Религия это идеология

1)
Идеология и религия, это одно и то же? Или эти понятия различаются?
Вот определения специалистов:
«Идеология — система концептуально оформленных взглядов и идей, в которой осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и друг к другу, а также либо санкционируется существующие в обществе формы господства и власти (консервативные идеологии), либо обосновывается их преобразования (радикальные, революционные идеологии)»
«Религия — особая форма осознания мира, обусловленная верой в сверхъестественное, включающая в себя свод моральных норм и типов поведения, обрядов, культовых действий и объединение людей в организации(церковь), религиозную общину.»
Другие определения религии:
«Одна из форм общественного сознания; совокупность духовных представлений, основывающихся на вере в сверхъестественные силы и существа(богов, духов), которые являются предметом поклонения
Организованное поклонение высшим силам. Религия не только представляет собою веру в существование высших сил, но устанавливает особые отношения к этим силам: она есть, следовательно, известная деятельность воли, направленная к этим силам.»
Отличие видимо в том, что идеология непосредственно связана с удержанием власти или вожделением её. Поэтому идеология по определению не может быть «общенародной», т.е отражающей интересы всего общества. А только видимо элиты и той части общества, на которую элита опирается.
Поэтому видимо марксизм в СССР до Брежнева был идеологией, а потом плавно стал превращаться в религию.
2)
Чем идеология и религия похожи? Системой пропаганды: и та, и другая системы ценностей стараются представить себя единственным знатоком истины и отрицают ценность своих оппонентов. И та, и другая системы ценностей стараются максимально укрепиться, расширить свой фундамент, за счёт если не прозелитов, то сочувствующих.
Обе стремятся к монополии, или хотя бы к преобладанию. Используют пропаганду и информационные войны.
А отличия в чём? Религия стремится расшириться, включая в себя новых адептов, которые в идеале будут уравнены в правах. Идеология же не стремится всех сделать равными: даже при монопольном владычестве ей необходим оппонент, которого можно гнобить и записывать во враги народа. Несознательный элемент, за счёт которого можно
расширять численность сторонников и использовать его как отрицательный пример.
Расширяться уж слишком идеологии чревато превращением в религию и последующей смертью от недостатка мистических витаминов.
Более того, среди приверженцев любой идеологии есть те, кому она выгодна и приносит материальные блага, и другие(обычно их больше) – кому из благ полагаются только духовная их часть. Хотя идеология тем и отличается от религии, что предлагает материальное, не обязательно «здесь и сейчас» конечно, но именно материальное вознаграждение.
Религия также не забывает о мирских благах, но упор всё-таки на вознаграждении духа.
3)
Что происходит, когда идеология и религия ограничены в распространении, т.е поддерживаются меньшинством?
Они становятся сектами, вернее, они рожаются и умирают виде сект.
Каково же их поведение в этом случае?
Здесь требуется уточнение: какова динамика численности адептов? Если системы на подъёме, увеличивают число своих сторонников – одна модель поведения.
Это как правило революционные кружки, зерно «нового мира». Опора их минимальна, но растёт. Для ускорения роста идеология становится неотличима от религии по модели поведения, обе системы активно применяют прозелитизм. Элиты их открыты. И религия, и идеология на этом этапе требуют веры от своих адептов, постоянно призывают «голосовать сердцем». В общем растущие секты одинаковы, объединяют ли они идеологов, или адептов новой веры. Они желают разрушить старый мир.
Кстати, тут возникает интересный вопрос: Ислам – идеология или религия?
Смотря где. В Иране – несомненно религия с элементами идеологии, в России – идеология с элементами религии. Он такой был изначально – двойственный, именно поэтому в ситуации краха онтологии в цивилизации Запада(да и Севера) ислам так агрессивно-эффективен. Он бьёт нас в щель, появившуюся между доспехов из-за резкого ослабления христианской религиозности.
Впрочем, продолжим, а что будет в ситуации «наоборот» – численность адептов сокращается, идеология и религия стягиваются в точку?
Тут есть существенное отличие поведения идеологии от религии. С чем оно связано?
Как думаете?
4)
Для ответа на вопрос, поставленный в предыдущем посте, требуется несколько углубиться в историю.
Была ли религия скажем у Рима? Конечно. А идеология?
А у Афин и Спарты?
Осмелюсь утверждать – нет. Тогда ещё не произошло разделения религии и идеологии, т.е любая вера была либо государственной, либо гонимой сектой, ну пусть не гонимой, не желательной. И принятие христианства ничего не изменило – христианство стало государственной верой, вот и всё.
Более того, в традиционном обществе, там, где социальное устройство статично, и изменения длятся веками, идеология не нужна.
А когда становится нужна именно идеология? Когда она выделяется из ранее единой государственной религии? И кстати одновременно происходит отделение религии от государства – пресловутая свобода совести. И дважды кстати – именно поэтому так было отчаянно плохо с идеологией в Российской Империи – её пытались родить. Уваровская триада «Православие, Самодержавие, Народность» — это ведь попытка родить идеологию. Поскольку идеология – это весьма эффективное оружие, что доказала революционная Франция, эффективная тогда именно по сравнению с государственными религиями. И эффективная именно в пропаганде. Увы, первая по-настоящему сильная идеология, появилась в России вместе с марксизмом.
Но опять я отвлёкся. Итак, когда рождается идеология? С началом перехода к индустриальному обществу. Традиционному обществу идеология как таковая, без религии не нужна.
5)
А зачем идеология понадобилась индустриальному обществу? В его капиталистической и коммунистической ипостасях, зачем?
Ещё два цитаты:
«Термин «идеология» был введен во Франции в конце XVIII в. А. Дестютом де Траси, который вместе с Этьеном де Кондильяком пытался создать науку об общих принципах формирования идей и основы человеческого знания….
Данное учение должно было выступать основными принципами для руководства как в науке, так и в социальной жизни. Поэтому Дестют де Траси видел в идеологии систему знаний первооснов морали, политики, права….
Дестют де Траси и Кондильяк пытались оказать влияние на политику, проводимую оказавшимся у власти Наполеоном…»
«Понятие идеологии получило второе рождение благодаря К. Марксу. Идеология по К. Марксу — это надстройка, зависящая от базиса (производственных отношений) — она выражает специфические интересы определённого класса, выдающиеся за интересы всего общества через ложное сознание, в частности товарный фетишизм…
Основные современные идеологии сложились в XIX веке. Несмотря на значительное количество различных идеологий, в самом общем виде принято выделять либеральную, консервативную и социалистическую идеологии.»
В момент индустриального перехода общество начинает стремительно меняться. Исчезают целые элиты, просто в никуда, рушатся традиции, вместе с властью государя в процессе революции рушится и государственная вера, оставляя после себя ничто – пустое место. Первый раз наиболее полно процесс этот проявился видимо в 1789-93 годах. Революционеры кстати были обескуражены не менее бывшей элиты и пытались вместе в революционным календарём ввести и новую государственную религию – богиня Разума и т.д.
Но это лишь описание процесса, а вот какую роль выполняет идеология, с которой не справляется более религия?
В случае с христианством ответ достаточно прост – нужна система взглядов, которая помогала бы выжить в период стремительных перемен. Не только выжить, но и помочь утвердить власть. Кому? Да этим, третьему сословию, как говорили тогда, а проще говоря – буржуям. Новым гегемонам, поставщику элит. А христианская религия, в силу возраста, структурной организации и былой «государственности», могла олицетворять собой именно консервативную идеологию. Охранительную. Тормозящую. То же конечно важная роль, но одна из.
Так родился либерализм.
И с возникновением марксизма, а шире говоря, социальной идеологией, тоже становится понятно – мелкий собственник, либо арендатор, либо крепостной крестьянин массово становился пролетарием. Т.е. появился спрос на идеологию защиты угнетённых от новых сильных, с которой может конечно справиться и религия, но у социалистов тогда получалось лучше.
Ну и консервативная идеология, тоже востребована – никуда не делись старые элиты. Не всё ж как в России и Франции, по большей части в Европах они уцелели. И не зря консервативная идеология тесно переплетена с церковью.
Из этого кстати следует, что у нас, в РФ, сейчас у власти именно консерваторы.
Ну и различных смесей из этих трёх компонентов получилось немало. Тот же нацизм. Или большевизм. Или новые консерваторы в штатах.
Так вот, ответ на вопрос, заданный в конце предыдущего поста:
«численность адептов сокращается, идеология и религия стягиваются в точку?
Тут есть существенное отличие поведения идеологии от религии. С чем оно связано?
Как думаете?»
Когда умирает религия, то она умирает долго. Но умирает она как правило мирно. Просто люди перестают ходить в храмы.
А вот идеология мирно не уходит. Потому что каждая идеология привязана в социальной группе. И социальную группу мирно не убедить в том, что её больше не будет. Люди будут сопротивляться.
Проще всего пример, когда и религия, и идеология являются системами взглядов меньшинства, но стабильного меньшинства. Таковы например либералы в современной России, и наверное евреи в диаспоре. В этом случае опять таки и идеология, и религия ведут себя очень похоже – они отстаивают свои права. Достаточно агрессивно и иногда приобретают влияние, далеко превышающее их реальное значение для данного общества.
6)
В общем, я утверждаю, что наличие идеологии – признак модернизированного государства, в этом смысле Америка мало чем отличается от Северной Кореи. Ислам же, в «наступательной версии», которую нам демонстрируют ваххабиты в России, арапы в Европе и прочие «братья-мусульмане» — идеология почти в чистом виде. Они других мусульман за правоверных не считают. Не говоря уж о христианах и иудеях – которых традиционные мусульмане считали выше язычников.
Так что и в Афганистане идёт полным ходом модернизация.
Очень идеологизирована Америка.
Но напоследок мне хотелось бы сказать о слабостях идеологии. Они состоят в том, что излишнее значение придаётся пропаганде. Если раньше, во времена французской революции, во времена раннего СССР, в России 70-80-х(идеология либерализма) идеологическая пропаганда обладала сокрушающей силой. То ныне влияние пропаганды значительно упало. А идеологи продолжают по старинке верить в силу старых мантр. Мол, если достаточно долго кричать противнику «Умри!», тот умрёт. Бывает и так конечно. Вернее, бывало. Но жизнь всё-таки сильнее пропаганды и я уверен, что не смотря на заклинания и наших друзей с запада, и вопли наших освободителей. И проклятия уезжающих эмигрантов, и цинизм власть имущих, Россия не умрёт. Просто потому, что если не верить в колдовство, то колдуны не страшны.
Так что я не думаю, что беда Росси состоит в том, что мы так и не выработали национальную идею. Надо жить, работать и рожать детей.
А идеи – приложатся.

5 фундаментальных принципов межрелигиозного диалога

Религия и общество на страже межрелигиозного мира и согласия

Мирное сосуществование между представителями различных религий – один из основополагающих исламских принципов, о чём много раз говорится Всевышний Создатель в Благородном Коране. В исламе запрещена не только война, но и вражда, ненависть, оскорбление и унижение в отношении последователей других религий также запрещена.

Священный Коран обращает наше внимание на то, как многочисленны пути налаживания диалога и мирного сосуществования. Среди них свобода веры и мысли, уважение общих принципов, недопустимость расизма, принятие предложения мира, признание прав меньшинств, признание Божьих посланников и Священных Писаний, взаимодействие в международных делах.

О том, как межрелигиозный диалог видят наши современники, мы продолжаем наш разговор с заместителем директора по науке Центра исламоведческих исследований Академии наук Республики Татарстан Ильшатом Мухаметзариповым. Напомним, в прошлый раз мы останавливались на самом понятии «межрелигиозный диалог», особенностях его функционирования, сложностях и преимуществах.

— Насколько актуально исследование особенностей и необходимых условий для установления межрелигиозного диалога с научной точки зрения?

— Для отечественных исследователей ценным представляет взгляд работа А. Куранович, посвящённая религиозной политике в современной России. По её мнению, российские власти проводят эффективную религиозную политику на национальном уровне, частью которой является межрелигиозный диалог и гармоничное сосуществование религий (в особенности христианства и ислама), становящийся визитной карточкой России и её «мягкой силой». Именно межрелигиозный диалог является ключевым элементом российской религиозной политики, в которой присутствует три направления: 1) страны СНГ; 2) мусульманский мир; 3) международные организации (ООН, ЮНЕСКО, ОБСЕ, Совет Европы, СНГ).

На уровне стран бывшего СССР Московский патриархат и муфтияты выступают ключевыми акторами межрелигиозного диалога, особенно при разрешении конфликтов, пользуясь поддержкой государства, в том числе со стороны Министерства иностранных дел России.

— А что же говорит ислам о межрелигиозном диалоге? Как к этому относятся мусульманские современные иследователи?

— Группа исследователей (М. Аль-Бишр, А. аль-Турки, С. бин Хумэйд, У. Бейкер, Д. Гейтс, Э. Кесслер и др.) опубликовали в рамках Всемирной исламской лиги сборник «Межрелигиозный диалог: кросскультурный взгляд». В сборнике говорится о признании в исламе религиозного разнообразия и уважительного отношения к другим верам, критикуется теория о «конфликте цивилизаций» С. Хантингтона.

Если обобщить информацию из сборника, то легитимность диалога в исламе заключается в следующем:

1) божественная предопределённость разнообразия среди человечества;

2) обязанность верующих по ведению диалога;

3) обязанность по устранению несправедливости на земле;

4) этика беседы, умение слушать и взаимное уважение;

5) примеры диалога в хадисах о пророке Мухаммаде (мир ему);

6) признание за другой стороной права на ошибку и заблуждение.

Фундаментальными принципами диалога, согласно мнению группы исламских учёных, считаются, в частности:

1) аргументация на основе достоверных фактов;

2) речь участника диалога не должна содержать противоречий;

3) объективность и компетентность;

4) чёткое понимание предмета диалога и существующих различий;

5) относительность результатов диалога.

Авторы категорически осуждают терроризм, прикрывающийся религией, и призывают к повышению уровня осведомлённости населения о других религиях и культурах.

К примеру, ректор малазийского исламского колледжа «Даруль Ридзуан» А. Хасан в своей статье пишет, что межрелигиозный диалог является неизбежным ответом на террористические акты, вооружённые конфликты, межэтнические столкновения в современном мире. Он утверждает, что у мусульман есть свои уникальные подходы и методы налаживания такого диалога. Автор называет это «кораническим методом», основанном на уважительном отношении к другим религиям.

— А что говорят о необходимости налаживания межрелигиозного диалога представители других религий, к примеру, иудеи?

— Здесь очень показателен взгляд раввина и теолога Дж. Магонета, который считает, что потребность в межрелигиозном диалоге вызвана формированием «глобальной деревни», когда ранее разрозненные религиозные общины оказались в тесном соседстве и в ином окружении. Он отмечает, что серьёзным препятствием к межрелигиозному взаимодействию является недоверие между общинами. Например, община может опасаться замаскированной под межрелигиозный диалог миссионерской деятельности.

По мнению раввина: 1) нет мира между народами без мира между религиями: 2) нет мира между религиями без межрелигиозного диалога; 3) невозможен диалог между религиями без изучения истории их основания.

Однако при изучении работ, посвященных межрелигиозному диалогу, следует учитывать и тот факт, что зачастую по этому вопросу высказываются религиозные авторы, принадлежащие к организациям, признаваемым в ряде стран террористическими и экстремистскими. Как правило, такие личности используют межрелигиозный диалог для: 1) прикрытия своих реальных религиозно-политических целей; 2) повышения собственной популярности; 3) расширения пропагандистской деятельности.

— Какие есть на сегодняшний день наиболее успешные практики по межрелигиозному диалогу?

— Ряд международных организаций также уделяют внимание изучению проблем межрелигиозного диалога. Так, в 2008 г. была опубликована Берлинская декларация о межрелигиозном диалоге Европейского совета религиозных лидеров, в которой отмечается, что «некоторые самые насущные проблемы нашего времени – изменение климата, бедность, миграция, маргинализация женщин, дискриминация и терроризм – могут быть решены, только если мы соединим ресурсы, переходя через традиционные разделительные линии».

В декларации указывается: 1) религия пронизывает Европу; 2) межрелигиозный диалог подчёркивает наши сходства и наши различия; 3) межрелигиозный диалог должен содействовать соблюдению прав человека; 4) приглашение к диалогу открыто; 5) межрелигиозный диалог – это способ общения с другими верами, имеющий потенциал к преображению; 6) межрелигиозный диалог утверждает идентичность религиозных убеждений; 7) межрелигиозный диалог честно рассматривает ассиметричные соотношения силы; 8) способствует заинтересованности и участию в обществе; 9) межрелигиозный диалог ведёт к общему действию; 10) структуры межрелигиозного сотрудничества являются полезными в кризисные времена; 11) знание и доверие в любой традиции способствуют межрелигиозному пониманию; 12) религия занимает естественное место и в публичной сфере; 13) религиозные лидеры, верующие и власти разделяют ответственность за межрелигиозный диалог.

Также Советом Европы в 2008 г. был подготовлен и издан материал по межкультурному диалогу, органичной частью которого является межрелигиозный диалог. Для развития межкультурного диалога предлагается пять подходов: 1) демократическое управление (уважение прав человека и основных свобод, равенство возможностей); 2) демократическая гражданская идентичность и участие в общественной жизни; 3) изучение межкультурных компетенций (ценности демократии, особенности культур и их истории; исследовательская работа; семейное и школьное воспитание); 4) безопасные места для проведения межкультурного диалога; 5) поддержка диалога на международном уровне.

Буклет («интерактивный гайд») центра «SALTO» (Support and Advanced Learning & Training Opportunities) Совета Европы 2011 г., посвящён молодёжным проектам по межрелигиозному диалогу. В нём раскрывается определение диалога, его цели и пределы. Подчёркивается возможность участия в межрелигиозном диалоге верующих, неверующих и агностиков. Межрелигиозный диалог считается неизбежным, поскольку религия является неотъемлемой частью мира, люди так или иначе интересуются религией, и различные верования обогащают общество. Предлагается проводить ролевые игры между командами по определённым сценариям, в ходе которых участники учатся выявлять и разрешать межрелигиозные конфликты, понимать их причины и угрозу.

Европейской комиссией Европейского Союза по итогам конференции по межрелигиозному диалогу 2013 г. в Граце (Австрия) издана брошюра «Хорошие практики межрелигиозного диалога». В брошюре приводится опыт Германии, Австрии, Швейцарии, Франции и Италии. К примеру, проведение в синагоге Граца лекций о различных религиях (иудаизм, буддизм, христианство, ислам, бахаизм); создание «Дома молитв и изучения» для мусульман, христиан и иудеев в Берлине; образовательных мероприятий по межрелигиозному диалогу (интерактивные материалы, лекции, конференции, игры) для детей и подростков; приглашение представителей других общин на совместные мероприятия, религиозные праздники, вечера разговения и др.

Ильмира Гафиятуллина

Чем вера отличается от идеологии?

Седьмым среди плодов Духа у Апостола (Гал.5:22) названа вера. Что такое вера?

Мы все нуждаемся в ответах на некоторые фундаментально важные вопросы. Кто мы такие, Зачем мы здесь? Каково наше место в мире? Каковы нашим обязанности? Как нам строить наши отношения с миром и ближними? Нам дают разные ответы. И мы принимаем эти ответы на веру — мы полагаемся на слова других людей.

Это особенно бросается в глаза, когда речь идет об идеологиях — Кто мы? Пролетарии! Каков наш долг? Сражаться и трудиться ради Светлого Коммунистического Будущего! Какова наша надежда? Что оно, когда-нибудь, наступит, жаль только жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне ни тебе… Или другое — Кто мы? Арийцы! Каков наш долг? Сражаться и трудиться ради тысячелетнего Рейха! — и так далее. Бывают и более безобидные варианты — Кто мы? Потребители! Каков наш долг? Зарабатывать деньги и приобретать товары и услуги! В чем наша надежда? Купить новую вещь!

То или иное послание, принятое с верой, определяет жизнь человека — то, ради чего он трудится, сражается, тратит время и силы. Страшно, когда люди верят чему-то, что не является истиной, когда они следуют за ложными учениями и ложными лидерами. Христианская вера есть вера Истине — как говорит о Себе Христос, «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Иоан.14:6)

Именно Христос определяет, кто мы такие, что нам делать и на что надеяться. Верить — значит строить свою жизнь на основании Его слова. Христос — и только Он — определяет наше место в мироздании. Ответы на все вопросы о нашей жизни мы узнаем из слова Божия.

Мы те, кем нас называет Христос, наш долг — исполнять Его волю, наша надежда — войти в Его радость.

Вера принимает слово Божие, так сказать, «на себя», как относящееся к себе лично. Обетования (т. е. обещания) и повеления Господа верующий рассматривает не просто как истинные, но как истинные по отношению к нему лично.

Рассмотрим, например, слова Апостола: «благодаря Бога и Отца, призвавшего нас к участию в наследии святых во свете, избавившего нас от власти тьмы и введшего в Царство возлюбленного Сына Своего, в Котором мы имеем искупление Кровию Его и прощение грехов» (Кол.1:12-14)

Кто эти «мы» по отношению которым Бог совершил все эти благодеяния? Вхожу ли лично я в их число? Вера говорит — да, это слово обращено и ко мне тоже, оно определяет и мое место в мире, мою надежду и мои обязательства. Как далее говорит Апостол,

«Итак облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, снисходя друг другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу: как Христос простил вас, так и вы» (Кол.3:12,13)

Кто эти избранные Божии? Кому повелено облекаться во все эти добродетели? К кому здесь ведет речь Апостол? К каким-то другим людям или ко мне тоже? Вера принимает — это относится и ко мне. Бог сопричислил и меня к Своей Церкви через Крещение и утверждает эту принадлежность через причастие Святых Христовых Тайн. Все те поразительные, в трепет повергающие вещи, которые Писание обещает верующим, обещаны и мне; обязательства, связанные с этим новым статусом, возложены и на меня.

Святой Апостол Павел объясняет, что такое спасительная вера, на примере Авраама. Авраам — одна из величайших фигур Ветхого Завета, «Отец Веры», почитаемый Иудеями, Христианами и Мусульманами, получил от Бога обещание, что его потомство будет многочисленным, как морской песок, и как звезды небесные. Время шло, Авраам и его супруга, Сарра, постарели, и всякая естественная надежда иметь детей для них прошла. Но Авраам сохранял надежду сверхъестественную — Бог исполнит Свое слово, каким бы невозможным это ни казалось. Как пишет Апостол, «И, не изнемогши в вере, он не помышлял, что тело его, почти столетнего, уже омертвело, и утроба Саррина в омертвении; не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное. Потому и вменилось ему в праведность. А впрочем не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему, но и в отношении к нам; вменится и нам, верующим в Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса Христа, Господа нашего, Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего» (Рим.4:19-25)

Бог силен исполнить обещанное; он исполнил то, что Он обещал Аврааму; Он исполнит то, что обещает верующим в Иисуса Христа. А обещает Он прощение грехов и жизнь вечную всем, кто возлагает свою надежду на Иисуса Христа, например,

«Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь»(Иоан.5:24)

«Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную» (Иоан.6:47)

Вера принимает эти слова Писания как истину, причем истину по отношению к себе лично. Мы принадлежим к Царству возлюбленного Сына Божия; вся наша жизнь должна определяться этим. Главное препятствие к этой вере — грех, глубокая враждебность и недоверие к Богу, к которому склонен падший человек.

Представьте себе беспризорника, нищего и вора, которого усыновил Царь и сделал наследным принцем — это благодеяние, которого он не заслуживал и заслужить не мог. Никакие его труды и усилия не могли бы сделать его принцем. Но теперь, как новоиспеченному принцу, ему предстоят немалые труды и усилия, чтобы оставить в прошлом все привычки бродяги и вора, и научиться вести себя, как надлежит царскому сыну.

Беспризорнику будет трудно освоиться со своим новым положением — прежде всего, ему будет трудно принять его. Он привык жить в мире, к все друг друга обманывают и эксплуатируют; где ему могут причинить зло без всякой причины, а вот бескорыстного добра ожидать ни от кого не стоит. Он будет испытывать мучительные подозрения — зачем меня ввели во дворец? С чего вдруг Царь и царедворцы такие добрые? Наверное, они решили разобрать меня на органы… или просто обнадежить, а потом выгнать, посмеявшись над моим легковерием… или еще что-нибудь жуткое…

С другой стороны, его будут страшно раздражать требования, которые теперь предъявляются к нему, как к принцу — как это руки мыть? Никогда не мыл, и вот на тебе! Как это не ругаться? А для связки слов? Как это не кидаться в придворных дам грязью? Прикольно же!

Кажется, что вера — это что-то простое; Христос нас искупил, нам надо только сдаться на Его милость и прийти на Его пир. Но как только мы пытаемся — в нас открываются бездны недоверия и противления, и мы предпочитаем сидеть в грязи в своей хижине из картонных коробок, пока нас настойчиво зовут во дворец. Хуже того, мы порываемся сбежать из дворца при первой возможности.

И вот Святой Дух созидает в нас веру. Он меняет наше сердце изнутри и делает нас способными доверять нашему Небесному Отцу. Как говорит Апостол, «Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии» (Рим.8:15,16)

Киевская Русь

1

Мы живем в эпоху торжества идеологий — ужасное слово, возникшее, в сущности, совсем недавно и уже почти непоправимо отравившее наш мир, нашу жизнь. Что такое идеология? Это учение или теория, не только выдающая себя за абсолютную и всеобъемлющую истину, но и предписывающая человеку определенное поведение, действие. На глубине идеология — это, конечно, эрзац, подмена религии. Но разница, и огромная разница, между религией и идеологией в том, что религия, вера — это всегда нечто очень личное, невозможное без глубокого личного и внутреннего опыта, тогда как идеология, всякая идеология, начинает с того, что просто все личное отрицает и отвергает как ненужное.

Религия — призыв верить — всегда обращена к человеку. Идеология всегда обращена к массе, коллективу, в пределе к народу, к классу, человечеству. Цель, сущность религии — в том, чтобы, найдя Бога, человек нашел бы себя, стал собой. Цель и сущность идеологии — в том, чтобы подчинить себе без остатка человека, чтобы человек стал исполнителем и слугой идеологии. Религия говорит: «Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душе своей повредит?» (Мф. 16: 26). Идеология говорит: нужно весь мир приобрести для осуществления идеологии. Религия в другом человеке призывает видеть ближнего; идеология всегда направлена на дальних, безличных, отвлеченных людей.

Повторяю: мы живем в эпоху торжества идеологий, их страшного владычества над людьми. В одном только нашем веке — а ему всего семьдесят лет — погибли миллионы, миллиарды людей во имя отвлеченных идеологий, во имя призрачных идеологий. И нет у человека сегодня более спешной и насущной задачи, как отвержение и развенчание именно этого идеологического засилья, тирании над человеком идеологий.

Но исполнить эту задачу можно только, если удастся над всеми идеологиями поставить как всех их превышающую и ограничивающую идею личности, а это значит — живого, конкретного, единственного и неповторимого человека. Закат религии и торжество идеологии привели к почти полному отмиранию идеи личности и стоящего за нею опыта. Опыт же этот, конечно, в первооснове своей религиозный. Только в религии, только из религии возможна идея личности — вот чего не понимают, не могут, не хотят понять современные люди, все жаждущие спасения от той или иной идеологии.

Мне скажут, что сама религия в эпоху своего торжества в истории очень часто попирала идею личности, что сам принцип прав личности, свобод и т.д. родился в борьбе с религией. Отчасти это правда. Но правду эту нужно понять во всей ее сложности.

Да, конечно, Христа распяли религиозные люди. Но распяли-то они Его за то как раз, что Он изобличил их религиозность как религиозность ложную, или, говоря нашим современным языком, изобличил их за превращение религии как раз в идеологию. Ибо весь смысл конфликта Христа с теми, кто распял Его, сводился к одному. Он, Христос, человека поставил выше всего, сделал его, и только его, предметом любви, предметом как бы абсолютного внимания. А враги Христа от религии хотели порядка, спасения Родины, самодовольства — чего угодно, и ради всего этого требовали слепого подчинения безличным законам.

Обо всем этом Христос не сказал ни слова. Как не сказал Он ни слова о государстве, обществе, истории, культуре — обо всем том, что извечно составляет предмет всех идеологий. Его внимание все время было обращено на живых людей, окружавших Его. Но Он даже не говорил об их правах. Он всего лишь только обратил на них свою любовь, участие, сострадание, интерес. И вот за это, за то, что Он живого человека поставил над всем в мире, Он и был осужден. Но в этом осуждении — и это пора понять — переродилась и сама религия. Из идеологии она стала живой силой, и над миром навсегда воцарилась идея личности.

Потом, в истории, и само христианство — это надо признать — слишком часто вырождалось в идеологию, требовало себе слепого подчинения, служило побочным целям… Но все же не во всем этом его сущность. А сущность его — в евангельском образе Христа, в образе человека, обращенного к другому человеку, в нем видящего ближнего, в нем полагающего цель и смысл жизни.

И нет в истории человечества другого обоснования личности. Нет ее в великой и глубокой греческой философии, нет ее в Риме, создавшем идею права, но раба не считавшего человеком. И конечно, нет этой идеи личности ни в одной современной идеологии, занятой всегда человечеством, но ради человечества преспокойно уничтожающей миллионы людей.

Я утверждаю, что идея личности религиозна, потому что очевидно: если нет ее высшего корня, если человек не «сверху», а «снизу», если он всего лишь только мимолетное явление, то тогда, действительно, нечего о нем особенно волноваться, и над миром царит тогда только закон больших чисел. Тогда — и к этому мы скоро придем — уродов, и больных, и старых нужно уничтожать, тогда заботиться нужно только об естественном подборе. Тогда знаменитая «слезинка ребенка» у Достоевского есть бессмысленная сентиментальность.

Очень просто сказать это можно так: если нет Бога, то, в сущности, нет и человека. А есть только люди — безличная масса, о животном благополучии которой и заботится идеология, не считаясь с расходами. Вот в таком страшном идеологическом мире, в мире массы, классов, коллективов, мы сейчас и живем.

И об этом нужно думать, этому нужно ужаснуться, пока не поздно. Пока еще не заменена живая личность простым порядковым номером. Пока не стал еще человек действительно только «винтиком» все более сложной, все более огромной машины. Вопрос о религии сейчас — это прежде всего и превыше всего вопрос именно о личности, поэтому к этому важнейшему из всех современных вопросов мы и вернемся в следующих наших беседах.

2

Я говорил, что понятие личности может быть обосновано только в религиозном миросозерцании. Я говорил также, что вне этого понятия, признания, интуиции личности все современные заботы о человечестве в целом оказываются призрачными и обречены на неудачу.

Между тем даже те — увы, все более и более немногие, — кто отстаивает человеческую личность и борется за ее права, как будто уже не могут или не хотят видеть ее связи с религиозным учением и часто даже стараются как бы отмежеваться от религии.

Вот в последние годы много говорили, пока грубым насилием не было установлено молчание, о «социализме с человеческим лицом», и говорили, по всей вероятности, вполне искренне. Но можно и совсем не риторически, совсем не коварно задать вопрос: «А почему, собственно, у социализма должно быть человеческое лицо?» И что, собственно, кроется за этим с виду красивым словосочетанием?

Мне кажется, что те, кто это словосочетание употребляет, даже не чувствуют всей его внутренней парадоксальности; ведь лицо — это как раз нечто предельно личное, индивидуальное, это — лик, личность. Нет лица вообще, есть мое, твое, его лицо. А ведь социализм как раз всегда принципиально, научно общее ставит над частным, над личным, над индивидуальным. Он не только утверждает, что человек живет в обществе с другими людьми, что самоочевидно, но именно сводит человека к этому общему, обрекает его почти на полную зависимость от класса, нации, расы и общества и так далее. И я повторяю, что в любой перспективе, кроме религиозной, это сведение неизбежно, ибо в пределах материалистического, атеистического мировоззрения совершенно невозможно доказать, почему собственно личность как таковая, лицо, отдельный человек имеют вообще какую-то особую ценность и какие-то прирожденные права. В атеистическом мировоззрении все эти права человек получает от общества, которое априори есть ценность высшая, в этом мировоззрении — неужели это еще нужно доказывать? — не общество существует для человека, а человек для общества.

Сейчас некоторые благодушные, благонамеренные и по-своему героические люди пытаются доказать, например, что для самого общества и для его целей полезны и свобода, и большее уважение к личности. При свободе и производство станет лучше, и наука будет развиваться быстрее, и всяческих оппозиций станет меньше. Но и тут, очевидно, и свобода, и личность продолжают мыслиться только исключительно с точки зрения пользы общества. Но и из этого подхода, сколь благородными чувствами он бы ни определялся, ничего в конце концов не выйдет. Любой крестьянин знает, что, если лошадь не накормить и не дать ей отдохнуть, она перестанет работать.

Утилитарное обоснование свободы и личности не только не достаточно, но оно на деле попросту человека не достойно, ибо конечная ценность человека здесь определяется только его пользой для коллектива, его как бы продуктивностью: дайте немножко свободы, чтобы он лучше продуцировал, дайте ему меньше бояться — и он станет полезнее, — тут все еще остается этот кошмарный миф о полезном члене общества, ради которого миллионы людей сидели и сидят в исправительно-трудовых лагерях. Из пользы, из общества, из коллектива никакой личности, никаких настоящих прав не выведешь, эти права мыслимы, если признать личность абсолютной ценностью, а абсолют — это по-латыни то, что не зависит ни от чего другого и ни к чему другому не сводимо.

Признать каждого человека абсолютной ценностью — это не только дать ему какие-то не зависящие от общества права, но — и это неизмеримо важнее — лишить абсолютного значения все остальное в мире, и прежде всего как раз само общество. Это значит поставить вниз головой все наши привычные представления, и это значит, наконец, признать человека выделяющимся из простого природного порядка, признать его существом высшим. А это про человека говорит только религия, научно вывести этого нельзя. В это можно только верить.

Не случайно, конечно, яростный ненавистник христианства Ницше восклицал: «Любовь к ближнему мы заменим любовью к дальнему!». Дальний — это никто, дальний — это кого не видишь, это какой-то собирательный, еще не существующий человек. А ближний, по Евангелию, — это тот, кто рядом со мной, это его единственное лицо, это всегда живое, конкретное и единичное. И так же, конечно, не случайно, что все то в мире, все философии, идеологии и программы, которые направлены к дальнему, общему, коллективному, так люто ненавидят религию и всегда, по некоему непреложному закону, борются с ней. Они знают, конечно, что выкорчевать религию — это и значит уничтожить понемногу и личность. Потому им страшны не те, кто декламирует о свободе и правах, а те, кто верит в божественный дух и бессмертную душу, кого поэтому не сведешь просто ни к какой земной пользе.

«Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душе своей повредит?» (Мф. 16:26). Пока звучат эти слова на земле, пока помнят люди ту парадоксальную евангельскую арифметику, по которой один всегда ценнее и важнее девяноста девяти, не удастся уничтожить человеческую личность, не удастся, следовательно, и построить до конца уже коллективизированного человечества, которое свое рабство назовет свободой, свое подчинение безличной пользе — правами, свою тюрьму — земным раем.

Как страшно, что столь многие не понимают еще, что тоталитаризму во всех его видах противостоит на нашей земле только одно — вера в Бога, сотворившего человека по образу Своему и по подобию, призвавшего его к свободе и к вечности, — это, и ничто другое. Спор нашей эпохи — спор религиозный и спор о религии; не понимать этого, не видеть связи всех страшных проблем современности с глубинами религиозного миросозерцания — это то же самое, что прятать голову по подобию страуса под крыло. Дальний или ближний? Человек или человечество? С чего начать, во имя чего творить? — Вот вопросы, на которые рано или поздно, но придется всему человечеству ответить.

Дата публикации: 24.05.2005