Жертва ДТП

«Вся жизнь изменилась в одну секунду…» Три истории из Центра помощи жертвам ДТП

Одномоментность ситуации и необратимость последствий определяют практически любое дорожное происшествие. Но если бампер можно поменять, крыло — подрихтовать, то человеческий организм иной раз починке не подлежит. Вчера под Минском, в поселке Лесной, журналистам показали Центр помощи жертвам ДТП, где помогают пациентам в вегетативном состоянии. Рассказываем три истории, которые вдохновляют на жизнь.

«Три месяца не выходила из комы»

Каждая история пациента центра особенная, но всегда это внезапность и шок для близких. Владимир Дмитриевич, который находится возле больничной койки жены, рассказывает о произошедшем полгода назад уже с некоторой, как нам кажется, смиренностью:

— Когда вернулся в тот день домой, то супругу не застал. Хотя все говорило о том, что она отлучилась ненадолго: работал телевизор, телефон лежал рядом (а без него она никуда далеко не уходила). Заволновался. Решил сбегать вниз к ближайшему киоску. Там сообщили, что произошло ДТП — сбили женщину. Супругу нашел в областной больнице. Документов у нее при себе не было, только банковская карточка, по которой впоследствии установили личность.

По словам мужчины, наезд был совершен микроавтобусом на пешеходном переходе в Витебске.

— Якобы жена шла на красный. Маршрутка остановилась, а водитель микроавтобуса не видел и… — продолжает наш собеседник. — Переломов нет, внутренние органы все целые, а вот ЧМТ — тяжелая. Три месяца была в коме. Теперь отходит, пытается говорить — пока тихо, шепотом… На людей реагирует, улыбается.

Как говорит Владимир Дмитриевич, в тот день жизнь его семьи в один миг изменилась. То же самое может сказать любой пациент (а точнее, его близкие) центра.

«До» и «после» — это два совершенно разных состояния, образа человека.

— Найти сиделку — целая проблема, — вздыхает мужчина. — Если официально, через райисполком, то очереди ждать пять лет. Нанять за деньги? Выходит около шести рублей в час, то есть в день — сорок рублей. За месяц набегает конкретная сумма… Сейчас выкручиваемся. Пока работаю — соседей просим. Опять же, теща помогает… Но ей восемьдесят лет, она может только посидеть.

Описывая состояние таких пациентов, врачи говорят: «Человек не может себя идентифицировать в обществе. Он дышит, ест, желудок и кишечник работают. Но пациент не может сформулировать простое предложение, вспомнить прошлые события, в целом мыслить, даже глотать! Это, к слову, может стать большой проблемой»

Так, жена Владимира Дмитриевича в течение пяти месяцев принимала пищу только через зонд. Сейчас уже может есть привычным для здорового человека способом.

— Основная опасность данного состояния — возникновение пневмонии из-за того, что пациент лежит. Ворочаем каждые три-четыре часа. А еще очень такие аппараты помогают, — кивает в сторону небольшого прибора мужчина.

С помощью этого медицинского оборудования делают вибромассаж легких, что позволяет предотвратить образование мокроты. Родным жертв ДТП приходится досконально изучать особенности жизни пациентов центра после страшного события, вникать в терминологию, изучать последовательность действий при уходе.

— Знаете, когда мы были в областной больнице, мне сказали: золотых лекарств не бывает, — говорит напоследок Владимир Дмитриевич. — Как справится организм, так и будет… Пока что свое имя жена сказать может, а мое называет не всегда.

«Я ж отец, это мой долг!»

Про следующего пациента — 32-летнего Максима — медики говорят с гордостью: «Это наш, если можно так сказать, первенец. Счастливый случай! Раньше весь был в трубках, кормили его через гастростому. А сейчас мальчик реагирует. Знаете первейший признак ясного состояния? Реакция на шутку. Максим улыбается в нужный момент, и с ним уже можно вести какую-никакую беседу».

Врачи делают важную оговорку: на 90% такой прогресс — заслуга отца, не потерявшего надежду и ставшего для сына опекуном и главным помощником в тяжелейшей ситуации: «Вера близкого человека подчас творит чудеса»

Валерий Викторович рассказывает о страшных событиях трехлетней давности: «Сыну было 29 лет. Все как у всех. Семья, жена, двое детей. Младшей тогда было всего восемь месяцев. Максим возвращался из Польши, с чемпионата Европы по карате. Он был спортсменом, тренировал… В то утро прошел дождь и морозик ударил. Они со второстепенной выезжали на главную, „спящие полицейские“ были покрыты краской, и машину понесло — прямо под „Газель“».

— Три месяца сын провел в искусственной коме, — воспоминания мужчине даются с трудом. — Пережил шестнадцать операций, три трепанации черепа, селезенку удалили, руки-ноги были переломаны, сейчас они нашпигованы металлом.

«Что требуется? Уход. Нужно растяжки делать, массаж. Я до этого ничего не умел. Жил обычной жизнью. Работа, дом… А тут бац! В одну секунду все поменялось»

Отец парня работал электриком на водоканале. Два года назад уволился и полностью посвятил себя сыну — проводит с ним практически все время: «Целый день с ним. В 16 часов приходит жена. У меня появляется время сходить в магазин, чтобы проветриться. А с 17 до 20 часов физуха. Сделали шведскую стенку, установили навесной турник, привезли велотренажер. Поначалу он 2—3 км на нем проезжал. Сейчас руками — 7—8 км, ногами — 10—11 км».

Все это время Максим внимательно слушает, его взгляд, осознанный и заинтересованный, скользит по нашим лицам.

— Макс, помогай! Работаем, — призывает сына Валерий Викторович. — Согнутой ногой по руке. Слушай: ич — ни — сан — ши — го… Пришлось по-японски счет выучить. Самое сложное — не жалеть ни себя, ни его. Иногда бывает так, что оба не хотим работать. Но я-то понимаю: пропустим день, и завтра придется наверстывать за два.

По словам отца парня, друзья-спортсмены оказывают большую поддержку и помощь, что вдохновляет. Но этого мало, требуется квалифицированное врачебное участие:

— На периферии таких людей, как мой сын, боятся. То ли не знают, что делать, то ли не хотят брать ответственность… Так что центр для нас — настоящее спасение.

Здесь Максиму оказывают комплексную помощь: предоставляют медикаменты, проводят физиопроцедуры, стимулируют нейроны мозга. Как говорят врачи, у здорового человека в мозговой деятельности участвуют всего около 30% клеток, остальные «спят». Разбудить их после таких событий, использовать резерв — большая надежда и задача.

— Я ж отец, это мой долг! — удивленно восклицает Валерий Викторович после наших ободряющих слов.

Правда, тут же вспоминает о событиях трехлетней давности: «Тут много чего… В той аварии погиб человек, пострадали другие. А виноват мой сын. И он лежит. Двойной удар…»

«Как жил раньше, так и живи. Уйдешь в себя — больше не выйдешь»

Еще один герой — Виталий — рассказывает о приключившемся с ним несчастье самостоятельно. У мужчины ясное сознание и острый ум, но полностью парализована нижняя часть тела:

— Сам я из Кобрина. Пятнадцать лет назад попал в ДТП. За рулем моего микроавтобуса Volkswagen находился знакомый, я ехал на пассажирском сиденье. Приятель плохо знал дорогу, да и скорость превышал — в результате вылетели с трассы, бус перевернулся. Водителя выкинуло через лобовое стекло — ему ничего, а я попал под автомобиль. Говорят, что в шоковом состоянии пытался поставить машину на колеса. Не знаю, слухи или правда, потому что сам ничего не помню.

Очнулся через несколько суток. А вскоре мужчине предстояло услышать страшный диагноз: перелом шейного отдела позвоночника с повреждением спинного мозга.

— Когда сделали МРТ и стало очевидным, что я больше не смогу ходить, профессор дал напутствие, — вспоминает наш собеседник. — Мол, как жил раньше, так и живи. Уйдешь в себя — больше не выйдешь. Я в тот же вечер позвонил друзьям и предложил приехать, попить чай, поговорить. Никто не отказал. Да, со временем кто-то отошел. Зато появились другие.

Пример Виталия достоин восхищения. Будучи прикованным к кровати, он смог организовать небольшой бизнес и сейчас сам зарабатывает деньги.

— Как-то сидел и думал, чем бы заняться, — рассказывает мужчина. — Прикинул, что можно купить грузовой микроавтобус и организовать перевозки. В нашем городе есть фабрика детских игрушек «Полесье». Ее директор — Андрей Гольцман, мой одноклассник. Договорились, и я стал возить его продукцию. Сначала была одна машина, потом другая, третья… На данный момент парк составляет 10—12 единиц техники. Сам веду бухгалтерию, выписываю путевки. Сейчас же все онлайн можно сделать.

Несколько раз во время нашего разговора Виталий упоминает значение родных и близких. Он знает случаи, когда после страшного диагноза супруги отворачивались, уходили, бросали.

— Во время травм рядом должен быть кто-то близкий, — убежден наш собеседник. — Мама, папа, кум, брат, жена. Для меня главным страхом было потерять родню.

— Мы остались вместе, — говорит Инна, жена мужчины. — У меня даже в мыслях не было его оставить. А теперь привыкла. Каждый день утренняя зарядка, моемся, бреемся, кушаем, катетеры меняем.

На момент ДТП детям пары было по двенадцать лет. Сейчас они закончили вузы, налаживают свою жизнь. Это особенный предмет гордости Виталия.

— Нельзя сдаваться, — в очередной раз повторяет мужчина. — Необходимо проявлять терпение, силу воли.

Он четко понимает, что всю оставшуюся жизнь ему придется проходить реабилитацию, а процесс это непростой: «Мышцы атрофируются. Сейчас прошел обследование — оказалось, что упал гемоглобин, сахар поднялся, обнаружилась грыжа. Такие центры очень нужны. Они помогают не только освоить ЛФК и прокáпаться, но еще и поверить в себя, что, быть может, самое главное».

Кто-то из присутствующих спросил, возможно ли стопроцентное восстановление жертв ДТП, находящихся в вегетативном состоянии? Медики в таких случаях уходят от категоричных ответов: «Это индивидуально… Самый известный пример — актер Николай Караченцов (в 2005 году в Москве попал в серьезное ДТП, в момент аварии не был пристегнут ремнем безопасности. — Прим. Onliner). Все знают, сколько было вложено сил, денег… Он даже в кино потом еще снялся. Но к полноценной жизни, как мы ее понимаем, так и не вернулся. Впрочем, это, наверное, не столь важно. После подобных событий ценности меняются, значение приобретают другие вещи, жизнь начинает восприниматься иначе».

«Одно дело, когда человек лежит пластом и его родственники в растерянности — не знают, что делать. И совсем другое, если ему помогают, появляется надежда. Хотя, конечно, и врачи не боги…»

Дополнено

После публикации в редакцию обратились несколько человек с одним вопросом: как помочь центру? Отвечаем. Сделать перевод можно на счет благотворительного фонда «Безопасные дороги»: № BY61PJCB30150561501000000933. Банк — «Приорбанк» ОАО, г. Минск, ул. В. Хоружей, 31а, БИК PJCBBY2X, УНП 194905748. Назначение платежа: Центр помощи жертвам ДТП.

Библиотека Onliner: лучшие материалы и циклы статей

Сэмми Джабраиль из Санкт-Петербурга планировала уехать в Америку. Она заботилась о своей больной собаке и занималась собой – тренировалась, много читала и размышляла о будущем. Однако девушка не ожидала, что жизнь повернется к ней совсем другой стороной.

Однажды мы с приятелем решили съездить в канатный городок недалеко от Выборга. Я взяла свою собаку. После шел дождь, было темно, стоял густой туман. Мой товарищ был за рулем, он набрал высокую скорость, но не справился с управлением… Машину занесло, и мы на всей скорости врезались в отбойник. Помню, как мое тело отбросило назад, и я только успела стиснуть свою собаку в объятиях. Подумала, что не выживу в этот раз — вот такой была моя первая мысль. Год назад я пережила клиническую смерть — у меня остановилось сердце, так что я была уверена, что во второй раз уже не повезет.

Сэмми чувствовала, что не выползет, – она помнила все то, что происходило с ней. У нее были множественные переломы ребер, ноги, таза, позвоночника, ушиб и сотрясение мозга, повреждение внутренних органов. Вторую ногу она потеряла при ударе тем самым отбойником.

Поскольку я помнила абсолютно все, что с нами случилось, первое, на что я надеялась, придя в себя, — что мою ногу все-таки спасли… Но нет. Помню, в какие глубокие ямы падала, будучи во власти морфия. Когда очнулась, упорно внушала медперсоналу, что меня держали в каком-то плену, пытали и проводили опыты над моим умирающим телом.

Я чувствовала всепоглощающий страх, ужас, шок, и при этом какое-то поразительное смирение. Я даже умудрялась шутить в ожидании скорой помощи, хотя видела и отчетливо понимала, что не все части моего тела с ним, так сказать, соединены. Нас обнаружил дальнобойщик: моя собака бегала вокруг машины, и он остановился. «Скорую» ждали порядка двух-трех часов. Нас увезли в выборгскую больницу. Я потеряла много крови, было несколько операций по спасению жизни. Нас доставили в больницу почти мертвыми. Я не выходила из комы шесть дней, риски были огромными, но я выкарабкалась, выжила! Как и мой друг, которому, кстати, повезло немного больше меня.

Спасатели буквально сражались за нас. Они били меня по щекам со словами: «Очнись, девочка», а я им отвечала: «Не, ребята, я все». Не могла поверить, что выживу, я не чувствовала своего тела…

Шесть дней Сэмми провела в коме, а ей показалось, что она находилась без сознания не более трех часов. Ее телефон постоянно разрывался от звонков и сообщений. Только поддержка близких и друзей помогла ей вернуться к жизни.

Вряд ли я смогу представить, как тяжело далось это время моим близким. Больно перечитывать их сообщения. Они в меня верили, очень верили… Не отчаялась я именно благодаря их поддержке. Со дня аварии они окружают меня заботой, трепетом и неподдельной любовью. Это невероятное счастье, честно. Даже не предполагала, что меня можно так любить. У меня не возникало мысли сдаться, ведь это не первая моя «смерть». Когда в этот раз, еще до комы, я чувствовала, что жизнь буквально утекает из моего тела, я мысленно прощалась с миром. В тот момент не было борьбы.

Через две недели после выхода из комы Сэмми пересмотрела свои взгляды на жизнь – ей пришлось принять новую реальность, девушка проходит реабилитацию успешно и не отчаивается.

Иногда, конечно, даю себе погрустить, посетовать на несправедливость мироздания, но это длится всего лишь минуты. Я не могу подводить моих близких, ведь многие из них перестроили ради меня всю свою жизнь.

Реабилитация проходит успешно: я обгоняю все врачебные прогнозы, хотя мне кажется, что можно и быстрее. У меня повреждение нервных волокон и многооскольчатый перелом бедра: кость держится на металлическом стержне от колена до таза. Все это нужно восстановить, иначе протезирование окажется невозможным. Я пока не хожу, но не сомневаюсь, что это случится.

Я «шагаю» семимильными шагами, мне хочется восстановиться как можно скорее! Врачи, правда, просят не бежать вперед паровоза, но хвалят за успехи. Они говорят, что в подобных случаях люди очень долго выкарабкиваются.

Пока что Сэмми не может привыкнуть только к одному – к фантомным болям. Как объясняют врачи, область мозга, связанная с удаленной конечностью, остается на месте и все еще подает сигналы, а другие зоны мозга воспринимают их как признак того, что конечность все еще на месте.

Это нечеловеческая, необъяснимая боль. Если не усмирять ее, можно просто сойти с ума. Я справляюсь с ними единственным доступным мне способом — привыканием, игнорированием. Фантомные боли могут остаться со мной на всю жизнь, феномен непредсказуем. Со временем они становятся тише и реже. Однако моя уже физически несуществующая нога по-прежнему реагирует на погоду, движение, шум.

Увы, эффективного метода лечения фантомной боли не существует, но есть зеркальная терапия — она будто бы работает. Ее суть — в использовании зеркала для создания образа ампутированной конечности. Здоровую ногу надо положить с отражающей стороны, а поврежденную — с другой. Смотря на отражение здоровой, можно воспринять ее как вторую, скрытую за зеркалом конечность. Необходимо выполнять различные задания на движения, и тогда мозг получит информацию о том, что с ампутированной ногой все в порядке, и фантомные боли уменьшатся.

Несмотря на то что Сэмми пролежала три месяца в постели, она не потеряла энтузиазма и строит новые планы. Так, она по-прежнему планирует переехать в Штаты, а также хочет помогать людям с ограниченными возможностями.

Попробуйте пролежать три месяца: может ли человек при этом не измениться? Недавно я встала на несколько секунд на ходунки и увидела мир с прежней высоты. От этого чуть голова не закружилась. А что до моей жизни… Она всегда была щедра на «сюрпризы», так что воззрения мои успели сформироваться задолго до автокатастрофы.

Я стала более ответственной к себе и окружающим. Это все особенности нашего менталитета: русский человек всегда героизирует, обожествляет трагедии. Он приписывает случившемуся божественную суть, сострадая и всплескивая руками — и в то же время жаждет подробностей, откровенного «мяса», чтобы, как зевака, посмаковать чужое горе. Причем только с его внешней, физической стороны. Я к этому уже привыкла.

Мой случай получил широкую огласку. Я ежедневно получаю очень много добрых, теплых и искренних слов, но ничуть не меньше и грубого, бестактного, «зоопаркового» любопытства. Я по-прежнему планирую свой переезд за границу, и у меня уже оформились идеи нескольких проектов. Подробности пока не разглашаю, но скажу, что основная мысль — мотивирование людей с ограниченными возможностями к возвращению к полноценной жизни. К жизни, где есть театр, кино, концерты любимых групп, а не только диван и телевизор.

У девушки есть свой аккаунты в «Инстаграме» и «Твиттере», где она делится фотографиями и подробностями из своей жизни. Она хочет мотивировать других людей не сдаваться и смотреть на жизнь по-другому, даже если все плохо.

Я дала себе установку встать на протез в течение полугода и заняться воплощением своих идей в жизнь. Своим примером я хочу все-таки сдвинуть вектор общественного восприятия с праздно-любопытствующего на деятельно-небезразличный. Еще я люблю писать и делаю это довольно давно. Сначала это был мой способ, так сказать, творческой самотерапии и саморефлексии. Когда появились читатели и даже поклонники, в своем «Инстаграме» я стала охватывать более широкие темы, а теперь и вовсе обрела в творчестве цель совсем иного порядка. Знаю, что сейчас многие читают лекции. Может, и к этому приду, если почувствую, что моей аудитории нужна такая форма мотивации от меня. Над собой всегда можно вырасти, и я не ставлю никаких границ. Я имею три дня рождения и заново выучилась ходить… Кто знает, что я еще смогу в этой жизни?

Страшное ДТП: убил женщину и ее будущего ребенка и не принес соболезнований семье

Близкие боятся, что виновник трагедии уйдет от наказания. Лихач на BMW, у которого только за этот год 49 постановлений о нарушении ПДД, сбил беременную на 9-м месяце женщину. Еще не появившийся на свет ребёнок погиб мгновенно. За жизнь 28-летней Натальи Львовой неделю боролись врачи московской Боткинской больницы. Но травмы были несовместимы с жизнью.

Еще одна пострадавшая остаётся в коме. Водитель на бешеной скорости выехал на тротуар, совершил наезд на пешеходов, от проверки на алкоголь отказался.

«В этих вещах и с этой сумкой она сюда поступила . Обуви не было ! Отлетели балетки».

До рождения их первенца оставалось две недели. Последнее УЗИ. Его результаты Наталья сразу отправила мужу. Это была последняя СМС-ка от жены — она пришла за 20 минут до трагедии.

«Встала на том злосчастном перекрёстке, когда вот этот водитель BMW на бешеной скорости влетел», – рассказал Евгений Львов, супруг Натальи Львовой.

«Их так сбило сильно, там весь забор раскурочило, дорожный знак вырвало из земли», — поведал Алексей Ледоков, очевидец ДТП.

Нерожденный ребенок — девочка — погибла сразу . За жизнь матери врачи боролись неделю. Не спасли.

«В 7 утра позвонили из Боткинской больницы и сказали, что Наташи нет», — говорит Евгений Львов.

Ещё одна пострадавшая, Варвара Бойко, несколько дней была в коме. Сегодня ее перевели в обычную палату, но состояние по-прежнему очень тяжелое.

«У неё сотрясение мозга, сломана челюсть нижняя», — рассказал Игорь Бойко, супруг Варвары Бойко.

Тот самый перекрёсток. Водитель BMW нёсся по этой дороге на огромной скорости. Лихач пролетел один светофор, затем пытался проскочить и второй, но не справился с управлением . Снес дорожный знак и врезался в пешеходов на тротуаре.

За рулём BMW был 31-летний Михаил Исаханов. Преподаватель университета «Синергия» — вот имя и должность на официальном сайте вуза. Правда, коллеги утверждают, что Исаханов у них не работает, да и преподавателем никогда не был.

«Он не преподавал, он не имел доступа к детям. Это бывший сотрудник университета «Синергия». Ранее за ним никаких неадекватных моментов не замечал», — заявил Дмитрий Чубаров, директор по связям с общественностью университета.

Зато замечали сотрудники ГИБДД. Как выяснилось, Исаханов — злостный нарушитель правил дорожного движения. Только в этом году 49 раз привлекался к административной ответственности. Тем не менее, пока он на свободе, следствие считает, что оснований для ареста нет.

«Человек постоянно нарушает ПДД, ему по сути начихать на все эти правила — штраф заплатил и поехал дальше. — Вы настаиваете, что его должны были задержать? — На этом настаивает 99,9 процента адекватных людей, и я в том числе, и почему этого не сделали — это большой вопрос».

Очевидцы аварии также утверждают, что от медицинского освидетельствования водитель BMW отказался.

«Он сразу же выскочил из автомобиля, суетился, кричал, бегал, начал кому-то звонить», — отметил Алексей Ледоков, очевидец.

«Из машины играла сильно музыка. Человек ехал на каком-то бодряке», — говорит Львов.

Между тем, адвокат Исаханова настаивает, что в момент аварии его подзащитный был трезв и ехал с разрешенной скоростью. Соболезнования родственникам погибшей Натальи Львовой он так и не принес. За него это в беседе с корреспондентом сделал его защитник.

В причинах этого ДТП разбираются следователи. Уголовное дело возбуждено по статье «нарушение правил дорожного движения, повлекшее гибель человека «.