Сергей Петрович капица

Академик Сергей Капица. Цитаты.

Активные темы

  • Шрёдер назвал «карликом» захотевшего Крым посла Украин… (61)

    3литроff Инкубатор 17:02

  • В Зеленограде полицейские скрутили женщину без маски в магазине (197)

    920 События 17:02

  • Почему же они не стреляют в ногу(руку)?! (46)

    Contras23rus Инкубатор 17:02

  • Чёт приуныл. Затанцуем? (24)

    formatcd Инкубатор 17:02

  • Ответ на «Нет настоящих женщин» (2194)

    sellinger Тексты 17:02

  • Предложение к пользователям ЯПлакал. (23)

    radon Инкубатор 17:02

  • ⚡️ С 1 июня москвичи смогут «гулять по графику» и отк… (104)

    rubermiles События 17:01

  • Маринованная жареная салака (65)

    krylov Кулинария 17:01

  • Мужчины научились жить одни. Женщин это сильно злит (166)

    Limda Инкубатор 17:01

  • Общественный транспорт по-гималайски (12)

    AndreDonbass Инкубатор 17:01

  • 50 так себе картинок 27.05.20 (210)

    skyline0502 Картинки 17:01

  • Уже завтра состоится пилотируемый запуск ракеты Илона Маска (551)

    бнопня События 17:01

  • Футболка (5)

    Верещагин Инкубатор 17:01

  • 50 симпатичных железнодорожниц (83)

    Nerses888 Картинки 17:01

  • Натусики и Павлики (1)

    nikolkas Инкубатор 17:01

Как пишется правильно: «ни кому» или «никому»? Конструкция часто используется в устной речи, и вопросов при этом не возникает. Затруднения появляются при ее применении в текстах. Поэтому нужно разобрать правила русского языка, объясняющие случаи, когда конструкция пишется слитно, а когда — раздельно.

Как правильно: «ни кому» или «никому»?

В письменной речи используются два варианта рассматриваемой конструкции:

  1. «Ни кому».
  2. «Никому».

Оба имеют право на существование.

Различаются лишь правила их использования. Рассмотрим каждое из них более подробно.

В каких случаях используется слово «никому»

Слово «никому» представляет собой форму отрицательного местоимения — «никто», которое использовано в дательном падеже. Оно отвечает на вопрос «кому?».

Отрицательное местоимение, которое образуется за счет присоединения приставки «ни», всегда пишется с ней слитно. Она всегда является безударной.

Рассматриваемое местоимение используется в том случае, когда отрицается наличие предмета, человека или какого-либо признака.

Примеры предложений

Рассмотрим использование отрицательного местоимения «никому» в предложениях:

  1. Никому не разрешалось так пользоваться доверием начальника, как Сергею Павловичу.
  2. Никому прежде не удавалось побить рекорд в лыжных гонках классическим стилем.
  3. Никому не позволю с собой так обращаться. Это просто недопустимо!
  4. Никому из класса не поставили пятерки за контрольную работу.
  5. Никому бы и в голову не пришло спорить с генеральным директором в данном вопросе.

В каждом рассмотренном случае отрицательное местоимение пишется слитно.

Раздельное написание «ни кому»

Частица «ни» может быть написана раздельно, но только в том случае, если после нее указывается какой-либо предлог. Во всех остальных случаях она пишется слитно.

Разберем примеры предложений, когда после частицы «ни» используется предлог:

  1. Он ни с кем не посоветовался, прежде чем принять это важное решение.
  2. Он ни от кого не зависел, поэтому действовал так, как считал нужным.
  3. Она ни к кому не вернулась, потому что не доверяла ни одному, ни второму мужчине.
  4. После отпуска он еще ни с кем не контактировал, потому что боялся заразить инфекцией.

Во всех рассмотренных предложениях после частицы «ни» используется предлог.

Неправильное использование слов «никому» и «ни кому»

Существует несколько неправильных вариантов использования слов «никому» и «ни кому»:

  1. Не кому.
  2. Неккому.
  3. Никаму.
  4. Ни каму.

Все вариации являются неверными, с точки зрения правил русского языка.

Слова «никому» и «ни кому» могут быть использованы в письменной речи. Первый вариант допустим, если отрицательное местоимение «никто» поставлено в дательном падеже. Второй вариант используется в письменной речи только в том случае, если после частицы «ни» встраивается какой-либо предлог.

Слово «никому» применяется, если по смыслу текста подразумевается отсутствие человека, признака или предмета.

yarodom

По теме: Простите, Александр Сергеевич! | Правила жизни Сергея Капицы | Не видел раньше… | Сергей Капица: — Я как белая ворона! | Памяти великого Интеллектуала С.П.Капицы | Цитата. Сергей Капица, а также Петр Леонидович Капица
Последний мудрец
Сергей Капица — о протестах оппозиции, современной науке, русском языке, справедливости и ядерном оружии
На прошлой неделе скончался Сергей Капица — физик, демограф, телеведущий, популяризатор науки, общественный деятель… Сложно определить его статус. По большому счету Капица был главным мудрецом нашей страны. Конечно, у нас есть не менее мудрые люди — философы, ученые, писатели. Но никто из них не был столь известен широкой публике, как телеведущий, чья программа продержалась в эфире почти сорок лет. И наоборот: других, кто так раскручен в пространстве медиа, мудрецами никак не назовешь. Сергей Капица был уникален. ©~~~~~~~~~~~
Сергей Капица
Честно говоря, я сначала не хотел печатать это интервью. На мой вкус, нет более мерзкого повода для публикации, чем смерть человека. Трагедия превращается в информационный повод. Как будто журналист специально подгадывал.
Но, с другой стороны, почти в каждой ­человеческой культуре существует формат поминок. После смерти знакомого или ­родственника люди собираются и вспоминают, что он делал, что говорил, как шутил. Сергей Капица каждую неделю появлялся на экране телевизора, становясь членом семьи для миллионов советских, а ­потом и российских граждан. Это меня оправдывает.
Кажется, это интервью последнее из тех, что давал Сергей Петрович. Так уж получилось. Я долго вел переговоры с его коллегами из журнала «В мире науке» — российской версии Scientific American. В конце июня мне позвонили:
— Сергей Петрович выписался из больницы и готов с вами беседовать. Он ждет вас завтра к трем часам у себя на даче.
Рублевка. Знаменитый поселок Николина Гора. Деревянные дачи советской интеллигенции перемежаются роскошными особняками новой буржуазии. Одни заборы уже прогнили и вот-вот рухнут, другие сделаны из натурального камня и выдержат даже атаку крестоносцев.
После долгих блужданий по просекам и проулкам нахожу наконец дачу Капицы. Потемневшие от времени доски, миниатюрная теннисная площадка, сосны, березы. По советским меркам это очень круто, но нынешним — вполне скромно.
Первое, что я вижу, зайдя в дом, — только что закатанные соленья, банок двадцать ­помидоров и огурцов. Здесь много-много комнат. Десять? Пятнадцать? Даже не пытаюсь сосчитать. Дом настолько большой и запутан­­ный, что члены семьи Капицы не могут мне однозначно сказать, здесь он или нет:
— Я его с утра не видела. Наверное, уехал…
— Да куда он мог уехать?! Поищите лучше в доме…
В итоге нахожу знаменитого ученого и ­телеведущего в одной из маленьких комнат на втором этаже. Здесь все предельно скромно. Главный предмет интерьера — забитые книгами самодельные полки, сколоченные из досок. На столе ноутбук Acer с четырнадцатидюймовым экраном. Не менее скромный принтер. В углу монашеская деревянная кровать, на которой сидит Сергей Петрович в старомодных брюках и сорочке.
— Здравствуйте, я журналист, пришел у вас интервью брать…
— Ну, берите, раз вам надо.
Говорить с Капицей было тяжело. Он чувствовал себя неважно, быстро уставал от разговора, терял смысловую нить. Порой задаешь очередной вопрос, а он, не обращая на него внимания, продолжает отвечать на предыдущий, а то и вообще начинает ­говорить на совсем другую тему.
Но самое главное — к такому человеку, как Капица, ты приходишь с чувством, с каким сто лет назад ходили к православным старцам: вот сейчас тебе откроется истина, сейчас этот мудрец научит жить, объяснит, что хорошо, а что плохо. Но Сергей Петрович никакой истины из кармана своих академических брюк не доставал. Многие его ответы сводились к «Это очень сложный вопрос, над ним человечеству предстоит долго работать». Даже про политику он говорил спокойно и отстраненно.
Лишь потом я стал понимать, что эта ­неуверенность и отстраненность и есть ­форма мудрости, которой нам так сильно не хватает. Как не хватает и самого Сергея Капицы.
«Наша наука очень неравномерна»
Давайте начнем с самого очевидного ­вопроса. Вы начали заниматься наукой еще при Сталине и продолжаете работать уже при ­третьем сроке Путина. Вы знакомы с тыся­чами ученых, десятками нобелевских лауреатов. Как бы вы охарактеризовали сегодняшнее состояние российской науки?
Она в плохом состоянии — единственное, что можно сказать.
Ну а если подробнее…
Наша наука находится в процессе реорганизации, перестройки. И еще: она очень неравномерна.
Что значит «неравномерна»?
У нас есть части, которые более-менее благополучны, а есть части, которые находятся в очень печальном состоянии.
И что же у нас благополучно?
Вот, например, работы, которые ведут физики в Новосибирске. Они сотрудничают с этим ускорителем, который построили в ЦЕРНе, и существенный вклад в него внесли. Математика у нас в хорошем состоянии, по крайней мере так сами математики говорят. Физика твердого тела и прикладная физика в среднем состоянии. Биология сейчас очень стремительно развивается, но мы за ней не поспеваем.
А что в печальном состоянии?
Воспроизводство кадров науки. Сейчас прервалась непрерывность образовательного процесса. У нас целое поколение покинуло страну из-за полной беспомощности.
Это единственная проблема?
Нет, конечно! Так и не сформулированы цели и задачи отечественной науки. Их нет, их никто не высказал. Понимаете, ­состояние науки есть результат развития ­самого общества.
А что тогда, на ваш взгляд, происходит в обществе?
У нас раздрай, мы не знаем, куда идем, мы меняем все время ориентиры.
«У нас никогда не было организованной оппозиции»
Давайте тогда об обществе. По поводу протестов оппозиции высказались уже все кто мог. Только ваше мнение мне нигде не попадалось. Вы готовы об этом говорить?
Люди выходили на улицы не от хорошей жизни. У нас нет нормальных инструментов политического дискурса. Мы же ведь до сих пор, так сказать, в режиме диктатуры живем. Царское правительство так работало, советское тоже. Сейчас мы отходим от этой модели однопартийной, но процесс этот долгий. То, что он идет, — важный шаг вперед.
У нас никогда не было оппозиции, она только сейчас начинает как-то формироваться. Понимаете, нормальная партийная система подразумевает, что между собой соревнуются правые и левые, синие и красные. И людям, которые голосуют за ту или иную партию, приходится фактически отвечать на многие вопросы. Например, что важнее: вооружение или образование, здравоохранение или промышленность?
Сергей Капица с отцом, академиком Петром Капицей, 1963 год
В адрес тех, кто выходил на улицы, часто звучат обвинения: вы раскачиваете лодку, вы уводите страну от стабильности…
Ну, это неизбежный шум вокруг таких процессов. Одни считают, что лодка раскачивается, другие — что успокаивается, третьи — что эта лодка плывет не туда и нужно менять курс. Исторический процесс — он осложняется со временем. Когда был царь или однопартийная система, то была ясность в рамках этой системы управления. Сейчас мы отказываемся от этой системы, и происходит это медленно, болезненно.
Когда люди выходят на улицу, они просто начинают говорить. Надо сказать, что политический контент, который мы слышим на площадях, — он не несет в себе информацию. Это в основном, так сказать, «шумим, братцы, шумим» — помните? Мы хотим все и сразу. Но сменить одну систему на другую очень сложно, это занимает долгие годы и связано с большим революционным изменением.
«Я избегаю заграничных слов»
Давайте поговорим о совсем другом предмете — о русском языке. Просто вы сейчас произнесли два слова, которые характерны скорее для модной молодежной аудитории: «контент» и «дискурс»…
Не вижу тут никакой проблемы. Можно было сказать «содержание» вместо «контента» и «обсуждение» вместо «дискурса». Это практически ничего не меняет.
Сегодня многие сетуют, что, мол, русский язык деградирует, одни иност­ранные слова и слышишь. Я недавно в сочинении одной абитуриентки про­читал: «Запад разрушает нашу культуру с помощью неологизмов». Вас это беспокоит?
Не вижу ничего в этом страшного. Обилие неологизмов — критерий быстрой эволюции языка. Это издержки исторического процесса. Русский язык — он очень богатый. То, что он заимствует, — это, можно сказать, его преимущество.
Вообще мы очень плохо понимаем, как формируется язык. Почему младенец в два-три года уже говорит так, как вам и не снилось? Никто же не знает до сих пор, каким ­образом знакомый этому маленькому человечку мир превращается в языковую картину.
Интересно, а к мату вы как относитесь? Это тоже для многих предмет переживаний.
Все зависит от уместности употребления. ­Почитайте, например, переписку Вяземского и Пушкина — там они использовали очень широкую палитру языковых средств. И при этом оба прекрасно владели русским языком. Весь вопрос в месте. Наверное, неправильно, когда мат превращается во вседавлеющую ­силу: мол, я назло министру культуры так скажу или напишу…
Я как-то слышал шутку, что при тотальном незнании латыни мат становится инструментом междисциплинарного ­общения.
Мне кажется, что современный язык науки справляется обычными средствами, вам не нужно расширять его за счет ненормативной лексики.
Вы общаетесь с аудиторией больше полувека. Вам приходилось менять свой язык, чтобы быть лучше понятым?
Это зависело от моих педагогических способностей, умения контактировать с аудиторией, выбирать язык и проблематику. Вы можете сказать простым языком, а можете сказать на таком псевдонаучном, заграничном, как я говорю, языке.
«Как на языке Корана объяснить, что такое атомная бомба?!»
Вы являетесь одним из руководителей ­Пагуошского комитета, который со времен Альберта Эйнштейна и Бертрана Рассела выступал против распространения ядерного оружия. Еще в 80-е годы прошлого века ученые были наиболее радикальными сторонниками сокращения ядерных арсеналов. Куда сейчас делся этот научный пацифизм?
Понимаете, появление ядерного оружия — это был шок. Для того чтобы это осознать, требуется длительная мыслительная работа. Нельзя просто сказать, что вы «за» или «против» ядерной бомбы. Надо осознать, что это качественно другое вооружение.
Но ядерное оружие существует уже больше полувека.
Ну, это малый срок. Вы хотите, чтобы все было быстро. Потому что самый знаменитый ученый, сам Эйнштейн, сказал, что это нехорошо, поэтому все должно измениться. Все, конечно, меняется, но очень медленно и подчиняется каким-то своим закономер­ностям, которые мы очень плохо понимаем.
Куда же делись антиядерные настроения среди ученых, да и в обществе в целом?
В какой-то степени они остались, только ­изменили свой адресат. Сейчас речь идет, ­например, о том, что будет, если атомная бомба окажется у Ирана. Как они ею распо­рядятся?
Вы хотите сказать, что наше мышление все-таки примирилось с существованием ­оружия массового поражения?
Ну, оно не примирилось. Скорее идет процесс овладения этим понятием. Мы сейчас гораздо лучше представляем себе последствия ядерной войны. Может, поэтому и воспринимаем эту проблему менее эмоционально, а не просто как грех, возведенный в бесконечную степень. Не ищите простых решений.
Мы потратили целое поколение на то, ­чтобы понять, что такое ядерная война. И были люди, которые говорили, что да, это конец всем войнам и так далее. Была и формула Клаузевица: война — это есть ­продолжение политики иными средствами. ­Годится эта формула сейчас или не годится? Или другая проблема: как примирить идеологию христианскую, магометанскую, ­любую другую с реалиями ядерного века? Все это очень сложно.
Скажите, а лично у вас угроза ядерной ­войны вызывает беспокойство?
Ну, она вызывала и вызывает некое беспокойство. Я все-таки думаю над этими вопросами, участвую в дискуссиях…
«Отход от справедливости ничего хорошего в себе не несет»
Подозреваю, что все-таки ядерная угроза сейчас вас волнует не в первую очередь. А что вызывает беспокойство? Я имею в виду глобально — на уровне страны, на уровне планеты?
В первую очередь — неравномерность развития.
Опять неравномерность! Вы имеете в виду богатых и бедных?
Да. Богатые и бедные. Внутри страны мы видим напряжение. В каком-то смысле социализм был абсолютно разумной идеей планомерного распределения ресурсов. А сейчас, видите, вот докатились до Рублевки…
Ну, Рублевка совсем рядом с вашей дачей, где мы сейчас беседуем.
Вот именно, сидя на Рублевке, я могу рассуждать на эти темы. Правда, это уже снобизм, не философия. Можно сказать, что я живу в привилегированном срезе нашего общества. Это часть той культуры, в которой я вырос, и вы не можете меня отделить от этой культуры.
Но ведь вы живете довольно скромно. А на той же Рублевке стоят особняки олигархов и высших чиновников. Как вы относитесь к людям, которые на много порядков богаче вас?
Ну, я наблюдаю порой и за ними. Часто вижу, что они не знают, что делать со своим ­богатством. Разумный капиталист должен вкладывать в новое производство. Этого не происходит. Человек эволюционно вырабатывает понятие ценности. Но смена этих ценностей происходит очень медленно. А у нас получается разрыв между нашими возможностями и сознанием.
Съемки телепередачи «Очевидное-невероятное», 1982 год.
Сергей Капица беседует с академиком Аркадием Мигдалом
Лично для вас насколько значимо ощущение справедливости?
Оно значимо. Потому что мне кажется, что отход от справедливости ничего хорошего в себе не несет. Это есть симптом неблагополучного состояния общества.
Вполне логично после вопроса о справедливости задать вопрос о равенстве…
Мне сразу вспоминается Джордж Оруэлл с его «Фермой животных»: все животные равны, но некоторые более равны, чем другие. Это сатира, конечно.
Конечно. Тем более что сам Оруэлл в молодости был троцкистом и отстаивал идею тотального равенства.
Вот левый уклон у него был, потом правый. Кто-то говорил, что, если человек в молодости не был идеалистом, он не познал всей полноценности человеческого бытия.
А у вас такая эволюция была?
Не знаю. Думаю, что была, потому что я как-то уделял этим вопросам известное внимание и думал над ними. Часто на дискуссиях по этому поводу я видел, что простых ответов нет.
Есть все-таки явления в этом мире, которые вызывают у вас сильные эмоции — положительные или отрицательные?
Нет, я нахожусь в счастливом состоянии, ­потому что у меня есть дело, есть интересы, которые этому делу отвечают. И эти интересы еще отвечают какой-то потребности общества — вот это важно.
Почему вы так много говорите об обществе, о цивилизации и так редко о себе, о своих чувствах?
Если я интересуюсь обществом, то я буду говорить именно в таких, более отвлеченных терминах. Это естественный процесс — отделять себя от объекта…
Последний вопрос. Подозреваю, что вам его задавали много раз, хотя он очень личный. Скажите, каково место бога в вашей картине мира?
Могу ответить классической цитатой: «Я не нуждаюсь в этой гипотезе». Когда меня спрашивают об этом, говорю, что я русский православный атеист. Понимаете, бог играл известную роль на более примитивных уровнях сознания. Современная наука обходится без него.
На этом месте запись заканчивается. Я пообещал Сергею Петровичу, что обязательно согласую с ним текст интервью. К сожалению, выполнить это обещание я уже не смогу.
От самолетов к демографии
Досье РР
1928
Сергей Капица появился на свет 14 февраля в Кембридже, где в это время работал его отец, будущий лауреат Нобелевской премии Петр Капица. Крестным отцом Сергея стал другой нобелевский лауреат, физиолог Иван Павлов. В те времена контакты между советскими и западными учеными были еще относительно свободными, и Петр Капица несколько лет работал под руководством Резерфорда.
1934
Капица-старший едет на Менделеевский конгресс в Москву, обратно в Англию его уже не выпускают. В следующем году в СССР возвращается его жена Анна Алексеевна вместе с двумя детьми, Сергеем и Андреем.
1942–1943
В летний сезон Сергей Капица работает в геологических экспедициях, занимающихся поиском нефти между Волгой и Уралом.
1943
Оканчивает школу в Казани, где вместе с семьей находился в эвакуации. Несмотря на юный возраст — 15 лет, — Сергея Капицу принимают в Московский авиационный институт, на факультет самолетостроения. Одним из его курсовых проектов была разработка катапуль­тируемоего сиденья самолета, которое выбрасывалось за счет тяги ракетных двига­телей.
1949
Начинает работать инженером в Центральном аэрогидродинамическом институте имени Н. Е. Жуковского (ЦАГИ).
Женится на Татьяне Дамир.
1951
Петр Капица отказывается сотрудничать с Берией в проекте по созданию атомной бомбы. Из-за этого вся семья попадает в опалу, Сергей вынужден уволиться из ЦАГИ и устроиться младшим научным сотрудником в Институт геофизики.
1953
Начинает работать в Институте физических проблем АН СССР, где проходит стандартный карьерный путь советского ученого: научный сотрудник — завлаб — ведущий научный сотрудник — главный научный сотрудник.
1956
Защита кандидатской диссертации, посвященной проблемам аэродинамического нагрева при больших скоростях потока. Капица начинает преподавать в Московском физико-техническом институте (МФТИ). Поскольку в числе основателей института был Петр Капица, студенты называли Сергея Петровича «сын отца Физтеха».
1957
Вместе с академиком Аркадием Мигдалом Сергей Капица становится пионером советского дайвинга: он одним из первых в стране осваивает плавание с аквалангом, снимает фильмы о подводном мире.
1961
Защищает докторскую диссертацию.
1973
Капица публикует книгу «Жизнь науки», в которой собрано больше сотни предисловий к научным работам от эпохи Возрождения до наших дней. Собственно, с этой книги и начинается его карьера популяризатора науки.
Капица становится ведущим передачи «Очевидное — невероятное» — главной научно-популяр­ной программы в СССР и России. С небольшими перерывами в 90-е она выходит по сей день.
1983
Становится главным редактором журнала «В мире науки» (российской версии научно-популярного издания Scientific American). Журнал выходил до 1993 года. В 2002-м его выпуск был возобновлен, и главным редактор снова стал Сергей Капица. По словам коллег по редакции, он до последних дней активно работал в журнале, вычитывал каждый текст, предназначенный для публикации.
1986
Совершено покушение на Сергея Капицу. Психически неуравновешенный член общества «Память» напал на него с туристическим топором в коридоре МФТИ. Сумасшедший считал Капицу главой жидомасонского заговора. Он успел нанести два удара по голове, после чего Капица вырвал у него топор.
1997
Выходит книга «Синергетика и прогнозы будущего», одним из соавторов которой является Капица. С середины 90-х он увлекается совершенно новыми для него темами: моделированием социальных процессов и демографий. Среди его работ — «Сколько людей жило, живет и будет жить на Земле», «Демография и будущее цивилизации», «История и математика», «Модель роста населения Земли и экономического развития человечества», «Об ускорении исторического времени», «Демографическая революция» и др. Часть ученых отнеслись к его идеям восторженно, часть — с некоторым скепсисом.
2012
Капица стал обладателем первой в истории Золотой медали РАН за выдающиеся достижения в области пропаганды научных знаний. Академиком или членом-корреспон­дентом РАН он так и не был избран.
Текст: Григорий Тарасевич, фото: Алексей Майшев
«Русский репортёр», №33 (262), 23 августа 2012 Tags: агитпроп и пиар, биографии и личности, воспоминания, идеология и власть, известные люди, интервью и репортаж, культура, мнения и аналитика, мужчины, наука, нравы и мораль, общество и население, память, смерти и жертвы, сми, современность, ссср, тв и радио, эпохи

Александр Капица считается среди профессионалов киноиндустрии зачинателем качественно новой профессии продюсера в России. Одним из знаменательных фактов этой деятельности было появление в 1992 г. на российском ТВ знаменитого сериала «Санта-Барбара». Именно Капица привёз его из Латинской Америки и продал каналу РТР. Деятельность Капицы по созданию успешных российских сериалов тоже дала положительные результаты. Причина смерти Александра Капицы – инфаркт.

Он родился в Ленинграде, в 1937 г. и в 1961-м закончил Ленинградский химико-фармацевтический институт, но уже в 1973 г. стал выпускником Высших курсов сценаристов и режиссёров в Ленинграде и пришёл работать на киностудию «Ленфильм». Там, в последние годы перестройки, Александр Капица создал компанию «Русское видео-фильм», с которой началась его продюсерская деятельность.

Он руководил производством известных фильмов «Афганский синдром», «Палач», «Тайна». В 90-х годах Капице пришла в голову идея создать современный российский сериал по всем правилам организации этого процесса. Так появились на ТВ в 1998 г. первые 9 серий киноповести «Улицы разбитых фонарей». Следующим проектом продюсера Александра Капицы стал сериал «Агент национальной безопасности» 1999 г., тоже приветливо принятый зрителями. Удача сопутствовали и другим сериалам этого продюсера: «Чёрный ворон» 2001 – 2004 г., «По имени Барон» – 2002 г. и других.

Начиная новый, неизвестный до этого в России бизнес, Капица мог надеяться только на свой энтузиазм и профессионализм, полученный по опыту работы директором фильмов в советское время. У него даже не доставало собственных финансовых средств, чтобы так рисковать. Потому поначалу нелегко приходилось искать спонсоров, организовывать документальную и деловую часть сотрудничества, работать с режиссёрами и актёрами. У него всё получилось.

Его сердце не выдержало тяжёлых перегрузок и волнений – вот почему умер Александр Капица в марте 2004 года в возрасте 67 лет. Он похоронен на Комаровском кладбище Санкт-Петербурга.

Scisne?

Сергей Петрович Капица, доктор физико-математических наук, профессор. Член Европейской академии наук, вице-президент Российской академии естественных наук. С 1973 года ведет на телевидении передачу «Очевидное-неверояное». Лауреат Государственной премии СССР, премии ЮНЕСКО и премии Российской академии наук за популяризацию науки.

Фрагменты из интервью. «Московская среда» №27, 27 июля–2 августа 2005 г.

— Сергей Петрович, вы считаете, что человечество очутилось перед неизбежностью некоего цивилизационного перехода. Перехода куда?

— К новой парадигме развития. Из одной исторической эпохи в другую в течение жизни одного поколения. Мы попали в неожиданный процесс сжатия истории, который вызовет резкий сдвиг в развитии и столь же резкую смену условий жизни людей. Мир стремительно меняется. И нам надо понять, что нас ожидает.

— У Микеланджело есть строки: «Гармонию мира способен ли смертный постичь, чей приход и уход и ему самому непонятен». Вы тем не менее немалую часть жизни отдали умножению знаний этого обычного смертного о мире. Между тем сегодня на человека обрушивается такая лавина информации, что он не успевает ее даже осмыслить. Это порождает страшный недуг — социальный аутизм, полную отрешенность от внешнего мира. Пленник Мировой паутины, он перестает ощущать себя личностью. Тем более что и частная его жизнь практически утратила анонимность. Не захочешь, а вспомнишь Оруэлла. Словом, умножение знаний не сделало человека умнее, совестливей, а давление и скорости все нарастают. Возможно, мы стоим на пороге какого-то нового информационного мира, где традиционные законы и этика утратят свою силу и смысл? И где в таком случае спасательный круг для человека?

— На ваш вопрос не так легко сразу ответить. Сначала я дам чисто эмоциональный ответ. В 1965 году наш выдающийся ученый, психолог Алексей Николаевич Леонтьев, сказал замечательную фразу: избыток информации ведет к оскудению души. Я бы хотел, чтобы сегодня эта фраза была написана на каждом сайте Интернета. Да, информации чудовищно много во всех сферах — в науке, в технике, в искусстве, в политической жизни… Поэтому крайне важно отделять знание и понимание. На мой взгляд, к этому и сводится одна из проблем современного мира. Отбор и оценка самого необходимого — что означает та или иная информация — вот главное. Сейчас колоссальный информационный «шум», и в такой ситуации, естественно, властителями дум становится не тот, кто больше и лучше понимает, а тот, кто громче и эффектнее говорит, опровергая привычные устои. В публичном диспуте астролог, рассуждающий о несомненном влиянии Плутона на вашу судьбу, всегда выигрышней астронома, который всю жизнь занимается Солнцем, знает о нем бесконечно много, но, помня о несоответствии испускаемого потока света и невидимого потока нейтрино, все еще задается вопросом: а почему Солнце вообще светит? Согласитесь, астрологи сегодня преуспевают… И все же, отвечая на ваш вопрос о спасательном круге… Я убежден: во всех областях жизни единственное, что всегда спасает человека, это его образование. Мы видим, как возрастает роль интеллекта в стремительно меняющемся мире, и это предъявляет образованию все более высокие требования

— В сегодняшней России, где образование с каждым днем становится все менее доступным, это звучит почти иронией. Как и высокопарные заявления с высоких трибун о необходимости возродить былой престиж нашей науки. Ученых снова зовут бескорыстно послужить Родине

— Поздно спохватились. Наш храм науки почти сгорел. За последние 15 лет его разваливали на всех уровнях. Выбито почти все среднее поколение ученых. А молодежь, глядя на своих бедствующих старших коллег, не знает, что ей делать. В таких крупных вузах, как МГУ или Физтех, большинство выпускников не видят иного пути реализовать свои знания, кроме как за пределами страны. Россию покинуло 150 тысяч талантливых ученых. Только из Физтеха, где я заведовал кафедрой, уехало полторы тысячи человек. А подготовка одного такого специалиста в США стоит от одного до двух миллионов долларов. Вот и получается, что только один Физтех экспортировал кадров на 1,5 млрд. долларов, ничего с этого не имея. Зарплата преподавателей и профессоров остается нищенской. И никакого притока молодых ученых нет. Мы рискуем не только навсегда отстать от мировой науки, но и оказаться не в состоянии понимать, что в ней происходит. Россия может попросту выпасть из мира знаний. Советская наука и образование были лучшими в мире — это общепризанно. Разорив науку, мы теперь принялись за образование, пытаясь копировать американское. Между тем сегодняшний американский университет — это место, где российские профессора обучают китайских студентов… Наша новая система получения высшего образования, его коммерциализация породили колоссальную несправедливость. В первую очередь по отношению к огромной провинции. Такого в стране никогда не было. Существовали выездные экзамены, школьник, выигравший математическую или иную олимпиаду в Сибири, на Дальнем Востоке, мог всерьез рассчитывать на МГУ. Абитуриент всегда имел шанс куда-то поступить, и эта разница между столицей и остальной страной не была так заметна. Нынешние финансовые барьеры, трудности с приездом для большинства просто неприодолимы. И это тогда, когда каждое цивилизованное общество предоставляет своим достойным молодым людям возможность получить образование, потому что ему, обществу , это выгодно. В России так было даже до революции… Сейчас наконец убедились, что наука не может развиваться на основе рыночных отношений. Но уже утрачены приоритеты, упущено время. А времени у нас нет…

— Возвращаясь к России… Чего, на Ваш взгляд, сегодня больше всего у нас не хватает — честности, доброты или же просто нормальных законов?

— Мораль всегда связана с ответственностью. Это главное свойство любого здорового общества. Мы провозгласили свободу, но тотчас освободились от чувства ответственности, и это стало серьезным препятствием развитию, национальной бедой. На Западе чувство ответственности очень глубокое. Оно воспитывается с детства и постоянно поддерживается. Как английский газон. Ответственность в языке, зы мысли, которые вы пропагандируете…

— То есть вы считаете, что большая доля вины за то, что произошло с нашим обществом, лежит на СМИ?

— Безусловно. Обладая колоссальной силой воздействия , они, по сути, стали соучастниками многих преступлений. Скажем, пропагандируя грабительскую приватизацию или защищая чеченских боевиков. Этим примерам несть числа! Так что в смысле деморализации нации СМИ сделали очень много, при этом ссылаясь на свободу слова. Но свобода тоже должна иметь границы. Как вам, к примеру, продемонстрированный нашим телевидением «альтернативный» взгляд на Сталинградскую битву, где немцы оказались лучше нас, ибо «выполняли освободительную миссию»?! Когда вы втаптываете в грязь все — и свою историю, и подвиг народа, — когда не остается ничего святого, а героями времени становятся проститутка или бандит, вы и получите общество, которое мы сейчас имеем. Нынешнее повальное увлечение религией — это тоже симптом некоего нашего духовного кризиса. Хотя, конечно, религия могла бы внести более весомый вклад в оздоровление общества, высказываясь по острейшим моральным проблемам. Но мы почему-то не слышим голоса церкви.

— Почему так? Разве христианство не было краеугольным камнем всей европейской цивилизации и культуры? Разве у ее ворот в Новую историю не возвышались два Р — Ренессанс и Реформация? Значит ли это, что мы, причисляющие себя к европейцам, — совсем другие?

— У нас в русской церкви не было Реформации. Российская империя 300 лет насаждала православие, а чем это кончилось? И вы думаете, если завтра в школах станут читать Закон божий, общество излечит себя? Да, конечно, религия — часть общей культуры. Я когда-то даже озадачил Екатерину Фурцеву вопросом: почему мы исполняем в Консерватории католическую мессу и никогда не играем русскую духовную музыку — Бортнянского, Рахманинова? В Европе действительно есть и цивилизация, и культура. В Америке есть цивилизация, но нет культуры. А в России есть культура, но нет цивилизации. Вот в этом треугольнике все мы и бродим в поисках истины.

— Сегодня мир разделен как минимум двумя системами ценностей — ислама и христианства.

— Разница между ними не так велика. Система ценностей ислама идет даже дальше христианских. Например, ислам практически не допускает нищенства. По одной из главных заповедей, мусульмане всегда платили налог для поддержания нищих.

— Но все же некое противопоставление существует. Есть ли, на ваш взгляд, признаки столкновения цивилизаций?

— Нет. Я участвовал в мировой дискуссии по этому вопросу, когда крупный английский ученый Хантингтон написал свою книгу «Столкновение цивилизаций», вызвавшую резкую реакцию просвященного мусульманского мира. Было специальное заявление в ООН, всемерно поддержанное: нельзя говорить, что будущее — это столкновение цивилизаций, причины конфликта в другом. Поэтому необходимо выступать за диалог. 2001 год ООН объявила годом диалога культур. По представлению генсека Объединенных Наций была сформирована группа экспертов из разных стран. В нее входил и Ханс Кунг, крупный историк религии, который показал, что у всех мировых религий общий моральный знаменатель, а все остальное — лишь политика и украшение. Нами была написана книга «Диалог цивилизаций». Мы утвердили ее окончательный текст 8 сентября, за три дня до теракта в Нью-Йорке. Каждоиу из авторов предоставили возможность выступить на Генассамблее ООН. Выступая там, я сказал, что такой диалог абсолютно необходим. Самым крупным столкновением двух цивилизаций стало противостояние США и СССР в эпоху «холодной войны». Если бы дошло до военного конфликта, то от земного шара никого и ничего не осталось. И то, что этого не случилось, — пример действенности диалога.

— Сегодня у нас эпидемия иррационального. Гороскопам, колдунам, экстрасенсам верят чуть ли не безоглядно. Так было всюду, во все времена в периоды социальных потрясений. Но и в науке вес набирают не столько серьезные ученые, сколько разного рода лженоваторы, которые обещают скорое решение всех проблем.

— Хуже всего, когда наука начинает им подыгрывать. Именно это мы сейчас и видим — лженаука процветает под эгидой государства. Свой Лысенко существует чуть ли не в каждом направлении. Что творится в медицинской науке?! Такого количества «панацей» история еще не знала. Это не мелкие воришки, которые тешатся ради себя. Они обманывают общество, забирают из казны гигантские деньги. Да, нам известны не все тайны природы. Но современный человек должен все-таки осознавать, что непонятное не означает сверхъестественное.

— Вы как-то сказали, что мир вообще находится под гипнозом внушаемых ему представлений.

— Да, это так. Возьмите атомную энергию… Сколько бы ни называли XX век ядерным, открытия в этой сфере хоть и произвели сильное впечатление на людей, но не имеют столь глубокого влияния на развитие цивилизации, как работы Алферова и других ученых в области оптики и полупроводниковой электроники. Если завтра не станет атомных бомб, субмарин с ядерными реакторами и ракетами, мир станет только лучше. Если замрут все АЭС, это всего лишь 12 процентов энергетики. Мы без них легко обойдемся. Но если исчезнут полупроводники и лазеры, цивилизация действительно рухнет.

— За свою жизнь вы охватили в науке столько, что даже трудно представить. И в этой связи вспоминаются слова Ньютона: «Только малое знание удаляет нас от Бога, большое же приближает к Нему».

— Если Вы о моих религиозных взглядах, то я русский православный атеист.

— И все же, разве неудивительно — чем больше мы постигаем, тем дальше от постижения главной тайны — Жизни. В чем же смысл все новых и новых знаний?

— Наука — это некий круг, и задача ученых его расширять. Но чем он шире, тем больше и границы непостижимого.

— А в центре этого круга Бог?

— ЧЕЛОВЕК.