Романовы сестры милосердия

Царственные родители решили, что если родится мальчик, то назовут его Павлом, если девочка – Ольгой, что было одобрено Императрицей Марией Феодоровной. Родилась Царевна Ольга в Царском Селе 3 ноября 1895 года, в 9 часов пополудни. Крещена придворным протопресвитером и духовником Янышевым в церкви Царскосельского дворца 14 ноября — в день рождения императрицы Марии Феодоровны и в первую годовщину бракосочетания её родителей; восприемниками её были императрица Мария Феодоровна и великий князь Владимир Александрович; по причащении новорождённой, императрица Мария Феодоровна возложила на неё знаки ордена Св. Екатерины. Родители не могли нарадоваться появлению ребенка.
Николай Второй И Александра Федоровна с дочерью Ольгой
Ольга и её младшая сестра Татьяна составляли «большую пару». Девочки жили в одной комнате, спали на походных кроватях, носили одинаковую одежду и были очень дружны, несмотря на значительную разницу темпераментов.
Великие княжны Ольга Николаевна и Мария Николаевна
С детства Ольга росла очень доброй и отзывчивой. Она глубоко переживала чужие несчастья и всегда старалась помочь. Так же Ольге приписывается излишняя вспыльчивость и раздражительность. Стоит отметить, что она единственная из четырёх сестёр могла открыто возражать отцу с матерью и очень неохотно покорялась родительской воле, если этого требовали обстоятельства.
«Старшая Ольга Николаевна отличалась быстротой сообразительности и, будучи весьма рассудительной, в то же время проявляла своеволие, большую независимость в обращении и высказывала быстрые и забавные возражения… Она усваивала все чрезвычайно быстро и умела высказывать своеобразное мнение относительно того, что она изучала. <…> Она очень любила читать в часы, свободные от занятий» (П. Жильяр).
Ольга больше других сестёр любила читать, позднее она начала писать стихи. Учитель французского языка и друг императорской семьи Пьер Жильяр отмечал, что Ольга лучше и быстрее сестёр усваивала материал уроков. Это давалось ей легко, от того она иногда ленилась.
Ольга Николаевна Романова отличилась способностями в изучении наук, любила уединение и книги. Великая княжна была очень умна, у нее отмечались творческие способности. Вела себя Ольга со всеми просто и естественно. Княжна была удивительно отзывчива, искренна и щедра.
Софи Бухсгевден оставила такое описание Великой Княжны Ольги: «Ольга Николаевна была замечательно умна и способна, и учение было для нее шуткой, почему Она иногда ленилась. Характерными чертами у нее были сильная воля и неподкупная честность и прямота, в чем Она походила на Мать. Эти прекрасные качества были у нее с детства, но ребенком Ольга Николаевна бывала нередко упряма, непослушна и очень вспыльчива; впоследствии Она умела себя сдерживать. У нее были чудные белокурые волосы, большие голубые глаза и дивный цвет лица, немного вздернутый нос, походивший на Государев».
«Великая Княжна Ольга Николаевна любила проводить время за книгами и рукоделием, хозяйством интересовалась мало. Также любила музыку и пение. Писала дневники и стихотворения. Характер ее мягкой и доброй души был более похож на характер отца; также и наружным своим видом она больше походила на отца, чем мать. Это была дочь отца» (игумен Серафим (Кузнецов)).

По мнению С. Я. Офросимовой, в строгом смысле слова нельзя назвать красивой, «но все Ее существо дышит такой женственноcтью, такой юностью, что Она кажется более чем красивой».
Первая дочь Александры Федоровны Романовой, унаследовала от матери черты лица, осанку, а так же волосы золотистого оттенка. От Николая Александровича же дочь унаследовала внутренний мир. Ольга, как и её отец, обладала удивительно чистой христианской душой.
«Она любила простоту и обращала мало внимания на одежду. Ее моральный облик напоминал мне ее отца, которого она любила больше всего на свете. Она была по-настоящему верующей» (С. Гиббс).
Ольга была блондинкой с несколько неправильными чертами лица, слегка вздернутым носиком и сверкающими синими выразительными и добрыми глазами. Прекрасный цвет лица и милая улыбка придавали ЕЕ облику юную свежесть и прелесть.
«Она унаследовала много черт отца. Она на меня производила своей ласковостью, всей собой также чарующее впечатление милой, хорошей русской девушки. Она не любила хозяйства. Она любила уединение и книги. Была она начитанна. Вообще она была развита. Она, мне кажется, гораздо больше всех их в семье понимала свое положение и сознавала опасность его. Она страшно плакала, когда уехали отец с матерью из Тобольска. Может быть, она сознавала тогда что-нибудь. Она производила на меня впечатление человека, который что-то неудачно пережил. Бывало, она смеется, а чувствуешь, что ее смех сверху, а там, в глубине души, ей вовсе не смешно, а грустно. Так же, как и отец, она была со всеми окружающими проста и ласкова, предупредительна и приветлива. Она больше других любила, кажется, Марию Николаевну» (К. М. Битнер).
Сравнивая Великих Княжон, авторы мемуаров называют самой красивой из них Татьяну либо Марию, однако сходятся во мнении, что, уступая им в красоте, Ольга Николаевна обладала очарованием, привлекавшим к ней симпатии с первого взгляда.
Царевны Татьяна, Ольга и фрейлина А.Вырубова
«Ольгу нельзя было назвать красивой, черты ее лица не были правильны – у нее был небольшой поднятый кверху нос, и рот ее был несколько велик, но она унаследовала от матери золотистые волосы, хороший цвет лица, царственную осанку и грацию. Ольга была, вероятно, наиболее одаренной из Царских дочерей. Она совсем не плохо писала стихи, у нее были способности к музыке, она могла играть самые сложные музыкальные пьесы по слуху, ее голос не был сильным, но чистым. Все учителя поражались ее памяти, которую она, конечно, унаследовала от отца. Ничто не могло отвлечь ее, если она была погружена в занятия, но ей достаточно было прочитать урок раз или два, чтобы знать его на память. Как и мать, она была очень религиозна» (Фрейлина А. А. Вырубова).
Великие Княжны Ольга и Татьяна Николаевны в форме подшефных полков. Царское село, 1910 г.
Ольга Николаевна — в форме 3-го гусарского Елисаветградского полка.
Татьяна Николаевна — в форме 8-го уланского Вознесенского полка.
Михаил Дитерихс вспоминал: «Великая Княжна Ольга Николаевна представляла собою типичную хорошую русскую девушку с большой душой. На окружающих Она производила впечатление своей ласковостью, Своим чарующим милым обращением со всеми. Она со всеми держала себя ровно, спокойно и поразительно просто и естественно. Она не любила хозяйства, но любила уединение и книги. Она была развитая и очень начитанная; имела способность к искусствам: играла на рояле, пела и в Петрограде училась пению, хорошо рисовала. Она была очень скромной и не любила роскоши.»
Шеф Елисаветградского полка Великая Княжна Ольга Николаевна
Форма Её Императорского Высочества Великой Княжны Ольги Николаевны
Царевна отличалась врожденным чувством справедливости, не любила вранье. Этим она сразу располагала к себе людей. Взрослея, Ольга Николаевна все больше времени проводила с отцом. Николай II брал с собой дочь на Богослужение, и на смотр полковых учений. Ольга Николаевна Романова была шефом Третьего Гусарского Елизаветинского полка. В годы войны с Японией, Император любил гулять с дочкой, и видел в ней единственное утешение от неприятностей событий той войны. Ольга была глубоко верующим человеком. С детства ей были характерны честность и прямота. Княжна была всегда искренна, а иногда даже через, чур откровенна. Ольга Николаевна была обаятельна и весела.
В свободное время Ольга Николаевна Романова любила кататься на лошадях, общаться с братом – царевичем Алексеем, играть на рояле. Когда Ольге стали выдавать первые деньги на личные нужды, она первым делом решила оплатить лечение ребенка – инвалида, которого, во время прогулок, она часто видела. Мальчик сильно прихрамывал и ходил с костылями. Ольга долго откладывала часть личных денег на лечение мальчика.
Юлия Ден вспоминала: «Самой старшей из четырех сестер-красавиц была Великая Княжна Ольга Николаевна. Это было милое создание. Всякий, кто видел Ее, тотчас влюблялся. В детстве Она была некрасивой, но в пятнадцать лет как-то сразу похорошела. Немного выше среднего роста, свежее лицо, темно-синие глаза, пышные светло-русые волосы, красивые руки и ноги. К жизни Ольга Николаевна относилась серьезно, была наделена умом и покладистым характером. На мой взгляд, это была волевая натура».
Великие Княжны Ольга, Мария , Анастасия, и Татьяна
Воспоминания Танеевой: «Великая Княжна Ольга Николаевна была красивая, высокая, со смеющимися голубыми глазами… Она прекрасно ездила верхом и танцевала. Из всех сестер Она была Самая умная, Самая музыкальная; по мнению Ее учителей, Она обладала абсолютным слухом. Она могла сыграть на слух любую услышанную мелодию, переложить сложные музыкальные пьесы… Ольга Николаевна была очень непосредственна, иногда слишком откровенна, всегда искренна. Она была очень обаятельная и самая веселая. Когда Она училась, бедным учителям приходилось испытывать на себе множество Ее всевозможных штучек, которые Она изобретала, чтобы подшутить над ними. Да и повзрослев, Она не оставляла случая позабавиться. Она была щедра и немедленно отзывалась на любую просьбу».
Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария, и Анастасия
Кого напоминают все эти прекрасные портреты? Ловишь себя на мысли, что при приближении к этому очаровательному образу невольно вспоминается идеал всех девочек — добрая и скромная принцесса из сказки (именно принцесса, а не королева — о королеве речь пойдет позднее). Хрупкая, нежная, утонченная, не любящая домашнего хозяйства… И чисто русский тип, присущий, по словам Танеевой, Ольге Николаевне, не мешает, а гармонично дополняет этот образ. Недаром и там, где, по нашим детским представлениям, самое место настоящей принцессе — на балу, — успела побывать из четырех Сестер только Ольга Николаевна. На настоящем балу была только Великая Княжна Ольга Николаевна, и то всего один раз, в день трехсотлетия Дома Романовых.).
Великие Княжны сидя Ольга, слева Мария , Анастасия, и Татьяна
Все как один вспоминают, что Ольга обладала большим умом. Но, похоже, этот ум был склада философского, вовсе не практического. Про ее сестру Татьяну вспоминали, что та быстрее ориентировалась в различных ситуациях и принимала решения. Ольга же была не прочь отвлеченно порассуждать, и ее суждения отличались большой глубиной. Она увлекалась историей, ее любимой героиней была Екатерина Великая. Ольга Николаевна замечательно доказала, что истинно женская привлекательность вполне совместима с глубоким живым умом. Более других Детей Великая Княжна Ольга была похожа на Государя Николая, Которого Она, по словам учителя Сиднея Гиббса, «любила больше всего на свете». Она обожала его, ее так и называли — «Дочь Отца». Но, унаследовав сильную Отцовскую волю, Ольга не успела научиться, подобно ему, сдерживать себя. «Ее манеры были «жесткие»», — читаем мы у Н. А. Соколова. Старшая Царевна была вспыльчива, хотя и отходчива. Отец при удивительной доброте и нелукавстве умел скрывать Свои чувства, Его Дочь — истинная женщина — этого совершенно не умела. Ей не хватало собранности, и некоторая неровность характера отличала ее от сестер. Можно сказать, что она была капризнее сестер. И отношения с матерью у Великой Княжны Ольги складывались сложнее, чем с отцом. Все усилия матери и отца были направлены на то, чтобы сохранить ясный свет «хрустальной души» своего старшего ребенка, быть может самого непростого по характеру ребенка, и им это удалось.
Старшие дочери Николая второго — великие княжны Ольга слева и Татьяна
Внешняя красота, которая, по мнению Танеевой, проявилась в пятнадцать лет — в трудное время превращения девочки в девушку, — во многом явилась результатом постоянного воспитания и возрастания души этой девочки, отобразила ее внутреннюю красоту. А ведь при других родителях все могло быть иначе, если бы позывы к самостоятельности, о которых вспоминает Жильяр, грубо подавлялись или же, наоборот, оставались бы без всякого внимания, превращая сильную, волевую, тонко чувствующую девушку в капризное властолюбивое существо.
Великая Княжна Ольга Николаевна и Великая Княжна Татьяна Николаевна
Вот выдержки из писем — примеры, чем отвечала мать на капризность и своенравие своей горячо любимой старшей дочери: «Ты бываешь такой милой со Мной, будь такой же и с Сестрами. Покажи Свое любящее сердце». «Моя милая, дорогая Девочка, Я надеюсь, что все обошлось хорошо. Я так много думала о Тебе, Моя бедняжка, хорошо зная по опыту, как неприятны бывают такие недоразумения. Чувствуешь себя такой несчастной, когда кто-то на тебя сердится. Мы все должны переносить испытания: и взрослые люди и маленькие дети, Бог преподает нам урок терпения. Я знаю, что для Тебя это особенно трудно, так как Ты очень глубоко все переживаешь и у Тебя горячий нрав. Но Ты должна научиться обуздывать Свой язык. Быстро помолись, чтобы Бог Тебе помог сочувствовать и не думай о Себе. Тогда с Божией помощью Тебе будет легче терпеть. Да благословит Тебя Бог.»
Царевны Ольга, Татьяна и Мария в Кленовой гостиной
«Да, старайся быть более послушной и не будь чересчур нетерпеливой, не впадай от этого в гнев. Меня это очень расстраивает, Ты ведь сейчас совсем большая. Ты видишь, как Анастасия начинает повторять за Тобой, Дитя мое.» В мягком, полном любви увещевании чувствуется материнская твердость, благословение дочери на решительную борьбу со своими недостатками. Императрица понимала, что Ольга Николаевна, похоже, обладала большой глубиной и тонкостью чувств, иногда скрывающихся за некоторой нервностью. Она кажется загадочнее своих сестер.
Великая княжна Ольга Николаевна, 1913
Мы читаем, как непосредственна и весела была Ольга Николаевна, как отрадно было с ней окружающим.
Но вот что пишет М. К Дитерихс: «Вместе с тем Великая Княжна Ольга Николаевна оставляла в изучавших Ее натуру людях впечатление человека, как будто бы пережившего в жизни какое-то большое горе», «Бывало, Она смеется, а чувствуется, что Ее смех только внешний, а там, в глубине души, ей вовсе не смешно, а грустно».
Софи Бухсгевден: «Ольга Николаевна была предана Своему Отцу. Ужас революции повлиял на нее гораздо больше, чем на других. Она полностью изменилась, исчезла Ее жизнерадостность».
Мы уже говорили о том, что Ольга, будучи подростком, переживала чувство влюбленности, позднее могла даже перенести какую-то скрытую от всех личную драму. Переписка Императрицы с мужем и самой Ольгой указывают на что-то подобное. В этих письмах мы найдем конкретный пример того, о чем шла речь выше, — как чутко и бережно относились Августейшие родители к чувствам своих детей: «Да, Н. П. очень мил. Я не знаю, верующий ли он. Но незачем о нем думать. А то в голову приходят разные глупости и заставляют кого-то краснеть». «Я знаю, о ком ты думала в вагоне, — не печалься так. Скоро с Божией помощью Ты его снова увидишь. Не думай слишком много о Н. П. Это тебя расстраивает». «Я уже давно заметила, что Ты какая-то грустная, но не задавала вопросов, потому что людям не нравится, когда их расспрашивают… Конечно, возвращаться домой, к урокам (а это неизбежно) после долгих каникул и веселой жизни с родственниками и приятными молодыми людьми нелегко… Я хорошо знаю о твоих чувствах к… бедняжке. Старайся не думать о нем слишком много, вот что сказал Наш Друг. Видишь ли, другие могут заметить, как Ты на него смотришь, и начнутся разговоры… Сейчас, когда Ты уже большая Девочка, ты всегда должна быть осмотрительной и не показывать Своих чувств. Нельзя показывать другим Свои чувства, когда эти другие могут счесть их неприличными… Помоги тебе Бог. Не унывай и не думай, что ты делаешь что-то ужасное. Да благословит тебя Бог. Крепко целую. Твоя старая Мама».
Действительно, у Великих Княжон не было никаких тайн от Александры Феодоровны. А сейчас многие ли дочери решатся открыть матери свое сердце?
В январе 1916 года, когда Ольге шел уже двадцатый год, начались разговоры о том, чтобы выдать Ее замуж за великого князя Бориса Владимировича. Но Императрица была против. Она писала супругу: «Мысль о Борисе слишком несимпатична, и Я уверена, что Наша Дочь никогда бы не согласилась за него выйти замуж, и Я Ее прекрасно поняла бы». Тут же Ее Величество добавляет: «У нее в голове и сердце были другие мысли — это святые тайны молодой девушки, другие их не должны знать, это для Ольги было бы страшно больно. Она так восприимчива». Как Мать, Императрица волновалась за будущее Своих Детей. «Я всегда Себя спрашиваю, за кого Наши Девочки выйдут замуж, и не могу Себе представить, какая будет Их судьба», — писала она с горечью Николаю Александровичу, быть может предчувствуя большую беду. Из переписки Государя и Государыни ясно, что Ольга жаждала большого женского счастья, которое обошло ее стороной. Родители сочувствовали ей, но наверняка задавались вопросом: есть ли пара, достойная их дочери? Увы… Когда началась Первая Мировая война, юная принцесса, так любящая уединение, склонная ко всему красивому, утонченному, вынуждена была выйти из стен своего уютного дворца.

Сестры милосердия Татьяна Николаевна, Ольга Николаевна, Александра Федоровна.
Во время Первой Мировой войны Ольга Николаевна, как и её мать и сестры, была сестрой милосердия. Сначала Великая Княжна была хирургической сестрой. Работа не из легких. Ужасы хирургических операций Ольга не смогла долго выносить. Быть сестрой милосердия она продолжила, но не в хирургическом отделение. Встречая на вокзале новых раненых, доставленных прямо с фронта, княжне не раз приходилось мыть больным ноги, и ухаживать за ними. Однако, себя княжны выдавали редко, на равных общаясь с простыми русскими солдатами. Во время войны, Ольга и её сестры были членами комитета помощи солдатским семьям, где проделали большую работу. Ольга много делала для блага общества, однако очень стеснялась своей публичности.
Т.Е. Мельник-Боткина: «Великая Княжна Ольга Николаевна, более слабая здоровьем и нервами, недолго вынесла работу хирургической сестры, но лазарета не бросила, а продолжала работать в палатах, наравне с другими сестрами убирая за больными».
«Первые годы войны, когда внимание всех было приковано всецело к фронту, совершенно, перестроили жизнь Великой Княжны Ольги. Из замкнутого круга Семьи с Ее простой, строго размеренной жизнью ей пришлось вопреки всем склонностям и чертам Ее характера повести жизнь работницы вне Семьи, а иногда и общественного деятеля… Часто Великим Княжнам приходилось Самим выезжать в Петроград для председательствования в благотворительных комитетах их имени или для сбора пожертвований. Для Великой Княжны Ольги это было непривычным и очень нелегким делом, так как Она и стеснялась, и не любила никаких личных выступлений» (П. Савченко).
Царевны Татьяна Николаевна и Ольга Николаевна
Забежим вперед и скажем, что ее сестра Татьяна, которой тесен был круг семейных обязанностей, на новых поприщах чувствовала себя как рыба в воде. Ольга же, похоже, не была создана для общественной жизни.
Каждый должен трудиться по мере сил, поэтому и в комитете, и в госпитале Великая Княжна Ольга работала меньше, чем Татьяна. Она, похоже, вообще была хрупкого здоровья. Но была ли она при этом принцессой на горошине?
С. Я. Офросимова: «Великую Княжну Ольгу Николаевну все обожали, боготворили; про нее больше всего любили мне рассказывать раненые. Однажды привезли новую партию раненых. Их, как всегда, на вокзале встретили Великие Княжны. Они исполняли все, что Им приказывали доктора, и даже мыли ноги раненым, чтобы тут же, на вокзале, очистить раны от грязи и предохранить от заражения крови. После долгой и тяжелой работы Княжны с другими сестрами размещали раненых по палатам. Усталая Великая Княжна Ольга Николаевна присела на постель одного из вновь привезенных солдат. Солдат тотчас же пустился в разговоры. Ольга Николаевна, как и всегда, и словом не обмолвилась, что Она Великая Княжна.
— Умаялась, сердечная? — спросил солдат.
— Да, немного устала. Это хорошо, когда устанешь.
— Чего же тут хорошего?
— Значит, поработала.
— Этак тебе не тут сидеть надо. На фронт бы поехала.
— Да моя мечта — на фронт попасть.
— Чего же? Поезжай.
— Я бы поехала, да Отец не пускает, говорит, что Я здоровьем для этого слишком слаба.
— А ты плюнь на отца да поезжай.
Княжна рассмеялась.
— Нет, уж плюнуть-то не могу. Уж очень мы друг друга любим».
Великая княжна Ольга Николаевна Романова беззаветно любила свою Родину и семью, очень переживала за больного царевича Алексея, порадовалась сестрам, сопереживала матери, и тревожилась за отца.
«Ольга Николаевна была предана своему отцу. Ужас революции повлиял на нее гораздо больше, чем на других. Она полностью изменилась, исчезла ее жизнерадостность» (С. К. Буксгевден).
Последнее день рождения старшей дочери Семья Царственных Мучеников отметила в 1917 году в Тобольске. «Дорогой Ольге, – писал Царственный отец, – минуло 22 года; жаль, что ей, бедной, пришлось провести день своего рождения при нынешней обстановке».

Августейшие сестры милосердия

Как императрица и ее дочери работали в лазаретах для тяжелораненых Евгения Филиппова 09.04.2014

Вся история человечества – это история бесконечных войн, поэтому основным занятием женщин всех правящих домов давно уже стала постоянная забота о раненых и увечных воинах, которые защищали либо укрепляли свои земли и государство. Все они воспитывались своими отцами, по сути, профессиональными военными и жили среди своих братьев, которые только готовились ими стать. Таким образом, все, что было связано с военной службой, являлось для этих императриц, царевен и принцесс естественной и необходимой стороной жизни.

В Российской империи сложился обычай, когда представительницы царской семьи назначались шефами полков, поэтому жизнь и быт солдата и офицера Русской армии были им хорошо знакомы, а забота о благополучии и, особенно, о здоровье воинов становилась неотъемлемой частью духовного и общественного долга. И когда наступали военные времена, многие из них активно занимались вопросами расширения и обустройства госпитального дела или просто становились сестрами милосердия в уже существующих медицинских учреждениях.

В России милосердная деятельность представительниц правящих династий, являлась той связующей нравственной силой, которая сближала и объединяла власть и народ во всех испытаниях как мирного, так и военного времени. Особенно ярко это проявилось в первые годы Великой войны.

Императрица Александра Федоровна, одна из руководительниц Российского общества Красного Креста и общин сестер милосердия, приняла самое активное участие в организации дополнительных военных лазаретов и госпиталей, фронтовых медицинских учреждений и всей инфраструктуры, обеспечивающей спасение и излечение раненых воинов: от оперативных передвижных санитарных военных отрядов до самых современных по тому времени санитарных поездов, судов и автомобильных служб. Императрица распределяла пожертвования на нужды войны, приспосабливала под госпитали свои дворцы в Москве и Петрограде. Там же, в дворцовых госпиталях, она вместе с дочерьми организовывала курсы сестер милосердия и сиделок. К концу года под опекой императрицы и великих княжон было уже 85 военных госпиталей и 10 санитарных поездов.

Серьезным нововведением для медицинской реабилитации раненых стало создание императрицей благоустроенных пристроек к дворцам, чтобы разместить в них жен и матерей госпитализированных солдат.

Она устраивала санитарные пункты в Петрограде для изготовления перевязочного материала и медицинских пакетов, где бок о бок работали женщины разных сословий — от светлейших княгинь, жен, сестер и дочерей военачальников Русской армии до жен и дочерей рабочих, ушедших на фронт.

Все женщины императорской семьи перестали выезжать на традиционный отдых в Крым, дворцы которого были переданы тяжелораненым солдатам и офицерам. Характерно, что только в мае 1916 г. императрица с дочерьми на несколько дней прервала свою медицинскую деятельность и отправилась из Ставки по маршруту Киев – Винница – Одесса – Севастополь. Это было сделано, по просьбе императора Николая II, для подъема морального духа армии и тыла в дни Брусиловского прорыва.

Несмотря на всю свою невероятную загруженность, императрица стала принимать личное участие в лечении и уходе за ранеными солдатами и офицерами. Причем Александра Федоровна считала, что это является главной формой ее служения фронту.

Понимая, что для руководства и работы в области передовой военной медицины необходимо обладать профессиональными знаниями, она вместе с великими княжнами Татьяной и Ольгой прошла специальные курсы военных хирургических сестер милосердия. Их учителем стала одна из первых женщин-хирургов России (и одна из первых женщин в мире, ставшая профессором медицины) Вера Игнатьевна Гедройц. Она имела серьезный фронтовой опыт военной хирургии, который приобрела в русско-японскую войну, куда отправилась добровольцем в санитарные поезда Красного Креста, где только за первые 6 дней провела 56 сложных операций. После войны, по рекомендации придворного врача Е.С. Боткина, императрица пригласила ее занять должность старшего ординатора Царскосельского дворцового госпиталя и вверила руководство хирургическим и акушерско-гинекологическим отделениями. Это назначение сделало Веру Игнатьевну вторым должностным лицом больницы.

Гедройц была чрезвычайно требовательным и жестким в своих служебных действиях врачом. Она следовала научной и практической доктрине великого русского военного хирурга Николая Ивановича Пирогова: «Не операции, спешно произведенные, а правильный организованный уход за ранеными и сберегательное лечение в самом широком размере, должны быть главною целью хирургической и административной деятельности на театре войны». И эту задачу она ставила во главу обучения и подготовки военных сестер милосердия.

Приезжая в Александровский дворец в Царском Селе, где проходили ее лекции для сестер милосердия, она не делала никаких различий между ними.

Вначале Гедройц очень холодно отнеслась к желанию женщин царской семьи стать хирургическими сестрами, зная по опыту, как некоторые светские «дамочки», в патриотическом порыве решившие стать военными сестрами, падали в обморок при виде ужасных увечий воинов или брезгливо морщились от тяжелого запаха пота, мочи и гноя.

У Гедройц к тому же были свои взгляды на русское самодержавие, суть которых сводилась к тому, что революционные изменения в стране неизбежны.

Вера Игнатьевна принадлежала к древнему и знатному литовскому княжескому роду Гедройц, представители которого активно участвовали в польских волнениях против Российской империи. Ее дед в ходе подавления восстания был казнен, а отец Игнатий Игнатьевич Гедройц и родной дядя, лишенные дворянского звания, были вынуждены бежать в Самарскую губернию, к друзьям деда. Через 13 лет после этих событий из Петербурга пришло определение Сената, по которому Игнатию Гедройцу со всеми его потомками был возвращен княжеский титул. Молодая княжна продолжила революционную деятельность семьи в студенческих кружках, за что была выслана под надзор полиции в имение отца. В дальнейшем она прекратила активную политическую деятельность, отдав предпочтение медицинской.

Личный дневник Веры Игнатьевны позволяет узнать не искаженную ничьей клеветой правду о том, насколько профессионально относились женщины царской семьи к своей работе в качестве сестер милосердия. Вера Игнатьевна Гедройц запишет в своем дневнике: «Мне часто приходилось ездить вместе и при всех осмотрах отмечать серьезное, вдумчивое отношение всех Трех к делу милосердия. Оно было именно глубокое, они не играли в сестер, как это мне приходилось потом неоднократно видеть у многих светских дам, а именно были ими в лучшем значении этого слова».

6 ноября 1914 г. в здании общества Красного Креста императрица Александра Федоровна с великими княжнами Ольгой и Татьяной и сорока двумя сестрами первого выпуска военного времени, успешно выдержав экзамены, получила свидетельство на звание военной сестры милосердия. До этого императрица и ее дочери работали в своих госпиталях только сиделками. Теперь же они приступили к выполнению новых профессиональных обязанностей в Царскосельском Дворцовом лазарете №3 и других лазаретах Царского Села. Царственные сестры милосердия оказались не только послушными ученицами, но и спокойными, умелыми и трудолюбивыми помощницами при перевязках и операциях. Поэтому они сразу стали работать с самой Гедройц в качестве ассистенток, полностью соответствуя ее главным требованиям к хирургическому коллективу: «… жил бы их радостями, печалился общими хирургическими печалями, создавая одну хирургическую семью, связанную общими переживаниями».

Главное их место работы находилось на Госпитальной улице Царского Села, где на месте богадельни времен Екатерины II был построен в 1854 г. каменный трехэтажный госпиталь, который и сегодня служит людям как городская больница №38 им. Н.А. Семашко. Младшие великие княжны Мария и Анастасия прошли домашние курсы медицинских сиделок и помогали матери и сестрам в их госпиталях. Кроме того, юные царевны лично опекали госпиталь для офицеров и нижних чинов имени великих княжон Марии и Анастасии, находившийся рядом с Федоровским собором в городке из пяти домов. Опекунши бывали там почти каждый день. Они играли с выздоравливающими ранеными или просто расспрашивали их о жизни и семьях, чтобы как-то отвлечь от тяжких болей и переживаний.

Знаменитый русский поэт, Георгиевский кавалер Николай Гумилев был одним из тех, кого коснулась трогательная забота этих юных царевен.

В память об этом он написал одной из них следующие строки:

Сегодня день Анастасии,

И мы хотим, чтоб через нас

Любовь и ласка всей России

К Вам благодарно донеслась…

И мы уносим к новой сече

Восторгом полные сердца,

Припоминая наши встречи

Средь царскосельского дворца.

Прапорщик Н. Гумилев.

Царскосельский лазарет,

Большой Дворец.

5 июня 1916 г.

Все эти лазареты, в том числе и Большого дворца, находились в составе 70 лечебных заведений Царскосельского эвакуационного пункта, главные из которых были расположены в Царском Селе, сегодняшнем городе Пушкине. Царское Село с Екатерининским и Александровским дворцами, великолепными воинскими храмами и казармами гвардейских полков в ее исторических районах Софии и Федоровского городка – было любимой загородной дворцовой резиденцией царской семьи и Ставкой Верховного главнокомандующего Русской армией, которую с 1915 г. возглавил сам император.

Еще до войны императрица Александра Федоровна много работала для создания в этой резиденции лечебного военного заведения для прибывающих с русско-японской войны раненых солдат – Дома призрения для увечных воинов, а также для реабилитации инвалидов. Для этого медицинского заведения императрица специально выбрала самый красивый участок Царского Села на лугу у Крымской колонны против Дубовой рощи Екатерининского парка.

С начала войны 1914 г. императрица начинает превращать город в крупнейший в мире военный медицинский госпитальный и реабилитационный центр.

Уже к 10 августа 1914 г. были оборудованы два комфортабельных дворцовых лазарета, и одновременно организованы санитарные поезда для перевозки раненых с театра военных действий. В письме к мужу 30 октября 1915 г. Александра Федоровна писала: «…Пошли в Большой Дворец, лазарет там существует уже год…».

Шла война, множились ее жертвы, а вместе с ними и необходимость расширять лазареты Царскосельского пункта. Императрица отдала для одного из них свою летнюю резиденцию «Светелка» в городе Луге и уже считала самым обычным делом выезжать на фронт и доставлять на поезде особо тяжелораненых воинов, поскольку самое передовое медицинское оборудование находилось именно в лазаретах Царского Села. В городе, по ее инициативе, стали выходить медицинские журналы, писавшие о последних достижениях военной медицины, и они расходились по всем тыловым и фронтовым госпиталям России.

И все же главным своим делом императрица считала официальную службу в Дворцовом лазарете хирургической сестрой. С 10 августа 1916 г. (чтоб его не путали с лазаретом Большого дворца) он станет называться «Собственный Ее Величества лазарет № 3», а Веру Игнатьевну Гедройц переведут сюда с должности старшего ординатора Царскосельского дворцового госпиталя и назначат старшим врачом и ведущим хирургом.

Профессиональные медицинские навыки императрицы и умение и знания ее дочерей были крайне необходимы – шел непрекращающийся поток тяжелораненых, и опытных сестер милосердия не хватало.

Из дневника великой княжны Татьяны Николаевны: «…Была операция под местным наркозом Грамовичу, вырезали пулю из груди. Подавала инструменты… Перевязывала Прокошеева 14-го Финляндского полка, рана грудной клетки, рана щеки и глаза. Перевязывала потом Иванова, Мелик-Адамова, Таубе, Малыгина…».

Из дневника Ольги Николаевны: «…Перевязала Потшеса, Гармовича 64-го Казанского полка, рана левого колена, Ильина 57-го Новодзинского полка, рана левого плеча, после Мгебриева, Побоевского….». Помимо этого, великая княжна, обладавшая замечательным музыкальным слухом, часто устраивала домашние концерты для раненых.

Фрейлина Анна Вырубова, также прошедшая курсы сестер милосердия у В.И. Гедройц писала: «Я видела Императрицу России в операционной госпиталя: то она держала вату с эфиром, то подавала стерильные инструменты хирургу. Она была неутомима и делала свою работу со смирением, как все те, кто посвятил свою жизнь служению Богу. Семнадцатилетняя Татьяна была почти так же искусна и неутомима, как и мать, и жаловалась только, если по молодости ее освобождали от наиболее тяжелых операций… «.

Своей духовной обязанностью императрица и великие княжны считали заботу о достойном упокоении погибших и умерших от ран воинов. Для этого рядом с историческим Казанским кладбищем Царского Села было создано первое официальное братское кладбище павших за Отечество воинов Русской армии в Первую мировую войну. На свои средства императрица обустраивает здесь деревянную церковь. Храм будет построен за два месяца и 4 октября 1915 г. освящен во имя иконы Божией Матери «Утоли моя печали». Многих из погребенных здесь павших героев царская семья лично провожала в последний путь, а сама императрица постоянно заботилась об их могилах.

Надо сказать, что светское общество неоднозначно относилось к этой деятельности императрицы, считая это «неприличным» для нее и великих княжон. Положение на европейских фронтах к 1916 г. складывалось для России очень тяжело. Император вынужден был принять пост Главнокомандующего, а императрица пошла на великую жертву, позволив своему неизлечимо больному сыну сопровождать Николая II в его поездках на фронт для подъема духа в войсках. А рисковать матери было чем – вот строки из воспоминаний о цесаревиче И. Степанова: «Нет умения передать всю прелесть этого облика, всю нездешность этого очарования. «Не от Мира сего» — о Нём говорили, — «не жилец». Я в это верил и тогда. Такие дети не живут. Лучистые глаза, печальные и вместе с тем светящиеся временами какой-то поразительной радостью… Он вошёл почти бегом. Весь корпус страшно, да, именно страшно, качался. Больную ногу Он как-то откидывал далеко в сторону. Все старались не обращать внимания на эту ужасную хромоту…».

Современному человеку трудно представить, насколько тяжела была участь этой женщины-императрицы, немки по происхождению, искренне любящей Россию и не понятой ее народом.

С одной стороны, она делала в годы войны все, что было в ее силах, трудилась не покладая рук и не жалея себя, с другой – это были годы наибольшей травли и клеветы по отношению к ней и ее семье.

Казалось, труды императорской семьи и их верных подданных стали приносить успех – тут и блестящие победы на фронтах 1916 г., и стремительное восстановление оборонной промышленности, но в тылу и, самое главное, на фронте уже стали доминировать революционные силы, разрушавшие Российское государство.

Одним из методов революционной борьбы с монархией было распространение самых нелепых слухов. Вот один из них: некий мещанин гор. Шадринска в июне 1915 г. утверждал, что в комнате императрицы нашли телефон, связанный с Германией, по которому она уведомляла немцев о расположении русских войск, следствием чего было занятие неприятелем Либавы… И этот слух, широко обсуждавшийся в либеральных кругах, повторяет боевой генерал В.И. Селивачев, чей корпус геройски сражался на Юго-Западном фронте. Он пишет в дневнике: «Вчера одна сестра милосердия сообщила, что есть слух, будто из Царскосельского дворца от государыни шел кабель для разговора с Берлином, по которому Вильгельм узнавал все наши тайны… Страшно подумать о том, что это может быть правда, – ведь какими жертвами платит народ за подобное предательство!». И это пишет образованный военный профессионал!.. Безумие все больше охватывало Россию.

И вот на смену монархии пришла новая революционная власть…

Царская семья была арестована и содержалась в Александровском дворце для отправки в Сибирь. Царскосельский эвакуационный пункт, как и вся военная медицина страны, тоже получил «преобразования», описанные сестрой милосердия Валентиной Чеботаревой в дневнике «В Дворцовом лазарете в Царском Селе»: «… В лазарете полное разрушение… Сегодня прошел слух, что санитары и солдаты решили просить об удалении Грековой и Ивановой. На собрании сестер решено бороться. Жутко, как все это будет». Оправдывая развал армии и наступление немцев, не получавших на фронте должного сопротивления, новая власть пытается свалить всю свою вину на царскую семью. Из доклада следователя Н.А. Соколова об убийстве Государя и всей его августейшей семьи: «г-н Керенский шел в жилище Государя Императора, неся в своей душе определенное убеждение судьи, уверенного в виновности Государя Императора и Государыни Императрицы пред Родиной… По приказанию г-на Керенского г-н Коровиченко произвел в бумагах Государя обыск и отобрал те, которые счел нужным взять. Г-н Керенский, предпринимая подобные действия, надеялся найти в бумагах Государя доказательства Его и Государыни Императрицы измены Родине в смысле желания заключить мир с Германией».

Не найдя никаких доказательств вымышленных государственных преступлений императора и императрицы, Временное правительство сослало царскую семью в Тобольск, обрекая ее в будущем на мученическую смерть.

Но даже там будущие Святые Царственные Страстотерпцы писали в своих письмах, забывая о собственной трагедии: «…Часто вспоминаем о времени, проведенном в нашем лазарете. Наверное теперь никто не ходит на могилы Наших раненых…».

11 ноября 2008 г., в день 90-летия окончания Первой мировой войны, на этом, одном из главных, забытых историей и людьми, братском кладбище героев Первой мировой войны 1914-1918 гг., был открыт гранитный памятник-крест. Сегодня на этом историческом воинском захоронении авторы памятника-креста – Благотворительный Фонд по увековечиванию памяти воинов Русской армии, павших в Первую мировую войну 1914-1918 гг. «Воинский собор» и инициатор его организации Фонд исторической перспективы создают Царскосельский Мемориал Первой мировой войны.

По инициативе и под руководством Фонда «Воинский собор» 1-го августа 2013 г. в День памяти российских воинов, погибших в Первую мировую войну, было проведено торжественное мероприятие на Царскосельском Братском кладбище с участием войск Санкт-Петербургского гарнизона, роты почетного караула, знаменной группы и воинского оркестра. В воинском мероприятии, поддержанном Правительством Санкт-Петербурга и командующим войсками Западного военного округа, с возложением траурного венка и цветов, участвовали представители Фонда исторической перспективы, руководства ГМЗ «Царское Село», ветераны Вооруженных сил и курсанты высших военных учебных заведений.

Короткая жизнь 3 великих княжен по имени Александра Романова

В XIX в дворянских семьях принято было одну из дочерей называть именем матери или бабушки. Жену Николая I при принятии православия назвали Александрой Федоровной, хотя муж продолжал называть ее Шарлоттой.

О несчастливой судьбе и раннем уходе из жизни великих княжон, которых называли Александрами.

Усыпальница Романовых в Петропавлоском соборе. Источник фото: yandex.ru/images/

Старшая дочь венценосной четы Мария вышла замуж за герцога Лейхтенбергского в июле 1839 года и осталась с мужем жить в России. Первенец родился 28 марта следующего года. Барон Модест Корф язвил в своем дневнике, что родила, а «девять месяцев со дня свершения брака мИнет еще только 2 апреля».

Александра Максимилиановна Лейхтенбергская

Девочку назвали в честь бабушки по матери – Александрой.

В.И. Гау Портрет великой княгини Марии Николаевны, герцогини Лейхтенбергской, с детьми Николаем и Марией. 1845 год. Портрет^ yandex.ru/images/

27 июля (4 августа) 1843 года у герцогини Лехтенбергской родился первый сын – Николай. Частые роды подрывали здоровье молодой женщины. Поэтому матери попытались не сообщать, что ее старшая дочь заболела коклюшем и скончалась 31 июля. Но она по лицам ухаживающих за ней людей сама всё поняла.

Похоронили Александру Максимилиановну в присутствии императора и наследника, без посторонних, в Петропавловском соборе. В этом соборе 12-ю годами ранее похоронили брата Николая I, Великого Князя Константина. С тех пор этот собор – усыпальница членов Императорского Дома Романовых.

Великокняжеская усыпальница. Источник фото: yandex.ru/images/

У государя был странный период в жизни: барон Корф видел его в Английском магазине, когда отец для только что родившей дочери покупал в подарок браслет. И одновременно надо было заниматься похоронами первой внучки.

Александра Александровна (Лина)

18 (30) августа 1842 года в Царском Селе ожидали появления первенца Цесаревича Александра. Император Николай I, перед образом с зажженной лампадкой усердно молился о благополучном разрешении. Ждали сына, но родилась девочка. Назвали ее Александрой. Потом отец очень привязался к дочери. Тем более что сына-наследника он получил уже через год.

Портрет Великой Княжны Александры Александровны. Источник: yandex.ru/images/

У Романовых были свои домашние прозвища-имена. Это не мудрено: в Александрах, Николаях и Мариях можно было запутаться. В семье девочку звали Лина. Она скоропостижно скончалась в шесть лет, 28 июня 1849 г. от менингита. Цесаревич Александр переживал. Даже спустя много лет, уже имея детей от морганатической супруги, он завещал похоронить его рядом с Линой.

После 1849 г. Романовы перестали девочек крестить Александрами. Потому что все великие княжны Романовы (или Романовские) не доживали и до 20 лет.

Александра Михайловна

У Великого Князя Михаила Павловича 16 января 1831 года родилась дочь Александра, прожила лишь 14 месяцев. Ее портрета нет. Трудно вообще найти упоминания об этом младенце.

Хелен Раппапорт

Дневники княжон Романовых. Загубленные жизни

© Мовчан А. Г., перевод на русский язык, 2014

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

В память об Ольге, Татьяне, Марии и Анастасии Романовых, четырех необыкновенных молодых женщинах

Список имен

Ниже приводятся наиболее часто встречающиеся в тексте имена (в том виде, в котором они, как правило, используются в источниках).

АКШ: сокращение от имени «Александр Константинович Шведов»; офицер собственного Его Императорского Величества конвоя, в которого была влюблена Ольга.

OTMA: сокращение от инициалов всех имен сестер (Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия), придуманное ими самими.

Александра (Шура) Теглева: Александра Александровна Теглева, няня сестер OTMA, впоследствии старшая камер-юнгфера; вышла замуж за Пьера Жильяра.

Алики: ласкательное имя императрицы Александры Федоровны, данное ей бабушкой, королевой Викторией; использовалось, чтобы отличить ее имя от имени Александры, принцессы Уэльской, которую в британской королевской семье называли Аликс.

Аликс: ласкательное имя, которым Николай называл свою жену императрицу Александру Федоровну.

Алиса: принцесса Алиса Английская, позднее великая герцогиня Гессенская и Прирейнская, мать императрицы Александры Федоровны.

Анна (Нюта) Демидова: Анна Степановна Демидова, комнатная девушка (камер-юнгфера) императрицы Александры Федоровны.

Анна Вырубова: Анна Александровна Вырубова, близкая подруга и доверенное лицо императрицы Александры Федоровны; позже была назначена фрейлиной.

Биби: ласкательное имя Варвары Афанасьевны Вильчиковской, подруги Ольги и Татьяны; медсестра в госпитале во флигеле.

Валентина Чеботарева: Валентина Ивановна Чеботарева, старшая медицинская сестра в госпитале сестер Ольги и Татьяны во флигеле.

Великая княгиня Мария Павловна: Мария Павловна-старшая, жена великого князя Владимира Александровича; была также известна в семье как Михень .

Великий князь Георгий: Георгий Александрович, младший брат императора Николая II и наследник престола (царевич); умер в 1889 году.

Великий князь Константин: Константин Константинович, отец Иоанчика .

Великий князь Михаил: Михаил Александрович, младший брат императора Николая II.

Великий князь Николай: Николай Николаевич , дядя Николая, до 1915 года Главнокомандующий русской армии; второй муж Станы .

Великий князь Павел: Павел Александрович, дядя Николая; отец Дмитрия Павловича и Марии Павловны (Мари) .

Виктор (Витя) Зборовский: Виктор Эрастович Зборовский, любимый офицер Анастасии, офицер царского конвоя.

Волков: Алексей Андреевич Волков, камердинер императрицы Александры Федоровны.

Генерал Мосолов: Александр Александрович Мосолов, начальник канцелярии министерства императорского двора.

Генерал Спиридович: Александр Иванович Спиридович, начальник Киевского охранного отделения; с 1906 года – начальник императорской дворцовой охраны.

Герцогиня Саксен-Кобургская: Мария Александровна, герцогиня Саксен-Кобург-Готская, также герцогиня Эдинбургская .

Глеб Боткин: Глеб Евгеньевич Боткин, сын доктора Боткина, последовавший с ним в Тобольск.

Граф Бенкендорф: Павел Константинович Бенкендорф, обер-гофмаршал императорского двора.

Граф Граббе: Александр Николаевич Граббе , командир собственного Его Императорского Величества конвоя.

Граф Фредерикс: Владимир Борисович Фредерикс, министр двора и уделов.

Григорий / отец Григорий: Григорий Ефимович Распутин, религиозный наставник царской семьи.

Даки: ласкательное имя принцессы Виктории-Мелиты Саксен-Кобург-Готской, первой жены Эрни, брата императрицы Александры Федоровны .

Деревенько: Андрей Еремеевич Деревенько, матрос, дядька Алексея.

Дикки: Людвиг Франциск, принц Баттенбергский, впоследствии лорд Маунтбеттен, двоюродный брат OTMA.

Дмитрий (Митя) Малама: Дмитрий Яковлевич Малама, находившийся на лечении в госпитале во флигеле, в которого была влюблена Татьяна.

Дмитрий (Митя) Шах-Багов: Дмитрий Шах-Багов, офицер , находившийся на лечении в госпитале во флигеле, в которого была влюблена Ольга.

Дмитрий Павлович: великий князь Дмитрий Павлович, двоюродный брат OTMA .

Доктор Боткин: Евгений Сергеевич Боткин, лейб-медик.

Доктор Гедройц: княгиня Вера Игнатьевна Гедройц, старший хирург Царскосельского дворцового госпиталя .

Доктор Деревенко (иногда пишут «Деревенько»: Владимир Николаевич Деревенко, личный врач Алексея (никак не связан с дядькой царевича, матросом Деревенько) .

Долгоруков: князь Василий Александрович Долгоруков, генерал-адъютант; находился в Ставке вместе с Николаем .

Екатерина (Трина) Шнейдер: Екатерина Адольфовна Шнейдер, гофлектрисса императрицы Александры Федоровны, которая часто выступала в роли наставницы сестер OTMA.

Елизавета Нарышкина: Елизавета Алексеевна Нарышкина, , обер-гофмейстерина императрицы Александры Федоровны с 1910 года, самая старшая статс-дама.

Елизавета Оболенская: Елизавета Николаевна Оболенская, фрейлина императрицы Александры Федоровны.

Елизавета Эрсберг: Елизавета Николаевна Эрсберг, камер-юнгфера императрицы Александры Федоровны .

Зинаида Толстая: Зинаида Сергеевна Толстая, подруга сестер OTMA и всей семьи, состоявшая с ними в переписке во время ссылки.

Иван Седнев: Иван Дмитриевич Седнев, лакей при сестрах OTMA, дядя Леонида Седнева.

Иза Буксгевден: баронесса Софья Карловна Буксгевден, почетная фрейлина Александры, была официально утверждена на эту придворную должность в 1914 году.

Иоанчик: князь Иоанн Константинович , троюродный брат сестер OTMA.

Катя: Екатерина Эрастовна Зборовская, сестра Виктора Зборовского, с которой Анастасия постоянно поддерживала переписку в ссылке.

Клавдия Битнер: Клавдия Михайловна Битнер, преподаватель; обучала детей царской семьи в Тобольске, позже вышла замуж за Евгения Кобылинского.

Княгиня Голицына: княгиня Мария Георгиевна Голицына, находилась на должности гофмейстерины императрицы Александры Федоровны до своей смерти в 1909 году.

Кобылинский: Евгений Степанович Кобылинский, начальник Царскосельского караула , комендант губернаторского дома в Тобольске.

Ксения: великая княгиня Ксения Александровна, тетя сестер ОТМА, сестра императора Николая II.

Леонид Седнев: поварской ученик , находился с царской семьей в Тобольске и Екатеринбурге; племянник Ивана Седнева.

Лили Ден: Юлия Александровна Ден, одна из дам ближайшего окружения императрицы Александры Федоровны в последние годы; официальной должности при дворе не занимала.

Луиза: Луиза, принцесса Баттенбергская, дочь сестры императрицы Александры Федоровны, Виктории; позже королева Швеции Луиза, двоюродная сестра OTMA.

Мадлен (Магдалина) Занотти: старшая камер-юнгфера императрицы Александры Федоровны, приехавшая с ней из Дармштадта.

Маргаретта Игар : гувернантка сестер OTMA, была освобождена от должности в 1904 году.

LiveInternetLiveInternet

Императрица Александра Федоровна и старший врач лазарета княжна В.И.Гедройц в перевязочной.
Один из офицеров, находившихся на излечении в лазарете, где сестрами милосердия были Великие княжны, вспоминал: “Первое впечатление о Великих княжнах никогда не менялось и не могло измениться, настолько были они совершенными, полными царственного очарования, душевной мягкости и бесконечной благожелательности и доброты ко всем. Каждый жест и каждое слово, чарующий блеск глаз и нежность улыбок, и порой радостный смех, — все привлекало к ним людей. У них была врожденная способность и умение несколькими словами смягчить и уменьшить горе, тяжесть переживаний и физических страданий раненых воинов.»* Работа в госпиталях и больницах становилась для них столь привычной во время войны 1914 года, что неудовольствием встречалась уже сама необходимость «одеться прилично» для лазарета. Платье сестер милосердия стало для них «второй кожей».

Императрица Александра Фёдоровна и княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна
Сёстры милосердия сыграли огромную роль в годы первой мировой войны. Для них работа в госпиталях и лазаретах была не только долгом, но и велением сердца, внутренней потребностью служения ближнему, любовью и милосердием к страждущим. Представители Царского Дома тоже участвовали в движении сестёр милосердия. Во время первой мировой войны императрица Александра Фёдоровна и четыре великие княжны стали сёстрами милосердия, а Зимний дворец превратился в госпиталь.
Императрица Александра Фёдоровна писала о своей работе в лазарете: «Слава Богу за то, что мы, по крайней мере, имеем возможность принести некоторое облегчение страждущим и можем им дать чувство домашнего уюта в их одиночестве. Так хочется согреть и поддержать этих храбрецов и заменить им их близких, не имеющих возможности находиться около них!».
Императрица Александра Федоровна с дочерьми Татьяной и Ольгой и Анной Вырубовой
Во время первой мировой войны Императрица Александра Федоровна организовала особый эвакуационный пункт, куда входило 85 лазаретов для раненых воинов в Царском Селе, Павловске, Петергофе, Саблине и других местах. Управляющим эвакуационного пункта был назначен полковник С.Н.Вильчковский (автор знаменитого путеводителя по Царскому Селу). Многие из лазаретов были сооружены на собственные средства Императрицы. Ее старшие дочери возглавили комитет помощи солдатским семьям (Ольга) и беженский комитет (Татьяна).
Для духовного утешения тяжелораненых была организована передвижная “походная” церковь, а выздоравливающим представлена пещерная Цареконстантиновская — церковь Дворцового госпиталя. Императрица повелела обратить новую церковь в храм-памятник, для чего разместить на ее стенах доски с именами всех прошедших через лазареты Царскосельского района воинов, награжденных за боевые отличия, и всех, в пределах района скончавшихся.
Освящение первого в Царском Селе Дворцового лазарета* состоялось 10 августа (церковь освятили в октябре). Первым его пациентом был корнет л. гв. Кирасирского Его Величества полка Н. К. Карангозов. Первым, но увы — не последним. Германия объявила России войну 19 июля, а уже вечером 17 августа к Императорскому павильону Царского Села прибыл первый военно-санитарный поезд. Через 10 дней — еще один…
Императрица Александра Федоровна с
выздоравливающими солдатами.
Царское Село, 1914 или 1915.
Вместе со старшими Великими княжнами и со своей подругой Анной Александровной Вырубовой Александра Федоровна прошла курс сестер милосердия военного времени, который им преподавала главный врач Царскосельского Дворцового госпиталя (госпиталь дворцового ведомства*) княжна Вера Игнатьевна Гедройц, — выдающийся хирург (первой в истории медицины стала делать полостные операции), поэт, писательница, награжденная золотой медалью «За усердие» на Анненской ленте и серебряной — «За храбрость» на Георгиевской ленте, а также знаками отличия Красного Креста всех трех степеней.
Потом все они поступили рядовыми хирургическими сестрами в лазарет при Дворцовом госпитале* и тотчас же приступили к работе по перевязкам, часто тяжело раненых. Стоя за хирургом, Государыня, как каждая операционная сестра, подавала стерилизованные инструменты, вату и бинты, уносила ампутированные ноги и руки, перевязывала гангренозные раны, не гнушаясь ничем и стойко вынося запахи и ужасные картины военного госпиталя во время войны. Она научилась и быстро менять застилку постели, не беспокоя больных, и делать перевязки посложнее — и была горда, заработав диплом сестры и нашивку красного креста .
Государыня Императрица Александра Федоровна подает инструменты во время операции в Царскосельском Дворцовом Лазарете. Позади стоят Великие Княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна. Оперирует
Сегодня утром мы присутствовали (я, по обыкновению, помогаю подавать инструменты, Ольга продевала нитки в иголки) при нашей первой большой ампутации (рука была отнята у самого плеча). Затем мы все занимались перевязками (в нашем маленьком лазарете), а позже очень сложные перевязки в большом лазарете. Мне пришлось перевязывать несчастных с ужасными ранами… они едва ли останутся мужчинами в будущем, так все пронизано пулями, быть может, придется все отрезать, так все почернело, но я надеюсь спасти, — страшно смотреть, — я все промыла, почистила, помазала иодином, покрыла вазелином, подвязала, — все это вышло вполне удачно, — мне приятнее делать подобные вещи самой под руководством врача. Я сделала 3 подобных перевязки, — у одного была вставлена туда трубочка. Сердце кровью за них обливается, — не стану описывать других подробностей, так это грустно, но, будучи женой и матерью, я особенно сочувствую им.»
Из письма Императрицы Николаю II. Царское Село. 20 ноября 1914 г.
Великая княжна Ольга Николаевна и старший врач царскосельского Дворцового лазарета В.И. Гедройц во время перевязки раненого солдата, 1915 год /11/.
Императрица Александра Федоровна обрабатывает рану. Слева Великая княжна Татьяна, справа княжна В.И.Гедройц.
Из дневника главного врача Дворцового госпиталя В.И. Гедройц:
20.VIII.<1914>. Эти дни точно в чаду. Работы всегда было много, а теперь, когда в короткий срок нужно открыть большое количество госпиталей, хотелось бы, чтобы день был вдвое. У меня ежедневно не менее пяти полостных операций в Дворцовом госпитале, где я состою и<сполняющей> о<бязанности> главного врача. Госпиталь этот только, что называется, хранит это название, а собственно говоря, просто городской госпиталь с отделениями хирургическим и акушерско-гинекологическим, которое веду я, и терапевтическим и заразным бараками, которые только наблюдаю, а ведут их ординаторы Деревенько, Арбузов и Будназ. Т<ак> к<ак> это единственная лечебница Царского Села, то она вечно переполнена, а считая, что нижний подвальный этаж занят призреваемыми, несчастными стариками и старухами, то попросту нужно сказать, что народу в нем набито, как сельдей в бочке, и вести дело при таком ограниченном количестве рук трудно.
Коллегия постановила для нужд военного времени занять хирургическое отделение госпиталя, устроив в нем солдатское отделение, новый же барак в саду приспособить для офицерского госпиталя.
Открыть его предполагалось в сентябре, и за такое короткое время если и удалось выполнить это задание, то только благодаря тому состоянию внутреннего подъема, который охватил, казалось, все слои населения. И в самом деле, какие-то незнакомые купцы с жирными животами приходили и привозили мед для раненых, жертвовали муку, папиросы, конфеты, белье; раненых еще не было, но пожертвования сыпались точно из рога изобилия.
Персонал Дворцового лазарета
Татьяна Мельник — дочка лейб-медика царской семьи Е.С.Боткина в своих воспоминаниях писала: «Сколько радости и утешения приносили Ее Величество и Великие Княжны своим присутствием в лазаретах! В первые же дни войны после своего приезда в Царское Село старшие Великие Княжны и Ее Величество стали усердно готовиться к экзаменам на сестер милосердия и слушать лекции, для того чтобы иметь право работать наравне с остальными сестрами. И впоследствии они работали так, что доктор Деревенко, человек весьма требовательный по отношению к сестрам, говорил мне уже после революции, что ему редко приходилось встречать такую спокойную, ловкую и дельную хирургическую сестру, как Татьяна Николаевна.»
Императрица Александра Федоровна обрабатывает рану головы. 1-я и 3-я слева Великие княжны Ольга и Татьяна, 2-я слева А.Вырубова, 4-я слева кн. В.И.Гедройц.
Татьяна Евгеньевна Мельник-Боткина (дочь лейб-медика Николая II Е. С. Боткина) вспоминала, что доктор Деревенко, «человек весьма требовательный по отношению к сестрам», говорил уже после революции, что ему редко приходилось встречать такую спокойную, ловкую и дельную хирургическую сестру, как Татьяна Николаевна. «С трепетом просматривая в архиве дневник Великой Княжны Татьяны 1915-1916 годов, — рассказывает Татьяна Горбачева, — написанный крупным ровным почерком, удивлялась я необыкновенной чуткости Великой Княжны — после посещения лазаретов Она записывала имена, звания и полк, где служили те люди, кому Она помогла Своим трудом сестры милосердия. Каждый день Она ездила в лазарет… И даже в Свои именины».
В госпитале Татьяна выполняла тяжелую работу. Государыня то и дело сообщает мужу: «Татьяна заменит Меня на перевязках», «предоставляю это дело Татьяне».
Т. Мельник-Боткина: «Я удивляюсь и их трудоспособности, — говорил мне мой отец про Царскую Семью, уже не говоря про Его Величество, Который поражает тем количеством докладов, которое Он может принять и запомнить, но даже Великая Княжна Татьяна; например, Она, прежде чем ехать в лазарет, встает в семь часов утра, чтобы взять урок, потом <…> на перевязки, потом завтрак, опять уроки, объезд лазаретов, а как наступит вечер… сразу за рукоделие или за чтение».
Великие княжны и императрица-сестры милосердия
Великие княжны и императрица-сестры милосердия
Великие княжны и императрица-сестры милосердия
Великие княжны и императрица-сестры милосердия