Валерий бурков герой

Валерий Анатольевич Бурков родился 26 апреля 1957 года в г. Шадринске Курганской области.

В 1974 году окончил 10 классов. В Советской Армии с 1974 года. После окончания в 1978 году Челябинского высшего военного авиационного училища штурманов стал штурманом-оператором дальней авиации. Затем служил штурманом-оператором в авиационных частях на Дальнем Востоке, но был списан с летной работы по состоянию здоровья.

После лечения капитан Бурков всеми силами стремился восстановиться на летной должности и непременно попасть в действующую часть 40-й армии (ограниченный контингент советских войск в Демократической Республике Афганистан), где нес службу его отец — погибший в октябре 1982 года полковник Анатолий Бурков.

С января 1984 года участвовал в боевых действиях в Афганистане в качестве передового авианаводчика, неоднократно принимал участие в операциях подразделений 70-й отдельной мотострелковой бригады на территории провинции Кандагар, находясь среди боевых порядков мотострелков, оказывая им огневую поддержку путем корректировки ударов советской авиации по позициям противника.

В апреле 1984 года в ходе боевой операции Валерий Бурков был тяжело ранен, потерял обе ноги. Несмотря на это вернулся в строй.

В 1988 году В.А. Бурков окончил Военно-воздушную академию имени Ю. А. Гагарина, продолжил службу в Главном штабе ВВС, впоследствии получил звание полковника.

Валерий Бурков в гостях у курсантов Челябинского филиала ВУНЦ ВВС, январь 2016 года

5 августа 1991 года был назначен советником Президента РСФСР по делам инвалидов и председателем Координационного комитета по делам инвалидов при Президенте РСФСР.

Указом Президента СССР Михаила Горбачева № VII-2719 от 17 октября 1991 года подполковнику Буркову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина (№ 460764) и медали «Золотая Звезда» (№ 11663), причем он стал предпоследним из всех, кто был удостоен этого звания. Награжден орденом Красного Знамени, медалями.

После распада СССР звание «Герой Советского Союза» было упразднено. Вместо него 20 марта 1992 года в России было учреждено звание «Герой Российской Федерации», также присваиваемое за выдающиеся подвиги.

Указом Президента РФ от 28 августа 1992 года № 1006 он был назначен советником Президента Российской Федерации по вопросам социальной защиты лиц с ограниченными возможностями здоровья. Проработал на этой должности до 17 декабря 1993 года.

В 1994—1998 годах — слушатель Военной академии Генерального штаба.

В 2003 году возглавлял избирательный список партии «Русь», членом Президиума Политсовета которой он являлся, на выборах депутатов Государственной Думы IV созыва. На выборах Государственной Думы V созыва в 2007 году входил в избирательный список, выдвинутый политической партией «Политическая партия «Справедливая Россия: Родина/Пенсионеры/Жизнь» (Региональная группа № 49 (Курганская область)), однако был исключен из него на основании решения президиума центрального совета партии. Членом партии не являлся.

В 2004 году Валерий Бурков победил на выборах в Курганскую областную Думу IV созыва по Железнодорожному избирательному округу № 4. Работал в составе комитета по бюджету, финансовой и налоговой политике и комитета по экономической политике.

До последнего времени являлся президентом фонда «Герои Отечества».

Многим знатокам и любителям бардовской песни В. Бурков известен как автор-исполнитель песен, посвященных событиям афганской войны и воинам-интернационалистам.

В интервью, которое в январе 2016 года В. Бурков дал для сайта Hornews.com, он рассказал о том, каким образом он пришел к вере.

«Мне отец всегда говорил — хотя вот вроде не верующий был человек — у тебя есть две задачи в жизни: познать себя и победить себя. А это ведь истинно христианские две позиции. И вот дух воспитывается, прежде всего, через принуждение», — вспоминал он тогда.

«Пожалуй, еще одна составляющая силы духа — вера. У меня вот была трижды клиническая смерть, я видел свет в конце тоннеля, нечто из будущей жизни. И у меня куча друзей, с которыми было то же самое, и когда мы рассказывали друг другу о потустороннем опыте, у нас все сходилось. И я не имею в виду сейчас галлюцинации или кислородное голодание, я говорю о реальном опыте. Так вот. Православие отличается от любой — я подчеркиваю, от любой — религии тем, что ни у кого нет личной встречи с Богом. У них нет общения. А значит, и нет шанса убедиться, есть ли Он», — поделился В. Бурков.

Насельники

В центре мегаполиса

Сретенский монастырь расположен в центре мегаполиса. Бывший наместник нашего монастыря, ныне митрополит Псковский и Порховский Тихон (Шевкунов), говорит по этому поводу: «Если монастырь Промыслом Божиим расположился в центре большого города и если Господь привел в него монаха, он не должен отказываться от духовнического и просветительского служения, если Церковь к таковому служению его призывает».

Размышляя о связи внешнего и духовного служений в обители, владыка Тихон говорит также: «Данное Сретенскому монастырю послушание – воспитание будущих пастырей. Это внешняя деятельность монастыря или внутренняя?.. Мы издаем книги, это внешняя деятельность – так мы зарабатываем на содержание монастыря и семинарии. Но, главное, это духовное послушание – внутреннее делание, заповеданное нам отцом Иоанном (Крестьянкиным)».

Наше служение

Действительно, более половины братьев обители являются иеромонахами и несут духовническое послушание, а также богослужебное и духовно-просветительское служение. Братия у нас образованная, почти все закончили или учатся в семинарии, имеют по одному-два высших светских образования, и они могут осуществлять духовное руководство студентами семинарии и прихожанами монастыря.

Мы ведем множество просветительских проектов. Среди них: «Общее дело. Возрождение деревянных храмов Севера», работа Духовно-просветительского центра имени священномученика Илариона (Троицкого), беседы с прихожанами, воскресная школа, организация молодежных хоров и юношеского клуба, окормление детского интерната и Экономического колледжа для инвалидов в городе Михайлове Рязанской области и множество других.

Наши монастырские послушания

Каждый насельник нашего монастыря несет и какое-то свое монашеское послушание. Среди них послушания благочинного и казначея, эконома и келаря, ризничных, просфорников, медиков, служащих священнослужителей. Братия трудится в скиту и издательстве, на оптовом складе и в церковных лавках, в паломнической службе и интернет-магазине, в духовной семинарии и школе-интернате.

Святой Паисий Святогорец: «Монах творит молитву, и ею, в молчании, шлет целые тонны помощи своим ближним»

Но своим главным послушанием мы считаем молитву. По словам святого Паисия Святогорца: «Человек мирской помогает бедняку килограммом риса и парой апельсинов… Но монах творит молитву, и ею, в молчании, шлет целые тонны помощи своим ближним». И братия нашего монастыря следует завету святых отцов: «Дело монаха – стать сосудом Святого Духа».

Братия монастыря о послушаниях

Иеромонах Клеопа (Данелян), заместитель эконома:

Иеромонах Клеопа (Данелян) – Эконом отвечает за всю хозяйственную жизнь обители: стройки, рабочее состояние монастырских зданий и монастырской техники, благоустройство и чистота территории. Сейчас у нас в связи с увеличением объема работ это послушание распределено по нескольким нашим насельникам, а раньше, конечно, было труднее. Работа по монастырю, закупки, строительные моменты – это еще куда ни шло, но вот общаться с городскими властями мне было особенно тяжело. Кто-то умеет строить отношения с властями предержащими, но мне было очень непросто.

Особенность экономского послушания в том, что у него нет ни начала, ни конца. Всё, что связано с экономской, пронизывает монастырь со всех сторон. Поэтому работы – непочатый край, и она никогда не может закончиться, постоянно открываются всё новые и новые дела.

Так что сейчас мое послушание – это постоянная забота о земных нуждах монашеской жизни. Но это послушание не мешает моей духовной жизни: послушание в принципе не может мешать монашеской жизни. Как пишет святитель Игнатий (Брянчанинов): «Занятие полезное, в особенности занятие служебное, сопряженное с ответственностью, не препятствует сохранению внимания к себе – оно руководствует к такому вниманию. Тем более руководствуют ко вниманию монастырские послушания, когда они исполняются должным образом».

Послушание не мешает монашеской жизни; сопряженное с ответственностью, оно воспитывает внимание к себе

Мешает монашеской жизни – больше всего мешает – развлечение. Фильм посмотреть, музыку послушать – вот это отвлекает от монашеской жизни. Ропот отвлекает, но никак не послушание. Иногда задают вопрос: «Какая может быть монашеская жизнь в центре Москвы, в мегаполисе, где вокруг столько соблазнов?» Но, честно говоря, я всех этих соблазнов не замечаю. В монастырь суета не проникает – если ты сам себе ее не добавишь.

Иеродиакон Серафим (Чернышук), ризничий:

– Уже много лет я несу послушание ризничего. Ризницей в монастырях называется помещение, в котором хранится вся церковная утварь – ризы (отсюда и название), сосуды, иконы, облачения. Человек, приставленный к ризнице для того, чтобы следить за всей этой утварью, и называется ризничим. Сейчас ризничий занимается не только этим, но и вообще всем внешним обустройством храма.

Иеродиакон Серафим (Чернышук)

В обязанности ризничего у нас в обители входит уборка алтаря и подготовка к богослужению: принести просфоры, налить вино для Литургии, приготовить облачения. На каждый праздник положено облачение своего цвета – соответственно, накануне праздника необходимо принести из ризницы облачение нужного цвета для всех священников, диаконов и пономарей. Конечно, самое тяжелое время работы в ризнице – накануне праздников.

Ризница была моим первым послушанием в монастыре, хотя всё-таки сначала у меня, как и у всякого трудника, были послушания «на подхвате»: подмести двор, разгрузить книги на книжном складе, помочь в саду и т.д.

Братия Сретенского монастыря

Игумен Киприан (Партс), просфорник:

Игумен Киприан (Партс) – Литургической жизни, как мы знаем, не может быть без просфор. А без Литургии не может жить Церковь. Значит, второе после храма место – просфорня, там, где пекутся хлебы специально для Литургии. Послушание просфорника имеет особое значение. За кажущейся простотой в этом богоугодном занятии скрывается множество тонкостей, тайн и сокровенного делания.

Просфорня Сретенского монастыря сегодня – это цех обычного маленького хлебопекарного производства. Ничего особенного. Печка, тестомес, раскатка, через которую обрабатывается тесто (натирка так называемая), чтобы оно приобрело однородную, плотную структуру. Столы для разделки, расстоечные шкафы, где подходят перед выпечкой просфоры.

Наемных людей у нас нет, служебные просфоры пеку сам, потому что замес небольшой, я успеваю, помощь не требуется, оборудование позволяет. А вот маленькие просфоры… У нас на просфорне несут послушание студенты семинарии – они помогают при разделке, потому что нам надо за 2,5 часа разделать около 3 тысяч просфор.

Выпечка происходит обычно по потребности. Это зависит от праздников: чем больше праздничных дней, тем чаще надо выпекать. Ну, а служебные просфоры печем в две недели три раза.

Послушание просфорника имеет особое значение, ведь им пекутся хлебы для Литургии Сколько уже было у нас из семинаристов помощников – все трудятся усердно, стараются. Я ребятам благодарен за их помощь и усердие, потому что приходится им нести это послушание по вечерам, уже после ужина, когда у них свободное время, то есть для них это дополнительная нагрузка. Но они держатся за него, трудятся. Они порой несут это послушание годами, пока не закончат семинарию. Значит, они хотят.

Понимаете, выпечка просфор… человеку должно дело это нравиться. Разный склад у людей бывает: кто-то иконы пишет, кто-то столярничает. Ну вот нравится дело, знает он его. И к печению просфор так же относиться надо. А иначе не получится. Потому что, понимаете… Дело-то мы все-таки с живым имеем: дрожжи живые… И должно человеку нравиться поприще, чтобы успешно его проходить.

Механически – нет, нельзя. Я раньше не понимал этого, до того как занялся выпечкой. Совсем по-другому к просфорам относился. Во-первых, я не знал, что это за труд. Во-вторых, я не понимал вообще подхода: подумаешь, что такого – просфору испечь! Я с этим и пришел к одному замечательному просфорнику, отцу Адриану в Новоспасском монастыре. «Вы мне скажите, – говорю, – рецепт». А он: «А ты знаешь, что такое клейковина? А ты знаешь, что такое ИДК?» Это характеристики муки. Я подумал: «Зачем он мне всё это говорит? Мне просто нужен рецепт!»

А потом, когда я сам начал печь, я понял, что это надо знать, что он не зря мне эти вещи говорил, потому что, не учитывая их, успешно печь просфоры нельзя. Либо должен быть громадный опыт переданный, либо просто надо понимать, что за процессы там происходят.

Братия Сретенского монастыря

Иеромонах Зосима (Мельник), послушание в редакции интернет-портала «Православие.Ru» и монастырского сайта:

– Я несу послушание в редакции интернет-портала «Православие.Ru» и монастырского сайта: обрабатываю и размещаю на сайте аудиоматериалы – богослужения, проповеди, произносимые в нашем храме.

Наш монастырь расположен не просто в центре Москвы, а в центре московской пробки, которая гудит за его стенами почти 24 часа в сутки. Конечно, ритм городской жизни неизбежно влияет и на саму обитель. Нам приходится больше ориентироваться на приходской режим: так и богослужения построены, и весь наш распорядок и быт связан с жизнью города. Тем не менее удается и ночные богослужения совершать – более уединенно, по-монашески, – и полунощница три раза в неделю служится в 6:45 утра – тоже сугубо монашеская служба, на которую даже в силу транспортных особенностей города могут попасть далеко не все миряне.

Иеромонах Зосима (Мельник)

Есть у нас время и для уединения, для совершения монашеского келейного правила. Как говорится, желающий ищет возможностей, а нежелающий – повода. Самооправдание, конечно, всегда можно для себя найти, что не совсем сподручно быть монахом в городе, – но желающий может вести монашескую жизнь даже в центре мегаполиса. Ночные богослужения – особые: на них нет мирян, мы молимся уединенно, по-монашески Среди моих послушаний была и обязанность отвечать на присланные на сайт вопросы. Иногда люди предпочитают задать вопрос в интернете, а не пойти в ближайший храм и спросить у священника. В чем причина? Кому-то, может быть, и лень, но я думаю, что причина кроется в общем барьере личного общения: сейчас людям гораздо легче общаться в социальных сетях, чем пойти и лично поговорить со священником в храме. Другие, может быть, стесняются своего церковного не то чтобы невежества, но неосведомленности. В церковной этике, в традициях, в том, как нужно вести себя в храме. Приходится объяснять самые элементарные вещи: как, например, следует одеваться, когда идешь в храм, или как записку о здравии правильно заполнить.

Иеромонах Лука (Ауле), послушание радиотехника:

– Когда я пришел в монастырь, то хотел закопать свой талант в землю. Считал, что электроника – дело нехорошее, нечистое. А Господь меня смирил и дал это послушание, чтобы я больше глупостей не говорил и не думал. Если применять радиоэлектронику во благо, если это служит людям, которые благодаря хорошему звуку назидают свои души словом Божиим, ничего крамольного в таком умении нет.

Иеромонах Лука (Ауле)

Послушание свое я несу уже более десяти лет. Началось с того, что на прославление священномученика Илариона нужно было сделать трансляцию с колокольни. Туда, где находились часы, надо было поставить колонку, чтобы было слышно богослужение. И отец эконом заявил обо мне тогда в первый раз, сказав, что мы напрасно нанимаем каких-то специалистов, ведь у нас есть человек, который в миру занимался компьютерными системами.

Ну и мне дали первое послушание: сделать «озвучку» на колокольне. Затем это дело потихоньку стало развиваться. Потом заболел инок Владимир, который занимался в монастыре телефонной связью. И мне поручили срочно решать вопрос с телефонной станцией. Мы купили новую систему, всё переделали. Сейчас у нас в монастыре очень мощная телефонная станция, у нее большой потенциал… В общем, так я стал участвовать во всех проектах, связанных с электроникой. Бог направил мои навыки на служение Церкви. Слава Богу за всё.

Подвиги инока Киприана

9 декабря в России отмечается День Героев Отечества. Собеседником журнала «Историк» стал единственный в мире монах – Герой Советского Союза: в миру – полковник в отставке Валерий Бурков, в иночестве – отец Киприан

Наталья Львова

С января 1984 года Валерий Бурков служил в Афганистане, в качестве авианаводчика неоднократно принимал участие в боевых операциях на территории провинции Кандагар, оказывая мотострелкам огневую поддержку путем корректировки ударов авиации по позициям противника. Был тяжело ранен, потерял обе ноги, но впоследствии вернулся в строй, повторив подвиг Алексея Маресьева, и продолжил службу в Главном штабе Военно-воздушных сил. 17 октября 1991 года указом президента СССР подполковнику Буркову было присвоено звание Героя Советского Союза. Он оказался предпоследним из всех, кто был удостоен этого высокого звания.

Валерий Бурков занимал должность председателя Координационного комитета по делам инвалидов при президенте России, работал советником президента России по вопросам социальной защиты лиц с ограниченными возможностями здоровья. Был депутатом Курганской областной думы, слушателем Военной академии Генерального штаба. А потом, на самом взлете политической карьеры, фактически отрешился от мирских дел. И через шесть лет принял монашеский постриг.

Сын офицера

– Есть такое официальное понятие – патриотическое воспитание. А вы его как-то ощутили на себе в школьные годы?

– В школе, конечно, нас воспитывали в патриотическом духе, тогда это было неплохо поставлено. Но для меня по-настоящему основы основ заложил мой отец – Анатолий Иванович Бурков, офицер Советской армии. Все, что он ненавязчиво говорил, глубоко западало в душу и формировало характер. Именно отец открывал мне простые, но вечные истины. Сам погибай, а товарища выручай, в любой экстремальной ситуации бросайся в драку за друга. Если окажется, что друг сам виноват, выясни с ним отношения напрямую, глаза в глаза. Отец говорил о любви к Родине, которая выше и важнее личных интересов, говорил о честности, без которой жизнь теряет смысл… Хотя он не был верующим человеком, повторял: «У тебя есть две задачи в жизни – познать себя и победить себя». Это христианский принцип, и всю его глубину я познал гораздо позже.

– С детства мечтали об армейской службе?

– Рос я, как и подобало сыну офицера. Сколько себя помню, рядом с самолетами. Отец служил в авиации. Помню, в Кустанае он катал меня на зачехленном самолете, как в коляске. Я еще совсем мальчишкой был, думал, что чуть ли не летаю…

С детства я считал недосягаемой вершиной подвиг героев Великой Отечественной. Мне казалось, что в наше время таких людей нет, а мы можем только тянуться за ними. Книжки про героев войны я, как говорится, зачитывал до дыр.

Прежде всего образцом для меня были летчики – Николай Гастелло, направивший свой горящий самолет на гитлеровскую механизированную колонну, Виктор Талалихин, совершивший ночной таран, Александр Покрышкин и Иван Кожедуб, наводившие страх на немецких асов… Безусловно, молодогвардейцы, которые в тылу врага защищали Родину, шли на верную смерть. Я увлеченно лепил фигурки солдат из пластилина, представлял себя на фронте… Сумею ли выстоять? Однажды вылепил себя раненым, со звездой Героя Советского Союза. Нет, я даже помечтать не мог о такой высокой награде, но, наверное, в сердце звучало какое-то предчувствие… Когда я учился в Челябинском авиационном училище, мне приснился сон, как я подорвался на мине. Тоже предчувствие.

А самым любимым моим героем был Алексей Мересьев (в жизни – Маресьев) из книги Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке». И в будущем именно этот герой сыграл для меня спасительную роль. Кроме того, я восхищался военными моряками, какое-то время мечтал служить на флоте. Наверное, нравилась морская форма и, конечно, романтика дальних плаваний. Но все-таки авиация перевесила.

– Пример отца повлиял и на ваш выбор жизненного пути?

– Отец не настаивал, никогда не давил на меня. Выбор жизненного пути – ответственное дело. Я размышлял, перебирал в уме профессии. Быть может, стать следователем, железнодорожником или моряком?

Я офицер во втором поколении. Дед не был профессиональным военным. Он, солдат-артиллерист, прошел дорогами войны. Сначала от Халхин-Гола до Дуная, а потом опять Дальний Восток в августе 1945 года, когда шли боевые действия против Японии. Когда в начале Великой Отечественной он и его сослуживцы выходили из окружения – съели всех лошадей, а потом даже из седел варили суп. Мало кому из его товарищей довелось вернуться живым… Дед вернулся и снова стал работать лесничим. Я размышлял и об этой профессии. Но все-таки выбрал путь офицера и военно-воздушные силы. Как отец.

«Я знаю: целятся по мне…»

– И вы оба оказались в Афганистане, на войне.

– Страна сказала: афганский народ нуждается в помощи, и мы поехали помогать афганскому народу. Понятие «воин-интернационалист» для большинства из нас не являлось пустым звуком. При этом было ощущение, что мы защищаем и нашу Родину. Отец, полковник ВВС, добровольцем отправился в Афганистан. Воевал. А мой путь на войну оказался долгим, извилистым. Я тогда заболел туберкулезом, долго лечился. С таким диагнозом на год отстраняют от полетов, не говоря уж о службе в такой стране, как Афганистан. Только 11 октября 1982 года я получил долгожданное медицинское заключение: «Противопоказаний для службы в районах с неблагоприятным жарким климатом нет». Я уже должен был вылетать, на чемоданах сидел, когда меня в последний раз попросили заступить в патруль. А когда возвращался из патруля, поднимался к себе, меня вдруг догнали: «Вы Бурков?» Я ответил: «Да». Меня подозвали к телефону, и так я услышал: «У вас погиб отец…» Потом узнал, что незадолго до гибели он написал домой письмо в стихах:

Я горел, и горю, и сгораю.

Но не будет стыда за меня…

Слова оказались пророческими.

После гибели отца меня в Афганистан не послали. Берегли. Даже перевели поближе к дому, в Челябинск. Дали завидную должность диспетчера на аэродроме: сутки на работе, трое дома, звание обеспечено. Подполковничья должность. Это мне, старшему лейтенанту! Но я продолжал писать рапорты, которые заканчивал одной фразой: «Хочу быть достойным отца». Тут дело было не в чувстве мести. Просто мы были так воспитаны: если идет война – место офицера на передовой. Свои знания, умения нужно проявить в бою, защищая Родину. А иначе к чему нас готовили столько лет? И вот в Челябинск пришел запрос на авианаводчика в Афганистан. Я вызвался первым. Поехал туда с понижением в должности.

Дороги войны в Афганистане. 1980-е годы / РИА Новости

– Одна из самых опасных военных профессий… Особенно в условиях 1980-х, когда не было лазерных средств наведения. Ведь вы фактически вызывали огонь на себя, управляя действиями авиации.

– Да, за авианаводчиками душманы охотились, стремились уничтожить их в первую очередь. По нам открывали прицельный огонь. Авиационный наводчик изо дня в день ходил на боевые операции. Максимальный перерыв между боевыми действиями у меня был несколько дней. Когда во время первой моей операции я увидел убитых и раненых, я вам скажу, меня мутило, тошнило, в общем, было очень неприятно. Война – это психологическая травма в любом случае, потому что ты каждый день видишь смерть, кровь, трагедии. Хотя к смерти привыкнуть нельзя, но все равно включается какая-то внутренняя защита, и ты по-другому начинаешь воспринимать происходящее. У меня есть такая песня:

Укрыться негде – жмусь к земле,

Я знаю: целятся по мне.

И мне приходится опять

Своею жизнью рисковать…

Вот пуля мимо пронеслась,

Другая рядом улеглась,

А третья врезалась в плечо,

Но можно жить пока еще.

Подорвался я на самодельной мине, напичканной гвоздями. За ходом операции следил командующий ВВС 40-й армии генерал Геннадий Васильевич Колодий. Он сказал тогда командиру бригады: «Есть у меня наводчик Бурков, у него отец как раз здесь погиб, я ему сегодня последний раз на операцию разрешил идти. Вернется – возьму к себе в штаб, не пущу больше на передовую». И только он договорил, в эфире прошло сообщение: «Ранен Бурков»… Меня спасли товарищи, а потом – хирург Владимир Кузьмич Николенко, который заслуженно считался лучшим в Афганистане.

Про него говорили: «Если Кузьмич скажет, что голову надо отрезать, а затем пришить, – соглашайся». Он во многом на основе моего случая защитил докторскую диссертацию. Но главное – боролся за меня и спас. Врачи все вложили в мое спасение: и душу, и профессионализм. Это самое ценное, что есть на войне. Проверка души по Божией заповеди.

– И вы сразу решили, что вернетесь в армию, в авиацию, что снова будете летать?

– Как только я очнулся, мне явился образ Алексея Маресьева, как является икона. И сразу промелькнули мысли: «Почему я должен быть хуже? Я тоже вернусь в строй». Махнул рукой и сказал сам себе: «А, ерунда, подумаешь, новые ноги сделают!» И все тревоги куда-то исчезли, больше я не переживал за ноги.

У меня тогда было три просьбы к командирам: не представлять меня к званию Героя, не сообщать о ранении маме и оставить меня в армии. И я остался в строю. Очень важно никогда себя не жалеть. Я в то время был далек от веры, хотя и не отрицал существования высшего разума. Но мне помогало известное высказывание «Вера горами двигает». И еще слова философа Демокрита «Мужество делает ничтожными удары судьбы».

Первое время долго находиться в протезах было невыносимо. Я пытался спать в них, но было тяжко. В этом смысле в жизни все тяжелее, чем в книге и фильме «Повесть о настоящем человеке». Но насчет танцев на протезах – чистая правда. И я к этому пришел. Жаль только, что мне не довелось лично познакомиться с Алексеем Петровичем Маресьевым. Но от многих слышал, что это был светлый человек до последних дней.

– Для вас огромное значение имел пример Маресьева. Но наступило время, и ваш пример тоже помогал другим вернуться к жизни, не потерять себя…

– Случалось. Однажды меня вызвали в больницу. Там двое ребят после тяжелых ранений оказались в тяжелейшем состоянии, на грани суицида. В таких ситуациях очень важно знать, что ты не один со своей бедой. И Бог посылает нам надежду, показывает людей, которые преодолели те или иные скорби… Меня поместили в отдельную палату рядом с этими ребятами. Мы познакомились, подружились. Несколько дней они видели меня только на коляске, в больничной робе, как инвалида. А потом я зашел к ним как ни в чем не бывало, в форме, без костылей: «Ребята, я в магазин. Вам взять что-нибудь?» У них глаза на лоб полезли. Этот шок помог им, они увидели, что после тяжелого ранения возможна полноценная жизнь.

– И даже армейская служба.

– Они вернулись в строй. Потом мне довелось увидеть, как один из этих ребят, без ног, совершает прыжок с парашютом. И я понял тогда, что есть в этом промысел Божий – в моем ранении, в том, что я могу помогать другим… Эстафета продолжается. Не с нас все началось, не нами закончится.

– И нынешние офицеры – достойные наследники «настоящего человека»?

– В главном они такие же, как мы в свое время. А мы такие же, как наши отцы и деды, фронтовики Великой Отечественной. Вот люди повторяют за Лермонтовым: «Да, были люди в наше время, Не то, что нынешнее племя: Богатыри – не вы!» Красиво сказано. Однако это не вся правда. В любом поколении обязательно находятся богатыри. Так было в Великую Отечественную. Но и в Афганистане я видел примеры истинного героизма. И в Чечне многие наши бойцы проявляли самоотверженность и мужество. А посмотрите на современную армию, на то, как исполняют свой долг сегодня российские офицеры в Сирии. Я знаком с некоторыми из них. Сражаются «не щадя живота своего». Погибают, спасая товарищей. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» – это святая истина.

Тяжелее, чем в армии

– Есть известное высказывание «В окопах нет атеистов»…

– Это верно. По воспитанию наша армия тех времен была атеистической, но это только внешняя оболочка. Под огнем, в самые отчаянные минуты, каждый человек обращается за поддержкой к Богу, чаще неосознанно. Ведь Господь даже неверующих не предает самим себе – ни на войне, ни в мирное время. А в боевых условиях все ощущается с необыкновенной остротой.

Бог нас создал, чтобы сделать счастливыми. Жизнь и смерть – это каждодневный выбор. Законы нравственности заложены в нас с рождения. Это лучше всех дети понимают. Когда мы вырастаем, суета сует, как правило, отвлекает нас от понимания простых истин. Но война – противоестественное явление, и нет людей, которые больше ненавидят войну, чем военные, особенно повоевавшие. Тем не менее именно там все самое главное изнутри выходит наружу. Там ты познаешь себя так глубоко, как никогда в мирной жизни. Для меня война стала важной ступенькой на пути к Богу. Конечно, я был тогда в богословском смысле абсолютно безграмотным человеком. Но война дала мне внутренний стержень. Правда, потом захлестнула большая жизнь с ее тяготами и соблазнами… И окончательно я пришел к Богу будучи уже немолодым человеком.

– После депутатства, множества регалий и ответственных общественных нагрузок?

– К вере человек чаще всего приходит в скорби. Так случилось и со мной. Когда возникает разочарование в жизни, в людях, в своих устремлениях, когда начинаешь понимать, что это все суета, а настоящих результатов нет. В мирской жизни я зашел в тупик, в полную пустоту и одиночество, хотя внешне все выглядело благополучно. Я убедился, что все мои попытки служить ближним в качестве депутата мне не приносят радости… Да и люди от этого пользу не получают: можно разрешить одну проблему, но через полгода человек придет с новой. Счастливее он за это время не стал. И возникает тревожное ощущение, что все стоит на месте, а наши старания напрасны. Я почувствовал себя белкой в колесе. Вот уж действительно суета сует. И Господь призвал меня.

Путь продолжался шесть лет – в уединенном богопознании и молитве. На этом пути меня раздирали болезненные сомнения. Временами мне казалось, что Бог обделил меня любовью… Как я сейчас понимаю, я клеветал на Бога. Эти сомнения и тревоги удалось преодолеть, и я стал робко подумывать о монашеском служении. А в 2015 году произошла встреча со старцем Илием (Ноздриным). Я спросил его: «Есть ли воля Божия на постриг меня в монахи?» Он помедлил немного, наверное, обратился ко Господу с молитвой – и благословил. Вскоре я стал послушником, а затем иноком Киприаном.

Сейчас место моей службы – Свято-Казанское мужское архиерейское подворье, что в городе Кара-Балта. Это Средняя Азия, Киргизия. Раньше там был женский монастырь, но его закрыли. Надеюсь, скоро мы получим статус мужского монастыря. Однако послушание мое связано и с Москвой, и с поездками по разным городам России. Везде необходима помощь тем, кто попал в беду, кто чувствует себя в безвыходном положении. Как в армии, я каждый день исполняю приказ. У меня выработался принцип: «Не отказывайся ни от чего, кроме греха».

Есть три подвига: подвиг на войне, подвиг в миру, в повседневной жизни, и подвиг монашеский. Монашеский самый трудный. У нас говорят: «Если бы люди только знали, сколько счастья Господь посылает монаху, все бы пошли в монахи. В то же время если бы они знали, какие испытания посылает Господь монаху, то никто бы не пошел в монахи». В чем-то это сродни армии. Но тяжелее.

Беседовал Арсений Замостьянов

Отец Киприан (в миру – Валерий Анатольевич Бурков) родился 26 апреля 1957 года в городе Шадринске Курганской области в семье военного летчика. В 1978-м окончил Челябинское высшее военное авиационное училище штурманов. С января 1984 года участвовал в боевых действиях в Афганистане в качестве передового авианаводчика. В апреле 1984-го был тяжело ранен, потерял обе ноги, но, несмотря на это, продолжил службу. В 1988-м окончил Военно-воздушную академию имени Ю.А. Гагарина. В 1991 году был назначен советником президента РСФСР по делам инвалидов (позже занимал должность советника президента России по вопросам социальной защиты лиц с ограниченными возможностями здоровья). 17 октября 1991 года указом президента СССР Валерию Буркову было присвоено звание Героя Советского Союза. В 2003 и 2007 годах он принимал участие в выборах депутатов Государственной Думы. В 2004–2008 годах был депутатом Курганской областной думы. Вышел в отставку в звании полковника. Президент фонда «Герои Отечества». Многим он известен как автор и исполнитель бардовских песен, посвященных событиям Афганской войны и воинам-интернационалистам. В 2016 году принял постриг с именем Киприан. (Фото: Наталья Львова, РИА Новости)

Виктор Бурков-Давыдов

За автора:
С определённого времени моя сущность перешла в другое качество и возникла потребность заменить активную форму жизни на что-то стоящее, не менее значимое. Выбор пал на эпистолярный жанр. Проще говоря, я заболел «графоманией». Каюсь, в стране, где население подвержено более страшным заболеваниям, скромная, безопасная для окружающих, скажу прямо – душевная болячка, не повод трубить о ней на весь свет. Но келейность, даже в пору всеобщего увлечения «опиумом для народа», не входит в лучшие черты автора. Вот «пустое» критиканство, тьфу на меня, это по скромному мнению автора совсем не плохо. Хотя кого интересует чьё-то заштатное мнение?
Учитывая сложившиеся реалии, даже стиль своим творениям захотелось придумать самому. А почему и нет? Были же великие примеры, такие как «кухонное творчество» одной уважаемой английской домохозяйки. Прислушайтесь, в манере новоявленного автора явственно слышится самый пенсионный звук в мире – звук костяшек домино. Критики скажут: «Пустой звук, значит пустозвон»! Да на здоровье! На заборах писать проще. Для нас и домино сойдёт.
И так, стиль будет называться Вэй-ци, тоже домино, но вид с боку. Между прочим второе значение этого китайского символа – защитное дыхание в системе Ци-гун. Автор дед – Бо, а кто с этим поспорит? К тому же ясен пень мастер. Кто себя не считает мастером? То-то же. И так подведём итоги:
– приятно познакомиться, Виктор Бурков автор самодеятельного творчества Вэй-ци бо да-ши.
Звучит!
Несколько слов для представления творческих успехов незнакомого читателям автора.
Всех благ тебе, добрый неизвестный, нашедший мужество заглянуть на страницу Виктора Буркова-Давыдова.
Спешу сообщить, что Бурков-Давыдов, не всегда носил столь благородную фамилию. Были годы, да что там годы – десятилетия, когда к нему обращались не иначе как:»товарищ Усов». То была чудная пора работы на оборонном заводе, учёбы в университете и службы в органах правопорядка.Затем заслуженная отставка и дилемма: «Куда себя вздеть?». Так получилось, что забирая трудовую книжку из отдела кадров одной «левой» судоходной компании,он в мае 2011 года последний раз ощущал себя именно Усовым. Следующим утром, мысли о полной свободе от всяческих обязательств, подвели черту под первым этапом жизненного пути примерного семьянина и труженика превратив его в «самодеятельного писателя» творящего свои опусы под фамилией – Бурков-Давыдов.
Бурков – старинная семейная фамилия доставшаяся автору от бабушки: беспризорнице 20-х годов прошлого столетия, комсомолке «хетагуровке» приехавшей по призыву – «Девушки – на Дальний Восток» на самую окраину страны, в город-порт Владивосток и принимавшей участие в «Хасанских событиях». Старенькая бабушка – певунья и рассказчица, заменившая внуку ясли-сад, безусловно повлияла на становление будущего прозаика. У каждого поэта своя Арина Родионовна (несколько напыщенная фраза, но писавшему она нравиться ибо отражает суть вещей). Тем более, что в своём творчестве Виктор Бурков-Давыдов придерживается бабушкиного правила: «После себя нужно оставить всё то интересное, что когда-то составляло жизнь окружающих тебя людей». Разве можно допустить, что бы людские рассказы поведанные автору встреченными на жизненном пути попутчиками, канули безвозвратно не оставив свой след на бренной земле? Конечно нет! Вот и выводит Бурков-Давыдов в своих повестях доверенные ему окружающими побасенки стараясь поменьше «приврать» от себя лично. В них, его земляки – Владивостокцы и жители других населённых пунктов края, выступают истинными героями сочиняемых текстов. С ними на равных главенствует в повестях и сам Приморский край, с его многообразием живой природы и своеобразием ландшафтов.Что касается второй половины «дворянской» фамилии – Давыдов, то она принадлежала матери прозаика в пору её девичества.Такие вот тайны Мадридского двора.
Первым, «из-под пера» Виктора вышел сборник рассказов «Сказки старого Хай Дун шэн-го», куда вошёл целый ряд историй поведанных автору сотоварищами у охотничьего костра. У сборника несколько затяжное начало явно перегруженное охами да ахами слюнявого патриотизма с признаниями в любви к месту, где родился автор. Но изменять, что-либо в угоду улучшения читаемости побасенок Бурков, а тем более Давыдов, видимо не собирается.
Общая тема сказок старины «Хай Дун шэн-го» заключается в попытке оставить на земле частичку «ушедших в никуда» её простых жителей. О «великих» и без этих строк озаботятся хроникёры. Сколько виденного и прожитого превратилось в пыль времён, какие характеры и типажи исчезли не оставив о себе и следа, а сколько историй-побывальщин сохранились лишь в горячих сердцах их современников. Страшно сказать – не поддаётся исчислению. Не дать окончательно умереть человеку – это помнить, что и он когда-то топтал Приморскую землю.
Забавные пустячки, вроде сказок сдобренных хорошей порцией авторских домыслов пронизывает мысль героя высказанная им в сказке «Сибирь -матушка». Он говорит: «Былина тоже сказка, да сколько в ней правды!» В этом всё жизненное кредо автора и его героя совершившего подвиг – он сумел достойно прожить жизнь в такой своеобразной стране. «Понимаете,» – говорит рассказчик, – «я люблю историю, но я не историк». – Этим он объясняет свою страсть к собиранию побывальщин и их пересказ. – «Могу соврать или приукрасить чего на раз. Всё о чём берусь рассуждать плоды моих раздумий. Обратите внимание, происходящих в моей собственной голове. Читая книги, даю пищу уму, далее накладываю на прочитанное воспоминания доверенные мне многочисленным количеством встреченных за жизнь людей, их личные наблюдения и события в которых они принимали участия, истории их семейств и побасенки полученными ими из других источников. Рассказываю Вам собственные сказки, не детские, а идущие от слова сказитель, источника изустного народного творчества. Своего рода былины, понимаете? Былина, быль, а говорит о богатырях. Кто сможет сказать, что их не было?»
В дни, когда «реформой» сверху уголовный розыск в крае практически изведён к нулю, Бурков в сказке «Оперсос и приведение», вошедшей в сборник «Родина восточных драконов или сказки старого Хай Дун шэн-го»подымает тему непростой судьбы оперсостава Органов Внутренних Дел. Сюжет, за мелкими деталями реален. Даже герои, включая само приведение, когда-то, а может и до сих пор живут в славном городе Уссурийске, том самом, который в специфической среде называли – Негодяевском. Случайно вспомнив про подарок шутников оперов к новоселью – большого гипсового Бу-дай-хэ-шана, кто не знает одно из воплощений Будды, автору захотелось рассказать о тех замечательных профессионалах сыска с которыми его свела судьба. Почему «китайский-болванчик» смог вызвать столь сильные чувства спросите вы? На самом деле всё просто. Будда был совершеннейшим образом похож на Толика, будущего главного героя сказки. По молодости лет и недомыслию, будущий автор высказал свои наблюдения гостям и с удивлением обнаружил после их ухода надпись перечёркивающую брюшко Будды: «Меня зовут….». О друзьях тех лет, многие из которых преждевременно покинули нас автор не мог не написать пару строк.
Тема оказалась без конца, как долгоиграющая конфета «Собачья радость» и далее последовала серия рассказов о сыщике Толике из ОВД города Уссурийска, старинном приятеле автора, а так как Бурков-Давыдов принципиально не пишет детективов, эти рассказы о реальных людях и событиях отражают всего лишь будничную, повседневную рутинную жизнь оперсостава. Основа повествований не поддающаяся логическому объяснению перипетии жизни Советского общества и щенячий восторг от чудес природы и истинной красоты города Уссурийска.
Случай с жителем Шкотовского района Сущук Николаем Орехтовичем, из девятой сказки сборника, который дважды умирал в Уссурийской тайге: первый раз замёрз на Шкотовском плато и окончательно сгинул среди цветущих циприпедиумов на седловине горы Криничной, связывает наше время с далёким прошлым и даёт самостоятельный сюжет для работы над книгой «Два конца радуги». Представьте себе, как на полах халата бессмертного мин-шань шагающего из века в век червячным переходом по дороге семи цветов, с гор Утайшань, что в провинции Шаньси, прямо на горы хребта Да-Дянь-шань в Приморье путешествуют семена замечательных орхидей. С юга прямо на далёкий север. Здесь, в неведомых далях прячутся тайны исчезнувших цивилизаций. Где-то в тайге, прямо под нашим носом вздымается к небесам вершина Бэй-шу-ла, «Одиноко стоящей на севере горы» в которой спрятан вырезанный в её недрах древний город. Именно его охраняют невиданные звери и тысячелетние вороны. Автор знавал человека, который пятьдесят лет назад встречал в тайге жёлтую пантеру – невиданного зверя.
Ныне, перед «самодеятельным писателем» стоит новая сверх задача – окончить третью книгу «Два конца радуги» о событиях произошедших в самом конце V-го века в северной части нынешнего Китая. Тема сама по себе сложная, источники тех лет скупы на описание происходившего, однако не это обстоятельство вызывает наиболее серьёзные осложнения. По сюжету книги, из столицы Северной Вэй в район земель занятых в наши дни Приморским краем направляется «шпион жизни». Но дикий край вообще не находил своего отражения на страницах древних хроник, так как был несколько в стороне от политических и прочих событий волновавших летописцев тех лет и если в других частях описания Китая, Тибета, Индии, Мьянмы, Кореи и Японии основывались на литературе доступной автору, то Приморье полутора тысячелетней давности потребует массу фантазии. Однако Бурков-Давыдов обещал постараться, как говорится: «Поживём увидим». Китайский язык – ещё та грамота. Вместе с тем Виктор смело использует её отдельные знаки, в русской транскрипции разумеется. Как поясняет автор, этим приёмом он пытается внести определённый восточный колорит и придать некую правдивость своему роману. Что из этой попытки вышло – судить читателю, которому придётся простить автора за возможные неточности, искажения и вовсе притянутые за уши обороты «древнекитайской речи»:
Старец на склоне лет,
уперев о горбы колен,
ладони, что высушил век,
кутаясь в ветхий син-тэн
согбенный сидит у воды.
Прозрачный морской рассол,
щиплет его стопы,
колыхая в волнах быльё
стоптанных се-гун-цзи.
Подле, на гальке морской
холщовый лежит син-нан,
посох и шапка ли,
пожитки бродяги в пути.
Свитки теснятся в мешке,
песнями полон син-нан,
о царствах при море Дун-хай,
деда печалят они…
Но думы Хай Дун светлы.
Глаза у Шэн-го мудры.
Волос белее дня,
долог и скручен в цзы…
Вспомнил старик про Чжень,
облачный край – Громовой,
яркий коралл мэй-хуа,
в зелени ширмы лесной.
Ту, что росла в Дун-фан,
Восточной цветущей земле –
именем Хай Дун шэн-го…
Дальше, больше-поехало, и теперь на руках писателя скопилось немало романов про историю освоения Приморской области:
«Сопки в красной пыли» – начинаются в 1868-м году, с событий на острове Аскольд (Цендао) и с бандами хунхузов растекаются кровавым пятном по всему Зауссурийскому краю. Приезд Цесаревича, в мае 1891-го года, во Владивосток, события связанные с этим визитом:агенты иностранных держав,полиция, жандармы, хун-ху-цзы, простые обыватели города-порта, города-крепости, всё смешалось в этом романе плотным клубком авантюрных событий.
«Тайны Си-хо-тэ Шань-мо» – в первой главе возвращают читателя в 1891-й год, в лавку маньцзы торгующего пушниной. У него Цесаревич покупает гостинцы матушке-царице. После ухода Его Высочества, туже лавку, только по шпионским надобностям,посещает лазутчик Микадо. Далее время стремительно бежит вперёд и вот, на дворе 1898-й год, строительство КВЖД набирает темп. Агент японской разведки проникает на территорию области под видом исследователя Никанского царства, в городе и тайге его по пятам преследует доблестная полиция Российской империи. Но опытному разведчику удаётся перехитрить ретивых «легавых».
«Рыдание каменных львов» – начинается с осени 1916-го, сраженим под деревней Корытницы, где главный герой, поручик сибирских стрелков получает ранение и возвращаясь домой, во Владивосток, попутно женится на барышне еврейских кровей. Пока ехали до дому, настал час Русской революции. Тула, Иркутск, Никольск-Уссурийск, Владивосток, Харбин и Вашингтон в книге выступают заглавными героями.Шпионы, дипломаты, революционеры, офицеры, казаки и бандиты, в романе есть всё, включая эшелон с золотом. Так же не забыты бои на Уссурийском и Гродековском фронтах, поход «Милиции Татарского пролива», да чего не случилось с 1916-го по 1935-й годы, до продажи КВЖД японцам, всё есть в этом романе, нужно читать…
Друг автора – просто Усов.

ЛИТЕРАТУРА / КНИГИ

Русский перевод

Полный перевод на русский язык без комментариев и указаний на используемый латинский первоисточник напечатан в книге «Поэзия вагантов» под редакцией Гаспарова. Подстрочный перевод версии Иоанна на немецкий язык с подробными комментариями даётся в монографии Modesto. В последнем случае автор использует немецкую Библию, основанную на переводах Лютера. В ней разбивка на книги и их последовательнось не всегда совпадают с Синодальным переводом.

История создания

. Ни одна версия не признана окончательной, и вопрос изначального авторства остаётся открытым.

Достоверно известно только, что в 877 году по просьбе папы Иоанна VIII римский диакон Иоанн (Johannes Hymmonides) переложил текст в ритмизированную форму. Из пролога к его версии видно, что она предназначалась для исполнения на школьном празднике во время пасхальных празднований, а из эпилога следует, что «Киприанов пир» имел большой успех за пиршественным столом короля Карла II.

Ранее, в 855 году, майнцский архиепископ Рабан Мавр сделал свою прозаическую переработку текста и посвятил её королю Лотарю II. И уже в начале XI века свою версию в прозе сделал некий Ацелин из Реймса (Azelino di Reims). Начиная с XI века (когда произошло его возрождение), «Киприанов пир» пользовался громадным успехом и распространением как в первоначальной редакции, так и в различных переделках. При этом по сохранившимся рукописям следует, что именно ритмизированное переложение Иоанна получило наибольшее распространение.clear

Стилистика и происхождение

Цель, которую ставил перед собой анонимный автор «Киприановой вечери», не совсем ясна. Суммируя предлагаемые версии, Бахтин выделяет три основных интерпретации. Одни исследователи (например, Брефер) считают, что автор преследовал только дидактические и чисто мнемонические цели: закрепить в памяти учеников и верующих имена и события Священного писания.

Другие (например, Лапотр) видят здесь переработку античной сатиры «Пир» (Συμπόσιον ή Κρόνια, «Пир, или Сатурналии»). В этой сатире, написанной Юлианом Отступником по-гречески в 361 году, сюжет строится вокруг пира, организованном Ромулом, на который тот созвал всех богов и всех императоров из разных эпох. При этом подробно описывается порядок появления и рассаживания гостей и каждому даётся характеристика.

Наконец, некоторые исследователи (например, Леманн) видят в «Киприановом пире» пародийное развитие проповеди веронского епископа Зенона. Бахтин считает, что епископ Зенон хотел облагородить буйные, нехристианские пиршества, которые его паства устраивала во время пасхальных праздников. Для этого он собрал в Ветхом завете и Новом завете описания еды и питья и создал на их основе проповедь с элементами смеха и вольных шуток, «risus paschalis», которые допускались во время пасхальных проповедей.

Отношение церкви

Такое свободное обращение с библейскими сюжетами и образами не рассматривалось как нечто неприемлемое. Архиепископ

Рабан Мавр был весьма строгим и ортодоксальным церковником: тем не менее он не увидел в «Киприановом пире» ничего кощунственного. Наоборот, он сделал свою сокращённую редакцию и посвятил её Лотарю II. В своем посвящении он написал, что данное произведение может послужить королю «занимательным чтением» (ad jocunditatem). Поэтизированная версия «Киприанова пира» и вовсе была сделана по прямой просьбе папы Иоанна VIII для представлений на Пасху.

Однако наиболее острых филиппик от верующих «Киприанов пир» удостоился уже в новое время. Например, католический лексикограф из Франции Артур Лапотр в 1912 году написал:

начало цитаты только одно заключение можно сделать из явственной бессодержательности или же расточительной глупости большей части измышлений: что они суть продукты ума скверного писателя, наверняка имеющего известный запас библейских знаний, но полностью лишённого таланта и вкуса. не следует ли сделать логическое заключение, что тот был ведом злыми помыслами по отношению к священным текстам христианской религии? il ne pouvait y avoir qu’une seule conclusion á tirer de la platitude manifeste ou de l’extravagante ineptie de la plupart de ses inventions: c’est qu’elles étaient sorties de la cervelle d’un pitoyable écrivain, muni sans doute d’une certain érudition biblique, mais totalement dépourvu de talent et de goût. ne devait-on pas conclure logiquement qu’il était animé d’intentions malveillantes à l’égard des livres saints du christianisme?

«Киприанов пир» в романе «Имя розы»

В романе Умберто Эко «Имя розы» события строятся вокруг последней оставшейся в мире копии второй части «Поэтики» Аристотеля, в которой тот говорит о комедии. В результате одним из стержневых сюжетов произведения становится вопрос о смеховой культуре в целом и о допустимости смеха и шутки для служащего Богу в частности. Вершиной противостояния становится спор Вильгельма Баскервильского и Хорхе Бургосского в монастырском скриптории, где герои используют множество цитат из Библии, отцов церкви и прочих авторитетных церковных писателей (глава «Первого дня после часа девятого, где при посещении скриптория состоялось знакомство со многими учеными, копиистами и рубрикаторами, а также со слепым старцем, ожидающим Антихриста»). Здесь и ещё во многих местах упоминается «Киприанов пир». Вскоре один из главных героев, Адсон, видит фантасмагорический сон на сюжет «Киприанова пира», но с обитателями монастыря в качестве действующих лиц. Сон Вильгельм Баскервильский расшифровывает с точки зрения семиотики, как код, основанный на структуре и событиях Киприанова пира.