Живова Елена

Страшная история (аборты, РПЦ, слабонервным не читать)

А давайте-ка я замахнусь на святое и напишу не о чем-то женском и веселом, как все привыкли, а о религии. Сразу скажу, для меня этот вопрос делится на два аспекта. Один из которых я не понимаю, но уважаю, а другой понимаю, но уважать, и, соответственно, принять, не могу. Это непосредственно вопрос Веры и вопрос Церкви.

Вера для меня – это одновременно и некое мировоззрение и процесс самопознания себя. Это свод всего того, что каждый определяет сам для себя. Это, в конце концов, та самая система ценностей, которой придерживается тот или иной человек. Это вопрос святой и очень интимный. А вот – Церковь, это финансовый, социальный институт, который взял на себя некоторые посреднические (или вспомогательные, как кому нравится) функции между верующим и объектом этой самой веры. Нужен ли кому такой помощник-посредник – решать тоже надо индивидуально. Лично я искренне не понимаю обрядовости. Точнее нет, обряды – это те самые костыли, которые облегчают процесс общения с Богом. Атмосфера храма настраивает на нужный лад, придает молитвам серьезности и значимости. И ежели я припрусь в этот храм в бикини и с бубном и начну орать там матерные частушки, то меня надо привлечь за хулиганство и нарушения порядка. Точно так же, как надо привлекать, если я в таком виде в театр припрусь, или там в метро. Ну, не порядок же. Вот только причем тут чувства верующих?
Ну да я не об этом, по большому счету. В последнее время очень много людей говорят об абортах, и об отношении к ним РПЦ. Не эксперт я. К абортам отношусь крайне негативно, но признаю, что есть ситуации, когда это, увы, самый логичный выход. Но всегда, когда речь заходит об абортах и церкви, мне вспоминается одна история.
Дело было в 1997 году, я лежала в больнице с выкидышем. Кому интересно, я писала об этом здесь <a href=»http://evaevg.livejournal.com/6251.html» target=»_blank»>здесь</a>, но на самом деле, это к вопросу, который я хочу тут поднять, не имеет особого отношения.
Итак, лежу я в обычной ведомственной больнице. Со мной в палате еще несколько молодых девчонок, все на сохранении на разных сроках. Настроение, в принципе, бодрое, хотя наличие напротив абортария, как-то не очень способствует оптимизму. Ну да, бог с ним, я о другом.
Кладут к нам девушку. Ну, дело обычное, к нам через день кого-то кладут. С девушкой приходит калган родственников. Мама, муж, сестра, муж сестры, и парочка менее близких. Ну, тоже ничего необычного, разве что, одеты они все как-то странновато для светских обывателей – слишком уж скромно. Ну, да это тоже никого особо не шокирует, ибо разговоры ведутся вполне себе адекватные – о том, что будем ребенка сохранять, все будет хорошо, ребенок – божий дар и прочая оптимистическая лабуда, которую несут испокон веков все родственники в похожих случаях.
Далее, приходит врач и доносит страшное. Плод умер. Уже достаточно долгое время. Все анализы, УЗИ и прочие методы диагностики показывают однозначный результат. В связи с этим надлежит делать чистку, дабы избежать сепсиса и прочих ненужных молодой девушке осложнений, которые ставят под угрозу не только ее способность иметь детей в будущем, но и саму ее жизнь.
Девушка в шоке, родственники в печали, кто-то молится, кто-то рыдает. Короче, трагедия Шекспира, сцена вторая, печальная.
И вот тут-то перед нашим изумленным взором разыгрывается следующая, по ходу третья сцена Шекспировской трагедии, те же и батюшка.
Ну, не знаю, может, сейчас это и привычная сцена, но 1997-м году в обычной ведомственной больнице, явление православного батюшки в полном парадном (как мне показалось) облачении, да еще и в сопровождении колоритного ассистента (не знаю, как он там называется, а врать не хочу) было сродни приземлению НЛО в центре Москвы.
И батюшка был такой, знаете, хрестоматийный. Хоть бери его, и тут же пиши картину – «Типичный православный батюшка». Благочинный, представительный, в теле, с бородой и очень важный и степенный. После его прихода все, и семейство новой пациентки, и мы, старожилы этой палаты, как-то притихли, преисполнились почтения и приготовились внимать. И не обманулись, чего уж. Такой шок я испытала, честно вам скажу, от выступления священника, что до сих пор нет-нет, да и содрогнусь.
Понятное дело, само выступление за давностью лет, я вам не процитирую, к сожалению. Ибо прошло много времени, а память у меня так и осталась девичей. Но вот, пожалуй, за основные тезисы могу поручиться.
Итак, во первых строках своей речи, батюшка заявил, что все от Бога. Дети от Бога. Бог дал – бог взял. Роптать на Бога и его решения грешно. Ну, да. Тут не поспоришь, особенно, с точки зрения верующего человека. Да и с точки зрения агностиков, вроде меня, все тоже вроде бы вполне логично. Однако, выводы из этих утверждений Батюшка сделал совершенно для меня неожиданные, и даже парадоксальные.
Выводы гласили следующее: чистка – вред, как и любое вмешательство в промысел Господень. УЗИ и прочие методы медицинской диагностики – суть бисовы искусы, призванные вселять неверие в ряды неокрепших в вере. А, стало быть, надо отказаться от операции и положиться на милость Бога. То бишь, молиться и ждать чуда.
После произнесения этой вдохновенной проповеди, священник напялил на себя дополнительное облачение, его ассистент возжег кадило, а нас (всех остальных пациентов, пребывающих в разных степенях удивления) вежливо попросили погулять полчасика в коридорчике. То ли он там злых духов изгонял, то ли какой другой обряд вершил, нам было не ведомо. Помню только, что последующие полчаса мы с подружкой бродили по коридору больницы в полном ахуе прострации и пытались хоть как-то осмыслить только что произошедшее, что у меня, скажу прямо, при всей моей тогдашней лояльности и пиетету к РПЦ, получалось с трудом.
Когда мы вернулись в палату, батюшки уже не было, от него остались только запах ладана, али каких других благовоний, уж не знаю, и укрепленные в вере родственники несчастной девушки.
Я не знаю конца этой истории. Мракобесие РПЦ победила традиционную медицину, и девушка тем же вечером покинула больницу под подписку, несмотря на отчаянные попытки врачей убедить ее в необходимости чистки. Возможно, Бог явил чудо, и все остались живы, не знаю. Хотя, что-то мне подсказывает, что такой хэппи-энд маловероятен. С тех пор я не люблю запах ладана…
Я далека от мысли, что все служители РПЦ столь категоричны в своих суждениях, и даже готова согласиться, что это исключение из правил. Но вот осадочек, увы, остался. Ни в коей мере не желаю оскорбить чувства верующих, ровно, как и не призываю предать анафеме всех нерадивых служителей Церкви. Я просто хочу сказать, что священникам свойственно ошибаться, а вера, она в сердце каждого. И на протяжении истории, все религии делали ошибки, в которых потом признавались. Так стоит ли слепо доверять тому, к чему призывает церковь? Не лучше ли доверять себе, своей душе, и самому пытаться принимать решения и, возможно, совершать ошибки? Разве не в этом смысл?

Девочки, в первую очередь, я от всей души хотела бы поблагодарить Вас за поздравления! Было безумно приятно, что столько человек радуются вместе со мной нашему счастью!

Каждое поздравление прочла! Спасиииибо!

я почти 5.5 лет назад писала про рождение нашего Захаренка, начиная со слов, что слава Богу все закончилось, чтобы начаться вновь….

Сейчас я так писать не буду… Думаю, что сейчас это было действительно в последний раз. Когда задумываюсь об этом, то никакой радости не испытываю… Как я без предвкушения ожидания, шевелюшек и прочих сопутствующих?

Ну как? Ну как и все. Буду ценить то, что есть и воспитывать своих горячо любимых имеющихся деток!

После фотосессии в среду, в четверг с утра у меня весь день отходила слизистая пробка. Активно.

Кто читал, тот знает, что родить я просто бредила до 20-х чисел декабря. Вот так мне хотелось! А уж чтоб родить 16-го даже и не мечтала. Я почему то была уверена, что именно мне так не повезет и рожать мне в ночь с 31-го на 1-ое))

Из всего запланированного было сделано ВСЕ (я очень активно гнездовалась), кроме как в субботу хотелось сгонять поесть суши в ресторанчик и в воскресенье должна была приехать мастерица на маникюр и педикюр, обновить чуток)

В четверг вечером, с мужем, когда ложились спать, я ему говорю, что ниче не болит, страаааано как то, подозрительно… Но в то же время, говорю, чувствую, что идут какие то процессы и рожу, я наверное, дня через 2-4. Ведь в инете пишут, что пробка отошла и жди родов через 2-5 дней. Алексей поржал и говорит, что главное-не сегодня, потому что сегодня он не готов)) Я ему говрю, что он балда, наоборот, сегодня рожу, уж в воскресенье домой приеду. Говорю, смотри как удобно, ночью рожаем, завтра пятница, Марина по субботам не учится, уроки успеет без меня за выходные сделает, а в воскресенье уж приеду — красота!

Поговорили и баиньки. Я в последние дни спала плохо ночью. Засыпала рано, часов в 10 вечера, но просыпалась в 2 и тусила в инете. Заснула такая, проснулась в 23 часа, муж тоже дремлет. Думаю, че то стремное состояние какое то… То хочу я в туалет, то не хочу… Сама не знаю че хочу… Пошла. И тут в 23.20 че то как то мне показалось, что а может схватка щас…. Сижу на унитазе и думаю, щас все кончится. И схватка и не схватка. Думаю, хоть бы снова уснуть. До кровати не успела дойти-схватка. Вот уж точно ни с чем не попутаешь! Может быть от того, что это была схватка длинной в 1 минуту и 15 секунд)

Меня это пипец как насторожило, потому что сто раз гинеколог, анастезиолог, медсестра говорили, предупреждали, стращали, что роды четвертые, что может быть все очень быстро… Пока я настораживалась, прошло 6-7 минут и тут снова схватка в 1.5 минуты… Позвонила врачу, она говорит, ну езжай в больницу, лучше уж перестраховаться и вернуться домой ни с чем.

Села в кресло и говорю мужу, что наверное, надо бы доехать до роддома, посмотреться. Он все кимарил до этого… А тут я договорить не успела, он стоял одетый.

Муж позвонил маме моей, она не спала, ждала звонка походу)) Прибежала через 5 минут.

Тем не менее, схватки шли одна за другой. В больничку ехать минут 30 ночью, по пустому городу. Пока ехала, схватки стали через каждые 1.5 минуты по 1.5-2 минуты.

Может быть от непонимания ситуации, может быть из-за неверия, может быть не знаю из-за чего, но было не смертельно больно. Чувствую схватка, согнулась, продышала собачкой и дальше бежать… При подьезде к больничке одна схватка меняла другую… Пока поднималась на 2-й этаж, стояла дважды.

Посмотрели меня в палате, прям на койке и говорят — 4 см открытия. Это время было 00-10 уже 16-го декабря, через 50 минут после самой первой схватки на унитазе…

Говорят, что потерпи капельку, сейчас придет анастезиолог, сделает эпидуралочку, а пока на 3 минутки давай КТГ подключим. КТГ показывало, что сердцебиение у карамельки все время было 128-134 ударов в минуту. Ей было комфортно.

Потом было больно. Не вот чтоб прыгать до потолка, но поскулить хотелось в голос. Думаю, где же этот чертов анастезиолог уже….

Пришел, говорит, подпишите вот тут и ответьте на вопрос-какое максимальное давление было в предыдущих родах. А я не могу. Схватка. Я в позе ЗЮ все время. А тут еще как на зло срать хочу! Вот две последние недели ни разу не захотела сама, а тут чтоооо ты будешь делать — ХОЧУ!

Анастезиолог говорит, я обезболивать не буду, пусть врач сначала посмотрит…. А врача нет пока еще… Медсестра смотрит меня и говорит-8 см.

Как раз из дома врач моя приехала, время 00-40 и говорит, что пошли в родовую, дорогуша, рожать будем.

В смысле рожать? Яяяя? Я, как минимум не верю во все происходящее. Я вообще домой хочу, какать и спать))) Родовая в соседней двери. Зашла, забралась, легла. Врач, Синицина Тамара Юрьевна смотрит и говорит, что открытие полное, сверху капелька одна не открылась, ждем 5 минут и рожаем, а пока она маслом вазелиновым или еще каким то другим маслом она все смажет и малышка сама выпрыгнет наружу….

Удивительно, но вот эти, последние полчаса перед родами, больно не было вообще.

Этот период родов выглядел так: у меня потуга, я тужусь по команде.

Схватка заканчивается, я лежу в кресле и мы болтаем с врачом, медсестрой, неонатологом, анастезиологом, мужем, который в тамбуре родовой ждет меня. Мы смеемся! Я ШУЧУ! все так миленько…

КТГ аппарат от времени к времени прикладывают к животу-все так же 130 ударов в минуту. Я еще говорю, что врут небось, что ребенок в родах мается, страдает. Смотрю, ей пофигу вообще)))

Первое письмо, заказное, было отправлено обычной почтой 9 ноября 2018 года. Ответа не было.
Другая моя подруга, так же возмущенная тем, что у Престола стоит человек, порочащий Церковь, написала и отправила 12 ноября 2018 года письмо по электронной почте, которое, к сожалению, тоже осталось без ответа.

Копирую текст этого письма.
Высокопреосвященнейший Владыка, я, как чадо Русской Православной Церкви, (моим духовником был ныне отошедший к Господу архимандрит Петр Афанасьев,настоятель Заиконоспасского монастыря), я мать семерых детей, все дети рождены в браке, наша семья на данный момент прихожане храма Живоносный источник в Бибирево. Вынуждена обратиться к Вам с просьбой разобраться с Николаем Лавреновым (дьякон,на данный момент отстранен). Большинство людей, даже неверующих, относятся с уважением к Православию, а для воцерковлённых людей православные священнослужители являются непогрешимыми авторитетами, духовными отцами, примером для подражания, светом в конце тоннеля. И как же порой жестоко бывают обмануты люди, когда хитростью и коварством, прикрываясь духовностью и христианской моралью, выставляя себя духовными лидерами, подлые и бессовестные лицемеры стараются втереться в доверие, представляясь священнослужителями РПЦ!
Мне много лет приходиться с болью наблюдать, как человек, поправший каноны, бессовестный и беспощадный, глумится над собственной женой и детьми, делая из них заложников. Представляясь в государственных органах, таких как: полиция, опека и попечительство, прокуратура, священнослужителем РПЦ, миссионером, катехизатором, тем самым пытаясь оправдать своё беззаконие, он, без стеснения намекая на собственную непогрешимость, вводит в заблуждение тех, кто испытывает уважение к РПЦ, натравливая полицию и органы опеки на свою бывшую супругу. Лавренов пишет в своих заявлениях, что живущие с ней дети находятся в опасности, называет её алкоголичкой, сумасшедшей, что совершенно не соответствует действительности. По его заявлениям к Елене постоянно приходит опека, полиция, и конечно, в квартире, где она проживает с пятью детьми, всегда чистота и порядок. Лавренов с его заявлениями выглядит посмешищем, и, что самое неприятное — глядя на него, чиновники смеются над служителями РПЦ.
Надо заметить, что Елена, прожившая с Николаем Лавреновым почти 15 лет и родившая ему троих детей, развелась не просто так, а из-за жестокого обращения, побоев, и насилия в отношении ее и детей. Елена неоднократно жаловалась на поведение мужа их общему духовнику, обвенчавшему их, отцу Алексею Ладыгину, но он призывал ее к терпению и смирению, говорил, что раз вышла замуж — надо терпеть, тем более, это у неё не первый брак. И Елена терпела. Все эти годы она терпела и смирялась, понимая что ее христианский долг — слушаться мужа, который, не взирая на каноны, хотел стать священником. Елена безропотно пыталась угодить ему, моталась с малолетними детьми по России, так как Николай искал владыку, который бы рукоположил его. С Этим вопросом Николай обращался и к нашему отцу Петру, но тот его не благословил, сказал что нельзя. Разумеется, все ему отказывали, но, в конце концов, Владыка Филипп из города Полтава, Украина, согласился рукоположить Лавренова. В тот момент Елена носила под сердцем своего шестого ребёнка, а Николай был алтарником, и, по совместительству, пел в рок группе, о чем их духовник, отец Алексий Ладыгин, был осведомлен. Дождавшись рождения ребёнка, Николай уехал на Украину, оставив жену с пятью детьми без средств к существованию. Двое из детей Елены от предыдущего брака были на тот момент школьниками. Пятилетний сын Николая и Елены страдал аутизмом и не мог сам себя полноценно обслуживать, дочери Параскеве на тот момент был один год и один месяц, а новорождённому сыну Спиридону — всего две недели.
Духовник сказал, что Елена может поступать, как захочет — отпустить мужа жить на Украину и остаться с детьми в Москве, либо уехать на Украину с младшими детьми и оставить старших детей в Москве на попечение бабушки. Бросать детей Елена отказалась, жить было не на что, работать с таким количеством детей, находящихся на ее попечении, Елена не имела возможности, и она, москвичка, с пятью детьми, переехала на Украину.
Зарплата Николаю не полагалась, и он вынудил жену сдать их благоустроенную московскую квартиру киргизам, которые превратили ее в хостел. Деньги за аренду квартиры шли Николаю на карту. Надо заметить, что Николай всегда держал заработанные деньги у себя, тратя их по своему усмотрению, а Елене, чтобы одеть и обуть детей, приходилось обращаться за вещами в благотворительные фонды или покупать необходимое на авито, бывшее в употреблении, выпрашивая деньги у своей мамы. Елена всегда старалась, чтобы у детей было все самое необходимое. Дома была чистота и уют, но Николай всегда был зол и раздражён, во всех своих проблемах и неудачах он винил Елену, постоянно напоминал ей о том, что «взял ее с довеском», имея в виду старших детей, оскорблял ее, открыто называя глупой и старой, намекая на разницу в возрасте. Елена переживала от того, что любимый человек с ней несчастен, она плакала и предлагала ему подать на развод, но он лишь разъярялся ещё сильнее.
Периодически Елена поднимала вопрос об отношении к ней мужа, о его жестокости, об алкоголизме со священниками, которым исповедовалась, но они внушали ей, что муж устал, всякое бывает, и ее удел — терпеть и смиряться. А когда Елена в очередной раз пожаловалась их духовнику на то, что муж каждый день пьёт виски, он ответил ей, что это нормально. И она терпела все. Его пьянство (иногда в пьяном виде он мочился под себя), терпела его ночные походы в караоке, отсутствие дома по несколько дней, терпела жестокость, принуждение к сексу даже в дни причастия, после Литургии, и сразу после выкидышей. Она не могла не подчиняться ему, потому что боялась его. Но агрессию Николай проявлял в основном дома, избегая посторонних людей. Свидетелями его поведения были дети и несколько подруг Елены, которых он не стеснялся.
Забегая вперёд, скажу что эти свидетели пришли в суд, куда Елена подала иск об определении места жительства детей, которых Николай, по-прежнему ощущая себя главой семейства, насильно увозил ночью, поднимая с постели, или забирал ребёнка из сада и отвозил в тульскую область, лишая общения с матерью и заставляя ее страдать.
Николай всегда был чрезвычайно лицемерен и жесток. Он не испытывал ни капли уважения и благодарности к Елене, которая 15 лет назад пустила его к себе жить в тот момент, когда он, фактически бомжевал, так как был отчислен из университета — на тот момент Николай, приехавший в столицу из Тульской области, жил в общежитии у друзей и кормился тем, что пел в электричках. Мама Елены, сочувствуя молодому человеку, помогла восстановиться в университете, а отец Елены прописал Николая в свою квартиру, где Елена стояла на очереди, как многодетная мама.
Через несколько лет, опять же с помощью матери Елены, семья приобрела в кредит квартиру. Елена обустроила ее, учитывая нужны детей, но Николай, предпочитавший не работать, а жить на детские пособия и выплаты, вместо того, чтобы содержать семью, вынудил Елену сдать квартиру, когда она с пятью малолетними детьми перебралась к нему на Украину.
Через несколько месяцев, устав скитаться по съемным домам, Елена продала половину московской квартиры, доставшейся ей в наследство, и купила дом в селе рядом с Полтавой, где служил Николай. Снова и снова переезды и устройство быта большой семьи. Елене было крайне тяжело, но она старалась угодить мужу, даже в ущерб детям, которых пришлось перевести в украинскую школу. А Ефрем, страдающий аутизмом, совершенно лишился реабилитации, так как на Украине, в отличие от Москвы, не было специальных детских центров для таких детей. Николай два года ждал священнической хиротонии, но на Украине начались волнения, и по благословению владыки Филиппа семья переехала обратно в Москву. Елена продала дом на Украине и купила дачный домик в Новой Москве.
Не желая смириться с тем, что он не стал священнослужителем, Николай решил поехать во Вьетнам и стал искать пути рукоположения, принуждая Елену к новому переезду. Но Елена отказывалась, указывая супругу на наличие ребёнка-инвалида, которому необходимо специальное обучение — на тот момент Ефрема с трудом удалось устроить в единственную в Москве специализированную школу для детей аутистов. Но Николая ничего не останавливало — он целыми днями упорно говорил о Вьетнаме, о христианском долге выбивающейся из сил Елене, вынужденной снова заниматься обустройством быта на съемной квартире, так как их новая квартира, которую они сдали киргизам, когда уехали на Украину, стала непригодной для проживания семьи с детьми, а денег на ремонт квартиры не было.
Несмотря на свою нелёгкую жизнь, Елена оставалась добрым и искренним человеком. Она никогда не проходила мимо чужой беды, помогала, как могла и чем могла, нуждающимся, и особенно семьям с маленькими детьми и кризисным беременным. Кроме того, Елена не зарывала в землю свои таланты, которые ей дал Господь. Выкраивая с помощью нянь и старших детей свободные часы, она писала книги и статьи и занималась проблемой абортов. Трое кризисных беременных, планировавших отказаться от своих новорождённых детей, были готовы отдать своих малышей в семью Елены, но она до последнего надеялась, что будущие мамы передумают. К сожалению, все три женщины отказались от своих малышей, и в семье Николая и Елены почти одновременно появились трое новорожденных детей.
На тот момент Николай и Елена проходили курс приемных родителей, и Елена, понимая что с таким количеством детей они не справятся, уговаривала Николая передать одного из малышей бесплодной супружеской паре. Та семья была обеспеченной, и много могла бы дать малышу, родившемуся с особенностями развития, но Николай четко сказал, что все трое детей останутся в семье. И в трёхкомнатной съёмной квартире, помимо кровных детей двух и трёх лет, первоклассника аутиста и старшей дочери Маргариты, которая училась в девятом классе и готовилась к ОГЭ, появились трое новорожденных детей, родившихся от проблемных мам. Детей, в здоровье и развитие которых надо было вкладывать много сил и средств.
Появление трёх приемных детей окрылило Николая, снискавшего почёт и уважение. Он беззастенчиво начал устраивать поборы, откровенно намекая всем близким и знакомым, что их семье нужна помощь. Как обычно, большую часть времени Николай проводил вне дома, говоря всем, что занят миссией. Елена пыталась решить бытовые вопросы с помощью нянь, но ни одна женщина не могла работать в тесном помещении, где находится такое количество детей, и Елене приходилось в основном справляться самой, прибегая к помощи старшей дочери Маргариты. Девочке иногда приходилось пропускать школу, чтобы помочь матери, которую она очень жалела. Николай считал, что учиться Маргарите нет необходимости и она должна помогать матери, и сетовал, что не получилось сделать из неё монахиню — по мнению Николая, старшая дочь была слишком дерзкой и недалёкой, чьё единственное достоинство заключалось в том, что она хорошо ухаживает за маленькими детьми.
Николай постоянно говорил и продолжает говорить, что он общается с Богом, и Бог, якобы, чётко указывает на то, что им надо ехать во Вьетнам, и что одна из его дочерей обязательно должна стать монахиней, либо Параскева, либо приемная девочка Тавифа. Призывая всех членов семьи служить Богу, цитируя Библию и говоря о нравственности, Николай считал себя избранным, но жить по Божьим заповедям, которые проповедовал, не желал.
Вместо того, чтобы заняться семьей, сыном-инвалидом, приемными детьми, Николай продолжал безуспешно строить карьеру священнослужителя. Он бесновался и винил во всех своих неудачах Елену, которую он «взял с довеском». Елена, на тот момент уставшая до полусмерти, начала впадать в отчаяние. Она понимала, что покоя не будет, пока она не согласиться ехать со всеми детьми во Вьетнам. Вскоре у Елены начались серьезные проблемы со здоровьем, дали знать о себе так же и хронические болезни. Сил на уход за детьми почти не оставалось. Кроме этого, приблизительно год назад Николая отстранили от служения в храме, где он работал дьяконом. В этом он тоже обвинил Елену — он рассказывает всем, что его церковная карьера не удалась исключительно по вине супруги, которая с ним развелась (хотя Николай был отстранён за полгода до того, как Елена подала документы на развод).
В тот период, когда у Елены начались проблемы со здоровьем, к ним приходила подруга Елены, занимавшаяся со средними детьми музыкой. Видя, что Елена морально подавлена, она посоветовала ей работать с психологом, аргументируя это тем, что Елене надо взять себя в руки, потому что детей много, и кроме неё, никто о них не позаботится. Через какое-то время сотрудники опеки предложили Елене и Николаю помощь семейного психолога для совместной работы. Пару раз сходив на консультацию, Николай сказал что работать с психологом не будет, потому что вся проблема в Елене, и отказался от психологической работы, а Елена, напротив, работала, раз в неделю приходя на консультации. Через полгода работы с психологом Елена стала восстанавливаться, ушла подавленность, а еще через некоторое время, само собой, без врачей, восстановилось и физическое здоровье, хотя доктора уже готовили Елену к операции.
Елена начала давать отпор жестокости, издевательству и насилию. От этого Николай стал ещё более язвительным и злым, из-за чего находиться с ним дома, наедине, стало практически невозможно. Старшая дочь Маргарита, возмущённая тем, что мама постоянно, много лет, прощает издевательства и бесчинства Николая, не в силах вынести происходящее, в декабре 2017 года уехала жить к бабушке.
Ещё через несколько месяцев, видя, что ситуация усугубляется, Елена подала на развод, что стало шоком для Николая. Он начал пробовать давить на жалость и сострадание, но вперемежку с его жестокостью это выглядело чудовищно. Поднимать руку на Елену он перестал, но продолжал бить детей, а потом внушал им, что этого не было, что якобы они сами упали.
По совету психолога из опеки, Елена обратилась в травмпункт после того, как Николай в кровь разбил губу одному из детей, но Николая ничего не останавливало — он продолжал вести себя так же. Будучи не в силах остановить Николая физически, Елена, пытаясь образумить его, включила телефон и стала записывать, как он издевался над одним из малышей. После второго обращения в травмпункт Николай переехал из квартиры на дачу Елены.
С Еленой осталось шесть детей — трое родных и трое приемных. На тот момент был май, ребёнок с аутизмом заканчивал начальную школу, а пятеро детей ходили в детский садик. Елена занималась детьми одна, утром возила их в сад и школу, а вечером отводила детей на занятия хора имени Дунаевского и возила их на отчетные концерты, проходившие по всей Москве, в том числе, в Храме Христа Спасителя.
Справляться одной с шестью детьми не было возможности. Вскоре, по просьбе Елены, опека разделила приемных детей, и двое мальчиков были определены к отцу, который сдал их на пятидневку, и, желая отомстить Елене за развод, начал врываться в квартиру с включённой камерой на телефоне, снимать Елену в нижнем белье. Он ставил видео на «стоп», оскорблял Елену, пугал ее, провоцировал ее на конфликт, а потом включал камеру. Во время этих сцен присутствовали дети, которые, видя разъярённого отца, плакали от страха.
Переехав на дачу, принадлежавшую Елене, Николай перевёз туда свою мать, и они начали наводить там свои порядки — вырубили плодовые деревья и кусты, а потом Николай вынудил Елену забрать с дачи старые вещи. Он привёз кучу хлама и завалил ими подъезд. Среди вещей были личные вещи Елены. Она не решилась отнести все в мусор, и ей в ничего не оставалось делать, как затащить все в одну из комнат квартиры и начать перебирать вещи. Николай воспользовался этим и начал снимать завалы на камеру, а потом относить фото в полицию и опеку. Он писал заявления в полицию, что дома вертеп, а его дети, якобы, находятся в непригодных для проживания условиях.
Часто Николай забирал из сада среднего сына, шестилетнего Спиридона, и рассказывал, что мама злая, потому что бросила папу. Он подолгу удерживал ребёнка, а когда Елене удавалось забрать сына, мальчик рассказывал, что хотел к маме, но папа говорил ему, что мама его тоже бросила и не хочет приезжать к нему. Видя, что ребёнок находится в стрессовом состоянии, Елена обратилась к детскому психологу. Психолог и педиатр посоветовали сменить обстановку и отправить детей на 2-3 недели в санаторий, куда дети с удовольствием поехали. Там они прошли курс массажа, лечебной физкультуры, окрепли и стали спокойнее. Елена навещала детей дважды в неделю, а Николай не приехал ни разу, хотя адрес санатория ему сообщили в тот же день, когда отправили детей.
Сейчас Николай называет Елену плохой матерью из-за того, что она в августе определила детей в санаторий на две с половиной недели, хотя сразу после санатория Елена устроила детям совместный отдых — повезла детей на курорт в Старую Руссу, а сам Николай так их и не вывез никуда за все лето.
За те полгода, которые Николай и Елена живут раздельно, он не дал ей ни копейки, Елена сама, одна собирала двоих детей в школу.
В августе Елена, устав от неожиданных вторжений Николая, подала в суд иск на определение места жительства детей, так как жить в таких условиях было невозможно — Николай неожиданно, когда ему вздумается, привозил и увозил малышей с собой в храм, с целью показать, что он многодетный отец и устроить очередные поборы. На суд по данному иску, куда Елена пришла со свидетелями, Николай не явился, и даже не прислал представителя, но усилил гонения на Елену, завалив органы опеки и полицию заявлениями уже о том, что Елена, якобы, пьёт и не исполняет обязанности матери, хотя сам сдал своих приемных детей в пятидневку, а Спиридона, украв у матери, по словам самого мальчика, оставлял на попечение то «дяди Володи», то «папиной подруги Милы» (Людмила Есипенко, бывшая подруга Дмитрия Энтео). Он запретил Спиридону заниматься в спортивной секции, где шестилетний мальчик делал успехи, потому что во время занятий, якобы, в него выселяются бесы, чем напугал ребёнка до такой степени, что теперь он боится спать один. В октябре Николай, в очередной раз забрав малыша из детского сада, вывез его тульскую область к родственникам. Елене пришлось ехать за ним и забирать его.
Дочь Елены Маргарита, студентка педагогического колледжа, после развода вернулась домой и помогает Елене. Они по очереди водят детей в школу и детский сад, а так же на дополнительные занятия. У Елены и детей всё хорошо, но это не даёт покоя Николаю, который не хочет лишиться льгот и социальных выплат на детей и не собирается платить алименты. Вместо того, чтобы общаться с детьми согласно графику их занятий, Николай решил лишить Елену родительских прав и постараться завладеть ее имуществом. Чтобы осуществить задуманное, он стал рассказывать мирским людям о том, что у Елены тяжелое психическое заболевание, а православным Николай говорит, что в его жену вселился бес. Кроме того, он намекает о непристойном поведении Елены и утверждает, что она никогда не занималась детьми (я свидетельствую о том, что всё это ложь, Елена психически здорова, всегда была честным порядочным человеком, хорошей женой и прекрасной внимательной матерью и заботилась о каждом из своих детей).
Николай Лавренов и его мать самозабвенно рассказывают всем, что она, якобы, вырастила детей Елены от предыдущего брака, что является ложью, поскольку дети всю жизнь жили с Еленой. Они посещали учебные заведения и получали дополнительное образование в Москве, а мать Николая Лавренова проживала в Тульской области постоянно, и не выезжала в Москву даже погостить. Единственное — действительно, двое старших детей Елены, будучи школьниками, раз или два раза в год приезжали к ней на несколько дней во время каникул, но ведь исходя из этого нельзя сказать, что она их растила.
В конце октября Елена попросила Николая оформить на неё пособие по уходу за Ефремом, ребёнком инвалидом, которое получал Николай. Елена аргументировала свою просьбу тем, что мальчик живет с ней и она одна осуществляет за ним уход, тогда как Николай сыном не занимается и даже не интересуется его здоровьем и успехами, в школу и на занятия его не водит и не выплачивает денег на него уже полгода. Но тем не менее, Николай получает пособие на Ефрема и трудовой стаж по уходу за ребенком-инвалидом.
После этого разговора, спустя несколько дней, Лавренов вломился в квартиру, где спали дети, и выкрал безответного ребёнка с аутизмом, который сопротивлялся и хотел остаться дома. Николай, фактически, взял сына в заложники, и объявил, что устроит его в школу пятидневного пребывания, так же как и двух своих приёмных мальчиков. Тогда как тот момент Ефрем, окончивший начальную школу, учился в Пушкинском лицее, третий год пел в хоре Дунаевского и пятый год ходил в студию Творчества. Николай лишил особого ребёнка не только всех занятий, но и любящей матери, которая занималась с ним с момента его рождения. Это крайне опасно для состояния и без того нестабильной психики ребёнка аутиста, который входит в пубертат. Испытав такой стресс, Ефрем может окончательно уйти в себя, но Николаю это безразлично, для него главное — легкие деньги и трудовой стаж по уходу за инвалидом. Николай удерживал ребёнка больше двух недель, препятствуя встречам сына с Еленой. Он не открыл дверь калитки, когда Елена приехала к сыну. Несколько дней спустя он не отдал сына Елене даже не смотря на то, что она приобрела тур на море на осенние каникулы. Перед отъездом Елена с дочерью Параскевой без предупреждения, зная что он откажет в свидании с Ефремом, приехали на дачу. Ефрем плакал и рвался уехать с мамой, но Николай силой оттащил рыдающего ребенка на второй этаж.
Я знакома с этой семьёй более десяти лет, и курсе, как Николай Лавренов обращался со своей женой, детьми, и матерью Елены, которой он угрожал и едва не довёл пожилую женщину до сердечного приступа, когда она поддержала желание Елены развестись. Долгое время я надеялась на то, что Лавренов Николай остепенится, задумается, особенно после того, как был рукоположен сан дьякона, но сейчас понимаю, что этот человек перешел все не только христианские, но и нравственные границы, и попытки призвать его к порядку и ответственности тщетны, поэтому решила обратиться в РПЦ, которой он позорно прикрывается, пытаясь утаить свои злодеяния.
Просим Вас, Высокопреосвященнейший Владыка, призвать к порядку священнослужителя РПЦ и катехизатора Николая Лавренова, если он им является, либо запретить ему называть себя священнослужителем РПЦ и порочить имя нашей Церкви.
К письму прилагаю документы.
Если есть необходимость, это письмо подпишут и другие подруги Елены. Мы можем обратиться в наши приходы, и собрать много подписей, потому что Елену знают и любят, и все с удовольствием читают её замечательные, полные любви к Богу, книги.

«Я была существом, которое считает себя беспомощным и бесполезным»: как женщины сталкиваются с насилием в семье

«От меня не уходят»

Ксения Калаберда приехала работать в Москву из Могилёва. С дипломом преподавателя английского и немецкого языков девушка устроилась референтом-переводчиком в фирму, занимавшуюся оборудованием для метро. Прошла обучение, её быстро повысили. В это время девушка познакомилась и начала встречаться с Сергеем. Спустя два года пара решила пожениться.

После рождения старшей дочки Иры в 2009 году молодая мама ушла в декрет. Потом у трёхлетней девочки появилась младшая сестра Аня. Ксении пришлось уволиться с работы, чтобы заниматься детьми. Мужа тем временем повысили, он перешёл в инвестиционную фирму «АТОН» ведущим юристом. В семье появился третий ребёнок — сын Вова.

Ксения долго восстанавливалась после каждой беременности — все дети появлялись на свет с помощью кесарева сечения.

«За пять с небольшим лет я родила троих детей. Десять лет брака провела в декрете, — подсчитала многодетная мама. — Неудивительно, что меня никуда не хотели брать на работу. Да и Серёжа всё время говорил, мол, зачем тебе работать, у тебя же всё есть».

Калаберда вспоминает, что с рождением сына отношения в семье окончательно разладились — муж уже не скрывал свои измены от жены и, по словам Ксении, повторял, что ему нужна женщина, которая будет его больше ценить.

«Заявлял мне прямым текстом: «От меня не уходят!». А когда я всё-таки подала на развод, он попросту отключил меня от всех счетов и карточек, — добавила Калаберда. — Настоящий кошмар начался, когда он забрал детей к своей маме в Красноярск, а меня оставил одну с пустым холодильником и без копейки. Финансовый и психологический абьюз».

Супруги успели подписать брачный договор, по которому Ксении после развода достались бы 25% имущества, нажитого почти за 14 лет брака. За это время Сергей Калаберда успел купить три квартиры, включая ту, в которой до недавнего времени жила вся семья, и новую — однокомнатную, куда вложили материнский капитал Ксении. Но в суде оказалось, что договор недействителен, пока пара не разведётся.

С каждым днём обстановка всё сильнее накалялась, продолжает Ксения: «Он начал выгонять меня из нашей квартиры. Когда мы стояли на балконе, я попросила дать мне пройти, а он ответил: «Выходи в окно!».

Визиты пары к семейному психологу, со слов женщины, дали Сергею повод заявить в суде, что у неё проблемы с психикой, и запросить экспертизу на вменяемость.

Судья назначил экспертизу всем членам семьи, процедуру развода приостановили. Из-за этого Ксения не смогла подать иск на алименты, ведь номинально они с мужем всё ещё состояли в браке.

Женщина съехала из квартиры, в которой жила с мужем и детьми, сняла другое жильё и устроилась на работу.

«Сергей собирается подать на меня встречный иск: по логике мужа, это я должна платить ему алименты на детей, с которыми он меня разлучил! Они ему нужны, потому что на них записаны доли в одной из квартир. И чтобы мне ничего не платить. Но неужели нет никакой моей заслуги в том, что я отошла в тень и воспитывала наших детей, пока он строил карьеру и зарабатывал свои миллионы?» — возмущается Ксения.

Экспертиза в Национальном медицинском исследовательском центре психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского назначена на конец декабря. Ксения Калаберда надеется, что её признают вменяемой, она получит развод и Дорогомиловский районный суд Москвы всё-таки разрешит ей видеться с дочками и сыном.

Семейный менеджер

История Ирины Живовой начиналась почти так же, как у Ксении. С будущим мужем Евгением она была знакома ещё со студенчества, они поженились, когда оба только заканчивали учёбу. Супруги занимались маркетингом и рекламой. До рождения старшей дочери Алисы Ирина успела поработать в международной косметической компании, откуда ушла в декрет.

«Дочка была желанным и долгожданным ребёнком, — вспоминает Ирина Живова. — Женя спешил с работы, чтобы лично искупать Алису и побыть с ней».

Молодая мама работала из дома организатором мероприятий. Но после рождения младшей дочки Вари времени и на это не осталось. Помимо воспитания детей, Ирина организовывала все семейные поездки, праздники, покупки. При этом финансами в их семье распоряжался только муж. По словам женщины, чем больше у них становилось денег, тем бдительнее Евгений следил, на что его супруга тратит заработанное.

«Я стала получать замечания даже за покупку одежды дочкам: почему опять покупаешь, почему такая дорогая?» — недоумевает она.

Когда Ирина на месяц попала в больницу с межпозвоночной грыжей, то, как вспоминает женщина, вместо слов сочувствия получила только выговор от мужа, которому пришлось оплатить дорогостоящее лечение и реабилитацию жены.

«Я не могла не то что ходить — даже встать с кровати, — рассказывает Живова. — Почти парализована, плачу от страха, а он мне заявляет, что он и так следит за детьми, оплачивает счета. А свои «сюси-пуси» я могу оставить для кого-нибудь другого».

Проблемы со здоровьем продолжились. У Ирины случился выкидыш, а во время отдыха в Австрии она получила сложный перелом ноги и почти полгода ходила на костылях.

«К тому моменту я уже была существом, которое считает себя беспомощным и бесполезным. Меня мой святой, надёжный муж взял под своё крыло, и без него жизнь меня просто раздавит, — вспоминает женщина свои мысли на тот момент. — И всё время я, неблагодарная, не ценю его и то, что он для меня делает».

  • © Фото предоставлено Ириной Живовой

Пока Ирина восстанавливалась после операций, Евгений начал ей изменять. Когда Живова узнала об этом, то решила подавать на развод. Супруги подписали брачный договор, по которому женщина отказалась от своей половины имущества. Она призналась, что пошла на такие условия, только чтобы не платить почти пятимиллионный долг за одну из квартир, которую Живов купил, пока они жили в браке. Однако документ ей не помог: у бывшего мужа осталась вся недвижимость и машина, а у неё — огромный долг по ипотеке.

Ирина предложила экс-супругу, с которым они не живут вместе уже больше трёх лет, заключить мировое соглашение: женщина отказывается от любых притязаний, но муж платит алименты, которые расходуются исключительно на детей, а остаток поступает им на счёт. Дети, как предлагала Ирина, могли бы неделю жить с мамой, а ещё неделю — с папой.

Вместо попытки договориться Евгений, по словам Ирины, неожиданно пришёл к ним домой и устроил скандал. Во время ссоры мужчина отобрал у женщины телефон и пытался помешать старшей дочери позвонить в полицию.

«Он меня практически швырнул в стену, чтобы я дала ему пройти. Схватил дочку и начал трясти», — вспоминает Живова.

Фотографии полученных синяков Ирина выложила в соцсетях, она также зафиксировала их в травмпункте.

«Больно друг другу делают и те и другие»

Муж Ксении Сергей Калаберда не ответил на звонки корреспондента RT. В компании «АТОН» заявили, что в курсе ситуации, сложившейся в семье.

«Мы осведомлены о ситуации в семье Сергея Калаберды, но не считаем себя вправе давать какую-либо оценку до вынесения официального решения. В настоящий момент бракоразводный процесс продолжается. Это большой стресс, особенно для детей. Мы полагаем, что обеспечить их благополучие и безопасность важнее всего в этой ситуации», — сообщили RT в пресс-службе инвестиционной компании «АТОН».

Бывший муж Ирины Евгений Живов также не ответил на звонки и сообщения корреспондента. Но в пресс-центре «Альфа-Капитал», где числился мужчина, сообщили RT, что член правления Евгений Живов уволен.

«Управляющая компания «Альфа-Капитал» разделяет семейные ценности и считает насилие неприемлемым в любом его проявлении», — добавили в организации.

По мнению семейного психолога Евгения Корчмарека, ситуация, когда финансы контролирует муж, а жена сидит дома с детьми, совсем не обязательно закончится так же, как у Ксении или Ирины. Решение стать домохозяйками при успешном супруге женщины принимают по разным причинам, считает он.

«Некоторые рады возможности не работать. Это золотая клетка, но в ней бывает комфортно. Взрослая и психологически зрелая женщина изначально на такое не согласится. А вот если муж будет мешать жене выйти на работу — это уже тревожный звоночек», — говорит эксперт в беседе с RT.

Случаи, когда отцы используют детей для воздействия на жён, скорее исключение: чаще так себя ведут матери, отмечает Корчмарек. Но это не зависит от пола: чисто статистически суд чаще оставляет детей именно с мамой.

«Нет такого, что в среднем по больнице один пол ведёт себя хуже, чем другой. Методы немного разные, но больно друг другу делают и те и другие», — добавил психолог.

Заключение брачного договора в подобных конфликтных ситуациях может помочь, но лишь частично, говорят эксперты.

«Документ имеет юридическую силу, его практически невозможно оспорить в суде. Как вы между собой договорились, так и живите. Больше того — скоро примут поправки в Семейный кодекс, согласно которым нельзя будет оспорить даже тот факт, что один из супругов по договору оказался в заведомо проигрышных условиях, — пояснила RT адвокат Ирины Живовой специалист по семейному праву Виктория Дергунова. — Но из-за разночтений в некоторых пунктах могут возникать проблемы: позиция одного из супругов может оказаться по факту хуже, чем это может показаться на бумаге. Например, если, как в случае с Ириной, речь идёт о финансовой задолженности. Кроме того, в брачном договоре не прописывается, с кем и как будут жить дети. Это документ, который касается только имущественных отношений мужа и жены».

Этому посту чуть больше месяца, появился он спонтанно, из моей переписки с одним из старых друзей-пролайферов. Он попросил повторить то, что я ему написала, в своём ЖЖ. Просто скопировать, и отправить.
Я занялась этим в тот же день, потом навалились дела, я отвлеклась, и забыла. Этот текст так и «висел», в черновиках. А сегодня я решила сделать новую запись, и мне было предложено восстановить этот забытый черновик. Открыла, прочитала, и решила, что с опозданием, но пусть моя запись месячной давности увидит этот мир.
День Рождения Церкви Христовой
День Рождения Церкви… с возрастом, как известно, всё теряет невинность. И к сожалению, большинство тех, кто сейчас служит у алтаря, очень далеки от того первозданного христианства, от той Любви, которую принёс в этот мир Христос.
Если представители РПЦ живут как древние патриции, значит, РПЦ идёт по стопам Древнего Рима

Ответственность пастыря перед паствой — это то же самое, что ответственность родителей перед детьми
Если пастыри ведут себя неконгруэнтно, то рано или поздно, прихожане начинают понимать это. Лицемерие приводит не только недоверию, но и, что хуже, к криминальным поступкам, и что ещё страшнее, к расщеплению сознания.
Рожать, сколько Бог даст, призывают священники, живущие для себя, снискавшие «святость» послушанием своих чад, на фоне которых они поднимают вверх указательный палец и тычут им в небо, приводя этих несчастных в пример своим жертвователям, благодетелям и прочей свите.
Кто они — современные предситавители РПЦ?
Когнитивный диссонанс: подавляющее большинство матушек живут не как страстотерпицы, а как царицы, и даже лучше. Потому что царицы не имели возможность экспериментировать с современными методами омоложения, недоступными простым смертным. Чаще всего, у современных матушек мало детей, но много шансов побаловать себя, начиная от дорогой одежды, украшений, недешёвых увлечений, поездок за границу, накачанных губ, и заканчивая прислугой. Согласитесь — ничего общего с идеалом христианских жён.
Живущие в нищете с озлобленными от безысходности, но дерзкими как отец Андрей Ткачев мужьями, многодетные прихожанки выглядят на фоне матушек гораздо более благочестиво — они одеты в бесформенные балахоны, их тусклые волосы надёжно спрятаны под платки, ресницы опущены вниз. Эти прихожанки регулярно приходят в храм с вечно голодными, расторможенными или наоборот, забитыми детьми, о которых нет ни моральной, ни финансовой возможности полноценно заботиться. Исходя из того, что я вижу сейчас по своим знакомым многодетным православным семьям, именно из этих детей вырастают несчастные, недолюбленные, часто психически нездоровые люди, люто ненавидящие РПЦ, а так же чайлдлфри, и даже имеющие нетрадиционную сексуальную ориентацию. Вот слова одной 25-ти летней девушки: «Отец постоянно ругал, бил и унижал меня. Он говорил, что я грязная и никчемная, и я верила в это, потому что была ребёнком, и не понимала, что может быть иначе. Теперь я вообще не могу находиться рядом с мужчинами. Меня сковывает страх, я начинаю ненавидеть себя. Я просто не представляю себя рядом с мужчиной, и даже не хочу каких-либо отношений с ними. Не помню, когда поняла, что я лесбиянка. Наверное, когда мне было 13 лет. И я не хочу ничего менять».
Моя собственная жизнь показала, что идея современного православия доведена до абсурда( Read more…Collapse )