Священник Дмитрий шишкин

Негасимый свет. Священник Димитрий Шишкин

Рассказы и очерки, собранные в новой книге «Негасимый свет» издательства Сретенского монастыря, написаны протоиереем Дмитрием Шишкиным в разные годы. Отец Дмитрий искренне рассказывает о своих духовных исканиях, о неутолимой жажде Бога, которая с самого детства побуждала его во всем находить отблески Божественной красоты. Он позволяет читателю заглянуть в потаенные уголки своего сердца, начиная от светлых детских озарений и заканчивая духовными переживаниями уже зрелого человека, облеченного в священнический сан. Книга адресована не только православным читателям, но и всем, кому небезразличны вопросы веры и смысла жизни.

«Вообще, самые сильные чувства, как правило, связаны с детством. — пишет отец Дмитрий. — Но вспыхивают они не обязательно тогда, когда соприкоснешься с какой-нибудь старой вещью или услышишь рассказ об известных событиях, а, напротив, само событие подчас всплывет в душе в ярком озарении тогдашнего чувства, и это никак не бывает связано с повседневной реальностью. Словно проступает какая-то подспудная, светлая жизнь души. Жизнь позабытых, но не исчезнувших чувств…

Так же и в духовной жизни. Только детство там — не прошлое, а настоящее, то сокровенное единство с Отцом, к осознанию которого нам нужно еще идти и идти. Настоящее, которое всегда с нами, но которого мы по грубости своей не чувствуем, а подчас и не ценим. Говорят, страдания и смерть — это следствие греха, но самое трагическое следствие греха — это забвение Бога: самого лучшего, что есть на свете! И вот из этой привычки, из этого забвения нам нужно обязательно вырваться. А воспоминания настоящего, как спасительные маяки, указуют путь».

Протоиерей Дмитрий Шишкин (род. в 1970 г.) — священник Украинской Православной Церкви Московского Патриархата, окончил Одесскую духовную семинарию. В настоящее время является настоятелем храма Покрова Пресвятой Богородицы в поселке Почтовое Бахчисарайского района. Отец Дмитрий — известный православный публицист, его рассказы и очерки публиковались на сайте Православие.ру, в журнале Фома и других православных изданиях.

Вспоминая детство

  • Сотера
  • Первый крест
  • Быть чадцами

Оптина. Записки трудника

  • Первые впечатления
  • Игумен Феодор
  • В храме Казанской иконы Божией Матери
  • По дороге в скит
  • В лес за грибами
  • Об одном замечательном человеке
  • «Высокие гости»
  • «Рецидивист»
  • Наши страхования
  • Полунощницы
  • Отец Феофил
  • Батюшка Илий
  • Послушник Стефан
  • Корабль спасения
  • Взлеты, падения и покаяние
  • «Благодарите старца Амвросия!»
  • Еще об отце Илии

Крымские очерки

  • Возвращение красоты
  • Место силы
  • Больше, чем что-то еще

Портреты

  • Отец Иона
  • Дядя Вова
  • Русское сердце
  • Река жизни
  • Отец Леонид
  • «Немудрая» Инна
  • Матросская тишина
  • Отец Георгий
  • Праведник дядя Ваня
  • Радость
  • Верность
  • Светлана Петровна и святитель Спиридон
  • Кружева
  • Неслучайное совпадение
  • Саша Васильев
  • Наташечка
  • Не бойтесь!

Рассказы о святителе Луке

  • Встреча
  • Живое
  • Исключение
  • Сестры
  • Возвращение
  • Благодарность
  • Игорь
  • Негасимый свет
  • Христово благоухание
  • По вере вашей

Благословенная Эллада

  • Взгляд
  • Разумейте языцы
  • Поездка на Афон

Бывают события, которые выходят за рамки повседневной жизни. Как правило, случаются они неожиданно. Часто – внезапная проблема, затруднение… Реже – утешение, радость… Но бывают события особенные… события, которые потом осмысливаешь и переживаешь ещё очень и очень долго. Эти события вдохновляют и оставляют след на всю жизнь.

Вот такое событие случилось недавно со мной.

Я ещё во время исповеди заметил среди людей – как сказать? – прихожанку, не прихожанку… Женщину из того храма, где я служил раньше, два года назад. Почему я замешкался?.. Просто не знал, как точнее обозначить моё знакомство с ней.

Женщина эта – Татьяна – просит милостыню возле церковных ворот. Вот в чём дело. Но я никогда не видел её выпившей, не слышал, чтобы она ругалась матерно или вела себя развязно и безобразно. Всегда она была в платочке, стояла кротко, не заискивала, не выпрашивала копеечку, как это бывает, а довольствовалась тем, что дают. В храме я её, правда, видел редко, но всё-таки видел несколько раз… Ну, вот такое знакомство.

А, надо сказать, с тамошними «просителями» у меня отношения сложились добрые, я их любил, да и они ко мне относились неплохо. Одна беда, я стал забывать имена. Вот прям беда, честное слово. Вижу человека знакомого, знаю, что у меня с ним добрые, задушевные отношения, киваю приветливо, здороваясь, а имя вспомнить не могу, хоть убей. Или наоборот: имя услышу, а кто это – припомнить не могу, пока не увижу. Стыдно, честное слово. Но что поделаешь…

Вот так и с Татьяной. Я в лицо её сразу узнал, только имя никак не мог припомнить. А тут она ещё дождалась окончания молебна, подходит и говорит:

– Здравствуйте, отец Дмитрий. Я Татьяна, дочка Веры. Помните, на костыликах такая была?

И опять беда – не могу я вспомнить её маму. Стыд, да и только, но не могу. Соображаю лихорадочно, но – никак.

– Вот, умерла моя мамочка, – продолжает Татьяна. – Как бы нам её отпеть?

– Ну, – соображаю на ходу, – я не против. Только определитесь, где отпевать будем. В морге, дома, на кладбище?

– Да в том-то и дело, отец Дмитрий, что мы мамочку хотели бы в храме отпеть.

Тут я несколько озадачился. Неправильно это, конечно, но как-то мы отвыкли от такого отпевания. Разве что в исключительных случаях, в ответ на сугубую просьбу, либо состоятельным господам организуют такие проводы обычно. Либо особо благочестивым прихожанам. В некотором замешательстве я даже намекнул осторожно, что не обязательно непременно в храме отпевать, что большинство прихожан отпевают дома или на кладбище.

– Да дело-то вот в чём, – воодушевилась Татьяна, – мамочка моя перед смертью всё в храм просилась. «Пойдём, – говорит, – доченька, в храм. Отведи меня…» А я думала, она бредит, и говорила: «Мамочка, ты поправишься, вот мы и сходим». Вот и сходили… и Татьяна заплакала.

Почему-то мы особенно сильно любим людей не в моменты проявления их достоинств и силы, а в моменты беспомощности и слабости. Мне стало Татьяну сердечно жаль, я позвонил старшему священнику и попросил разрешения отпеть в храме, «ради Христа», добрую, бедную прихожанку. К счастью, отец сразу согласился, и мы назначили отпевание на следующий день.

Минут за двадцать до назначенного времени я увидел во дворе Сашку. И, вот опять… Ну, как сказать… Не поворачивается у меня язык называть этих людей бомжами. Да, они просят милостыню, живут невесть где и невесть как, но они люди, такие же как мы, только в особенных обстоятельствах… Другие, но не хуже, чем «приличное» большинство. Это точно.

Санька, надо понимать, был по жизни жиган – руки у него синие от наколок, но потом что-то случилось, прикрутило Саню, и вот все те восемь лет, что я его знаю, он передвигается на инвалидной коляске. Бывает и куняет носом – спит пьяненький где-нибудь у входа в гастроном. Но большей частью, как и все мои знакомые бедолаги, околачивается возле ворот храма.

Я Саньку давно не видел, обрадовался встрече, он тоже. Догадавшись, что он прибыл на отпевание, я опять удивился. Сколько мне приходилось хоронить «положительных» людей, к которым даже родственники не нашли нужным явиться на похороны, а тут пришкандыбал бродяга на своей коляске неуклюжей невесть откуда.

– Ты на отпевание? – спросил я на всякий случай.

– Да, вот Веру Фёдоровну пришёл проводить, – ответил Сашка. И это «Вера Фёдоровна» сразило меня окончательно.

В брутальной среде, где не слишком привечают всякую вежливость, просто так по имени-отчеству не называют. Значит, заслужил уважение человек. И я с удвоенным усердием стал вспоминать, кто же такая Вера Фёдоровна?

Между тем в храме закончились последние приготовления. Табуретки возле тетрапода накрыли ковром, так что получился настоящий траурный лафет.

Я стал готовиться к отпеванию. Поставил аналойчик, вынес из алтаря крест, Евангелие, требник и пошёл разжигать кадило. Почему-то я сильно нервничал, как бывает перед особенно торжественными событиями, хоть для священника отпевание – это, при всей сакраментальности, треба вполне обыденная.

«Кто же такая Вера?.. – думал я. – Ведь всех их знаю – бедолаг тамошних, но вот никак не могу вспомнить. Эх, беда… нехорошо как-то».

Наконец я услышал в храме оживлённую речь, топотание и понял, что принесли гроб. Я облачился, взял кадило, ладан и вышел из алтаря.

Людей было немного. Из «старой гвардии» Татьяна, Сашка на коляске и ещё несколько человек. Я заглянул в гроб. Там лежала худая, высохшая старушка с напряжённым, точно вглядывающимся куда-то, лицом. Я её не узнал.

То есть не то, чтобы совсем не узнал. Что-то шевельнулось в душе далёкое, позабытое, но не больше того.

Татьяна, наблюдавшая за моей реакцией, заметила горестно:

– Совсем не узнать… Что смерть делает с человеком… – И она опять заплакала.

Я начал отпевание. Не знаю, как другим священникам, а мне бывает трудно отрешиться от внешней обстановки, от осознания присутствия сосредоточенно молчащих людей, слушающих тебя и наблюдающих за твоими движениями. Тьма посторонних мыслей приходит в голову по этому поводу, и от этих мыслей трудно бывает отстраниться. И всё-таки я пытался молиться, как мог.

И вдруг, в какой-то момент в памяти моей начали всплывать картинки.

Раннее утро в храме. Настолько раннее, что за окном темно. На дворе зима, метель и лютая стужа. Я служу акафист святителю Луке. После акафиста помазываю маслицем от лампады тех немногих тружеников, кто в такую раннюю пору не поленился прийти, помолиться Богу и Его угоднику.

И среди пришедших почти всегда – худая женщина на костылях с измождённым, но добрым лицом. Я её знаю. Она просит милостыню. Всегда эта женщина стоит дальше всех от ворот. С «последними» – так что ей достаются лишь жалкие крохи… Но она не жалуется и не пытается перебраться поближе к «кормушке». И ещё, если подашь ей копеечку – не важно сколько, – она неспешно истово перекрестится и серьёзно, внимательно глядя в глаза, скажет всегда: «Благодарю Господа!» или «Слава Богу за всё!» Это бывает так неожиданно, даже странно – потому, что не в проброс говорится, а как-то особенно, – что невольно задержишь внимание.

Вот и на акафисте, когда её помажешь, она всегда говорила так же. Вообще, она была одна из всей «просящей братии», кого без зазрения совести можно было назвать прихожанкой. И я вспоминал здесь, у гроба, как она исповедовалась проникновенно, с сокрушением, как причащалась…

Но, главное – все эти обыкновенные в общем факты представали вдруг в каком-то особенном, сокровенном свете, точно только сейчас, после смерти открылось их истинное значение…

С этими «картинками» всё переменилось. И лежащий в гробу человек не был больше покойником «вообще», а близким, родным человеком. И, главное – запредельно живым! Это чувство, думаю, знакомо каждому, его не нужно объяснять. От него сердце изливается через край, так, что закончив отпевание и собираясь обратиться к присутствующим с речью, я неожиданно только и смог сказать:

– Вот, Вера… я её узнал… вспомнил… Она была, вы понимаете, да и есть… человек Божий!

Больше я говорить не смог, но, кажется, меня и так все поняли…

Потом я стоял возле гроба с дочкой Татьяной и она всё говорила, говорила.

– Я ведь не понимала её совсем… Чем она жила… «Пойдём, пойдём в храм…» А знаете, что мне врачи рассказали? Она же в кому впала и вот – в коме продолжала молиться вслух. То есть, понимаете, человека вроде как нет, он ни на что не реагирует, лежит без сознания и вдруг – молится вслух… Врачи со всего отделения собрались поглазеть. Говорили: «Такого не бывает!» Оказалось, бывает… А ещё раньше, когда она в сознании была, но не вставала уже… Так вот – она всё знала: какая погода на улице, кто в храм приходил, какие события происходят… «Мощи, – говорит, – привезли…» И действительно, в тот день мощи Димитрия Солунского прибыли, а ей об этом никто не говорил, я точно знаю… Мамочка, милая, прости, что я не понимала тебя…

Я стоял и чувствовал словно… словно я стал свидетелем Евангелия, вы понимаете… Это очень трудно объяснить, но это так явственно было… Как будто на моих глазах неприметно вершится история. Та самая, о которой написана Великая Книга – история любви между Богом и человеком! Это было похоже на прозрение. И это было так потрясающе, что душа замерла в благоговении.

Вера умерла в пятницу, а в третий – воскресный – день во всех храмах читали Евангельское повествование о богаче и Лазаре. И вот, ещё не зная ничего о случившемся, готовясь к проповеди, я в Патерике нашёл удивительные слова:

«Один старец говорил о бедном Лазаре: не видно в нём ни одной добродетели, которую делал бы он, – и только одно находим в нём, то, что он никогда не роптал на Господа, но с благодарностью переносил болезнь свою, и посему Бог принял его».

Бывают в жизни особенные события. События, которые, случившись однажды, озаряют душу святым негасимым светом. И чем дальше – тем этот свет разгорается ярче и ярче. Чтобы мы не сбились с пути, чтобы видели ясно дорогу…

Одежда с российской символикой не первый год покоряет мировые подиумы. Многие кутюрье включают в свои коллекции вещи с триколором или русскими надписями, и они моментально раскупаются модниками всех стран. Один из самых популярных сувениров — футболки с портретом Президента России: на Западе Владимира Путина знают и уважают как сильного лидера, и одежду с его изображением можно увидеть в любом городе планеты. Неудивительно, что капсульная коллекция спортивной одежды «Putin Team», которая в июле этого года была представлена на выставке Иннопром-2019, вызвала настоящий ажиотаж.

Коллекцию «Putin Team» выпустила цифровая швейная фабрика SHISHKIN, это совместная разработка ее владельца дизайнера Дмитрия Шишкина и Министерства промышленности и торговли РФ. Линейка включает горнолыжную экипировку и одежду outdoor. Пока что ее нельзя купить: это пробный проект, его дальнейшая судьба сейчас решается. Но, судя по неподдельному интересу, который он привлек, продолжение у проекта непременно будет.

Союз моды и Минпрома

Одежда «Putin Team» создана для людей, сильных духом и телом: гости Иннопрома увлеченно рассматривали горнолыжные комбинезоны, тренерские плащи, анораки, аляски и кепки из капсульной коллекции.

— Одна из целей, ради которой мы создали имиджевую линейку «Putin Team», — популяризация здорового образа жизни, — рассказывает Дмитрий Шишкин. — Другая цель — продвижение продукции отечественного производителя как на внутреннем, так и на внешнем рынке. Все привыкли думать, что российская промышленность абсолютно неконкурентоспособна. Но это не так. Мы можем делать очень достойные вещи. И важно, чтобы об этом знали и в других странах. Это дает нам возможность развиваться и выстраивать конструктивный диалог с участниками рынка.

О том, что такое конструктивный диалог с западными партнерами, Шишкин знает не понаслышке: недавно швейная фабрика SHISHKIN подписала контракт с австрийской компанией FISCHER на производство коллекции горнолыжной экипировки сезона 2019/2020. И те инновации, которые екатеринбуржцы годами нарабатывали для производства современной одежды для спорта и активного отдыха, были с успехом применены и в коллекции «Putin Team».

— Это инновационные материалы и новейшие технологии 3D-моделирования, бесшовного и ультразвукового соединения — всё для достижения максимальной герметичности, воздухо- и водонепроницаемости и пластичности изделий, — рассказывает Дмитрий Шишкин. — Мы разрабатывали коллекцию совместно с Минпромом при непосредственном участии отвечающего за российский легпром заместителя министра Виктора Евтухова. Виктор Леонидович курирует в Минпромторге разные отрасли промышленности, насколько я помню, химпром, металлургию, лесопереработку… Однако к легпрому у него всегда отношение особенно внимательное. По сути, он — один из авторов этой разработки, так как обратил внимание на качество нашей продукции и предложил создать и выпустить линейку под брендом «Putin Team». Сам разработал дизайн. Мы подключились с профессиональными корректировками. Получилась увлекательная совместная творческая работа.

Шить начал в старших классах

Историю Дмитрия Шишкина легко можно включить в любой учебник по теории успешного бизнеса. В 31 год он владелец крупного швейного производства, которое сам основал с нуля десять лет назад, когда был еще студентом. К нему благоволят и власти (заказ коллекции Минпрома — тому подтверждение), и профессиональное сообщество: три года подряд Шишкин становится лауреатом национальной премии «Золотое веретено» — это наш отечественный «Оскар» в индустрии моды. Фабрика SHISHKIN выпускает спортивную одежду и классические мужские костюмы, которые с успехом продаются на западном рынке (под маркировкой «Сделано в России»), и одновременно одевает добрую половину отечественных корпораций. «Uniform atelier» разрабатывает и шьет корпоративную одежду для бизнеса и спорта. Среди его заказчиков — «Росатом», Газпром, РЖД, Альфа-Банк, ФК «Зенит», НХЛ, Роснефть.

В чем секрет его успеха? Ответ прост: в огромной влюбленности в свое дело — одежду Дмитрий придумывал столько, сколько себя помнит. Ну и без предпринимательской жилки, конечно, не обошлось.

— Я начал шить еще в старших классах — просто потому, что не мог найти в магазинах вещи, соответствующие моему вкусу и финансовым возможностям, — вспоминает дизайнер. — После школы (которую он окончил с медалью. — Ред.) поступил в Уральскую юридическую академию. Но свое увлечение не оставил — на первых курсах создавал вещи для знакомых. А к третьему скопил средства, заработанные на заказах, и представил свою дебютную мужскую коллекцию на Eurasian Fashion Week 2009. С этого события и началась история бренда SHISHKIN. За этот период мы прошли долгий путь: хобби, ателье, модный дом, мануфактура, первая фабрика, вторая фабрика, группа компаний.

На промышленной выставке Иннопром-2019 была представлена коллекция одежды для людей, сильных духом и телом. Фото: ООО «Юниформ Ателье»

Цифровая фабрика и старинные традиции

Судя по соцсетям, застать Шишкина дома можно нечасто — он постоянно в разъездах. То подписывает с австрийцами контракт на выставке в Мюнхене, то изучает образцы тканей на португальских фабриках и в мастерских Стамбула, то подмечает секреты итальянских портных в Милане. А в редкое свободное время еще и прыгает с парашютом, занимается серфингом и сплавляется по рекам Урала, испытывая собственную спортивную одежду, что называется, «в полях».

Шишкин лично контролирует все процессы в своей швейной империи и подхватывает на лету инновации, внедряя их в производство. Так в Екатеринбурге появилась первая в России цифровая швейная фабрика, где все процессы максимально роботизированы.

— В главной промышленной выставке страны Иннопром-2019 наша компания принимала участие третий год подряд, — рассказывает бизнесмен. — В 2017 году мы демонстрировали собственные разработки в области трехмерного сканирования фигуры, в 2018-м презентовали новаторскую технологию трехмерного моделирования. В 2019-м представили проект «Цифровая швейная фабрика» в формате виртуальной реальности.

И в то же время его портные продолжают шить костюмы по старинке, аккуратно прокладывая стежок к стежку на тончайшей шерсти. Еще одно детище Шишкина — направление ручного пошива мужской одежды сегмента люкс, для самых взыскательных клиентов.

— Для этого мы создали «bespoke atelier», где представлено более 30 тысяч видов тканей 47 ведущих текстильных фабрик Европы, — говорит он. — На один костюм, изготовленный по традиционной ручной технологии, у портного уходит от 6 до 9 недель — от построения лекал и раскроя ткани до ручной сборки изделия и финальных отделочных работ.

Четверть продукции идет в Европу

Сегодня больше четверти продукции бренда SHISHKIN «unifofm atelier» стабильно уходит в Европу — это около 25% выручки компании.

— Мы давно определили для себя приоритеты: это предпринимательский патриотизм, как бы громко эти слова ни звучали. Именно поэтому мы с каждым годом увеличиваем опыт создания высококачественной одежды, наращиваем производственную базу и совершенствуем технологии.