Церковный староста

Староста церкви — это что?

Цитирую Брокгауза с Ефроном:
Церковный староста — поверенный прихода, избираемый при каждой приходской церкви для совместного с причтом приобретения, хранения и употребления церковных денег и всякого церковного имущества, под надзором и руководством благочинного и епархиального начальства. В своей деятельности Ц. староста руководится особою «Инструкцией», Высочайше утвержденною 12 июня 1890 г., и другими постановлениями, подчиняясь во всех своих действиях распоряжениям епархиального начальства. Староста избирается прихожанами на 3 года, с согласия причта, при благочинном, и утверждается в должности епархиальным архиереем. По усмотрению епархиального начальства, Ц. старосты могут быть избираемы и к церквам приписным, не имеющим особых причтов, если в этих церквах совершается богослужение, имеется собственное имущество и ведется отдельное от самостоятельной церкви хозяйство. Лица, избираемые в сельских приходах Ц. старостами, утверждаются в этой должности не иначе, как по предварительном засвидетельствовании местных Ц. причтов и благочинных о том, что лица эти не состоят содержателями, приказчиками и сидельцами заведений для раздробительной питейной продажи вне городских поселений. Сидельцы казенных винных лавок на должности старост сельских церквей назначаемы быть не могут. Для устранения торговцев спиртными напитками в городах от избрания на должность Ц. старосты нет основания в законах (опред. св. синода 3 — 23 февраля 1893 г.; см. «Церк. Ведомости», № 28). Выбрано, по окончании трехлетия, может быть то же самое лицо, если причт, благочинный и прихожане признают это полезным, и избираемый изъявит на то свое согласие. К бесприходным городским церквам старосты избираются в городских думах. Избранные городскими думами лица представляются на утверждение епархиального архиерея. К церквам домовым, не подлежащим ведению городского управления, а равно к церквам учебных, богоугодных и благотворительных учреждений старосты утверждаются епархиальным начальством по избранию начальства этих заведений, а в тюремных церквах — по избранию тюремных комитетов и отделений, с согласия духовенства означенных церквей. В военных церквах, имеющих приходы, независимо от ктитора избирается прихожанами, не принадлежащими к составу войск, Ц. староста на общем для избрания таковых лиц основании. Избранное на должность Ц. старосты лицо командир полка или начальник управления или учреждения представляет со своим заключением на утверждение протопресвитера. В церквах, не имеющих приходов, могут быть также назначаемы Ц. старосты, по избранию подлежащего командира полка или начальника управления. Служба Ц. старост считается наравне со службою лиц, занимающих должности по выборам; избранные в эту должность обязаны при первом вступлении в оную принять присягу. По разъяснению св. синода от 21 авг. — 4. сент. 1891 г., назначение одного и того же старостою двух и более церквей не должно быть допускаемо. Обязанности Ц. старосты состоят в приращении, тщательном сбережении и благоразумном употреблении Ц. имущества. Ц. староста, уклоняющийся от исполнения своих обязанностей, увольняется от должности по определению консистории, утвержденному епархиальным архиереем. По разъяснению прав. сената, Ц. староста за растрату Ц. денег подлежит ответственности в общем порядке судопроизводства, т. е. как лицо частное, а не должностное. Ц. староста из податных сословий освобождается от выборов в другие общественные службы ; староста из крестьян освобождается от обязанностей присяжного заседателя, дом его освобождается от воинского постоя, а он сам — от всех нарядов и работ; крестьяне во время прохождения должности Ц. старосты освобождаются от телесных наказаний. Староста — непременный член местного церковноприходского попечительства; он может быть представляем к наградам; может носить присвоенную ему форменную одежду. Право носить ее старосты не теряют и по оставлении своей должности, если прослужили в ней 9 лет, хотя бы и не сряду, с усердием и пользою для церкви (указ св. синода 14 сент. 1873 г.). Об определении при церквах старост упоминается еще в указе Петра I (Полное Собрание Зак. 1716 г. февраля 18, 3175). О выборе Ц. старост прихожанами говорится в синод, ук. 1721 г. 28 февр. Они избирались наиболее из купцов, мещан и поселян, и обязанность их состояла в одной только продаже свеч. Впоследствии круг обязанностей их значительно расширен. См. Я. Ивановский, «Краткий свод законоположений, относящихся до церковных старост» («Инструкция Ц. старостам», с разъяснениями и дополнениями, СПб., 1891); П. Нечаев, «Практическое руководство для священнослужителей» (изд. 7, СПб., 1900).
Выделила я, специально — это вам подскажет, где искать…

Что заботит старосту храма?

№12 (89) / 8 •декабря• ‘09

Евгений Алабушев Актуальный разговор

•В этой теме:•

Актуальный разговор

«Размышления о мечте и вере в чудо»

Антон Рожин, студент теологического факультета УрГППУ

Современный прихожанин — кто он? Активный член Церкви или балласт? Даже если рассмотреть такой почти идеальный вариант — человек занимается своей духовной жизнью, осознанно и регулярно участвует в Таинствах — возникает вопрос: «Этого достаточно, чтобы считаться прихожанином?». Эти вопросы мы решили задать не священнику и даже не просто прихожанину, а старосте храма во имя великомученика и целителя Пантелеимона г. Екатеринбурга Сергею Юрьевичу Ксеневу.

— Сергей Юрьевич, расскажите, пожалуйста, в чем состоят обязанности старосты?

Сергей Юрьевич Ксенев, староста храма во имя великомученика и целителя Пантелеимона — Это такой вопрос, который я сам себе задаю. Еще в начале своей «карьеры» я спросил игумена Димитрия (Байбакова), что я должен делать, он ответил: «Все». Здесь нет какого-то списка обязанностей, должно быть дело до всего, что происходит в храме.

— То есть Вы поддерживаете и обеспечиваете жизнь храма с материальной стороны?

— Можно и так сказать. Центральным событием у нас является богослужение. Но чтобы оно состоялось, необходимо многое: не только священник, хор, пономари, но также и отопление, водоснабжение, водоотведение. Вот эти нюансы и касаются меня непосредственно.

— Староста — необычный прихожанин. Вас практически не увидишь ничего не делающим: Вы всегда куда-то бежите, что-то устраиваете, налаживаете. В таком случае остается ли у Вас время для молитвы?

— К сожалению, времени мало. Помимо дел в храме у меня еще частный дом с древним печным отоплением, где нужно наколоть дров, принести воды и многое другое. Наверное, всему виной — собственная нерадивость. Раньше, когда я был просто гражданином Российской Федерации, для меня существовали какие-то светские праздники. Когда крестился и стал посещать храм, то все эти светские праздники отошли на задний план, их как бы не стало, появились церковные праздники. А как пришел в храм работать, то уже и церковных праздников не стало. Каждый праздник, «как лошади свадьба», сплошная суета какая-то (хотя в какомто смысле это приятная суета). Нужно лично много дел в храме отследить, чтобы было все без эксцессов. Иногда на службе есть желание постоять, помолиться и все равно кто-нибудь подойдет, за руку дернет: «А вот где-то там что-то произошло», и приходится иногда просто стоять во дворе и, следя за порядком, слушать, что происходит в храме. За праздник так устаешь, что потом два-три дня как вареный ходишь.

В нашем храме просто помолиться достаточно трудно, потому что постоянно кто-то чем-то отвлекает, потому что на мне много чего замкнуто. Не потому, что люди такие вредные, а потому, что может, без меня нельзя принять решения по хозяйству. Приходится периодически выбираться в другой храм, чтобы просто постоять тихо за колонной и помолиться, чтобы меня никто не видел и не слышал.

— Если у храма есть староста, то, наверное, многих проблем у храма нет. Но не может быть, чтобы их не было совсем. Что сегодня заботит старосту прихода?

— Все задачи ставятся настоятелем. При этом есть дела, требующие внимания. Они, я думаю, у каждого храма одинаковы: чистота, порядок. Или та же самая уборка храма, уборка снега, с которым идет пожизненная борьба. А тут еще и глобальная задача — строительство школы — из ряда вон выходящее событие.

— Одному решать такие рядовые или глобальные задачи невозможно. Могут ли прихожане в чем-то помочь приходу, и нужна ли вообще эта помощь?

— Помощь, конечно, нужна. Вот школу начали строить, строят ее на пожертвования наших прихожан, на деньги, которые люди кладут в кружки, за которые заказывают требы. Все это оттуда. Если есть какие-то благотворители, то это, опять же, наши прихожане. Я думаю, что в первую очередь нужна помощь молитвенная. А если есть возможность, то и помощь материальная. Это нужно нам, прихожанам нашего храма, даже если в этой школе будут учиться уже наши внуки. На данный момент есть люди, которые подходят и говорят: «Давайте поможем». Я их знаю и довольно активно эксплуатирую это желание работать и что-то делать.

— Самый главный вопрос, который каждый может себе задать: в какой мере мы можем в храме что-то делать?

— Разговаривал я с одним батюшкой не так давно и спрашивал: «Батюшка, вот так и так, проблема такая: приди сейчас в воскресенье в три часа в храм — здесь никого нет. Служба закончилась, постояли, помолились и все, разошлись по домам. „Ну, вот мы такие“, — вот хорошее объяснение для человека, который может что-то сделать, но не хочет». Вот я у батюшки и спрашивал: «Как у вас на приходе обстоят дела с прихожанами?». Он говорит: «Да как? Нанимаю людей, да и все». Конечно, я просто могу испросить благословение настоятеля и нанять пару человек, которые сделают все, что нужно. Но ведь внести свой вклад в жизнь храма необходимо, прежде всего, самим прихожанам.

Сложно людей чем-то заинтересовать. Посмотрим на нашу жизнь: вот приходишь ты в супермаркет — там все для тебя, все выложено, есть касса, ты пришел, набрал продуктов, оплатил, потом магазин уберут, помоют, ты там ничего не делаешь. Сегодня есть попытка превратить храм в супермаркет духовный. Вот мы пришли поставить свечку, заказать требы и все, остального от нас не ждите ничего, нам ничего не надо, я отстоял, справил духовную нужду, «а в остальном не трогайте меня!».

Так вот батюшка говорит, что решение этого вопроса лежит в духовной плоскости, не хозяйственный это вопрос, если у нас в храмах работают мусульмане, а православные приходят как в супермаркет. Где-то может быть и мое упущение, так как моих организаторских способностей не хватает. Вроде и надо бы подключать людей, но это же не чайник — взял и подключил, надо настрой какой-то иметь, авторитет. Как-то года три назад решил я провести эксперимент. Тогда за ночь неожиданно выпало много снега, а дворника не было. Я приехал в храм около девяти утра, вынес несколько лопат, воткнул их в снег и сам начал убирать снег. Из всего потока людей, которые проходили мимо, только человека два подключились к уборке, а остальные пожелали помощи Божией. Господь-то нам помог, но насколько людям, прошедшим мимо, это было нужно?

Сейчас в связи с кризисом нет проблемы найти людей работящих и непьющих, которые согласились бы работать за те деньги, которые платят в храме. Но разве нам, ищущим спасения души, это совсем не нужно? Вот еще пример очень интересный. У меня есть знакомый, прихожанин храма, который для своего храма привез машину дров. Он привез их, сложил. А рубить-то некому. Он ходил-ходил, придет — как он их выгрузил, так они и лежат, опять придет — они снова лежат. Смотрю потом, они с братом вдвоем колют эти дрова. За день раскололи всю машину. Вот насколько это им нужно было? Я их спрашиваю: «Вам это нужно?». Они говорят: «Конечно, нужно, мы же для храма работаем». И на лице было такое удивление: «Ты что, не знаешь что ли? Это ж все так просто!».

— Получается, что люди не видят, что есть какие-то дела, в которых они могли бы поучаствовать?

— Кстати, есть тут один нюанс. Не всегда человек, занимающийся определенной деятельностью, например, менеджер, может дрова расколоть. У него могут быть проблемы со здоровьем или еще какие-нибудь обстоятельства. Большей частью я не знаю, кто чем занимается, кто чем помочь может. В Рождество Христово человек подходит и говорит: «Я такой-то, что надо сделать? Вот мой телефон, как будете делать — звоните». Человек позвонил, приехал, поработал — и детям радость, и взрослым во спасение. Один человек, работающий в храме, сказал недавно: «Я как-то в храме и не устаю, на работе устаю, а здесь — нет, наоборот, силы даже прибавляются». Господь, наверное, не оставляет и такие малые труды.

— Значит, все дело в людях и в их организации?

— Да. Далеко ходить не надо. У нас убирают храм бабушки. Их с каждым годом становится все меньше и меньше. За то время, которое я здесь работаю, появилось человека три, пропало человека четыре. Это при том, что в храме женщин — большинство. Правда, есть и позитивный сдвиг: когда нужно было приготовить храм к Пасхе, откликнулось народу много, в основном женщины (дай Бог им здоровья). Даже в мое отсутствие они приходили и говорили: «Дайте нам какой-нибудь участок, мы его вымоем». Сестричество очень хорошо помогало. Раньше практически такого не было. То есть это только частично вопрос организации, но в большей степени — собственной инициативы прихожан. Слава Богу, что теперь есть определенный круг людей, к которым я периодически обращаюсь за помощью. Есть люди, которым хочется что-то сделать или даже быть волонтером, но они не решаются прийти и предложить помощь, стесняются или не знают, к кому обратиться в храме. Не надо ничего бояться, нужно просто подойти к любому батюшке или найти старосту, и предложить свои добрые руки в помощь.

— Есть ли трудности в работе с такими объявившимися добровольными помощниками?

— Казалось бы, мне проще нанять профессионалов. Я вызываю человека с утра, я планирую его рабочий день, чтобы труд его был максимально эффективным, чтобы день этот был полностью занят. Если ему заплатили, то он должен сделать все, что нужно на данный момент. А с добровольными помощниками решение вопроса чаще всего затягивается. Если я позвонил электрику, то он в течение часа пришел и устранил проблему, если я какому то знакомому с прихода звоню, решение проблемы растянется на несколько дней, в зависимости от того, как у него получается со временем.

Наемного работника я могу использовать по максимуму, потому что он обязан выполнить работу в срок. Я могу сказать ему, что пока он не сделает, он отсюда не уйдет. А ведь добровольцу так не скажешь. Самое главное, что требуется от добровольца — работать на совесть. Но ведь если доброволец работает для храма, то он работает для Бога — как это меняет дело!

— Говорят, что люди, благоустраивающие свои дома, зря трудятся, если не устроен дом Божий. Для прихожанина все храмовые дела должны стоять на первом месте?

— Вот обычная летняя картина: большинство в садах, а не на службах в храма Божиих. Духовная жизнь, судя по количеству посещающих храм, с наступлением лета просто замирает, потому что начинается садовая жизнь. Мы начинаем копать грядки, потому что уверены, что без этого нам не прожить! Я далек от того, чтобы ставить духовные диагнозы, но оправдываться: «Я на службе, я работал в огороде», — странно и опасно для христианина. Таких оправданий может быть сколько угодно. Но что с душой человека в этом случае происходит? Выводы делайте сами.

— Иногда священники во время проповеди просят помощи в решении какого-то дела. Такие призывы эффективны?

— Раньше, когда о. Евгений Попиченко говорил, что надо что-то сделать, приходило два-три человека. На нашу последнюю просьбу разгрузить мебель и собрать ее откликнулось 10–15 мужиков. Я удивился: «Ничего себе!». Дошло до того, что мне говорили: «Идииди, мы сами соберем, иди занимайся своими делами». В последнее время люди достаточно активно проявляют себя. Это радует. Вот недавний пример — день пожилого человека. До последних минут ждал, что меня к этому делу подключат. Но прихожане все спокойно сами провели и меня это даже не коснулось! Не могу сказать, что люди сейчас неактивные.

Сейчас и молодежь достаточно активная, и прихожане отзываются на необходимость той или иной помощи. Конечно, не все радужно. Мы привыкаем к комфорту, мы пришли — для нас должно быть все готово, мы должны получить какую-то долю заботы о себе. Я еще раз говорю, что этот вопрос лежит в духовной плоскости.

— Вы думаете, что повышение активности прихожан связано с развитием духовной жизни людей?

— С попытками, по крайней мере, улучшить ее. Все приходит по мере развития, возрастания человека. Невозможно человека с улицы затащить сюда и сказать: «Наруби-ка дров». Для него храм должен стать храмом Божиим, в котором он хочет что-то сделать, именно хочет! А когда человек хочет — это по глазам видно. Вот посмотрим, что в Крещение будет, насколько люди готовы пожертвовать своим временем и помочь в разливе воды.

— Сергей Юрьевич, в заключение нашего разговора, что бы Вы хотели сказать всем прихожанам?

— Решение всех наших проблем, личных или общественных, лежит в духовной плоскости. Если человек духовно болен, то на физическом, материальном уровне это отражается очень сильно. Невозможно быть духовно больным и физически здоровым. Нужно заниматься собой и не замыкаться на каких-то материальных проявлениях мира, все-таки духовная составляющая жизни человека должна превалировать. Тогда может быть и в быту, и в семье, и на работе что-нибудь наладится.

•В других номерах:•

№5 (94) / 19 •мая• ‘10

Актуальный разговор

Екатеринбург – город, который

Светлана Ладина

Когда и как случилось это с городом, вопрос сложный. Тогда ли, когда убили здесь Помазанника Божия и его семью… Тогда ли, когда город отказался от покровительства святой Екатерины и принял кровавое имя Свердлова… Тогда ли, когда взрывали храмы и уничтожали духовенство… Но…

№4 (116) / 25 •декабря• ‘14

Актуальный разговор

Самое высокое звание — юнга

Светлана Ладина