В утешение

 УТЕШЕНИЕ ДУШИ

Часто душа во время скорби и печали, желая утешиться, обращается и прилепляется к земной сласти, ища в ней покоя и утешения. Но, мало в ней бессловесно усладившись, получает потом сугубое томление и скорбь.

Святитель Дмитрий Ростовский

Блаженный Диадох Фотикийский

Об утешении души

Благое утешение бывает или в бодрственном состоянии тела, или при погружении его в сон, когда кто в теплом памятовании о Боге, как бы прилеплен бывает любовью к Нему, а утешение обманчивое, прельстительное, как я сказал, бывает всегда в то время, как подвижник приходит в тонкое некое дремание или забытье, при памятовании о Боге посредственном. То, происходя от Бога, явно влечет души подвижников благочестия в любви Божией в сильном излиянии душевных чувств, а это обыкновенно обвевает душу неким ветром обманчивой прелести и во время сна телесного покушается похитить чувство вкушением чего-то приятного, не смотря на то, что ум в известной мере здравствует в отношении к памятованию о Боге. Итак, если, как я сказал, ум окажется в такое время трезвенно памятующим о Господе Иисусе, то тотчас рассеивает это обманчиво кажущееся приятным дыхание врага, и с радостью выступает на борьбу с ним имея готовое против него оружие, по благодати, в прехвальной опытности своей духовной.

Как радость о Духе Святом распознается от лживой бесовской…

Если душа неколеблющимся и немечтательным движением воспламенится к любви Божией, влеча некако в глубину сей неизреченной любви и самое тело, – в бодрствовании ли то, или, как я сказал, при погружении в сон воздействуемого святою благодатью подвижника, между тем как душа совершенно ни о чем другом ни помышляет, кроме того одного, к чему возбуждена, – то ведать надлежит, что это есть действо Святого Духа. Будучи вся преисполнена приятных чувств от неизрёченной оной божественной сладости, она и не может в ту пору помышлять ни о чем другом, а только чувствует себя обрадованной неистощимой некоей радостью. Если же при таком возбуждении, ум воспримет колебание некое сомнительное, или нечистое какое помышление, и если при сем Святым Господним именем будет пользоваться для отвращения зла, а не паче по одной любви к Богу, – то ведать надлежит, что утешение это – от прельстителя, и есть только призрак радости. Радость такая со вне навевается, и является не как качество и постоянное расположение души; видимо, тут враг хочет опрелюбодействовать душу. Видя, что ум начинает проявлять верную опытность своего чувства, он и своими некими утешениями, кажущимися благими, подступает утешать душу, в ожидании, что она, будучи развлекаема этою блажной мокротной сластью не распознает своего смешения с обольстителем. По сим признакам можем мы распознавать духа истины и духа лестча (1 Ин. 4:6). Никому впрочем невозможно ни божественной благости чувством вкусить, ни горести бесовской ощутительно испытать; если кто не удостоверится в себе, что благодать во глубине ума его сотворила себе обитель, а злые духи гнездятся негде окрест членов сердца. Бесы же отнюдь не хотят, чтоб люди как-нибудь удостоверялись в этом, дабы ум, верно зная это, не вооружался против них непрестанной памятью о Боге.

Святитель Дмитрий Ростовский

О том, чтобы не искать покоя и утешения в земных сладостях…

Как возможет тварь и плотская похоть дать совершенный покой и прочное душе утешение, если не Сам Творец твари успокоит душу – не утешит Своим утешением, не дарует ей вечного и присносущного наслаждения?! Как розга не возрастает без корня и не процветает, так и душа может иметь совершенное утешение только в благодати Господней и в Пресвятом утешительном Духе Его – там, где корень ее бытия.

Часто душа во время скорби и печали, желая утешиться, обращается и прилепляется к земной сласти, ища в ней покоя и утешения. Но, мало в ней бессловесно усладившись, получает потом сугубое томление и скорбь. Ибо тварь не может дать душе истинного утешения, кроме утешения ложного, прелестного, маловременного, соединенного со скорбию и печалию. Когда человек и многие лета проживет в плотских сластях, то, пришедши к концу, думает, что никогда того не было, — представляется ему, что все то было в сонном мечтании.

Век сей не имеет в себе никакого покоя и тишины. Злоба и страсти человеческие никогда не могут дать мира и покоя души, но приносят всегдашнее смятение и смущение. Одно зло прошло, другое пришло, одно исчезло, другое явилось, как в морском волнении и в переменах воздушных. Всегда и непрестанно душа борется и мучится не только внешними различными томлениями, но еще более своими внутренними страстями: испытывает всегдашние беды, всегдашнюю борьбу, как внешнюю, так и внутреннюю.

Плотская сласть, и временная красота и, всякое временное наслаждение невнимательным представляется чем-то великим, а когда кто хорошо рассмотрит, найдет ее весьма горькою и многомятежною для души. Поэтому Господь, лучшее о нас прозревший, недаром повелевает нам презирать эти мнимые наслаждения, чтобы мы беспрепятственно стремились к наслаждению оным вечным, мирным, присносущным наслаждением и покоем.

Любовь и плотская похоть никогда не утомляются и не успокаиваются. Собери красоты со всех стран и похоти со всего мира – будет ли упокоена душа? Никогда, ибо одна имеет такую красоту, а та иную, эта имеет такую лепоту, а та другую. Если со всеми сими восхочешь любодействовать сердцем твоим, как будешь иметь в сердце твоем тишину и покой? Никак. Ибо ныне пожелаешь того, а потом иного, ныне возлюбишь то, а завтра возненавидишь (омерзит) это, ныне борим будешь тем, а в другое время другим. Так душа непрестанно работает и никогда не успокаивается. Возлюбивший же истинно Бога и прилепившийся к Господу всем сердцем всегда находится в мире и покое.

Кто от века нашел покой в мире плотских сластей? Кто от века в мире получил совершенное утешение? Никто. Не все ли изнурили жизнь в скорби и печали? Не все ли скончали жизнь в смятении и смущении? Наконец, все безвестно пожаты серпом смерти! Нет в плотских сластях покоя и истинного утешения, но всегдашняя брань и борьба для души. Опять, чем более что-либо возлюбишь, тем более потом опечалишься, чем более приложишь сердце твое к плотской сласти, тем более получишь потом скорби и томления.

Бог, желая возвести нас, как малых неких детей, от низшего к высшему до времени, предложил пред очами нашими сие плотское устроение как некое млеко, чтобы мы от сего восходили к лучшему и высочайшему разумению и познанию. Небрежный же и ленивый, не заботящийся восходить к лучшему и сладчайшему, Божественному желанию и разумению, останавливается, как младоумное детище, на сей плотской сласти млека.

Всякое плотское наслаждение есть тягота душевная, а наслаждение духовное, Божественное о Господе, есть мир души, довольство совести, свобода духа, радость, беспечалие и нелицемерная ко всем любовь. Наслаждение же временное, плотская похоть есть не что иное, как тягота и смущение. Какой покой от объедения и пьянства? Какой покой от плотской похоти и блудного рачения? Углуби только в этом ум, свяжи себя плотскою похотию, и что получишь? Что спасительное приобретешь? Ничего, кроме мрака, тьмы, бессмысленного союза, недоумения, скорби и печали – неизвестности спасения.

О, как мятежна и многопопечительна жизнь суетного мира сего! Нет никакого в нем утешения и покоя: одна только тягота и великое томление души, ибо каждый день приносит с собою молву и смятение и неожиданные беды. От самого рождения человека и до смерти не бывает мира, но всегдашнее смятение и смущение. Ибо родится человек в мир с болезнью и воплем, растет и живет в скорбях и печалях, а скончание его многоплачевно и рыдательно. По смерти же тело идет на съедение червям, а душа на суд и неизвестное последствие суда. Посему не прилагай сердца своего к настоящему веку, не любодействуй в плотских сластях, чтобы не оказаться нагим и пустым от всякого добра. Ищи всегда Господа, чтобы сподобиться вечных благ: богати в плотских сластях обнищаша и взалкаша: взыскающии же Господа не лишатся всякаго блага.

Итак, день и ночь взыскуй Господа, день и ночь взыскуй Благодетеля, пока найдешь Его и приобретешь. Ищи Его во всех концах земли, ищи Его во всем мире, ищи Его в славе в богатстве, в плотской красоте, в земных сластях, ищи Его во всей твари – но нигде Его не найдешь. Ибо Он держит всего тебя, а ты Его не знаешь, Он весь в тебе, а ты Его не знаешь, царство небесное внутри тебя, а ты ищешь его в другом месте, присносущное наслаждение внутри тебя, а ты не разумеешь его. Но ищи Господа в себе день и ночь – да обрящешь Его и, обретши Его, получишь вечный покой и с радостью возопиешь: «Приидите и увидите, яко обретох желаемаго и соединихся присносущному, Емуже всякая слава, честь и держава со безначальным Его Отцом, и со Пресвятым и благим и животворящим Его Духом, всегда, ныне и присно, и во веки веков, аминь».

  • Письма утешительные
  • Сообщение другу известия о кончине отца, о наследстве после его, отлучке своей и проч.
  • От одного отца к своему другу о смерти собственного сына, который во время жизни не малую причинил ему печаль
  • Ответ
  • Утешение жене о кончине ее мужа
  • Ответ
  • Утешение во всякой печали
  • К одной госпоже, которой брат убит на сражении
  • Уведомление о смерти дочери
  • Ответ
  • Надобно всегда быть готовым к смерти

Очевидно, что следование традиции — самый простой способ поведения, не требующий интеллектуальных усилий и мучительных колебаний. Более того, для значительной части общества это единственная возможность сделать оптимальный выбор в эпохи «ниспровержений», «смены вех» и «революционных потрясений» одна традиция меняется на другую, однако установка на традиционное поведение (на «новую» традицию) остается неизменной. Впрочем, это касается лишь тех сфер, которые новая идеология «принимает» включает в свою систему ценностей. В противном случае она не только осуждает традицию, но и само традиционное поведение.

Так случилось с некоторыми этикетными и этическими нормами, которые оказались «лишними» в обществе, отвернувшимся от неразрешимых проблем. Одной из них стала проблема смерти, которая была почти полностью исключена из обсуждения и осмысления. Причины этого довольно очевидны: предписанный в качестве нормы мироощущения оптимизма, трансцендентный характер самого феномена смерти, связь смерти с религиозным обрядом. Результатом этого явилась утрата старых культурных форм освоения события смерти и отсутствие «новых», которые могли бы более гармонично сочетаться с особенностями современного мироощущения и образа жизни.

Молчание, ставшее отныне сопровождать смерть, сделало ее явлением более трагичным, ибо соединило Смерть и Одиночество. Культура сочувствования утрачивалась, и общество «немело», не находя слов для выражения преисполнявших его чувств. Не умели воспевать смерть героическую и оплакивать смерть мученическую, но смерть, лишенная этого флера, оказывалась за пределами общественного интереса, что породило проблемы коммуникации.

В XVIII и XIX веках в затруднительных ситуациях, связанных с общением, на помощь приходили специальные пособия — «письмовники». Они ненавязчиво советовали, как придать надлежащую форму своим эмоциям и выразить их в принятой для культуры форме. Письмовники содержали в себе образцы самых разнообразных посланий: «известительных», «совет подающих», «обличительных», «повелительных», «рекомендательных», «жалобу содержащих», «выговорных», «издевочных», «любовных», «нравоучительных», «коммерческих». Особое место занимали «утешительные» письма, которые посылали для оказания моральной поддержки люди, которые потеряли близких или переживающим какое-нибудь горе.

«Утешительные письма» отличал особый «сентиментальный» стиль, в них «сердце должно быть тронуто и говорить одно без помощи разума». В таком письме недопустим блеск интеллекта или этикетные излишества. Оно преисполнено сочувствия и желания об легчить страдания ближнего. Конечно, образцы эпистолярного стиля XVIII-XIX вв. кажутся современному читателю наивными, несколько претенциозными и вряд ли могут служить для него эталоном. Знакомство с этими текстами, скорее повод задуматься о возможностях и традициях внеконфессионального утешения, настоятельная потребность в этом.

Ниже приводятся фрагменты одного из наиболее популярных изданий конца XVIII в. (Всеобщий секретарь, или новый полный письмовник. В 2-х ч. М. Тип. А. Решетникова, 1793). Тексты публикуются в соответствии с нормами современной орфографии.

Письма утешительные

В сем-то роде писем сердце должно быть тронуто и говорить одно, без помощи разума. В см случае должны мы называть себя не столько умными, сколько чувствительными. Надобно избирать выражения самые нежные и естественные и отметать все те мысли, в коих видим блеск и нечто отборное.

От всякого благопристойного приветствия можно себя уволить, кроме сего, да и нет похвалительнейшего обыкновения, как утешать друг друга в печалях. Судьба толико наносит нам несчастий, что бесчеловечно мы бы поступили, естьли бы не подавали взаимно один другому таковых облегчений. Когда особа, к которой мы пишем, с излишеством предается чувствию печали своей, то вместо того, что б вдруг удержать первые оной слезы, должны мы смешивать свои; поговорим о достоинстве друга или сородника скончавшегося, потом представим, что в его смерти нет ничего чрезвычайного. Приведем важнейшие примеры, о которых печалящийся уже слыхал. А особливо представим оставшихся еще других знаменитых его сродников, дабы тем удовлетворить его честолюбию.

Ежели пишем к особам, отличившим себя в мужестве и просвещении, то можно изъясняться гораздо отважнее, и представим им, что они не поддерживают своего характера, печаляся столь неумеренно. Можно показать, что не праведно было требовать от закона, определившего всех на смерть, в угодность кому какого-нибудь исключения, которого и самые сильнейшие в свете не удостоились.

В сем-то роде писем можно употребить черты нравоучения и благочестивых чувствований, смотря по возрасту, нравам и состоянию пишущего, к кому пишут. Но когда мы пишем к таким особам, кои должны более радоваться, нежели печалится о чьей-то смерти, то лучше оставить столь живые представления. Признаюсь, что не позволено приноравливаться к тайным чувствованиям их сердца откровенным образом: благопристойность это запрещает; благоразумие требует в таковых случаях и распространятся и оставлять великие соболезнования. В других случаях можно пространнее говорить о бедствиях, неразделенных с человеческим состоянием. Вообще сказать: всяк из нас каких несчастий не претерпевает в жизни сей? Неимущество заставляет трудиться от утра до вечера; богатство ввергает в крайние мучения и беспокойство всех хотящих собрать и сохранить оное. И нет ничего обыкновеннее, как видеть лиющиеся слезы о смерти сродника или приятеля <…>

Сообщение другу известия о кончине отца, о наследстве после его, отлучке своей и проч.

Друг мой!
Есльли не оскудение вашего ко мне благоприятства причиною толь долговременного молчания, то, конечно, крайняя недосужность и хлопоты по делу… Жаль мне чрезмерно, что не скоро с вами увижусь. Я полетел бы к вам в сию минуту, но судьбе угодно было назначить мне путь в Н… для оплакивания кончины отца моего и получения наследства. — Не оставьте утешить меня письмом своим, и буде возможно приезжайте поскорее сюда для большей и чувствительной моей отрады, а я надеюсь возвратиться непременно в половине будущего месяца. Впрочем, желая вам всех благ, соединенных с исполнением ваших желаний, остаюсь навсегда,
вашим верным другом и усердным слугою. <…>

От одного отца к своему другу о смерти собственного сына, который во время жизни не малую причинил ему печаль

Друг мой!
Я лишился сына, коего дурное поведение столь часто принуждало меня жаловаться и печалиться. Однако, с самого того времени, как мне отписано, что он убит, столько печалюсь, что не могу утешиться. Столько-то несчастна моя участь! В жизни своей наносил он мне печаль, да и по смерти не менее
Друг твой

Ответ

Друг мой!

Отец есть всегда отец, он не может избавить себя он чувствий природы: и когда мы лишаемся детей, коих по-видимому не любили, то смерть доказывает, что действительно любим их. И были бы достойны сожаления, естьли б у вас никого не осталось, но у вас есть и другие, гораздо разумнейшие, в оких всегда можете находить утешение. Я с истинным почтением пребуду навсегда.
Друг твой <…>

Утешение жене о кончине ее мужа

Государыня моя!

Не для того, чтобы унять вас от вашего сетования, имею честь писать к вам письмо сие, ибо печаль ваша весьма правильна, но чтоб предложить вам мои услуги, и все то, что от меня зависит, или лучше сказать, чтоб обще с вами оплакивать кончину любезного супруга вашего. Он мне был друг и доказал дружбу свою бесчисленными благодеяниями. Рассудите ж, государыня, не имею ли причины жалеть об нем и приобщить слезы мои к слезам вашим общей нашей печали. Ничто не может утешить мою прискорбность кроме совершенной покорности Божией воле. Одобряет же меня и христианская его кончина, уверяя о блаженстве души его, а благочестие ваше подает мне надежду, что и вы будете моего мне- ния. И хотя ваше с тем разлучение жестоко, однако надлежит утешаться небесным его благополучием и предпочитать оное здешнему своему маловременному удовольствию. Почтите его вечным содержанием в памяти вашей, воображая его достоинства и любовь, которую он имел к вам в своей жизни. Веселите себя воспитанием детей ваших, в коих вы его ожившего видите.
Естьли ж иногда и слезу по нем пролить случится, то верьте, что и я вместе с вами об нем плачу, да и все честные люди жалость свою с вашею сообщают, между которыми он приобрел себе любовь и почтение, так что он в памяти их никогда не умрет, а наипаче в моей; потому что я с особливым усердием и почтением,
государыня моя!
ваш.

Государь мой!
Счастлив, кто может получить утешение в такой печали, какова моя; должно считать то за великое добро, а особливо от тех великодушных, кои берут участие в напасти. Вы меня много одолжили вашим писанием, и я начинаю усматривать, что я не совсем всего лишилась, лишилась своего мужа, потому что остались у меня еще столь сильные человеколюбивые милостивцы, как вы, государь мой! Я почитаю за знак особливой благожелательности обещанные вспоможения ваши; бедная вдова, как я, уже необходимо имеет нужду в защищении и помощи. Прошу всепокорно продолжать ваше наставление и поверить, что я буду стараться заслужить оные и с моим почтением доказать вам, что я,
государь мой!
ваша.

Утешение во всякой печали

Государь мой!

Ваша печаль мне так чувствительна, что я неспособным себя вижу утешить вас; я сам в ней людского утешения требую, и сетую вместе с вами, как лишенный всякого способа преодолеть ее: одна только помощь Божия остается на утешения оные, которого

я прошу, чтоб вас избавил и бал возможность сносить ее жестокость. Что ж касается до дружбы моей и верности, то никто с такой точностию ее к вам не хранит как
ваш покорный слуга.

К одной госпоже, которой брат убит на сражении

Государыня моя!
Я не сомневаюсь, чтоб печаль ваша была не всеобщая в вашем месте, и что вы, конечно, прослезили весь народ. Ваше сетование так прилипчиво, что и каменносердечный принужден будет плакать, увидя ваши слезы; и хотя б кто не был участником в вашем огорчении. Так жалостные ваши речи всякого сердца тронут; что ж до меня касается, то я лишился лучшего моего друга в вашем брате, и по тому не имею нужды, чтоб вы жалостию своею в слезы меня приводили, которых и без того по любви моей к нему у меня много. Но естьли вы знаете, чем бы наилучше можно почитать любезную мне его память, покорнейше прошу приказать мне, я ничего не пощажу в сем случае, до и буду рад, что я вам послушание сделаю в деле, которого благочестие требует, и могу засвидетельствовать, что я ,
государыня моя!
ваш <…>

Уведомление о смерти дочери

Государь мой!

Простите меня, что я долго к вам не отзывался. Несчастие мое тому причиною. Я лишился первородной дочери, оставлявшей самое драгоценнейшее и единственное мое утешение, и с бытием ее исчезли и все мои силы. Я не чувствую более в себе ни к чему способности, и едва могу перенести столь жестокий удар. Живу теперь в деревне и не слышу в стенаниях своих ниоткуда гласа отрады.

Мне надлежит вовсе удалиться от мест, напоминающих то благо, которое некогда исполняло дух мой. Каждый час становится болезнь моя чувствительнее, и я ничего не желаю, как ви- деть скорее ее конец. Я стараюсь успокоить мятущийся свой дух, но не обретаю в себе к тому средств. — Слабость здоровья моего подвергает опасности все мое семейство, и я нахожу принужденным оставить службу, и все сопряженные сонной выгоды за совершенным оскудением нужной к отправлению оной бодрости, и для возобновления сколько можно изнуренных сил моих; почему всепокорнейше прошу В… поручить должность мою другому, а меня от оной уволить.
Естьли я возвращу когда-нибудь ослабевшие свои силы, то за первое удовольствие и непременный долг поставлю искать случая доказать вновь трудами своими ту преданность, на которую так и на бесконечную мою к вам благодарность В…имеет столь великое право, пребывая с истинным высокопочитание и совершенной преданностью,
государь мой!
ваш всепокорнейший

Государь мой!

Известясь о кончине вашей дочери и о сетовании, которому вы себя предали, весьма сожалею. Я рад бы подать вам утешение, но не знаю, примите ли вы оное, будучи обременены горестию и опасаюсь, притом, что б не уподобиться тем худым врачам, которые хвалятся искусством своим для чужих болезней, а сами себя исцелить нее могут. Итак, почитаю за нужное только напомнить вам, что нет ни единой скорби, которой бы не смягчало и не измалило время. Я и многие другие были свидетелями равнодушия вашего в счастии, которое доставила вам великую похвалу; докажите же теперь, что вы и злополучие великодушно сносить умеете, дабы товарищи ваши и другие не подумали, что между прочими добродетелями не достает в вас сей одной. Я же с своей стороны, услыша о успокоении вашего духа, не примину уведомить вас обо все до вас принадлежащим, и постараюсь удовлетворить желанию вашему, советуя между тем подумать прилежно, выгоднее ли для вас будет жить в отставке, которая сопровождается нередко большим гораздо беспокойством, нежели служба и подвергать зависимости многих начальств, вместо одного, где способности

и ревностные труды награждаются с признанием не только почестями, но и личным уважением, каковое сохраняя я к вам, пребуду всегда
вашим усердным и верным слугой…..

Надобно всегда быть готовым к смерти

Любезный друг!
Поздно нам желать того, чего мы желали; мое вящее попечение, что до меня касается, в том состоит, как бы извлечь себя из страстей своих. — Один день занимает меня вместо всех прочих дней. — Я не почитаю его за последний, однако ж можно чаять, что он таким днем быть может. — Я живу для того, что я не сокрушаюсь как расстаться с жизнию, а помышляю только, как бы умереть честно, то есть умереть без сожаления. Впрочем, я с моею искренностью
ваш…

Утешение в скорби

Петушки обетованныеПетушки обетованные
Автор – иеромонах Серафим (Катышев) – сумел соткать из, казалось бы, разрозненных рассказов о тяжелых судьбах людей большое и светлое полотно о единстве общей судьбы русского народа, о взаимосвязи жизней человеческих, основанной на верности вере отцов и матерей.Книга совпадений. Чудеса на дороге к БогуКнига совпадений. Чудеса на дороге к Богу
В новую книгу Александра Казакевича вошли художественные рассказы о паломничествах в Грузию, в монастыри России, на Святую Землю. С паломниками все время происходят приключения, а совершающиеся чудеса напоминают читателю о Промысле Божием в судьбе каждого человека.Правовые основы деятельности религиозных объединений в Российской ФедерацииПравовые основы деятельности религиозных объединений в Российской Федерации
Фундаментальный труд профессора Михаила Олеговича Шахова по современному российскому законодательству о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях.Православный взгляд на онкологиюПравославный взгляд на онкологию
Задача книги — помочь больному правильно отнестись к своей болезни и окружающим обстоятельствам, настроиться на лечение и жизнь, обрести христианское отношение к болезни. Псалтирь Псалтирь
Гражданский крупный шрифт
В издательстве Сретенского монастыря вышла церковнославянская Псалтирь (в гражданской орфографии) крупным шрифтом. Книга предназначена для келейного чтения при слабом освещении и для слабовидящих. Послания апостола Павла. Пособие по изучению и толкованию Послания апостола Павла. Пособие по изучению и толкованию
Протоиерей Стефан Жила
В пособии излагается содержание посланий, краткие исагогические сведения о них, доступное толкование, уясняются вероучительные истины. Большое внимание уделено раскрытию апостолом Павлом нравоучительных истин, то есть приложению вероучения в христианской жизни. Душа после смерти Душа после смерти
Иеромонах Серафим (Роуз)
Потусторонний мир реальнее и ближе, чем мы обычно думаем, а путь к нему открывается нам через жизнь духовного подвига и молитвы, которую Церковь дала нам как средство спасения. Эта книга посвящена и адресована тем, кто хочет вести такую жизнь. Ищите же прежде Царства Божия Ищите же прежде Царства Божия
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
В книге собраны советы архимандрита Иоанна, как идти за Христом по дороге жизни. «Спасение-то – вот единственно важное дело в жизни нашей, все остальное – поделье».