Снос памятников архитектуры

Исторические здания, которые снесли в Москве в 2019 году

Координатор общественного движения «Архнадзор» Андрей Новичков опубликовал список зданий, которые Москва полностью или частично потеряла в этом году. Он называет перечень подведением итогов архитектурного вандализма.

Как составляли список

Новичков учитывал здания, которые представляли историческую и/или архитектурную ценность и построены до 1956 года. Это как официальные памятники, так и постройки без статуса.

Всего снесли 21 историческую постройку, примечательно, что столько же город лишился в 2018 году. Однако тогда обошлось без гибели официальных памятников, в этом году три объекта из списка признаны культурным наследием. Некоторые здания снесли незаконно, тогда как другие — с разрешения властей.

Киноцентр «Соловей» в перечень пока не вошел, так как он пока разрушен только частично. Новичков отмечает, что список неполный, так как не о всех сносах известно.

Что снесли

  • Доходный дом Блинова, построенный архитектором Тропаревским в 1904 году (улица Макаренко, 4). В феврале под видом реконструкции начали демонтировать фасадные стены, в июне здание снесли полностью.
  • Главный дом усадьбы Петрово-Соловово XIX века, выявленный объект культурного наследия (Долгоруковская улица, 25, строение 1). Долгое время здание стояло заброшенное под фальшфасадом. В феврале здание разобрали.
  • Усадьба Муханова начала XIX века (Остоженка, 6). Зимой 1877–1878 годов здесь жил Василий Суриков, работавший над композицией «Вселенские соборы» для храма Христа Спасителя. Дом так и не получил статус памятника. Зимой снесен с согласия властей.
  • Флигель усадьбы князей Несвицких, объект культурного наследия федерального значения (Армянский переулок, 2, строение 1). Здание на территории посольства Армении много лет пустовало и со временем пришло в аварийное состояние. Разобраны стены первого этажа, памятник фактически утрачен.
  • Главный дом усадьбы Миндовского XIX века, объект культурного наследия регионального значения (улица Большая Ордынка, 43, строение 1). В 2014 году начались противоаварийные работы, к маю этого года они превратились в разборку всех фасадных стен и новое строительство.
  • Корпуса фабрики братьев Панкратовых XIX века (Краснобогатырская улица, 38). Летом здания снесли после решения Градостроительно-земельной комиссии, планируется застройки территории.
  • Флигель городской усадьбы XIX века (Николоямской тупик, 4, строения 2, 3). Капитальный ремонт здания закончился полным сносом и рытьем котлована. По факту незаконных работ Мосгорнаследие возбудило административное дело.
  • Комплекс Вещевого интендантского склада Окружного интендантского управления конца XIX — начала XX века (Садовническая улица, 62, строения 1, 8). В августе 2019 года при помощи экскаваторов был начат снос строений. Начался снос строений, департамент культурного наследия требует остановить незаконные работы.
  • Усадьба графа Льва Разумовского (Большая Никитская улица, 9/15/2, строения 1, 2). В 2009 году здание потеряло статус памятника для строительства отеля и апартаментов. В августе снесли внутренние стены дома, сохранявшиеся в XVIII века.
  • Дом купеческого сына Хатунцева XIX века (Буженинова улица, 10, строение 3). Снесен 5 сентября на основании секретного распоряжения правительства Москвы.
  • Прядильная фабрика Шлихтермана XIX века (Павелецкая набережная, 8). Основную часть исторических строений уничтожили в 2018 году, в октябре 2019 года зафиксировали отсутствие главного корпуса фабрики. Территорию также застроят многофункциональным жилым комплексом.
  • Чаеразвесочная фабрика Вогау XIX века (Золоторожский Вал, 11, строение 60). Снос в рамках программы реновации.
  • Лакокрасочный завод Товарищества братьев Мамонтовых XIX века (2-я Звенигородская улица, 12, строения 1, 2, 4, 5). Все здания комплекса исключили из перечня объектов, заявленных на госохрану, для строительства ЖК с аквапарком по проекту бюро «Меганом».
  • Доходный дом Эггерс, возведенный в 1913–14 годах по проекту архитектора Ивана Машкова (улица Россолимо, 4). Власти отказались признать здание памятником, в ноябре фасад начали демонтировать отбойными молотками. На участке планирует построить бутик-отель с апартаментами.
  • Деревянный дом 1890 года, один из немногих сохранившихся исторических домов за пределами Камер-коллежского вала (Большая Декабрьская улица, 5, строение 2). Снос одобрен неопубликованным распоряжением правительства Москвы.

Источник: Андрей Новичков

Как защита архитектурного наследия ушла на карантин и что из этого вышло.

Константин Михайлов, главный редактор сайта «Хранители наследия»

«День единых действий» в защиту исторических памятников Координационный совет градозащитных организаций России решил провести 25 мая.

Общественные защитники культурного наследия из Москвы и Санкт-Петербурга, Казани и Вологды, Нижнего Новгорода и Волгограда, Орла и Челябинска, Бузулука и Петрозаводска, Самары и Саратова, а также других городов страны проведут эту акцию исключительно в соцсетях в силу действующего карантинного режима. Тем не менее лозунг, под которым она задумана, фиксирует контуры новой реальности: «Пока мы сидим дома, вандалы работают». Речь, как вы понимаете, о наболевшем: активисты намерены опубликовать видеоролики об объектах, которым грозит снос или уродование в ситуации, когда у них нет возможности их защищать.

Так почему общественность бьет тревогу? И почему сбоит механизм госохраны памятников исторического наследия в дни карантина?

Пандемия сноса

«Во многих регионах началась пандемия сноса, активизировались противоправные действия против наследия»,— пишут организаторы акции. И с прискорбием констатируют: «Режим самоизоляции за полтора последних месяца создал условия».

Действительно, в недели самоизоляции, когда общественники заперты по домам, а госорганы охраны наследия работают на удаленке, сносить исторические объекты намного легче и проще. В Москве, например, в апреле — начале мая снесли (под расширение железнодорожных «Центральных диаметров») два старинных здания: дом № 8 по Новой Басманной улице, со сводчатыми подвалами, возможно, конца XVIII века — и дом № 8 по Старой Басманной, работы известного архитектора начала ХХ века Н. Жерихова. Становятся известны планы демонтажа части Теплых рядов на Ильинке, в двух шагах от Кремля, и перестройки комплекса «Наполеоновского театра» (дома Позднякова) на Большой Никитской, 26…

Из регионов также тревожные новости. За последние недели сгорели два деревянных исторических дома в Нижнем Новгороде, погорел дом-памятник в Новой Ладоге. Поджигали знаменитую усадьбу Старожилово в Рязанской области.

В Казани начали разбирать объект культурного наследия, к счастью, пресечь удалось. А вот в Бузулуке Оренбургской области — не удалось: погиб исторический дом, несмотря на протесты градозащитников.

А когда началось разбирательство по поводу сноса в городке Павлово Нижегородской области, выяснилось совсем интересное обстоятельство. Приглядимся подробнее.

Павловский инцидент

30 апреля — 1 мая в Павлове снесли экскаватором дом купца П.А. Страхова на Нижегородской улице, в городе говорят, что на этом месте хотят построить торговый центр.

Особенности сноса хотя бы в том, что формально этот красивый дом с крестовыми сводами в первом этаже защищал закон о наследии, поскольку аттестованным экспертом Минкультуры России Алексеем Давыдовым было подано в областное управление госохраны объектов культурного наследия (УГООКН) заявление о постановке дома на госохрану. Его и поставили на учет как «обладающий признаками объекта культурного наследия».

Более того, эксперты общественного совета при управлении в апреле проголосовали за включение дома в списки объектов культурного наследия РФ. Наконец, дом Страхова стоял на территории объединенной зоны охраны городских памятников, а по действующему постановлению нижегородских властей сносить в этой зоне ничего нельзя без согласования с областным органом охраны памятников.

Никто, однако, ничего не согласовал. Нижегородские градозащитники и эксперт Алексей Давыдов возмутились и направили жалобы в УГООКН и прокуратуру. Из управления по охране памятников эксперту прислали ответ за подписью руководителя Г.В. Меламеда (письмо есть в распоряжении автора). Управление соглашалось, что снос дома «можно рассматривать как признак нарушения требований» и «требует проведения проверки и принятия мер правового воздействия».

А дальше — увы: «Однако на основании части 2.3. постановления правительства Нижегородской области от 2 апреля 2020 года № 259 «Об ограничении проведения контрольно-надзорных мероприятий» и противодействия распространению новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV) в настоящий момент назначение и проведение выездных проверок ограниченно. Кроме того, постановлением правительства Нижегородской области от 2 мая 2020 года № 364 на территории города Павлово Павловского муниципального района Нижегородской области введены ограничительные мероприятия (карантин). В этой связи осуществление сотрудниками управления контрольно-надзорных мероприятий по факту сноса дома № 6 по ул. Нижегородской в настоящее время не представляется возможным».

Правда, УГООКН направило обращение в Павловскую городскую прокуратуру с просьбой провести эту проверку. Результаты пока неизвестны.

Но вывод напрашивается. Он в том, что сносить исторические дома, похоже, в карантин можно, а охранять — нельзя. Даже посредством проверки постфактум.

Каникулы госконтроля

А вот две другие постройки уникального ансамбля было некому изолировать от поджигателей и вандалов, которые растаскивают их на стройматериалы

Фото: Сергей Лазутин / Комсомольская правда

Но это не все. Как выясняется, с весны 2020 года контролировать происходящее с памятниками архитектуры не дает отнюдь не только коронавирус.

Еще до всероссийских карантинных мер премьер-министр РФ Михаил Мишустин подписал сначала поручение (18 марта), а потом и постановление правительства (№ 438 от 3 апреля «Об особенностях осуществления в 2020 году государственного контроля (надзора), муниципального контроля…»), запрещающее до 31 декабря 2020 года проводить проверки в отношении «субъектов малого и среднего предпринимательства» (юридических лиц, индивидуальных предпринимателей), а также некоммерческих организаций. Исключение — для внеплановых проверок по фактам «причинения вреда жизни, здоровью граждан или угрозы причинения вреда жизни, здоровью граждан, возникновение чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера». А также проверок, точечно назначенных президентом или федеральным правительством.

Причиной принятия этих документов был, разумеется, не коронавирус, они обсуждались еще в прошлые годы. Однако в контексте нынешних мер по господдержке бизнеса, страдающего самоизоляцией от потребителей, подобные «каникулы госконтроля» дали, боюсь, кумулятивный эффект. Добавьте к этому карантинные меры в регионах, связанную с ними удаленную работу значительной части сотрудников госорганов, а также печальную привычку, закрепленную как в законах, так и в понятиях, не видеть чрезвычайной ситуации в бедствиях, что выпадают на долю культурного наследия… Вот и выходит, что памятники архитектуры и истории оказались в 2020 году в нашей стране в ситуации, когда госконтроль за их сохранением существенно ослабел.

В этом месте читатель может подумать, что автор бредит. Одно дело — контроль за финансовыми операциями и экономическими деяниями субъектов малого и среднего предпринимательства, совсем другое — проверка состояния памятников архитектуры, в чьем бы ведении они ни находились. Если собственник памятника портит или рушит его, закон ведь обязывает принимать меры и останавливать беззаконие?

Да, здравый смысл говорит так. Но вся практика контрольных мероприятий в стране и трактовка норм Федерального закона от 26 декабря 2008 года № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» всеми участниками процесса, включая прокуратуру, говорит об обратном. Попытки органов охраны культурного наследия проверить, соблюдается ли закон о его сохранении, трактуются как проверки деятельности предпринимателей. Которых, конечно же, надо защитить от непрошеных контролеров, «кошмарящих бизнес».

По следам дезинфекторов

Заместитель директора департамента госохраны культурного наследия Минкультуры России Георгий Сытенко подтвердил: памятники, находящиеся в ведении «субъектов малого и среднего предпринимательства», выведены из-под проверок. «Но никто не отменял ни административных расследований, ни осмотров памятников без взаимодействия с представителями предпринимателей»,— подчеркнул Георгий Сытенко. Правда, этому препятствуют карантинные меры.

Тем не менее, по словам представителя Минкультуры, оно собирается активизировать госконтроль, как только станет возможным отправлять людей в командировки. Речь, в частности, о том, чтобы начать расследование по нашумевшей недавно истории, когда памятник «Тысячелетие России» и Магдебургские врата XII века Софийского собора в Новгородском кремле (памятник ЮНЕСКО, между прочим) в рамках дезинфекции промыли раствором гипохлорита натрия, чреватым коррозией металлов: не повреждены ли реликвии? Губернатор Новгородской области уже заявил, что беспокоиться не о чем, но фотографии, на которых люди в защитных костюмах щедро поливают монумент «Тысячелетие России» из шланга, а на Магдебургских воротах проступили белесые пятна, внушают тревогу.

После таких вестей я решил поинтересоваться состоянием дел в регионах: как же работают в условиях пандемии госорганы охраны памятников? Как выяснилось, работают на расстоянии, ухитряясь изобретать дистанционные способы контроля за памятниками и методы воздействия на вандалов и нерадивых собственников.

Все стало проблемой — ни на беседу вызвать, ни предписание вручить: сидят на самоизоляции, вполне законно могут в контакт с госорганами не вступать…

«Нас не слышат»

Как мы видим, в дни карантина у госорганов охраны памятников не то чтобы связаны руки… просто в нынешних обстоятельствах зачастую и свободными руками охрану не обеспечишь, так как привычные инструменты из рук выбиты правительственным постановлением. А административные расследования без участия самоизолированных нарушителей, которые от участия в «следственных» действиях могут отказаться на законном основании — из дома-то выходить нельзя,— дело нелегкое.

Впрочем, карантин рано или поздно закончится, а постановление правительства, запрещающее кошмарить малых и средних предпринимателей проверками, останется. Поэтому, вероятно, рано или поздно придется отделять одно от другого. Согласитесь, ведь непонятно, почему господдержка малого и среднего предпринимательства должна приводить к ослаблению контроля за сохранением культурного наследия.

Без ответа и другой вопрос: почему проверки соблюдения законодательства об охране объектов культурного наследия, находящихся в собственности или пользовании предпринимателей, приравниваются у нас к проверкам ведения бизнеса этими предпринимателями? Инспекторов культурного наследия интересуют ведь не счета и договоры предприятия, а состояние памятника архитектуры или происходящие на нем работы. Насколько мне известно, представители Минкультуры России уже несколько лет подряд пытаются донести до правительства эту вполне логичную точку зрения. И каждый раз говорят: «Нас не слышат». Стоит ли потом удивляться, что в городах и усадьбах потом рушат и жгут?

Очевидно, что эту проблему нужно решить раз и навсегда, внеся четкие поправки в федеральное законодательство. Бизнес бизнесом, а наследие по закону подлежит госохране, у которой по определению не может быть ни каникул, ни исключений. Иначе что же это за охрана такая?

Новый метод «законного» сноса памятника архитектуры

31.01.2015

Воронеж превращается в своеобразный полигон по отработке методов «законного» уничтожения объектов культурного наследия и выведения его инициаторов из-под ответственности. Снос дома купца Балашова закончился для инвестора очередным переносом сроков его восстановления – и то весьма условного.

После этого девелоперы, органы охраны наследия и суд приступили к полевым испытаниям нового метода «законного» сноса памятников. Как сообщает региональная пресса, в настоящее время Ленинский районный суд Воронежа рассматривает дело о сносе объекта культурного наследия — одного из корпусов комплекса Чижовских казарм начала ХХ века.

Здание было снесено еще в феврале 2014 года. Казалось бы, уничтожение охраняемого памятника должен был привести виновных к осуждению по 243 статье Уголовсного Кодекса. Однако к ответственности никто не привлечен, а сроки давности по делу постепенно истекают.

Как подчеркивает краевед, представитель градозащитной организации «Архдозор» Ольга Рудева, сразу после того, как здание было продано частному собственнику (ООО «Компания ГНГ») — на аукционе, новый владелец заявил о намерении его снести. Предупреждения об ответственности за снос памятника были названы “чепухой”.

Как выяснилось впоследствии, это была отнюдь не простая бравада. Когда после сноса здания градозащитники потребовали привлечь его инициаторов к ответственности, из губернских инстанций пришел обескураживающий ответ: снос произведен на законных основаниях. “Законные основания” заключались в том, что в документах Росреестра, выданных собственнику в 2012 году, не было записи об обременении, т.е. об охранном статусе здания.

Градозащитники, публично интересуясь, что это было – “коррупционная составляющая или же должностное преступление” – продолжали требовать от воронежского департамента культуры и архивного дела адекватной реакции на снос памятника, охраняемого законом. В расследование включились полиция, прокуратура, теперь ждут вердикта суда. Градозащитники опасаются, что срок давности по делу скоро истечет, и преступление останется без наказания.

Газета “Время Воронежа”, которая провела расследование этого печального случая, утверждает, что руководство департамента муниципальной собственности было заранее поставлено в известность об охранном статусе здания воронежской Госинспекцией историко-культурного наследия. Однако при продаже здания в частные руки этот факт не был отражен в имущественных документах.

По мере разбирательства история сноса корпуса Чижовских казарм приносит все более удивительные открытия. Как выясняется, Госинспекция историко-культурного наследия официально предоставляла в 2010 году сведения об охранном статусе здания в городское управление жилищного фонда и жилищной политики. Более того, управление имущественных и земельных отношений администрации Воронежа в январе 2014 года письменно проинформировало собственника памятника о необходимости заключения охранного обязательства с воронежским департаментом культуры.

Комментарий “Хранителей Наследия”: даже если письменных уведомлений не было, наличие либо отсутствие записи в регистрационных документах не отменяет требований закона, а сведения об охранном статусе здания являются общедоступными. В любом случае и при любом исходе судебного процесса вопрос воронежских градозащитников — “коррупционная составляющая или же должностное преступление?” – требует адекватного ответа воронежских властей.


Фото: Pastvu
В комиксах про Бэтмена был такой персонаж Двуликий, который решал, будет ли жить тот или иной его противник, подбрасывая монетку. Примерно так же мэрия Москвы относится к историческим зданиям. Кажется невозможным, но пока в Москве ремонтируют улицы, высаживают деревья и обновляют парки, исторические здания исчезают из города с удивительной лёгкостью.
Опыт показывает, что иногда значения не имет ни охранный статус, ни общественный резонанс, ни заступничество экспертов. Но это не значит, что если у вас под носом собрались снести памятник архитектуры, надо опускать руки и прекращать борьбу!
Напомню, что эта серия постов – совместный проект с Максимом Кацем и Дмитрием Гудковым. Кац рассказал свою историю о том, как муниципальный депутат может помочь вам сохранить ваш город:
В 2012 году я был муниципальным депутатом в Щукино, и власти Москвы захотели снести в районе здание детского сада №333. Это прекрасное здание 1934 года, старейший детский сад в Москве, с огромным залом, где идеально сохранился даже паркет, а также бассейном со слонами.
На месте сноса хотели что-то построить. Но мы отстояли детский сад: сначала отклонили на собрании предложение его снести, а затем группа депутатов и жителей несколько лет добивалась, чтобы зданию присвоили статус объекта культурного наследия. Я писал об этом посты, ходил на заседания специальной комиссии, группа жителей организовывала митинг.
Здание сохранили и присвоили ему охранный статус. Всё стараниями группы жителей и депутатов, главой которой был Андрей Гребенник. В прошлом году оппозиция в Щукино победила на выборах, а Андрей Гребенник теперь председатель Собрания.
В этом году в Москве пройдут выборы. Выдвигайтесь в депутаты в своём районе! Вы сможете оповестить всех о планах сноса исторического здания в вашем районе и организовать оборону. Кроме вас это никто не сделает.

Если сами выдвигаться не хотите, то можно оставить подпись за независимого кандидата в вашем районе.
.
№1. Последние доходные дома на Варварке
Ровно в День народного единства, 4 ноября 2016 года, был начат снос последних уцелевших домов старого района Зарядье (по адресу Варварка, д. 14, строения 1 и 2). Для обустройства нового парка «Россия» рядом с Красной площадью почему-то понадобилось остатки старой России снести. Первая постройка – доходный дом Зелика Персица, возведённая в 1909 году в стиле модерн.
Фото: The Village
Фото: Pastvu
Вторая – доходный дом общества «Якорь» 1898 года, перестроенный в 1930-х.
Фото: «Архнадзор»
Фото: Pastvu
Фото: Pastvu
Вместо двух старых и крепких домов, находящихся в охранной зоне ЮНЕСКО неподалёку от московского Кремля, здесь планируется возвести многофункциональный комплекс с гостиницей.
№2. Бассейн «Динамо»
Прекрасное сталинское здание бассейна «Динамо» было построено в 1949 году по проекту архитекторов В.М. Андреева и В.Г. Шульпина, В.П. Уланова и инженера А.И. Самохина.
Фото: Pastvu
Фото: Pastvu
Несмотря на то, что объект находился в охранной зоне, его всё же снесли в октябре 2010 года для строительства на этом участке элитного жилого комплекса.
Фото: «Советская архитектура»
Фото: «Советская архитектура»
№3. Круговое депо Николаевской железной дороги
Самое старое сооружение ремонтно-транспортной инфраструктуры города, построенное ещё в 1849 году для обслуживания Николаевской железной дороги между Санкт-Петербургом и Москвой. Типовое для того времени депо было построено в виде круглого краснокирпичного здания диаметром 67 метра, с поворотным кругом размером 13 метров. Автором проекта был сам Константин Тон, построивший в частности храм Христа Спасителя.
Уже в 1860-х годах в связи с модернизацией железнодорожной техники депо перестраивается и расширяется, а к концу XIX столетия совсем перестаёт использоваться по назначению.
Фото: Pastvu
В связи со строительством дополнительных путей на Ленинградском направлении железной дороги летом 2013 года Круговое депо было частично снесено. Сейчас оно выглядит куцым обрубком со стороны, примыкающей к путям.
Фото: beliaeva_t
Фото: beliaeva_t
№4. Дом Прошиных
Доходный дом Прошиных, располагавшийся на 1-й Тверской-Ямской совсем рядом с выходом из метро «Маяковская», был построен в 1905 году на основе более старого здания. Модная и даже нарядная постройка на одной из центральных улиц города была выполнена в модном в начале XX века стиле модерн. Фасад дома был украшен цветным фризом с изображением подснежников, популярных цветов эпохи символизма. Орнамент был выполнен в технике сграфитто, крайне редком для Москвы.
Фото: Pastvu
Казалось, доходному дому Прошиных ничто не грозит. Долгое время здание было закрыто сеткой с нарисованным на ней фасадом, обещавшим скорую реконструкцию, причём дом был нарисован на сетке не только по главной улице, но с обратной стороны. И вот в августе 2014 года случайно удалось выяснить, что за нарисованными стенами не то что никакой реконструкции нет – нет и самого здания.
Здание снесли незаконно, без лишнего шума и пыли, чтобы возвести на этом месте новодел. Вы спросите: неужели никто не был за это наказан? Неужели можно вот так просто взять и снести историческое здание в самом центре города?

Нет, конечно, виновные были найдены и даже наказаны: строительная компания, по инициативе которой был осуществлен снос, была оштрафована на 200 тысяч рублей. По иронии, в то же самое время за соучастие в покраске звезды высотки на Котельнической набережной суд показательно наказал нескольких человек реальными и условными сроками по статье «Вандализм».
№5. Таганская телефонная станция
Уникальный памятник конструктивизма на Покровском бульваре, имевший как архитектурную, так и историческую ценность.
Таганская АТС, построенная в 1929 году по проекту архитектора В.С. Мартыновича, стала одной из первых автоматических станций в Москве. После ввода в строй АТС, позволившей перевести все телефонные соединения в автоматический режим вместо неэффективного применения ручного труда, телефон окончательно перешел из разряда чего-то дорогого и эксклюзивного в массовое средство связи.
Фото: Pastvu
Само здание не являлось типовым проектом, архитектору Мартыновичу удалось мастерски вписать здание в участок неправильной формы на склоне и повороте бульвара, получился будто белоснежный корабль на гребне волны. Несмотря на большой резонанс в СМИ и предложения безвозмездной разработки проекта перепрофилирования здания, постройка была снесена в мае-июне. Против сноса выступали как неравнодушные жители города, так и более 40 известных российских архитекторов, искусствоведов, историков и градозащитников, но это не помогло. В планах девелопера – постройка элитного жилого комплекса на 45 апартаментов.
Фото: Wikipedia
№6. Дом купца Привалова
В 1896 году участок №9 по Садовнической улице (сразу через мост, в 5-10 минутах пешком от Красной площади) выкупил на торгах состоятельный московский купец Ефим Ермилович Привалов. В то время здесь стоял длинный двухэтажный дом первой половины XIX века, аж в 18 окон. Привалов активно принялся за реконструкцию участка и заказал проект перестройки дома с добавлением трех этажей тогда ещё совсем молодому и никому ещё не известному архитектору Эрнсту Нирнзее.
Фото: il-ducess
Лишь через 10 с лишним лет Нирнзее станет знаменитым и даже выстроит свой собственный доходный дом рядом с Пушкинской площадью, дом невиданной до того высоты, «тучерез» в 10 этажей. А здесь, на Садовнической, к 1903 году Нирнзее построил крепкий доходный дом с остеклёнными эркерами в несколько этажей. Для остекления Нирнзее применил моднейшую новинку того времени – стеклоблоки-призмы разработки Фальконье, дававшие больше естественного света на лестницу.
Фото: il-ducess
В январе 2016 года доходный дом Привалова был снесён, несмотря на многочисленные протесты и репортажи в СМИ.
Фото: il-ducess
№7. Усадьба Неклюдовой на Малой Бронной
Здание усадьбы Неклюдовой по адресу Малая Бронная, 15Б было снесено совсем недавно, 6 мая 2017 г., в самый разгар майских праздников. Среди исторической застройки Малой Бронной постройка играла особенную роль не просто исторического здания, но и ценного градоформирующего объекта, определяющего облик и восприятие всего района.
Фото: «Архнадзор»
Интересно, что с 1842 по 1880-е в здании располагалась первая в Москве детская больница, рассчитанная на 100 коек. Здесь, в частности, работал Н.Ф. Филатов – основатель русской педиатрии. В 1969 году историческое здание подверглось капитальной реконструкции, что дало основание девелоперу участка получить из Мосгорнаследия заключение с разрешением сноса постройки 1960-х годов. Вот такая «реновация»: вместо старого трёхэтажного здания, на участке планируется возведение нового семиэтажного.
Фото: «Архнадзор»
№8. Павильон «Ветеринария» на ВДНХ
30 августа 2011 года в результате пожара был полностью уничтожен павильон «Ветеринария» на ВДНХ. Классический случай, когда хочется сказать «Не уберегли!». Увы, павильон не был поставлен на охрану, и ответственности за его утрату никто не понес.
Фото: «Живая Москва»
Фото: «Живая Москва»
Даже Мосгорнаследие никак не прокомментировало утрату одного из сохранившихся и одного из самых изящных павильонов сельскохозяйственной выставки 1939 года, построенного по проекту архитектора А.О. Колесниченко.
Фото: Pastvu
Более того, чудом уцелевший во время пожара фонтан со змеей был снесен уже при расчистке последствий пожара.
Фото: «Архнадзор»
Сейчас на месте бывшего павильона асфальтированная площадка с временными ларьками.
№9. Дом Мельгунова на Арбате
В голове с трудом укладывается, но прямо посреди Арбата в августе 2012 года снесли исторический дом поручика Мельгунова, постройки 1788 г.
Фото: Pastvu
Дом пережил революции, войны, мимо него войска Наполеона проходили в сторону Кремля, дом пережил даже великий пожар 1812 года, но нашего времени пережить не смог. Он был снесён почти полностью (за исключением фрагмента фасадной стены) и заменён пластиковым новоделом под старину.
Фото: drugoi
№10. Дом Кольбе
Доходный дом архитектора Кольбе на Большой Якиманке был изначально построен в 1899-1901 гг. Постройка официально не имела статуса памятника архитектуры, но располагалась в охранной зоне и во многом определяла городскую среду этого района.
Фото: Pastvu
Фото: Pastvu
В мае 2011 года дом Кольбе был снесён, несмотря на протесты жителей и даже прямой отзыв Мосгорнаследием разрешения на разбор здания с сохранением фасада.
Фото: «Живая Москва»
Работы действительно были приостановлены, но уже через год, в 2012 году, застройщик всё же снес остатки здания полностью. К 2015 году здесь был построен офисный комплекс, во многом повторяющий формы прежнего здания, но всё же новодел.
Фото: «Живая Москва»

Топ-10 побед жителей Москвы над идиотскими проектами Топ-10 градостроительных ошибок Москвы XXI века

Как признать дом памятником архитектуры

То и дело в соцсетях и СМИ мелькают сообщения о том, что очередной старинный дом снесли, чтобы расчистить место для строительства многоэтажки или торгового центра. Общественность возмущенно требует объяснений, почему историческое наследие уничтожают в угоду строительного бизнеса? Ответ, как правило, один: здание хоть и старинное и уникальное, но памятником истории или архитектуры не являлось. Обычная «развалюха» в центре города только портила вид и занимала земельный участок. Спасти старинное наследие может только официальное признание его памятником истории, придание ему охранного статуса и внесение в реестр объектов культурного наследия.

Процедура такого признания состоит из этапов:

  • сообщение о выявленном объекте в органы, ведающие сохранением культурного наследия в городе или регионе;
  • присвоение объекту статуса вновь выявленного памятника (в этом случае он охраняется так же, как и признанные объекты культурного наследия до вынесения результатов историко-культурной экспертизы);
  • экспертиза;
  • присвоение решение ведомства с присвоением охранного статуса ОКН либо отказ в признании таковым.

Самое главное на этапе проверки — наделить здание охранным статусом. До вердикта комиссии никто не вправе снести или реконструировать его.

Как «обнаружить» памятник

Чтобы инициировать проверку какого-либо здания, имеющего историческую или архитектурную ценность, нужно подать заявление в соответствующее ведомство. Например, в Москве этими вопросами занимается Департамент культурного наследия, в Санкт-Петербурге — КГИОП, в других регионах это могут быть отделы, департаменты, управления и агентства, но суть одна.

В заявлении необходимо указать примерно следующее: «По адресу такому-то мной обнаружено здание, имеющее признаки объекта культурного наследия: (аргумент 1), (аргумент 2)/

Прошу провести экспертизу дома для установления его историко-культурной ценности».

В качестве аргументов нужно указать признаки, которые придают ему архитектурную, культурную или историческую ценность. Они могут включать в себя:

  • культурные особенности: в этом доме жил, часто останавливался с визитом известный человек, данное строение упомянуто в литературных произведениях, оно связано с определенными историческими или культурными событиями и т.д.;
  • архитектурные особенности: уникальный экстерьер или интерьер здания, оригинальные детали отделки, внутренние элементы в авторском исполнении и т.д.

Ведомство рассмотрит в течение месяца. По результатам либо назначат экспертизу для определения историко-культурной ценности объекта, либо откажут в проведении экспертизы с указанием причины. В первом случае в ожидании заключения экспертов дом приобретает статус вновь выявленного объекта культурного наследия и получает временную охрану государства, сравнимую с той, что имеют памятники архитектуры.

Экспертиза

Установление историко-культурной ценности — дело экспертов. Как правило, это аттестованные специалисты, ученые, исследователи в определенной области: садово-парковое искусство, архитектура (бывает специализация по разным историческим периодам), а также более узкие специализации.

Учитывая, что в регионах не так много экспертов, как, например, в Москве или Санкт-Петербурге, получается ситуация, когда одни и те же люди проводят все экспертизы. По сути от них зависит, получит охранный статус объект культурного наследия или нет, в их руках судьба всех вновь выявленных памятников, в том числе и тех, что занимают выгодные застройщикам участки города.

А это уже дает простор для маневров и злоупотреблений. В интересах «экономической или социальной целесообразности» принимаются решение об отсутствии исторической и культурной ценности тех или иных зданий. Чуть позже со старинными домами и усадьбами происходят некоторые манипуляции: к ним пристраивают дополнительные этажи, помещения, а то и вовсе сносят, чтобы освободить место под очередную парковку, магазин или торговый центр. Несмотря на возмущение общественности, чиновники не видят зазорного в подобной ситуации:

Бывают и обратные ситуации — ничем не примечательные дома вдруг признают памятниками архитектуры со всеми вытекающими последствиями: в них нельзя проводить текущий и капитальный ремонт силами обычных управляющих компаний или подрядчиков, менять конструктивные элементы, внешний вид и внутреннюю отделку. Возможна только реставрация с привлечением специализированной компании с лицензией Министерства культуры, а это в разы увеличивает стоимость любых работ. Такие дома годами ждут очереди на финансирование реставрации, у жильцов нет возможности оплатить миллионные счета на услуги реставрационных фирм. Получается, что дом официально можно не ремонтировать, возложив обязанности по сохранности «памятника» на собственников с помощью охранного обязательства.

Чтобы минимизировать подобные абсурдные решения, надзорные органы периодически проводят ротацию экспертов через аттестацию экспертов в Министерстве культуры РФ. Иначе есть риск получить устойчивую коллаборацию «эксперт-застройщик» и соответствующие решения по всем вновь выявленным объектам культурного наследия.

Признали памятником. Что дальше?

При положительном заключении экспертизы здание получает охранный статус. Он включает в себя:

  • охрану со стороны государства (запрещается снос и любые работы, способные повлечь изменение элементов здания, придающих ему историко-культурную ценность);
  • возложение на собственников обязанности по сохранению объекта (в основном выражается в требовании организовать и оплатить реставрационные работы);
  • установление охранной зоны (на этой территории запрещается капитальное строительство и некоторые виды деятельности, способные навредить объекту культурного наследия).

Несмотря на четкие запреты и обязанности, установленные в законе, ответственности за их нарушение практически нет. В результате сотни ценных, но ветхих строений разрушаются сами или идут под снос.

Также следует иметь в виду, что охранный статус — явление временное. Повторная экспертиза может признать памятник утратившим культурную или историческую ценности, а потому исключенным из реестра ОКН и лишенным любых охранительных запретов.

Как правило, инициаторами повторных экспертиз становились застройщики, заинтересованные в освобождении перспективных земельных участков в центральных районах города, либо сами владельцы, уставшие от штрафов и требований по реставрации. Причем между внесением здания в реестр ОКН и исключением из него могло пройти всего 2-3 года.

Сейчас таких противоречивых экспертиз стало намного меньше, а власти всерьез взялись за сохранение объектов, которые еще можно спасти. На эти цели выделяется достаточно средств из бюджетов, и, судя по ситуации с госзакупками Минкультуры, сейчас проблема в другом — не хватает реставраторов, способных справиться с заказами.

Хотите начать бизнес в сфере реставрации? Поможем получить лицензию Министерства культуры или купить готовую фирму с лицензией на реставрацию. Звоните, расскажем подробнее!