Псалтирь вместе с учением благочестия содержит его историю и многие пророчества о Христе Спасителе. Являясь превосходным руководством к молитве и прославлению Бога, Псалтирь всегда используется в богослужении.

КАКИЕ ВЕТХОЗАВЕТНЫЕ КНИГИ ЯВЛЯЮТСЯ ПРОРОЧЕСКИМИ?

Книги пророческие — это книги пророков: Исаии, Иеремии, Иезекииля, Даниила и двенадцати прочих.

СКОЛЬКО КНИГ В НОВОМ ЗАВЕТЕ?

В Новом Завете 27 книг.

КАКИЕ КНИГИ НОВОГО ЗАВЕТА НАЗЫВАЮТСЯ ЗАКОНОПОЛОЖИТЕЛЬНЫМИ?

Законоположительными книгами, лежащими в основании Нового Завета, являются четыре книги, составляющие Евангелие: евангелистов Матфея, Марка, Луки и Иоанна.

ЧТО ОЗНАЧАЕТ СЛОВО «ЕВАНГЕЛИЕ»?

Слово Евангелие — греческое, оно означает благовестие, то есть добрую или радостную весть.

О ЧЁМ ГОВОРИТСЯ В ЕВАНГЕЛИИ?

Книги, называемые Евангелием, благовествуют о Божестве Господа нашего Иисуса Христа, о Его пришествии на землю, о Его жизни на земле, чудесных Его делах и спасительном учении, наконец, о Его крестной смерти, славном воскресении и вознесении на небо.

ПОЧЕМУ ЕВАНГЕЛИЕ ПОЛУЧИЛО ТАКОЕ НАЗВАНИЕ?

Эти книги названы Евангелием, потому что для людей не может быть лучшей и более радостной вести, чем весть о Божественном Спасителе и о вечном спасении. Потому-то и чтение Евангелия в Церкви каждый раз предваряется и сопровождается радостным восклицанием: Слава Тебе, Господи, слава Тебе!

КАКАЯ КНИГА В НОВОМ ЗАВЕТЕ ЯВЛЯЕТСЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ?

Среди новозаветных книг есть книга историческая: книга Деяний святых апостолов. ОНА ПОВЕСТВУЕТ О СОШЕСТВИИ СВЯТОГО ДУХА НА АПОСТОЛОВ и о распространении через них христианской Церкви.

ЧТО ОЗНАЧАЕТ СЛОВО АПОСТОЛ?

Слово апостол значит посланник. Этим именем называются избранные ученики Господа нашего Иисуса Христа, которых Он послал проповедовать Евангелие.

КАКИЕ КНИГИ В НОВОМ ЗАВЕТЕ ЯВЛЯЮТСЯ УЧИТЕЛЬНЫМИ?

Учительные книги Нового Завета — это семь Соборных посланий: одно апостола Иакова, два Петровых, три Иоанновых, одно Иудино и четырнадцать посланий апостола Павла: к Римлянам, Коринфянам — два, Галатам, Ефесянам, Филиппийцам, Колоссянам, Солунянам (Фессалоникийцам) — два, Тимофею — два, Титу, Филимону и к Евреям.

КАКАЯ КНИГА В НОВОМ ЗАВЕТЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОРОЧЕСКОЙ?

Среди книг Нового Завета есть и книга пророческая — это Апокалипсис.

В ПЕРЕВОДЕ С ГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА это слово значит откровение.

ЭТА КНИГА СОДЕРЖИТ ТАИНСТВЕННОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ будущей судьбы Церкви Христа и всего мира.

КАК СЛЕДУЕТ ЧИТАТЬ СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ?

При чтении Священного Писания нужно соблюдать следующее: необходимо читать его с благоговением, как слово Божие, и с молитвой о его понимании; с чистым намерением, для нашего наставления в вере и побуждения к добрым делам; понимать его следует согласно толкованию Православной Церкви и святых отцов.

ЧТО ПОДТВЕРЖДАЕТ ТО, ЧТО СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ ЕСТЬ СЛОВО БОЖИЕ?

Церковь представляет следующие признаки того, что учение откровения Божия и Священное Писание есть истинное слово Божие: высоту этого учения, свидетельствующую о том, что оно не могло быть изобретено разумом человеческим; чистоту этого учения, показывающую, что оно произошло от чистейшего ума Божия; пророчества; чудеса; могущественное воздействие этого учения на сердца человеческие, свойственное только Божией силе.

ЧТО ТАКОЕ ПРОРОЧЕСТВА?

Пророчества являются признаком истинного откровения Божия. Это можно пояснить следующим примером.

Пророк Исаия предсказал рождение Христа Спасителя от Девы, чего человеческий разум не мог даже помыслить, и через несколько сот лет после этого Господь наш Иисус Христос родился от Пресвятой Девы Марии. Это пророчество было словом Бога всеведущего, а исполнение пророчества — делом Бога всемогущего. Поэтому евангелист Матфей, повествуя о рождении Христа, приводит пророчество Исаии: «А все сие произошло, да сбудется реченное Господом чрез пророка, который говорит: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил, что значит: с нами Бог» (Мф. 1:22-23).

ЧТО ТАКОЕ ЧУДЕСА?

Чудеса есть дела, которые не могут быть сделаны посредством человеческих знаний или способностей, но только всемогущей силой Божией. Например, — воскрешение умершего.

ЧУДЕСА ЯВЛЯЮТСЯ ПРИЗНАКОМ ИСТИННОГО СЛОВА БОЖИЯ. Кто творит истинные чудеса, тот действует силой Божией, следовательно, он угоден Богу и причастен Святому Духу. Такой человек говорит только истину. И потому, когда он говорит именем Божиим, через него говорит слово Божие. Сам Господь Иисус Христос творил чудеса, которые являлись свидетельством Его Божественного посланничества: «Дела, которые Отец дал мне совершить, самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня» (Ин.5:36).

КАКОВО ВОЗДЕЙСТВИЕ ХРИСТИАНСКОГО УЧЕНИЯ?

Могущественное действие христианского учения можно видеть на примере двенадцати апостолов, избранных из людей бедных, неучёных, невысокого общественного положения, однако этим учением они победили и покорили Христу сильных, мудрых, богатых, царей и царства.

Продолжение:

  • ЧАСТЬ 1. О Вере.
  • ЧАСТЬ 2. О Надежде.
  • ЧАСТЬ 3. О Любви.

Вера — удел слабых

-Александр Маркович, что значит «быть атеистом»?

— «Быть атеистом» значит не принимать «гипотезу Бога», — сказал в свое время Лаплас. Атеист — это тот, кто не вводит в свое мышление никаких вымышленных объектов или субъектов, кто не поклоняется никаким кумирам. Вместе с тем атеизм бывает разный: я лично в какой-то мере считаю себя агностиком. Я не могу на все сто процентов отрицать теоретическую возможность существования «высшей силы». Но поскольку пока нет никаких весомых доказательств ее существования, то я почти абсолютно уверен, что и самой этой силы нет.

— С какой целью был создан АТОМ?

— Последние десять лет со стороны Церкви идет серьезная атака на науку и здравый смысл. Прежде всего это связано с деятельностью Русской Православной Церкви, которая входит в коалицию с государственными чиновниками и пытается навязать свои взгляды большей части нашего общества. После распада общества «Знание» у атеистов не было своей организации, мы практически не могли выступать в средствах массовой информации, а наши оппоненты постоянно называли нас дегенератами и людьми безо всяких моральных принципов. В последние годы ситуация несколько улучшилась, в том числе и благодаря деятельности нашего общества.

Мы отстаиваем права атеистов и призываем к соблюдению Конституции, в которой ясно написано, что Церковь отделена от государства и школы. Мы также ведем просветительскую работу, чтобы люди могли свободно выбирать религию или атеистическое мировоззрение.

— На каких принципах вы строите свою деятельность?

— Мы опираемся на достижения естественных и гуманитарных наук, прежде всего истории. Конечно, существуют догматические атеисты, которые просто «верят в то, что Бога нет» и не утруждают себя поиском каких-то обоснований. Но мы предпочитаем основываться на реальных теориях и опыте человеческого развития.

— По-вашему, верующий человек не может быть подлинным ученым?

— Нет, может, но это скорее исключение. Среди представителей естественных наук я практически не встречал таких людей. Хотя бывает всякое. Например, архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) был хирургом, писал научные работы и стал епископом уже в советское время. Но, когда он трудился над монографиями, он забывал о религии, а когда служил в Церкви — не думал о науке. Когда настоящий ученый занимается исследованиями — он всегда атеист.

— Однако невозможно отрицать влияние религиозных взглядов на человеческую историю, культуру и науку. Или вы считаете, что оно носит только негативный характер?

— Я очень неоднозначно оцениваю роль религии в истории. Наверное, можно говорить о каких-то положительных моментах, но постоянная борьба с «ересями», костры инквизиции и репрессии против ученых свидетельствуют о том, что вера тормозила развитие науки. Я рассматриваю любую религию как обман. Поскольку существование богов должно быть подкреплено очень серьезными доказательствами, которых, на мой взгляд, пока нет, служители культа, пытаясь навязать людям веру в вымышленные объекты, попросту обманывают людей.

— Но ведь последователи каждой религии всегда предъявляют некие доказательства своей правоты. Неужели все свидетельства существования, например, Иисуса Христа — подделка?

— Чтобы не быть голословным, я сошлюсь на мнение академика Владимира Вернадского. Он считал, что никаких весомых свидетельств существования Иисуса Христа нет. Скорее всего все эти «доказательства» могли быть подтасованы, поскольку основной принцип любой религии звучит так: «Если это полезно для веры в Бога, то это хорошо». Думаю, что образы «основателей религий» и их жизнеописания возникли из народного фольклора.

— Практически все религиозные учения говорят о жизни после смерти. А как воспринимают смерть атеисты?

— Смерть — это абсолютный конец человека как личности. У меня нет оснований полагать, что после смерти человека будет жить его душа. Атеист всегда реалист. Он надеется, что люди будут помнить его дела. Людям не хочется умирать, и они изобретают для себя различные паллиативы, но только мы принимаем реальность такой, какая она есть на самом деле. Атеист живет набело, он не может «покаяться» и продолжать совершать неблаговидные поступки.

Наши оппоненты часто ссылаются на Федора Достоевского, который сказал: «Если Бога нет, то все позволено». На самом деле все обстоит совершенно иначе: «Если Бог есть, то очень многое позволено». Атеист не может спрятаться за авторитет Церкви. За свои поступки должен отвечать только он сам, а это гораздо более высокий моральный принцип.

— Правы ли те, кто считает, что атеист — человек более свободный, чем любой верующий?

— Абсолютно правы. Атеизм предполагает очень большую свободу выбора. Человек не имеет каких-либо ограничений «сверху», кроме собственной совести. Он может выбирать любые ценности и разделять любые научные или иные взгляды без оглядки на традицию или догматы. Атеизм — это мировоззрение свободных людей. Не случайно нынешняя власть так его боится, поскольку только атеизм представляет собой реальную оппозицию нынешней власти. И многие люди выбирают это мировоззрение, поскольку устали от фальшивой моды на религию и растущей клерикализации общества.

— Человек, называющий себя атеистом в России, должен помнить о варварских разрушениях храмов, о гонении на духовенство. Как вы относитесь к нашему недавнему прошлому?

— Советская власть при всех ее недостатках реально заботилась о просвещении народа и освободила науку от влияния религии. До революции число грамотных людей в России было ничтожно, и всего за несколько десятилетий эту ситуацию удалось преодолеть.

К разрушению храмов мы относимся отрицательно. Мы также не одобряем репрессивные методы в отношении верующих и оскорбление религиозных чувств. В частности, ни одна атеистическая организация не была причастна к выставке «Осторожно, религия!», хотя и здесь Церковь излишне драматизирует ситуацию.

При этом мы считаем, что масштабы гонений на верующих при советской власти были сильно преувеличены. Конечно, отдельные случаи гонений имели место, но подавляющее большинство священников было репрессировано не за веру, а за свою политическую деятельность. Кроме того, в те годы расстреляли и немало атеистов, в том числе членов «Союза воинствующих безбожников». Так что атеистам не в чем «каяться» перед верующими. Церковь ведь не вспоминает о казнях старообрядцев и о дискриминационной политике в Российской империи…

— Если религия это обман, то почему до сих пор во всем мире так много верующих людей?

— Мне кажется, что подлинно верующих не так уж и много. Во все времена их число не превышало десяти процентов, остальные просто отдавали дань моде. Наверное, можно говорить о какой-то генетической предрасположенности к вере. Есть и более резкие суждения. Зигмунд Фрейд считал религию формой психоза. Обычно вера — это костыль для хромого, ведь люди приходят в Церковь в критической ситуации. Сильный же человек, на мой взгляд, не нуждается в религии.

Различие между знанием и верой

Анализируя природу знания и веры, можно увидеть различие между этими двумя состояниями. По классическому и вечному определению веры, одинаково ценному и в религиозном, и в научном отношении, вера есть обличение вещей невидимых. В противоположность этому знание может быть определено как обличение вещей видимых. Психологическая противоположность знания и веры бросается в глаза даже человеку, не склонному к философскому анализу. Знание — принудительно, вера — свободна. Всякий акт знания, начиная с элементарного восприятия и кончая самыми сложными его плодами, заключает в себе принудительность, обязательность, невозможность уклониться, исключает свободу выбора.

Знание носит характер насильственный и безопасный, вера — свободный и опасный. В вере, в обличении невидимых вещей, в волевом избрании иных миров есть риск и опасность. В дерзновении веры человек как бы бросается в пропасть, рискует или сломать себе голову, или все приобрести. В акте веры, в волевой решимости верить человек всегда стоит на краю бездны. Вера не знает гарантий, и требование гарантий от веры изобличает неспособность проникнуть в тайну веры. В отсутствии гарантий, в отсутствии доказательного принуждения — рискованность и опасность веры, и в этом же пленительность и подвиг веры. Человек поверивший есть человек свободно дерзнувший, преодолевший соблазн гарантирующих доказательств. Требование от веры гарантий, даваемых знанием, представляется похожим на желание пойти ва-банк в азартной игре, предварительно подсмотрев карту. Вот это подсматривание карты, эта боязнь риска, эта неспособность к свободному дерзновению есть у всех подменяющих веру знанием, у всех согласных верить лишь с гарантией. Обеспечьте надежность результатов, гарантируйте, докажите, т.е. принудьте нас — тогда поверим! Но тогда поздно уже будет поверить, тогда не нужно уже будет веры, тогда будет знание. В акте веры есть подвиг отречения, которого нет в акте знания; акт веры есть акт свободной любви, не ведающей доказательств, гарантий, принуждений.

Связь между знанием и верой

Говорить о связи между знанием и верой можно с двух точек зрения. Во-первых, может ли существовать такое представление, которое не только будет способствовать появлению веры и идеалов, но в то же время будет подтверждаться логикой, или же всякое мышление, основанное на науке и философии, противоречит вере, духовной привязанности, надеждам и счастью человека? Во-вторых, нужно рассмотреть воздействие науки, с одной стороны, и веры — с другой, на человека. Действительно ли наука призывает к одному, а вера — к чему-то противоположному? Или же наука и вера дополняют друг друга, причем наука созидает одну половину человека, а вера — другую?

В таком случае, что дает нам вера, а что — наука?

Наука дает нам просвещение и силу, а вера — любовь, надежду и теплоту; наука создает средства, а вера — цель; наука придает скорость, а вера указывает цель; наука есть возможность, в то время как вера определяет правильное желание; наука показывает то, что в действительности есть, тогда как вера вдохновляет на то, что должно быть сделано; наука — это внешняя революция, а вера — революция внутренняя; наука превращает окружающий мир в мир человека, а вера придает душе человечность; наука создает природу, а вера — человека.

И наука и вера придают человеку силы, но сила науки дробна и дисперсна, тогда как сила веры непрерывна. И в науке и в вере есть красота, но наука — это красота разума, а вера — это красота души, наука — это красота мысли, а вера — это красота чувств. Наука дает внешнюю безопасность, а вера — внутреннюю. Наука защищает от болезней, наводнений, землетрясений и штормов, а вера — от волнений, одиночества, чувства неприкаянности и бессмысленности существования. Наука примиряет человека с миром, а вера приспосабливает его к самому себе.

Очевидно, что наука не может занять место веры, которая дает не только просвещение и силу, но и любовь и надежду, повышает уровень наших желаний, не только помогает нам достигнуть своих целей, но и освобождает нас от тех целей и устремлений, которые в силу природных инстинктов находятся в сфере индивидуализма и эгоизма. Вместо этого вера дает нам такие идеалы, которые основаны на любви и духовной привязанности. Вера — это еще и инструмент, с помощью которого мы можем изменять свою сущность. С другой стороны, и вера не может заменить науку и дать нам возможность понять природу, ее законы, а также нас самих.

Там где нет знания, вера невежественных, хотя и набожных, людей становится орудием в руках хитроумных лицемеров, но и наука без веры подобна лезвию в руках пьяного, светильнику в руках полуночного вора, который помогает ему лучше выбрать, что бы своровать. Поэтому нынешний знающий, но не верующий человек с точки зрения сущности и природы своих поступков ничем не отличается от вчерашнего невежественного человека.

Вера и истина

  1. А) Первая благородная истина
  2. Абсолютная и относительная истина
  3. Бытие как истина, благо, добродетель
  4. Вот почему Лао-цзы так настаивает на том, что истина не может быть высказана, что в тот момент, когда вы высказали ее, вы ее фальсифицировали. Она уже не является истиной.
  5. Дхарма – закон, истина, путь
  6. Жизнь есть Дукка. – Первая Благородная Истина
  7. Истина (1810 г.)
  8. Истина и достоверность
  9. Истина и ее критерии
  10. Истина и заблуждение
  11. Истина и заблуждение

Истина — ценностно-теоретическая категория. В гносеологи­ческом аспекте она, обозначая идеал знания, определяет страте­гию познавательной деятельности. Теория истины призвана дать решение двух основополагающих задач гносеологии: 1) что мы можем знать; 2) как мы можем знать.

Истина как категория культуры затрагивает все аспекты обще­ственной жизни. Ее устремленность к совершенству в значитель­ной мере определяет наше мировосприятие, социальные ожида­ния и эстетические вкусы. Уже у Платона истина, красота и благо выступают в неразрывной связи, представляя различные лики

Единого. Истина становится ареной не только острых теоретичес­ких дискуссий в науке, но и жестоких идеологических и религиоз­ных противостояний.

В систематической форме концепция истины впервые была представлена в «Метафизике» Аристотеля (IV в. до н.э.). Исти­на в ней определяется как соответствие знания действительнос­ти. Определение истины у Аристотеля носит спекулятивный (умозрительный) характер, поэтому не исключает различия в толковании понятий «действительность» и «соответствие». Не­смотря на это обстоятельство, интерпретационные (объясни­тельные) модели истины сводятся к единой логической струк­туре: 1) знание должно иметь нечто внешнее по отношению к себе; 2) знание должно соответствовать своему объекту; 3) та­кое соответствие есть истина. Аристотелевское учение об исти­не получило название классической, или корреспондентской.

Одним из важнейших признаков классической концепции истины является ее объективность. Признак объективности ис­тины указывает на то, что ее достоверность не зависит от воли и желания людей. Проблема соотношения веры и истины возни­кает в связи с этой характеристической истиной. Согласно при­знаку объективности истины, мы должны признать, что целые народы и цивилизации могут заблуждаться и заблуждались, при­нимая ложные знания за истинные. В основе принятия заблуж­дения за истину лежит доверие. Кроме веры в истинность на­шего наличного знания, трудно выявить ее иные основания. Таким образом, истина оказывается сопряженной с верой. Ис­тина призвана предоставить доводы, которые подвергли бы со­мнению веру в достоверность не только наличного знания, но и, в определенном смысле, вызвали недоверие в незыблемости культурных традиций.

Эти доводы должны иметь одинаковую силу убеждения для всех людей, народов и цивилизаций. Сила убеждения истины рассчитана исключительно на рациональные способности ин­дивида, а ее убеждающим эксклюзивным продуктом является

наука. Так выглядит формальная сторона стратегии теории ис­тины.

В повседневной жизни рациональность индивида не является достаточным основанием различения истины от заблуждения. Согласно научной истине, многовековые традиции объявляются предрассудками, несмотря на то, что многие из них не одно столе­тие определяли уклад жизни людей. Отказ от традиционных цен­ностей всегда происходит болезненно, но люди все же отказыва­ются от них. Истина как ценность дарит людям новую надежду на лучшую жизнь. Доверие, возникающее в отношении лучшей со­циальной перспективы, обесценивает настоящее. Ожидание на­ступления лучшего будущего приобретает большую достоверность, чем жизнь в настоящем. Сомнение, недоверие к настоящему, та­ким образом, есть акт веры, а не истинного знания, «рисующего» лучшее будущее. Может ли теория истины, опираясь исключитель­но на разум, сделать нашу жизнь более предсказуемой?

Преодолевает ли теория истины, дискредитирующая знание, связь с верой? Оправданы ли надежды людей на лучшее будущее, обусловленные доверием к истине? История свидетельствует, что разум в качестве беспредпосылочного основания теории истины обнаруживает свою избыточность.

Теория истины должна предоставить обоснование не только объективного существования внешнего мира, но и взаимосогла­сованности между миром вещей и знанием. Как можно утверж­дать, что действительность такова, каково наше знание о ней, если само бытие мира сводится к имеющемуся у нас знанию? Если правила образования и преобразования суждений мы принима­ем до познавательной деятельности, то теория соответствия с не­обходимостью должна принять на веру предпосылку о разумнос­ти самой действительности. То есть без учета предпосылки тождества мышления и бытия нельзя преодолеть разрыв между знанием и предметом рациональными средствами. Это обстоя­тельство свидетельствует о неполноте теории истины. Она в ка­честве основания предполагает веру, ибо последняя оказывается единственным «аргументом», преодолевающим сомнение в до-

стоверности тождества мышления и бытия. Итак, истина оказы­вается составной частью нашей системы убеждений, имеющей внелогические основания. Только в контексте нашей системы убеждений истина получает обоснование. «…Мы будем призна­вать решающими свидетельства противной системы, в истин­ность которой мы не верим, но не будем так поступать в отноше­нии той, в которую верим» (М. Полани). Поэтому как критика научной истины религией, так и критика религиозных догматов наукой, лишена основания. Эта критика имела бы предметное содержание, если бы одна из этих концептуализации имела бы основание, свободное от веры.

Трудности, возникающие в классической концепции истины в обосновании взаимосогласованности между миром вещей и знанием, были учтены когерентной теорией истины, которая от­казалась от онтологического постулата (от принципа тождества мышления и бытия). Истина в этой концепции сужается до са­мосогласованности суждений. Согласно когерентной концеп­ции: а) между терминами языка и их референтами (предмет, к которому относится слово или знак) нет внутренней связи; б) со­держание и объем употребляемых терминов раскрываются в кон­цептуальной схеме. Репрезентативность знания решается в кон­тексте согласования убеждений научным сообществом, а «отнюдь не соответствием независимым от сознания или речи положени­ем дел» (X. Патнэм). Соглашение оказывается сопряженным с выбором стандартов научности и альтернативных исследователь­ских программ. Этот выбор не всегда осуществляется посредством теоретических процедур. Основанием, обусловившим выбор, могут быть эстетические, моральные и иные ценности.

Когерентная концепция истины, как и классическая, не ре­шает проблему достоверности знания, хотя и отказывается от он­тологического постулата. Попытки решить проблему самодоста­точности рациональной концептуализации сталкиваются с неразрешимыми проблемами регресса оснований или логическо­го круга. Ей не удалось элиминировать (исключить) веру из струк-

туры знания. Отказ от онтологического постулата не делает ее бо­лее убедительной.

В конечном счете, обе версии получают свое обоснование в вере. Если принять предпосылку о разумности внешнего мира, то клас­сическая концепция истины станет неуязвимой. Следует при­знать, что основанием научного взгляда на мир мы не можем ничего продолжить, кроме нашей веры. Всеобщие интеллекту­альные нормы могут быть приняты только в том случае, когда мы признаем правомочность их власти над нами в качестве цен­ности, структурирующей не только среду нашего обитания, но и историческую перспективу. Истина как сложное социокуль­турное образование утратила свои абсолютистские претензии, вследствие эволюции ценностных предпочтений, вызвавших смену теоретических концептуализации.

Расставание с истиной в ее классическом толковании свидетель­ствует о переменах, происходящих в системе наших убеждений. «Мы присутствуем при кончине теории, — пишет X. Патнэм, — просу­ществовавшей почти две тысячи лет. Тем, что эта теория просуще­ствовала столь долго и принимала столь разнообразные формы… она обязана естественности и силе желания знать Точку Зрения Божественного Взора». Преодоление иллюзий классической кон­цепции истины, кризис доверия к разуму подвергли сомнению универсальность и незыблемость основополагающих ценностных стандартов общественной жизни. Плюрализм ценностных ориен­тации и толерантность становятся социальными маркерами недо­верия к разуму. Фрагментация общественной жизни, неспособность универсалистских концептуализации установить смысловую связь с жизненным миром отразились на определении новых стандартов теоретичности.

В эпоху критики разума К. Поппер (1902-1994) внес значитель­ный вклад втеорию истины. Попперовская теоретическая програм­ма обновления концептуальных оснований истины обнаруживает эмпирическую соотнесенность с либеральной концепцией обще­ства. Поппер вводит два стандарта научности, порывающие с традициями догматической интерпретации классической концеп-

ции истины: а) фаллибилизм (учение о погрешимости знания), б) фаль­сификацию (процедура опровержения, устанавливающая ложность теории). Согласно фаллибилизму, все наши знания являются до­гадками, «теория может быть ближе к истине, чем другая, и в то же время быть ложной» (К. Поппер). К чему же, в таком случае, стремится наука, если истина недостижима? Поппер не отказыва­ется от истины, но вносит в ее понимание учение о погрешимос­ти.- Погрешимость (фаллибилизм) знания, согласно Попперу, сви­детельствует: «во-первых, что мы не застрахованы от заблуждений и, во-вторых, что стремление к достоверности (или даже к высо­кой вероятности) ошибочно». В концепции фаллибилизма рост научного знания рассматривается не в аспекте его кумулятивное-ти, а его рациональной приемлемости.

Процедуры рационального оправдания знания могут совер­шенствоваться в том случае, когда они утрачивают объяснитель­ные функции. На смену старым теориям приходят новые, и сме­на одних теорий другими осуществляется посредством процедуры опровержения, которое становится основным способом совер­шенствования рациональных процедур. Ибо изначальная Погре­шимость знания предполагает его принципиальную опровергае-мость (фальсифицируемость). Процедура опровержения получила в методологии науки название принципа фальсификациониз-ма. Концепция фаллибилизма определяет истину как времен­ную компетенцию научной теории. Единичные суждения вне контекста концептуализации утрачивают эмпирическую соот­несенность. То есть говорить об истинности суждения вне ре-ферёнционалъной системы (системы, устанавливающей отноше­ния между обозначающим и обозначаемым) не представляется возможным. Учитывая факт бесконечной смены теорий, сами объяснительные рациональные структуры могут быть сведены к системе наших убеждений. Истина становится постоянно об­новляющейся процедурой, результаты которой нацелены на са­моопровержение. Поппер различает факт существования исти­ны и обладание средством ее установления.

Эволюция оснований теоретических концептуализации исти­ны свидетельствует, что не только теория соответствия, но и лю­бой критериальный подход с неизбежностью приводит к скепти­цизму. Поппер критикует классическую теорию истины, считая ее специфическим видом веры. Но он сам оказывается в плену этой философской веры. «… Признание погрешимости знания, — пи­шет он, — означает , что, хотя мы можем жаждать истины и даже способны обнаруживать ее (я верю, что во многих случаях это нам удается), мы тем не менее никогда не можем быть уверены до конца, что действительно обладаем истиной (курсив — авт.) «. В отстаи­вании своего понимания истины Поппер демонстрирует больше приверженности, чем аргументов. Вопреки риторике Поппера, его учение способствовало укреплению «антиреалистических, а от­нюдь не реалистических философских концепций, укрепляя субъективизм, а не одерживая над ним верх» (Дж. Пассмор).

Концепция фаллибилизма охватила и логико-математические науки, поколебав веру в непогрешимость математики, которая перестала быть сводом «вечных» истин, а дедукция — единствен­ным безошибочным методом добывания истинностного знания. «Мы менее чем когда-либо, — пишет Г. Вейль, — уверены в не­зыблемости наиболее глубоких оснований (логики) математики. Как у всех и всего в мире сегодня, у нас есть свой кризис».

Критический рационализм Поппера, осознавая свою собствен­ную погрешимость, наполняет его новым содержанием. Однако и ему не удается преодолеть питательную среду скептицизма. Его ин­теллектуальный оптимизм покоится на вере и является следстви­ем его культурных предпочтений. Согласно Попперу, «реальной проблемой является не выбор между знанием и верой, а выбор между двумя формами веры. Это выбор между верой в разум чело­веческих индивидуумов и верой, согласно которому люди должны быть разделены на друзей и врагов, господ и хозяев».

Скептицизм не лишен критического пафоса по отношению к собственной позиции. Он с недоверием относится к непог­решимости не только истины, но и своей убежденности. В про­тивном случае доктрина скептицизма оказалась бы самопро­тиворечивой. Его скепсис — есть демонстрация отсутствия воли

принять на веру наличные способы обоснования знания. У скеп­тиков сомнение превалирует над верой. В конечном счете, само сомнение имеет основание, значит, тоже является верой.

В социально-гуманистической перспективе вопрос о соотноше­нии веры и разума приобретает судьбоносное значение. В эпоху не­стабильности и неопределенности вера в истину помогает про­тивостоять вызовам, угрожающим существованию человечества. Идеология социального оптимизма, если она имеет историчес­кую перспективу, может найти свое оправдание только в вере в разум. Именно в этом контексте доверие к разуму приобретает нравственное измерение, ибо в современных условиях оно под­держивает уважение к личности и защищает идеи эгалитаризма (равенство). Демократические институты демонстрируют совме­стимость с фаллибилизмом социального знания: поскольку наши идеи не могут быть обоснованы исключительно рацио­нальными средствами, постольку они должны быть подвергну­ты публичному обсуждению, которое и выявит их социальную приемлемость, ориентированную на солидарность. Здесь под со­лидарностью понимается направленность мышления на объе­динение разнообразных философских, культурологических и повседневных дискурсов не на основе их тождества, а в контек­сте их различия. Эти различия, как отмечал, например, амери­канский философ Р. Рорти, должны создавать условия свобод­ного выбора, а не ориентировать на всякого рода конфликты: мировоззренческие, религиозные, политические и др.

Таким образом, вопрос о соотношении веры и истины не огра­ничивается рамками гносеологии, а приобретает огромное социо­культурное значение. Решение этого вопроса связано с множеством непредвиденных исторических и культурных вызовов. Не вызывает сомнения, что соотношение веры и истины меняется, оно испыты­вает влияние исторических, социальных и культурных факторов.

Литература

1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реально­сти. Трактат по социологии знания. — М., 1995.

2. Вебер М. Избранные произведения. — М., 1990.

3. Гадамер X. Г. Истина и метод: основы философской герме­невтики. — М., 1988.

4. Джеймс У. Воля к вере. — М., 1997.

5. Нагель Т. Мыслимость невозможного и проблема духа и тела // Вопросы философии. — 2001. — №8.

6. Платон. Менон. Соч.: В 4 т. — М., 1990. Т.1.

7. Поппер К. Р. Логика и рост научного знания. — М., 1983.

8. Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное дей­ствие. — М., 2000.

9. ШюцА. Избранное: Мир, светящийся смыслом. — М., 2004.

10. Юм Д. Трактат о человеческой природе. Книга первая. О
познании. — М., 1995.