Травля подростков

Когда-то американские психологи Марк Леппер и Шина Айенгар провели исследование: они поставили в супермаркете стенд с 24 видами джема и предлагали покупателям попробовать и выбрать лучший. «Подопытные» разделились на две группы: тех, кто продегустировал все и так и не принял решения или принимал его долго и мучительно. И тех, кто остановился на 8–10 вариантах и выбирал среди них. Первых, стремящихся вооружиться всей доступной информацией, ученые называют максимизаторами. А тех, кто интуитивно чувствует, когда надо сказать себе «стоп», — оптимизаторами. Первые быстро теряют силы и в итоге переживают так называемый «паралич решения». Вторые, как правило, добиваются большого успеха и занимают руководящие должности.

«Максимизаторы, при всей их кажущейся обстоятельности и вдумчивости, на самом деле представляют серьезную угрозу компании — через какое-то время их КПД неизбежно падает, — говорит Ирина Маркова. — Сам факт постоянного потребления информации создает у максимизаторов иллюзию, что они продуктивно работают. Хотя на самом деле они тратят уйму времени на сбор и анализ информации, но на принятие решения и собственно активные шаги запала уже не остается. Тщательнейшим образом изучить ассортимент кроссовок, но так и не начать бегать. Составить обширную сравнительную таблицу колясок, запутаться окончательно и в итоге купить подержанную люльку у соседки. Долистать ленту Facebook ровно до того момента, откуда вы начали два часа назад, — без причины, без результата, просто чтобы поставить внутри себя галочку: «Просмотрено». Такова стратегия максимизаторов». Полиглот Дмитрий Петров убежден: для того чтобы освоить иностранный язык, не нужно штудировать учебники по грамматике, нужно начинать говорить сразу — с ошибками, но бесстрашно. Сначала свобода, потом правила. Так учат язык дети, и тем же способом они познают мир. Мы, объятые FoMO взрослые, стараемся ступать осторожно, просчитывая каждое движение, вспоминая законы и формулы, сутулясь под тяжестью прочитанного, увиденного и услышанного, примеряя на себя чужой опыт и с каждым шагом ­теряя ­интерес.

Кто не успел, тот опоздал

Михаил Жванецкий писал: «Мало знать себе цену — надо еще пользоваться спросом». Товарно-денежные отношения с самим собой — это именно то, на чем погорели подверженные FoMO. «Страх пропустить что-то важное всегда существует на фоне глобальной неудовлетворенности жизнью и еще зависти — к более успешным, как вам кажется, пользователям социальных сетей, — говорит психолог. — Но к реальности веселые оптимистичные картинки, наводнившие интернет, не ­имеют прямого отношения. Никто не спешит делиться грустью и печалью, разве что в рамках социального флешмоба». Тот самый спрос рождают модные позитивные фотографии, веселые хэштеги и жизнь, которая хотя бы в нескольких деталях недоступна большинству. Как говорила Саманта Джонс в сериале «Секс в большом городе», ты можешь стать кумиром молодежи, только если носишь вещи, которые они не могут себе позволить. Ежедневно наблюдая в ленте Instagram ярмарку тщеславия, только очень стойкий оловяный солдатик не задастся вопросом: «А что со мной не так?» «Кто-то ответит, что причина — в заниженной самооценке, — рассуждает Ирина Маркова. — Но я бы говорила об адекватном восприятии себя. В слове «самооценка» смущает встроенное оценивание себя. Зачем? По какой шкале? А судьи кто? Завышенная самооценка подразумевает некую манию величия и потребность хвастаться достижениями. Заниженная говорит о неуверенности в себе. А психическое здоровье где-то на нулевой отметке, без знаков плюс и минус. Собственную сущность не нужно оценивать, иначе сравнения с другими людьми не избежать, себя нужно чувствовать, как вы чувствуете холод, тепло, голод или жажду. Абсолютное, на уровне ощущений принятие себя гарантирует: вы осознаете, что уникальны. Не лучше и не хуже. И при этом видите уникальность каждого отдельного человека».

В студенческие годы моя соседка в общежитии всегда спала в наушниках — с включенным радио, где саундтреком к ее сновидениям вещал диджей и играла музыка. Остаться в тишине означало оказаться наедине с собой — и если страх одиночества слишком силен, проще включить фон: радио, телевизор, компьютер. Бесконечно пролистывая ленту, мы как бы напоминаем себе: мы не одиноки во Вселенной, где-то тоже есть жизнь. Но может, все-таки посмотреть на звезды?..

Есть мнение, что FoMO — издерж­ки новой реальности, его в той или иной степени испытывают абсолютно все, а значит, он уже по-своему норма. Но я не соглашусь. У меня есть ощущение, что FoMO, как и любой страх, лучше изжить, чем терпеть. Профилактические работы ­никогда не повредят. Настроить ленту под себя, чтобы она была максимально полезной и в удовольствие. Выбирать ту информацию, которая делает вас богаче, расширяет ваши представления о себе и мире, а не только подтверждает то, что вы уже знаете. Чаще гулять, встречаться с друзьями и заниматься спортом. Моя подруга взяла за правило не постить фотографии с отдыха ежедневно, а выкладывать их позже, по приезде, одним альбомом — как это было раньше, когда никто не видел, что там получилось на отснятой пленке. Один американский психолог назвал Facebook «крупным экспериментом на детях, который вышел из-под контроля». Но мы не жертвы, если ­перестали ­бояться.

Что делать, если ребёнка травят в школе

Кто-то вспоминает школу с ностальгией, кто-то — с ужасом. Последний возникает не из-за плохих условий или скучной программы, а из-за школьной травли.

Травля, или буллинг (англ. bullying) — агрессивное преследование одного из членов коллектива (особенно коллектива школьников и студентов, но также и коллег) со стороны остальных членов коллектива или его части. При травле жертва оказывается не в состоянии защитить себя от нападок, таким образом, травля отличается от конфликта, где силы сторон примерно равны.

Не путайте буллинг и отсутствие сотни друзей. Ребёнок может быть интровертом, замкнутым, любящим одиночество или непопулярным. Но он не должен быть жертвой. Разница в регулярной и сознательной агрессии по отношению к ребёнку.

Относительно недавно появился ещё и кибербуллинг — это эмоциональное давление, только в интернете, особенно в социальных сетях.

Как часто это встречается?

Гораздо чаще, чем кажется. 30% человек в возрасте от 5 до 14 лет испытывали на себе насилие. Это 6,5 миллионов человек (по данным за 2011 год) Шеренги, Ф. Э. Насилие в школе над детьми и подростками в возрасте до 14 лет. . Из них пятая часть приходится на насилие в школе. Цифра не просто большая, она огромная.

Чем опасна школьная травля?

Помимо того, что травля может принимать форму физического насилия, то есть приводить к травмам, она может быть и психологической, эмоциональной. Её следы труднее заметить, но она не менее опасна.

Травля уничтожает самооценку человека. У объекта буллинга формируются комплексы. Ребёнок начинает верить, что заслужил плохое отношение к себе.

Травля мешает учиться, потому что ребёнку не до занятий: ему бы в школе выжить. Травля формирует тревожные расстройства, фобии, депрессии National Center for Injury Prevention and Control. Understanding School Violence. .

И ни один человек, который прошёл через неприятие коллектива, никогда этого не забудет. Впоследствии негативное отношение к жизни в классе может перейти вообще на любую общность, а это означает проблемы с коммуникацией во взрослом возрасте.

Кто в группе риска?

На самом деле все. Для травли ищут повод, что-то, чем ребёнок отличается от других (в любую сторону). Это могут быть физические недостатки, проблемы со здоровьем, плохая успеваемость, очки, цвет волос или разрез глаз, отсутствие модной одежды или дорогих гаджетов, даже неполная семья. Часто страдают замкнутые дети, у которых мало друзей, домашние дети, которые не умеют общаться в коллективе, и вообще все, чьё поведение не похоже на поведение обидчика.

Исправлять какие-то особенности, ставшие поводом, бесполезно. Те, кто травит, при желании могут докопаться и до фонарного столба.

А кто, собственно, травит?

Есть два совершенно противоположных типа нападающих.

  • Популярные дети, короли и королевы со своей школьной свитой, лидеры, управляющие другими детьми.
  • Асоциальные, оставшиеся за бортом коллектива ученики, которые пытаются занять позицию королей, собирая собственный двор.

Отдельный тип агрессоров — это взрослые сотрудники школы. Как правило, учителя.

Почему травят?

Потому что могут. Если спросить уже выросших обидчиков, зачем они занимались буллингом, как правило, они отвечают, что не понимали, что делают что-то не так. Кто-то ищет оправдания своему поведению, объясняя, что жертва получала «за дело».

Исследователи приходят к выводу, что источник травли не в личности жертвы или обидчика, а в том принципе, по которому формируются классы Peter Gray. GraySchool Bullying: A Tragic Cost of Undemocratic Schools. .

Детей в школах собирают на основании одного признака — года рождения. Естественным образом такая группа никогда бы не сформировалась. Поэтому неизбежны и конфликты: дети вынуждены общаться с теми, кого им навязывают, без права выбора.

Ситуация в школе напоминает ситуацию в тюрьме: людей насильно загоняют в одно помещение, а следить за ними должны люди, за которыми установлен не менее жёсткий контроль.

Травля — это и возможность установить свою власть в таком неестественном коллективе, и объединение обидчиков в сплочённую группу. А в любой группе ответственность за поступки размывается, то есть дети получают психологическую индульгенцию на любые поступки Руланн, Э. Как остановить травлю в школе. .

Есть только одно обязательное условие, без которого травля невозможна: попустительство со стороны учителей или молчаливое одобрение такого поведения.

Так это учителя во всём виноваты?

Нет. Дело в том, что учителя не видят травли. Нападающие умеют вести себя тихо, притворяться паиньками и издеваться над жертвой, когда этого никто не замечает. А вот жертва такой хитростью, как правило, не отличается. И если даёт ответ, попадается на глаза преподавателям.

Итог: учитель видит, как ученик нарушает порядок, но не видит, что стало поводом для этого.

Хотя нельзя отрицать проблему. Многие взрослые считают, что дети сами разберутся, что лучше не вмешиваться, что объект травли «сам виноват». А иногда педагогу не хватает опыта, квалификации (или совести), чтобы прекратить буллинг.

Как понять, что ребёнка атакуют?

Дети часто молчат о своих проблемах: боятся, что вмешательство взрослых обострит конфликт, что взрослые не поймут и не поддержат. Есть несколько признаков, по которым можно заподозрить буллинг.

  • Синяки и царапины, которые ребёнок не может объяснить.
  • Ложь в ответ на вопрос, откуда взялись повреждения: ребёнок не может придумать объяснение, говорит, что не помнит, как появились кровоподтёки.
  • Часто «теряющиеся» вещи, сломанная техника, пропавшие украшения или одежда.
  • Ребёнок ищет повод не ходить в школу, притворяется больным, у него часто внезапно заболевает голова или живот.
  • Изменение пищевого поведения. Особенно нужно обратить внимание на случаи, когда ребёнок не ест в школе.
  • Ночные кошмары, бессонница.
  • Испортившаяся успеваемость, потеря интереса к занятиям.
  • Ссоры со старыми друзьями или одиночество, низкая самооценка, постоянная подавленность.
  • Побеги из дома, самоповреждение и другие виды деструктивного поведения.

Как прекратить травлю?

На самом деле, никто из исследователей не может дать рецепта, как остановить травлю. Нужно учесть, что если в школе началась травля, устранять проблему на уровне «жертва — нападающий» нельзя, потому что это неэффективно. Работать нужно со всем коллективом, потому что в буллинге всегда больше двух участников Петрановская, Л. Травля в детском коллективе. .

Весь класс и учителя — это свидетели, на которых также влияет развернувшаяся драма. Они тоже принимают участие в процессе, пусть и как наблюдатели.

Единственный способ на самом деле остановить травлю — создать нормальный здоровый коллектив в школе.

Этому помогают совместные задания, работы в группе над проектами, внеклассная активность, в которой участвуют все.

Главное, что нужно сделать, — это назвать травлю травлей, насилием, обозначить, что действия агрессоров замечены и что это необходимо прекратить. Так всё, что обидчики считают прикольным, окажется выставлено в другом свете. И сделать это должен либо классный руководитель, либо завуч, либо директор.

Как реагировать на агрессию?

Обсудите с ребёнком все случаи травли, чтобы он мог отвечать на действия обидчиков. Как правило, сценарии повторяются: это обзывания, мелкое вредительство, угрозы, физическое насилие.

В каждом случае жертве нужно действовать так, как не ожидают агрессоры.

На оскорбления всегда отвечать, но спокойно, не скатываясь в ответную ругань. Например, сказать: «А я с вами вежливо разговариваю». Если ребёнок увидел, что кто-то испортил его вещи, нужно об этом сообщить учителю, так, чтобы услышали обидчики: «Мария Александровна, на моём стуле жвачка, кто-то испортил школьную мебель». Если пытаются бить или затащить подальше, если не получается убежать, нужно громко кричать: «Помогите! Пожар!». Непривычно. Но дать себя избить — хуже.

Поскольку способы буллинга разнообразны, то и ответы будут индивидуальными. Не можете придумать, как быть? Спросите у специалистов-психологов, которые должны быть в каждой школе.

Что можно сделать с обидчиками?

Вариантов немного. Если ребёнка бьют, нужно обращаться в травмпункт, проходить медицинское освидетельствование, сообщать в полицию и обращаться в суд за компенсацией вреда. Ответственными за противоправные деяния будут родители и школа. Сами обидчики отвечают только после 16 лет (за тяжкий вред здоровью — после 14) Уголовный кодекс Российской Федерации. Статья 20. Возраст, с которого наступает уголовная ответственность. .

Но если буллинг только эмоциональный, доказать что-то и привлечь правоохранительные органы вряд ли получится. Нужно немедленно идти к классному руководителю, а если учитель отрицает проблему — к завучу, директору, в РОНО, Городское управление образования. Задача школы — организовать ту самую психологическую работу внутри класса или нескольких классов, чтобы прекратить насилие.

Если я вмешаюсь, хуже не станет?

Не станет. Травля — это не единичный конфликт. Их может быть множество. Если ребёнок стал объектом буллинга, он уже не может справиться с агрессией своими силами.

Худшая политика — решить, что ребёнок сам разберётся с проблемами.

Некоторым это действительно удаётся. А многие ломаются. Дело может дойти даже до суицида. Вы хотите проверить на своём ребёнке, повезёт ему или нет?

Как поддержать ребёнка?

  • Если травля уже есть, то это повод обратиться к психологу, причём разбираться надо сразу всей семьёй. Если ребёнок занимает в семье позицию жертвы, то и в школе будет то же самое.
  • Покажите, что вы всегда на стороне ребёнка и готовы помогать ему, разбираться с трудностями до самого конца, даже если это будет непросто. Никаких предложений перетерпеть сложный период быть не должно.
  • Постарайтесь уничтожить страх. Ребёнок боится и обидчиков, и учителей, которые могут наказать его за нарушение норм поведения, если он даст отпор или пожалуется. Расскажите, что его самоуважение важнее, чем мнение одноклассников и учителей.
  • Если ребёнку не хватает возможностей для самоутверждения в школе, найдите для него такие возможности. Пусть он покажет себя в хобби, спорте, дополнительных занятиях. Нужно привить ему уверенность. Для этого нужны практические подтверждения своей значимости, то есть достижения.
  • Сделайте вообще всё, что поможет поднять ребёнку самооценку. Это отдельная тема. Переройте весь интернет, перечитайте всю литературу на эту тему, поговорите со специалистами. Всё, чтобы ребёнок поверил в себя и в свои силы.

Что нельзя говорить?

Иногда родители занимают позицию, при которой их помощь становится вредной. Некоторые фразы сделают только хуже.

«Ты сам виноват», «ты так себя ведёшь», «ты их провоцируешь», «тебя травят за что-то». Ни в чём ребёнок не виноват. И у каждого из нас можно найти отличия от других, недостатки. Это не значит, что каждого могут травить. Обвинять жертву и искать причины буллинга — значит оправдывать обидчиков. Так вы встанете на сторону врагов своего ребёнка.

Есть мнение, что существует особое виктимное поведение, то есть шаблон жертвы, на которую невозможно не напасть. Даже если и так, это не повод делать ребёнка козлом отпущения. Так просто нельзя — и точка.

«Не обращай внимания». Травля — это грубейшее вторжение в личное пространство, не реагировать на такое нельзя. В какой-то момент обидчики и правда могут отстать. Не факт, что к этому времени от самооценки и от самоуважения ребёнка хоть что-то останется.

«Дай им сдачи». Рискованный совет, который ставит под угрозу здоровье ребёнка и обостряет конфликт. Если жертва пытается неумело сопротивляться, травля только усиливается.

«Что вы делаете, ему же плохо!». Этими или похожими словами пытаются утихомирить нападающих. Не старайтесь достучаться до тех, кто травит, объясняя, что жертве плохо. Так вы только докажете, что жертва слабая, а обидчики — сильные, то есть подтвердите их позицию.

Надо ли переводить ребёнка в другую школу?

Популярна позиция, что перевод ребёнка в другой класс или школу — это неудачная мера, потому что на новом месте будет то же самое. Лучше научить ребёнка вести себя по-новому, чтобы он закалял характер и мог дать отпор.

На самом деле нет. Как мы уже выяснили, травля начинается там, где у ребёнка нет права выбора коллектива. Потенциальной жертвой может стать любой. И буллинг невозможен, если педагогический состав умеет пресекать травлю в самом начале.

То есть переход в другой коллектив (например, в школу, где углубленно изучают предметы, близкие ребёнку) или к другому учителю может исправить ситуацию.

Если не удаётся решить проблему, если учителя в школе закрывают глаза на травлю, если ребёнок боится идти в школу, то смените её.

А потом уже, на новом месте и с новыми силами, ходите к психологу и учите ребёнка моральной стойкости.

У моего ребёнка всё хорошо, ему травля не грозит?

Будем надеяться, что нет, и что ваш ребёнок не будет ни жертвой, ни агрессором. Но на всякий случай помните:

  • Буллинг — распространённое явление, которое было всегда.
  • Травля растёт там, где её выращивают: в коллективе, где собраны слишком разные дети без общих целей и интересов. Стать жертвой может любой человек, так как все мы чем-то отличаемся от других.
  • Дети не всегда рассказывают родителям о травле, но без вмешательства взрослых проблему решить сложно. Устранять буллинг нужно во всём классе сразу, работать с учителями и психологами.
  • Главное — спасти детскую самооценку, чтобы это не вылилось в серьёзные психологические проблемы во взрослом возрасте.
  • Если сотрудники школы делают вид, что ничего не происходит, ищите другую школу.

Поделитесь опытом: как вы смогли остановить травлю в школе, что именно помогло? Если вы когда-то участвовали в травле, то что вами двигало?

Недавно мы выпустили новость о запуске проекта #явыжилвшколе, посвященного теме буллинга. Он должен лечь в основу документального фильма об одной из самых острых проблем в школах. Мы попросили писательницу, автора книги «Детям о важном. Про Диму и других. Как говорить на сложные темы», Наталью Ремиш написать для нас текст о травле.

Около двух месяцев назад в Сети распространили видео, на котором четырехлетние дети на прогулке в детском саду толпой затоптали девочку из группы. Девочку увезли в больницу, родители показали ее психологу, сад обещал разобраться. Мне эта ситуация говорит о том, что мы ошибочно полагаем, что буллинг — проблема подростков. И если родители маленьких детей привыкли отводить взгляд от этой проблемы, занимаясь развивашками и подготовкой к школе, то после этой ситуации задуматься о масштабе проблемы можно и им. Агрессия присутствует в обществе на каждом уровне.

Слова «травля» и «буллинг» ассоциируются у нас чаще всего с физическим насилием, на крайний случай, с фильмом «Чучело», в котором присутствовала и психологическая травля. Буллинг — это когда много на одного, когда один против всех. Когда есть обиженный и оскорбленный, а есть сильный агрессор.

По данным «Центра толерантности», 89 процентов учителей наблюдали буллинг в школах. Исследование лаборатории образовательной журналистики Высшей школы экономики дает цифру 57,7 процента: столько детей из тех, кого травят, не рассказывают родителям о ситуации. А это значит, остаются без главного — без психологической поддержки. Родители чаще всего не в курсе того, что происходит с ребенком, и, к сожалению, это вызвано страхом детей, что родитель может сделать только хуже.

Мы, выросшие в культуре нормализации агрессии, привыкли преуменьшать значимость конфликтов между детьми. Это означает, что, например, психологическое насилие (бойкоты, запугивание, сплетни, обзывания, унижения) мы даже не относим к категории буллинга.

При этом важно помнить, что буллинг — это система, в которой существует неравнозначная расстановка сил. Есть агрессивное большинство, есть жертва, а также есть свидетели. И ребенок, оказавшийся в этой системе, не справится с ней сам. Один в поле не воин.

Однако большинство учителей и львиная доля родителей считают, что дети разберутся сами. Родители часто прибегают к перекладыванию ответственности на детей, побуждая их к ответному насилию («Просто дай сдачи»), обесценивая их эмоциональное состояние («А может быть, это в тебе проблема, раз все против тебя?») и просто оставляя их один на один с проблемой («Ты что, не мужик?», «Сама разберешься, не маленькая»).

Школьная травля настолько распространена частично потому, что наше общество крайне терпимо к насилию. Избили во дворе за школой? Пятеро на одного? Да, нечестно, неправильно.

Обзывают каждый день на переменах? Просто не обращай внимания! А как не обращать, если это обидно, унизительно, затрагивает больные точки и совершается при свидетелях, которые тоже молчат. И ребенок продолжает ходить в школу в состоянии стресса.

Самым необходимым для человека, оказавшегося в ситуации буллинга, является поддержка близких людей. Она придает уверенности в своей адекватности, в своей нормальности, дает право на те эмоции, которые ты испытываешь, веру в то, что тебе помогут. При этом, как ни странно, это касается всех участников травли. Агрессору помощь нужна не меньше. Ребенок, ставший булли, оказался в этой роли не случайно, и важно помочь ему из нее выйти.

Есть еще одна группа детей, участвующих в травле, о которых редко говорят, — свидетели. Свидетели буллинга испытывают такой же уровень психологической травмы, как и сами жертвы или те, кто является агрессором (исследование Observing Bullying at School: The Mental Health Implications of Witness Status). Именно на эту группу детей делают ставку организации, которые занимаются профилактикой буллинга. Это самая большая группа, и ее участники могут значительно влиять на ситуацию. Действительно, свидетели травли проживают совершенно разные эмоции, которые иногда в целом меняют их отношение к миру.

Реакция свидетелей чрезвычайно важна для происходящего: присоединение к травле и даже малейшее ее одобрение свидетелем (улыбка, смех и поддерживающий взгляд) служит вознаграждением для преследователей и подкрепляет их в этой деятельности. Зато сопротивление и попытки поддержать жертву удерживают преследователя от дальнейшего насилия, — даже если это просто признак внешнего несогласия.

Свидетели сталкиваются с внутренним конфликтом: с одной стороны, они хотят прекратить травлю, потому что им больно на это смотреть, с другой — они боятся лишиться собственной безопасности и статуса в детском коллективе.

Негативное последствие для свидетелей проявляется в том, что у них формируется мироощущение небезопасной среды. И не только в школе, а в целом — теряется доверие к миру, к жизни. Они переживают страх, беспомощность, стыд за свое бездействие и одновременно испытывают желание присоединиться к агрессору или просто выйти из ситуации, оставив жертву там. У свидетелей слабеет способность к эмпатии. Это потеря веры в справедливость, в победу добра над злом, удар по собственной безопасности, ощущение, что в следующий раз в роли жертвы могу оказаться я.

Дети, вступившиеся за одноклассников, эту травму не получили. И напротив, многие из тех, кто молча наблюдал за травлей, до сих пор проживают последствия своего бездействия. Ролик о возможности сделать выбор отлично демонстрирует, какой финал может подобная ситуация иметь для свидетеля.

Как и многие другие, я была свидетелем буллинга в своей школе. Из всех воспоминаний школьной жизни у меня осталось одно, самое яркое. Как я вступилась за мальчика Сережу, щуплого и самого ранимого ребенка в классе, которого физрук доводил до слез издевательствами каждый раз, когда он не мог выполнить нормативы. В тот раз пелена упала на мои глаза, и спали все шаблоны советского воспитания. Несправедливость по отношению к ребенку, дисбаланс власти и присутствие при всем этом других детей оказались сильнее установки «взрослых надо уважать». Я стояла посреди спортивного зала и требовала объяснений от учителя, на каком основании он так обходится со своим учеником. И несмотря на страх за то, что я открыто выступаю против учителя, я чувствовала внутреннюю свободу и — наконец торжество справедливости. Я понимала, что я смогла повести себя в соответствии со своей системой ценностей, а значит, мир вернулся к своей оси, а ко мне вернулось доверие к миру.

Каждому родителю важно дать своему ребенку понять, что он получит поддержку, вне зависимости от того, по какую сторону баррикад он окажется. Психологическая устойчивость и доверие к миру формируется в семье, а значит, именно родители могут помочь детям противостоять буллингу, даже когда их нет рядом.