Святой с мечом в руке

Никола Можайский – святой с мечом в руке

Святой Николай – христианский святой, почитаемый во всем мире. Он родился в третьем веке и был епископом в одном из греческих городов Малой Азии. Изображения этого святого в разных странах схожи. Николай предстает на иконах, как правило, в образе старца в священнических одеждах, одна рука которого сложена в жесте благословения, а другая держит книгу Евангелия. В ином облике предстает перед нами Никола Можайский. О том, при каких обстоятельствах в древнем городе Можайске появился столь самобытный и популярный в России тип иконографии древнего святого, читайте в статье.

На самой первой скульптуре Николы Можайского, вырезанной в пятнадцатом веке из дуба, кроткий священнослужитель неожиданно получил в руки вместо Евангелия маленькую крепость с церковью и меч. Традиционно Николай Угодник считался добрым помощником бедных, путешествующих и сирот. В Можайском же его образе вооруженный мечом святой приобрел грозный и воинственный вид. Появление необычного для иконографии Николая Чудотворца облика связывают с легендой о чудесном спасении города от внезапного нападения врага. Можайцам, чей город являлся важным оборонительным укреплением на западных границах Руси, было привычно ожидать угрозу со стороны литовцев и поляков. Однако в начале пятнадцатого века жители города столкнулись с не вполне «естественным» для себя врагом – к городу подошел отряд татарского хана Едигея. Кочевники успели сжечь церковь и многие дома, но это было последнее разорение. Когда враги вновь подошли к городу, в воздухе над Никольским собором Можайска появился сам святой Николай. В одной руке он держал меч, а в другой – крепость и церковь. Пораженные страшным видением, враги в спешке бежали из города, а жители Можайска в благодарность за чудесную помощь святого вырезали из дерева икону, на которой запечатлели Николая Чудотворца в том виде, каким запомнили его в видении.

Считается, что с тех пор до самого Смутного времени Можайск оставался неприступным для завоевателей. Два интересных варианта одного и того же старинного предания приводит в своей заметке, посвященной святыням Можайска, дореволюционный автор А. Н. Величков. Согласно первому, литовский канцлер Радзивилл, захвативший во время одной из битв скульптурный образ Николы Можайского, якобы вспоминал следующее: «Николая Чудотворца взял с собой и пошел я старой дорогой на Смоленск… Остановился я здесь на Куньем бору. И когда я был на том стане, пришел на мой скот и на моих коней гнев Божий, великий падеж, так что кони у меня все выпали, – за такое мое прегрешение, что я взял Николая Чудотворца Можайского… отсек ему ухо своей саблей, и было тогда великое чудо: кровь потекла из головы его, и тогда я очень испугался… и клялся, что поставлю его опять в Можайск». Утром литовец обнаружил, что отсеченное им ухо как бы вновь приросло к голове изваяния, а на мече святого он увидел надпись на русском языке «Я есть великий Николай Чудотворец».

В другом варианте этой же истории ухо иконе отсек польский король, который отступая из Москвы, украл в Можайске из собора образ святого и старинное дорогое паникадило, то есть храмовую люстру. После святотатства солдаты короля стали слепнуть, а их кони умирать. Когда в польской армии осталось в живых только два королевских коня, монарх взмолился перед Николаем, прося помиловать его и позволить уйти в польские земли. Величков приводит интересный факт, косвенно подтверждающий достоверность этого предания. Вплоть до 1820 года Никольскую церковь Можайска украшали подаренные неким знатным человеком пять серебряных лампад с надписью на польском языке, в которой он благодарил за излечение от слепоты.

В 1812 году Никольский собор Можайска был вновь осквернен, на этот раз уже французами. Образ святого удалось спасти, зарыв его в земле. После войны с Наполеоном взамен обветшавшего храма на том же месте был построен новый грандиозный собор в экзотическом стиле «русской готики». В столь непривычном для православного зодчества облике храма некоторые усматривают якобы и нехристианские символы. Например, с внешней стороны стен можно увидеть узор из шестиконечных звезд, напоминающих символ иудаизма. Стоит отметить, что такого вида звезду можно обнаружить во многих культурах и религиях, в том числе и на памятниках и орнаментах древних христиан. Существует мнение, что звезда истолковывалась христианами первых веков в своем ключе. Шестиконечная звезда состоит как бы из двух треугольников. Вершина первого треугольника смотрит вверх, а другого – вниз. Верхний треугольник обозначал для христиан божественную природу Иисуса, а нижний – человеческую, в то время как треугольники символизировали Троицу. Несомненно, что шестиконечным звездам очень часто и вовсе не придавали какого-то особого значения. Например, две такие звезды есть на гербе города Коломна, а на некоторых немецких надгробиях, которые можно увидеть, например, на Введенском кладбище в Москве, шестиконечная звезда просто обозначала дату рождения погребенного, а напротив даты смерти ставился крест.

Образ Николы Можайского после многих чудес, случившихся в подмосковном городе, стал так любим верующими, что его копии распространились по всей стране. Не исключением стала и Москва. «Плоский» вариант Николы Можайского появился в нише одной из башен московского кремля, получившей название Никольской. Символично, что именно через эти ворота въезжало в кремль народное ополчение во главе с князем Дмитрием Пожарским после победы над поляками. Бои вокруг Никольской башни развернулись и вскоре после революции 1917 года. Красноармейцы прицельно стреляли из тяжелых орудий по башне и иконе, чтобы разбить укрепившихся в кремле юнкеров. Несмотря на повреждения, образ Николая Чудотворца уцелел, но вскоре новая власть решила избавиться от религиозных символов на кремлевских стенах. Икона исчезла с башни, и долгие годы никто не мог рассказать ее дальнейшую судьбу. Несколько лет назад исследователи выяснили, что святой Николай никуда не делся, а многие десятилетия был «замурован» в башне под толстым слоем штукатурки. Сегодня отреставрированный образ можно вновь увидеть на своем законном месте. Легендарная резная икона Николы из Можайска, которая стала прототипом для бесчисленных образов и статуй из дерева, сегодня также находится в Москве. В советские годы полутораметровую скульптуру пятнадцатого века перевезли из Можайска в Третьяковскую галерею.

Когда заходишь в наш храм, справа у стены видишь образ святого с подъятым мечом в одной руке и церковью — в другой. И не каждый узнает в нем тихого и мудрого, всей Русью любимого святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских. Здесь он предстает грозным воином и созидателем. Это образ так называемого Николы-Можайского. Почему именно этот образ выбран в качестве храмового, станет понятно из его истории.

В 1408 году отряд золотоордынского хана Едигея, осадившего Москву, неожиданно захватил и сжег Верею и Можайск. К 1412 году князь Андрей Дмитриевич (кн. с 1389 до 1432 гг.) вместо сожженного деревянного храма выстроил в Можайске каменный Никольский собор. А на восстановленные деревянные крепостные ворота велел изготовить святой оберег — резную икону святого Николы Чудотворца с мечом и градом в рукax: надвратный Меченосец должен был охранять с этих пор храм и град.

Известно, что во время нашествия монголотатар, когда неприятель подошел к городу, произошло чудесное знамение: над крепостными стенами воспарил в воздухе сам Николай Чудотворец, каким он был изображен на этой иконе — с мечом в одной руке и городом Можайском— в другой. И устрашенные враги бежали.

С 1541 года к святому Николе Чудотворцу Можайскому развернулось молитвенное паломничество русских православных людей. К концу XVI века в городе появилось 16 монастырей и 75 храмов. Можайск стали называть «Священным городом русских».

Однажды в Москве копию резного образа Николы с мечом и градом в руках поставили в качестве оберега города над Никольскими воротами Кремля.

Когда Наполеон, засевший в 1812 году в столице, попытался взорвать Кремль, шатер Никольской башни рухнул, но разрушение остановилось точно у края образа Николая Чудотворца.

В октябрьский переворот 1917 года большевики, штурмуя Кремль с оборонявшимися в нем юнкерами, безжалостно били по кремлевским воротам из пушек прямой наводкой. Они отстрелили в образе святителя на Никольской башне левую руку. Чудотворец остался с мечом в правой. После боев святыню завесили красным полотнищем, как вдруг майским днем 1918 года, в преддверии Николы Вешнего, множество людей на Красной площади увидели: кумачовая завеса лопнула донизу, потом кусками стала отрываться и спала на землю. Снова чудотворно открылась икона «раненого» и «несдающегося» святителя Николая.

Известно, что в наши края икону Николы с мечом в руке принесли казаки. Интересно, что на поздних иконах прямой русский меч становится слегка изогнут — наподобие казацкой сабли, так как казаки считали Николу своим небесным покровителем.

Когда Ермак с дружиною собрался в путь на покорение Сибири, сопровождали казаков в далекой и трудной дороге три священника, а каждая сотня получила от братьев по иконе. С этими образами впереди казаки всегда вступали в бой и во время боя берегли их, как полковое знамя. Среди этих святынь (икон Спаса Нерукотворенного Образа, Господа Вседержителя, Богородицы, Честнаго Животворящего креста, Архистратига Михаила) была и икона Николы Угодника с мечом в одной руке и Божиим храмом в другой. Сам предводитель казацкого воинства Ермак Тимофеевич был усердным чтителем святителя Николая. В Ермаковом городище, на берегу реки Чусовой, откуда начался великий поход, Ермак зимовал и молился в часовне пред образом Николы Можайского. Первая часовня, выстроенная казаками на самом гребне Каменных (Уральских) гор — также посвящена Николе Можайскому.

Из истории покорения Сибири мы знаем, что после одного из явлений Николы-воина «на небесех», 23 октября 1581 года была взята Сибирь, столица Кучума. Все последующее покорение первого Сибирского царства освящено особенным молитвенным усердием к святителю Николаю. Где бы ни выбиралось место для длительной стоянки — первым делом казаки ставили крест, обносили его частоколом — так появлялись в Сибири остроги, — и затем возводили часовню, чаще других — во имя Николы Угодника. На берегах Байкала почти все церкви построены во имя св. Николая. Чудотворец окончательно покорил этот край светом славы своего чудотворного образа, явленного в селе Большое Голоустное.

Материал подготовлен Еленой
и Игорем Боровскими

Когда святитель Николай хватается за меч

Архимандрит Савва (Мажуко)

Но Николай-чудотворец был не просто неповторимым. Он был близким, понятным, родненьким. «Николай-угодничек» — так говорила мама. Слово «угодник» не будило в моем детском уме никаких светских значений. Ничего порицательного, достойного презрения или иронии я в нём тогда не слышал. А все потому, что первым это слово «примерил» святитель Николай, седой старец с древней иконы. Чистый. Добрый. Надёжный. Это не какой-то немощный старичок-боровичок, сморщенный, словно усталое яблоко, брюзжащий и жалующийся на жизнь.

Николай-угодник такой старец, что поискать! Смотрит смело, прямо. Сразу видно – сильный человек и мудрый. Сколько доброты в этом образе! Удивительно!

Но доброта вовсе не вялая, слезливая, томная. Смотрел святитель таким решительным, бодрым взглядом, что сразу видно – сильный человек, мужественный, такой в обиду не даст. И именно это сочетание меня удивляло в нём больше всего: как это добрый человек может быть одновременно сильным и мужественным?

Потом мне объяснили, что самое главное на иконе – глаза. Можно было и не рассказывать. Так он смотрит с иконы – поневоле выпрямишься, выправишься. Мой родной город Гомель ещё с XVII века давал приют беглым старообрядцам. Рядом Ветка – небольшой городок, славившийся когда-то таинственными староверскими скитами, церквями и бородатыми иконниками. Самый любимый образ ветковчан – «Никола Отвратный»: святитель смотрит с образа не прямо, а в сторону – «беду отводит», — поясняют знатоки.

Любят Николу-угодника староверы. Почитают «никонияне», к числу которых отношусь и я. Пишут его образы в Сербии, Болгарии, поминают в Германии, Франции и далёкой Америке. А ведь он умер за тысячу лет до её открытия. Меня завораживает мысль, что мы молимся человеку, который не только ни слова не знал по-русски, но даже и не подозревал, что через несколько столетий далеко на севере появится неожиданное государство, которое станет христианским при самом своём рождении и именно его, провинциального греческого епископа полюбит, как родного отца и единоплеменника.

Что-то в облике этого человека было такое, что русские люди поверили ему сразу и безоглядно.

Но отчего-то мне кажется, что сердца наших предков покорило не столько житие святого, сколько его иконный лик.

Мудрый старец с открытым лицом – правдолюбец, защитник правды, ревностный её свидетель.

Широко открытые добрые глаза – отражение сердца, в котором никому не тесно, отеческая доброта – весёлая, надёжная, крепкая.

И с добротой – спокойная сила и бесстрашная решительность, готовность бороться за правду, стоять за правду «даже до крови».

За таким святым не страшно. Такой заступится. Его проси смело и без лишних слов. И просили. И были услышаны. Далёкий и необъяснимый греческий епископ слышит и понимает русскую речь, не хуже английской, сербской, грузинской. Отзывчивая доброта и правдолюбие не дают ему «уйти на покой», в заслуженное забвение, в занебесную область.

Святой Николай спасает трех невинно осужденных. Капелла свт. Николая; Балканы. Сербия. Фото: sahallin.livejournal.com

Как было бы просто, если бы он оказался только добряком, милым дедушкой, или карающим правдолюбцем, мечом в руках Божьих. Но в образе Николая-угодника – доброта и правдолюбие неразличимы, слитны, едины, как и должно быть в жизни каждого ученика Христа. И потому так стыдно думать о нём, так обезоруживает этот святой лик воистину цельного и невероятно живого человека. Даже находиться перед взглядом такого старца – испытание и укор.

Когда я стал священником, на икону святителя я стал смотреть уже другими глазами. В старинных росписях и среди житийных клейм на иконах святителя вы обязательно найдёте изображение, где Николай-чудотворец спасает от казни невинно осуждённых. Гениальный Репин даже написал на этот сюжет одну из своих знаменитых картин. Он долго работал над этим полотном, искал нужные жесты, но, в конце концов, повторил тот священный жест, который сохранили древние иконы: спасая узников, святитель хватается за меч. Но не так, как берётся за меч воин. Великий правдолюбец хватается за само лезвие меча, останавливая уже замахнувшегося истязателя. Голыми руками святитель ухватывается за отточенное лезвие меча.

У меня замирает сердце, когда я просто себе это представляю. Бороться за правду это вот так, как святой Николай – хвататься голыми руками за остриё меча, своей кожей, своей кровью стать между мечом и жертвой.

Он готов был потерять руки, только бы защитить невинных.

Вот какую доброту проповедовал святой Николай, святой правдолюбец. Если когда-то станут писать икону подлинного пастырства, не надо искать новые образы, премудрые и заумные. Этот образ уже найден. У наших предков он всегда был перед глазами. Они с ним сверяли свою жизнь. Старец-правдолюбец, хватающийся за лезвие меча своими руками, старец, презиравший боль и опасность, когда речь шла о правде – это чудотворец Николай, угодивший Богу своей бесстрашной добротой и благословенным правдолюбием.

Словарь «Правмира» — Святитель Николай Чудотворец