Прогресс в эволюции

Эволюционный прогресс

Александр Владимирович Марков,
доктор биологических наук, старший научный сотрудник Палеонтологического института РАН
«Экология и жизнь» №2, 2009

Самое удивительное и труднообъяснимое свойство эволюции — ее выраженная общая прогрессивная направленность, движение от простого к сложному. Эта направленность видна далеко не во всех эволюционных событиях и преобразованиях (гораздо чаще, чем усложнение, происходят мелкие изменения организмов на одном и том же уровне организации), но она прослеживается как общая тенденция; доминирующие группы в большинстве экосистем постепенно становятся все более высокоорганизованными.

Более того, рост организации, усложнение строения организмов происходят вовсе не постепенно. Эти процессы имеют отчетливый прерывистый характер. Переход на новый эволюционный уровень (такое событие называют ароморфозом) обычно происходит сравнительно быстро, после чего следует более или менее длительный эволюционный стазис (период относительной стабильности). Впрочем, бывает и так, что прогрессивные признаки накапливаются в группе организмов на протяжении десятков миллионов лет.

Под прогрессом далее будет пониматься усложнение живых систем. К сожалению, в одной публикации невозможно охватить все аспекты эволюционного прогресса даже в таком узком его понимании. Поэтому многие важные аспекты останутся за рамками обсуждения (усложнение сообществ, экосистем, биосферы в целом и многое другое). Речь пойдет только о прогрессе на уровне организмов.

Как измерить сложность организма

Что же такое живой организм? Для наших целей можно схематично представить организм в виде разветвленной сети из функциональных элементов и их взаимодействий.

Лучше всего это заметно на уровне клетки, которая обладает так называемой регуляторно-метаболической сетью, действующей на двух основных уровнях. На первом уровне — химические вещества, ионы и молекулы (как совсем мелкие, так и огромные молекулы биополимеров), а также химические реакции, в которых вещества превращаются друг в друга. Подавляющее большинство химических реакций катализируют (стимулируют) специальные белки — ферменты. Это метаболическая сеть, или система обмена веществ. На втором (более высоком) уровне находятся регуляторные связи и эффекты. Сюда относятся белки еще одного вида — рецепторы, которые реагируют на определенные внешние или внутренние факторы и передают химические сигналы, влияющие на работу других белков. Особую группу регуляторных белков составляют так называемые факторы транскрипции и другие специализированные белки, регулирующие различные этапы считывания генетического кода и синтеза белков. Скажем, рецептор А реагирует на свет и синтезирует сигнальное вещество Б, активизирующее выработку фактора транскрипции В, который в свою очередь прикрепляется к определенному участку ДНК и включает процесс считывания гена Г, в результате чего синтезируется фермент Д, катализирующий реакцию Е, в ходе которой синтезируется вещество Ж. В итоге получается, что на свету клетка синтезирует вещество Ж, а в темноте — нет.

Это пример регуляторного эффекта, который «сознательно» поддерживается клеткой и для реализации которого у нее имеются специальные гены и белки. Но помимо «главных» регуляторных связей есть и множество побочных, второстепенных. Дело в том, что, как хорошо известно, любая химическая реакция (и вообще любой процесс, происходящий в клетке) меняет ее внутреннюю среду и в конечном счете влияет на все последующие процессы. В живых системах всё связано со всем. Например, когда одноклеточная водоросль осуществляет фотосинтез, главный результат этого процесса состоит в преобразовании энергии света в энергию химических связей и синтезе органических веществ из неорганических. Но процесс сопровождается еще и массой «побочных» эффектов. В частности, в результате изъятия из окружающей среды углекислого газа увеличивается показатель кислотности (рН) среды, что, естественно, сказывается на всех процессах, происходящих в клетке.

В ходе эволюции любой из таких побочных регуляторных эффектов может быть выделен, усилен и закреплен (например, может появиться новый специализированный белок, усиливающий данный эффект, который в результате перестанет быть побочным).

Конечно, это лишь самое общее представление об устройстве регуляторно-метаболической сети, составляющей основу любой живой системы, которую, стало быть, можно грубо охарактеризовать выполняемыми ею «функциями» (в таком подходе главная роль отводится ферментам) и «регуляторными эффектами» (при их описании главную роль играют регуляторные белки).

Если сравнить живую систему с компьютерной программой, то можно уподобить «функции» операторам, которые производят какие-то конкретные действия с данными, т. е. осуществляют преобразование данных (например, операторы присваивания); а «регуляторные эффекты» при такой аналогии соответствуют операторам условного перехода, которые в зависимости от определенных условий «включают» или «выключают» (регулируют) действия операторов (или «функций»).

Исходя из этого можно попытаться определить, что же следует понимать под усложнением живой системы. Под усложнением будем понимать увеличение числа разнородных элементов регуляторно-метаболической сети. Иными словами, это или появление новой «функции» — нового фермента, который катализирует какую-то реакцию, или появление нового «поддерживаемого» регуляторного эффекта.

Разный смысл эволюции на разных этапах

Как же реально происходило в эволюции усложнение организмов?

Палеонтологическая летопись — это гигантский массив данных, который в рамках одной публикации абсолютно невозможно охватить во всех деталях. Поэтому я только намечу самые главные рубежи и этапы.

Как известно, возраст Земли составляет около 4,5 млрд лет, но, к сожалению, первые 700 млн лет ее существования не оставили нам никаких палеонтологических свидетельств, ибо примерно 3,8 млрд лет назад первичная кора была разрушена и переплавлена в мантии. Так что самые древние сохранившиеся осадочные породы имеют возраст не более 3,8 млрд лет. Но самое удивительное заключается в том, что даже в таких породах уже присутствуют несомненные признаки жизни. А в образцах пород возрастом до 3,5 млрд лет уже достоверно обнаружены ископаемые остатки бактерий.

Прокариоты. Пока мы не можем точно датировать ни момента появления жизни, ни момента появления первых настоящих клеток. Ясно лишь, что и то, и другое произошло в первые 700— 1000 млн лет существования Земли. Зато мы с высокой долей уверенности можем сказать, что во второй миллиард лет земного существования (3,8–2,7 млрд лет назад) биосфера была сплошь прокариотной. Иными словами, существовали только бактерии — одноклеточные организмы, не имевшие ядра.

Прогресс в такой биосфере состоял преимущественно в появлении новых «функций», т. е. возникновении новых ферментов, дававших начало новым химическим реакциям. Регуляторные же системы прокариот из-за особенностей их строения не могли развиться дальше самого примитивного, начального уровня.

Следы древней жизни

Ископаемые организмы встречаются в основном в осадочных породах, но самые древние из известных осадочных пород (формация Ишуа в Гренландии) имеют возраст около 3,8 млрд лет. И в них уже есть следы жизни. Правда, не совсем понятно, какой: первоначальной РНК-жизни или уже современной ДНК-белковой. Эти следы — чисто химические, связанные с изотопным составом углерода.

Зарождение РНК-мира некоторые специалисты относят к промежутку 4,3–3,8 млрд лет назад.

Эукариоты. Первый величайший перелом в эволюции жизни произошел примерно 2 млрд лет назад, когда появились первые эукариоты. Главное их отличие от прокариот (бактерий) состоит в том, что у них образовалось клеточное ядро, и тем самым область активного обмена веществ (цитоплазма) отделилась от области хранения, считывания и регуляции генома. Это открыло возможность для развития сложных регуляторных систем.

Последствия этого события были колоссальными. В корне изменился характер и смысл эволюционного прогресса. Новые «функции» (ферменты и метаболические пути) отныне перестали быть его содержанием. Прогресс отныне состоял в появлении новых регуляторных эффектов.

Развитие сложных регуляторных систем позволяет эукариотам при одном и том же геноме в зависимости от условий формировать совершенно разные типы клеток. Бактерии на это практически не способны. Именно благодаря этому свойству эукариоты смогли стать многоклеточными.

Многоклеточные организмы. Как известно, любой многоклеточный организм развивается из одной клетки — яйца. Яйцо делится, и дочерние клетки, образующиеся в результате деления, оказываются в разных условиях (разное положение в зародыше, разное окружение и, как следствие, — разные концентрации веществ во внешней среде, окружающей клетку). В зависимости от условий, в которые попадает данная зародышевая клетка, в ней включаются те или иные группы генов. В результате разные зародышевые клетки развиваются по-разному, и из них образуются разные ткани и органы. Таким образом, если рассматривать многоклеточный организм именно в ходе онтогенеза, как программу индивидуального развития (а именно так и следует его рассматривать, говоря об эволюции, — ведь эволюционируют как раз онтогенезы, а не взрослые особи), оказывается, что все разнообразие строения многоклеточных организмов фактически сводится к определенным регуляторным эффектам (операторам условных переходов), включенным в программу развития.

Итак, прогресс эукариот (и особенно многоклеточных) состоял в появлении не новых «функций» (ферментов), как у бактерий, а новых регуляторных эффектов. И из этого тезиса уже выводится как следствие характер усложнения строения взрослых организмов. Например, был организм с 10 парами одинаковых ног. Если у него появятся еще две пары таких же ног, это нельзя считать усложнением строения организма — никакой новой регуляторной связи не появилось. Все просто свелось к некоторой новой «редакции» определения старого оператора условного перехода. Оператор типа «формировать ноги, пока их не станет 10 пар», заменился оператором «формировать ноги, пока их не станет 12 пар». Но вот если первая пара ног у этого организма стала отличаться от остальных, скажем, наличием дополнительного коготка, то это уже прогресс, поскольку это значит, что в программе онтогенеза появился новый оператор условного перехода типа «если я — зачаток ноги первой пары, то следует формировать дополнительный коготок».

Этот второй этап эволюции, когда прогресс состоял в усложнении регуляторных эффектов, продолжался до момента появления человека разумного.

Современный этап. На нынешнем (третьем) этапе эволюции прогресс сконцентрировался уже не в области регуляции генома, а в социокультурной сфере. Я не стану подробно останавливаться на характеристике прогресса человечества. Замечу лишь, что здесь налицо явная преемственность, ибо разум (или сознание) фактически представляют собой регуляторную систему высшего уровня.

Хронология эволюции

Итак, можно выделить три основных этапа эволюции, каждый из которых характеризуется своим содержанием (направленностью) эволюции:

  1. Прогрессивная эволюция биохимических функций. Прокариотная биосфера. Развивается биохимия организмов.
  2. Прогрессивная эволюция регуляции (управления) функций. Эукариотная биосфера. Развивается морфология (строение) организмов.
  3. Прогрессивная эволюция сознания, или регуляции регуляций (?!). Антропосфера. Развиваются социокультурные системы.

Основные особенности эволюционного прогресса

Помимо отмеченной периодизации эволюционного прогресса обращают на себя внимание еще несколько его важнейших особенностей, выявляемых, в частности, из анализа палеонтологических данных:

  1. Новые, более сложно устроенные организмы обычно не вытесняют и не замещают своих примитивных предков. Простые формы продолжают существовать вместе со сложными — происходит накопление в биоте все более сложных организмов и общий рост разнообразия жизни (так, бактериальный мир продолжает существовать и процветать по сей день вместе с гораздо более сложно устроенными эукариотическими организмами).
  2. Однако после крупнейших ароморфозов (переходов на более высокий уровень организации) дальнейший эволюционный прогресс концентрируется преимущественно в новом пласте биоты, состоящем из более сложных организмов. Так, с появлением эукариот прогрессивная эволюция бактерий практически прекратилась — некоторые бактерии существуют по сей день с Архейской эры (без малого 3 млрд лет) почти в неизменном виде. Есть также серьезные основания полагать, что с появлением человека прекратилась (или, по крайней мере, серьезно замедлилась) прогрессивная эволюция животных и растений.
  3. Третья особенность связана со второй: прослеживается общая закономерность, состоящая в том, что чем сложнее устроен организм, тем выше вероятность его дальнейшего усложнения. В этом смысле эволюционный прогресс, похоже, идет с ускорением.
  4. Прогрессивное усложнение — довольно редкое эволюционное событие. Частота таких событий на много порядков ниже, чем частота преобразований, происходящих на одном и том же уровне сложности или с понижением этого уровня, т. е. с упрощением.

Возможен ли спонтанный прогресс живых систем?

Прогрессивный характер эволюции порождает множество вопросов. Особенно часто упоминается такой: возможен ли самопроизвольный прогресс, если в неживой природе мы видим, что «само собой» все обычно только разрушается и упрощается, но почти никогда не усложняется?

Самопроизвольное усложнение систем, как считалось раньше, противоречит второму началу термодинамики — закону роста энтропии (самопроизвольно растет только хаос, но не организованность). Однако известный физик и химик, один из основоположников термодинамики неравновесных систем и нобелевский лауреат И. Р. Пригожин показал, что в определенных условиях (в открытых неравновесных системах с постоянным поступлением вещества и энергии извне) возможна самоорганизация — образование «порядка из хаоса», т. е. прогресс в том понимании, который принят в этой статье. Примером может служить образование правильных шестиугольных конвективных ячеек при нагревании некоторых вязких жидкостей.

Благодаря открытиям Пригожина прогрессивная эволюция перестала противоречить законам природы и основам материалистического мировоззрения. Особое значение они имели для понимания проблемы зарождения жизни и такого явления, как каталитические циклы. Известны циклические химические процессы, в которых продукты, образуемые на отдельных этапах цикла, служат катализаторами для последующих этапов. Получается самовоспроизводящаяся, самоподдерживающаяся химическая система, от которой, вообще говоря, уже недалеко и до самых примитивных форм жизни.

Новая форма жизни

Интересный пример можно найти в недавних открытиях молекулярной биологии и медицины. Возможно, совсем недавно, буквально на наших глазах, на Земле появилась новая форма жизни. Речь идет о пресловутых прионах (инфекционных агентах белковой природы, вызывающих поражение головного мозга — энцефалопатию — у людей и животных). Изначально это были нормальные белки, присутствующие в нервных клетках млекопитающих. Они выполняли какую-то свою роль и не привлекали внимания ученых. Но однажды (похоже, в первой половине XIX века), скорее всего у какой-то коровы, одна молекула такого белка по каким-то совершенно неизвестным и случайным причинам неправильно «свернулась» — ведь молекулы белка, после того как они синтезируются, должны определенным образом свернуться, сложиться в некую глобулу (и эта пространственная конфигурация молекулы во многом определяет ее свойства). И вот эта молекула приона свернулась «неправильно» и в результате совершенно случайно приобрела два новых свойства: устойчивость к протеазам (ферментам, катализирующим расщепление белков) — иными словами, организм не в силах этот белок уничтожить; и способность стимулировать такое же неправильное сворачивание других прионов. И получился некий квазиорганизм нового типа, что-то вроде вируса, только без генов! Вещь оказалась совершенно неистребимой: такой «неправильно» свернутый прион не переваривается в желудке, попадает в периферическую нервную систему и словно при цепной реакции заставляет так же сворачиваться все прионы в нервных клетках — эта волна «неправильного сворачивания» доходит до мозга, где «неправильный» белок «обволакивает» все нейроны (ведь он неуничтожим), в результате чего человек сходит с ума и вскоре умирает. Одним из наиболее ярких проявлений возможностей прионов стал тот самый губчатый энцефалит («коровье бешенство»), который не так давно едва не уничтожил животноводство и мясную промышленность ряда стран.

Чтобы остановить такой автокаталитический (самоускоряющийся) цикл, необходимо уничтожить все «неправильные» прионы до последнего. На этом примере видно, что автокаталитический цикл может стать страшной силой: раз возникнув, он будет активно воспроизводиться и поддерживать сам себя, и остановить его оказывается очень непросто. Вот и напоминает он зародыш той самой таинственной «жизненной силы», которую уже не раз пытались представить движущей силой эволюции.

Роль РНК в происхождении жизни

Первичной автокаталитической системой, с которой началась жизнь на Земле, скорее всего, могла оказаться короткая молекула РНК, способная катализировать синтез собственных копий. Возникшая автокаталитическая система должна была сразу вбирать в себя и другие абиогенно синтезированные молекулы РНК — такая РНК (с полимеразной активностью) будет синтезировать не только свои собственные копии, но и копии других «соседних» РНК, которые тем самым становятся материалом для отбора. И здесь вполне уместно отметить, что, как показано в лабораторных экспериментах, отбор и даже борьба за существование ярко проявляются уже в простейших автокаталитических циклах — наиболее «удачные» (эффективные) каталитические циклы быстро «разрастаются» и «вытесняют» своих менее эффективных «соперников».

Так что, учитывая не так давно обнаруженную способность РНК выполнять различные каталитические (ферментативные) функции, из подобной первичной РНК-системы мог довольно быстро сформироваться так называемый РНК-организм — предшественник живой клетки. Этот РНК-организм уже мог, «вовлекая» в свою метаболическую сеть сначала короткие, а потом и более длинные белки, совершенствовать механизмы синтеза белков на основе РНК-ферментов, что постепенно привело к формированию генетического кода и современных механизмов синтеза белка.

Эволюцию не свести к теории вероятностей

Одно из характерных возражений против классической теории эволюции состоит в том, что создание любого сложного элемента — например, нового фермента — в результате накопления случайных мутаций (случайного перебора вариантов) невозможно с точки зрения теории вероятностей. Типичный «функциональный» белок состоит из нескольких сотен комбинаций аминокислот (основных аминокислот всего 20). Значит, рассуждают креационисты, чтобы методом случайного перебора получить «функциональный» белок из хотя бы 100 аминокислот, нужно перебрать столько вариантов, что на это не хватит всего времени существования Вселенной. Вероятность случайной самосборки рабочего белка сравнивают с вероятностью самосборки, скажем, самолета из мусора в результате прохождения смерча по городской свалке.

В чем же принципиальная ошибка в этих рассуждениях? На самом деле ошибок тут много. Одна из основных состоит в следующем: прогрессивные эволюционные преобразования — вовсе не результат перебора всех возможных вариантов. Обычно во всех преобразованиях в живых системах используется блочный, или модульный, принцип сборки. Как уже не раз отмечалось, еще до появления жизни, в ходе абиогенного синтеза, из аминокислот вполне могли сформироваться короткие белковые молекулы, представляющие собой случайные комбинации аминокислот. Оказалось, что уже такие короткие белки обладают слабыми каталитическими свойствами, причем свойства эти разные у разных молекул. Большие, сложные, «настоящие» белки (причем все их виды — все так называемые семейства белков, присутствующие в клетке) могли сформироваться как комбинации из одной— двух сотен таких сравнительно коротких кусочков(блоков). Судя по структуре известных белков, именно так в природе дело и обстояло.

Симбиоз

Блочный принцип сборки сложных систем из простых ярко проявляется в феномене симбиоза. Уже говорилось о появлении эукариот как об одном из двух важнейших эволюционных событий за всю историю жизни. Так вот, эукариотическая клетка возникла в результате симбиоза нескольких разных видов прокариот — бактерий. Эти бактерии сначала долго существовали как компоненты интегрированного бактериального сообщества. После того как между ними установилась устойчивая система взаимодействий и взаимной координации, эти бактерии слились в единый организм, который и стал первой эукариотической клеткой.

Симбиоз, возможно, сыграл большую роль и в других прогрессивных эволюционных преобразованиях. Самые известные примеры: кораллы, лишайники, жвачные, термиты. Явления симбиоза играли большую роль и в других случаях ароморфозов, пусть это проявлялось и не столь ярко.

Преадаптации

Не менее важна в эволюции и роль преадаптации (скрытых возможностей к изменениям). Новые «функции» и регуляторные связи возникают не «из ничего», а из той огромной массы второстепенных или побочных функций и регуляторных связей, которые неизбежно присутствуют в регуляторно-метаболической сети просто-напросто в силу самой ее природы.

Новые гены обычно образуются в результате дупликации (мутации, в результате которой происходит удвоение отдельных участков) старых генов и последующего «расхождения» их функций, когда один из генов сохраняет старую основную функцию, а второй усиливает какую-то из бывших второстепенных функций.

Ускорение прогресса

В заключение нельзя не затронуть один из самых спорных вопросов эволюционной теории — автокаталитический (самоускоряющийся) характер эволюционного прогресса.

Как уже отмечалось, палеонтологическая летопись свидетельствует: чем сложнее организм, тем выше вероятность того, что какие-то из его потомков могут стать еще более сложными. Иными словами, наблюдается нечто вроде самоускорения (автокатализа) в эволюционном прогрессе. Чем это может быть вызвано? Эта тема крайне слабо разработана в современной эволюционной теории, но одно из объяснений, по мнению автора, могло бы заключаться в следующем.

В ходе эволюции должен достигаться своего рода регуляторный компромисс между требованиями адаптивности (способности перестраиваться в соответствии с изменением внешних условий) и целостности живой системы. Первая группа, определяемая особенностями взаимоотношений организма с внешней средой, стремится увеличить роль внешних регуляций (чтобы адекватно реагировать на изменение условий окружающей среды). Вторая группа, диктуемая целостностью организма, стремится увеличить роль внутренних регуляций (чтобы отдельные части и функции сложной системы, подогнанные друг к другу, развивались и действовали согласованно).

Руководствуясь соображениями о возможностях достижения указанного компромисса, можно выстроить следующую схему, определяющую направление эволюции: усложнение → проблема поддержания целостности → обращение регуляторных связей внутрь → проблема адекватной реакции на внешние условия → необходимость формирования новых внешних регуляторных связей → дальнейшее усложнение.

Чем сложнее организм, тем труднее обеспечивать согласованную работу всех его частей. Это неизбежно ведет к развитию «внутренних» регуляторных связей — активность генов и «функциональных» белков во все большей мере будет регулироваться какими-то внутренними факторами, а не только напрямую внешними стимулами. Прогрессирующее обращение регуляторных связей «внутрь» вроде бы ведет к тому, что организм как бы «замыкается на себя», концентрируется на своем внутреннем состоянии и становится более уязвимым к изменению внешних факторов. Возникает конфликт между необходимостью поддерживать целостность сложного организма и адекватно реагировать на изменения внешних условий. Этот конфликт может быть разрешен:

  1. формированием новых внешних регуляторных связей;
  2. повышением независимости организма от внешних условий путем поддержания внутреннего гомеостаза (например, постоянной температуры тела), чтобы изменение внешних факторов реже порождало противоречия с внутренними процессами в организме;
  3. искусственным созданием или нахождением для себя подходящих условий (термитники, гнезда, другие жилища); активное перемещение в места, где условия более благоприятны (миграция животных, перелеты птицы).

Не вызывает сомнений, что любой из перечисленных путей, в свою очередь, требует дальнейшего усложнения организма. Первый путь вводит новые внешние регуляторные связи — очевидное усложнение. Второй путь требует прогрессивного развития метаболизма, покровных тканей — здесь тоже без усложнения всей системы не обойтись. Третий путь предполагает развитие нервной системы — регуляторной системы самого высокого уровня.

В этой схеме можно усмотреть механизм положительной обратной связи: усложнение системы ведет к конфликту, снятие которого возможно только путем дальнейшего усложнения. Возможно, в этом же и кроется основная причина ускорения прогресса.

А вот еще одна возможная цепочка изменений в ходе эволюции: усложнение → появление множества новых креодов (незапланированных, случайных отклонений от нормы, в частности, от нормального процесса развития организма) → угроза целостности и жизнеспособности → необходимость появления новых регуляторных связей.

Можно отметить и еще один аспект. Любое «элементарное усложнение» (появление новой регуляторной связи) автоматически ведет к возникновению множества новых креодов, которые могут проявиться при изменении условий. Попадая в условия, на которые она «не была рассчитана», новая связь (включенная, как уже отмечалось, в единую общую сеть и влияющая в конечном итоге на все процессы в организме) может дать различные «непредвиденные» эффекты. Это, с одной стороны, новые преадаптации и новый «материал для отбора», с другой — увеличение частоты «непредвиденных», случайных отклонений ставит под угрозу целостность и жизнеспособность системы. Справиться с этим побочным эффектом усложнения часто бывает возможно лишь путем дальнейшего усложнения (например, к «забарахлившей» регуляторной связи добавляется новая регуляторная связь, регулирующая прежнюю). Таким образом, и при таком подходе процесс усложнения оказывается автокаталитическим и идет с ускорением.

Злой профессор

Лили Поттер ворвалась в хижину Хагрида, как всегда быстро и стремительно, за ней, задумчиво переглядываясь, шли Роза и Хьюго. — Хагрид! – закричала она, едва переступив порог хагридовой избушки. — Лили! – взревел лесничий, легко поднимая девочку и подкидывая в огромных руках, как в детстве. Лили рассмеялась звонким, довольным смехом. В мире маленькой Поттер все было прекрасно. Папа выздоравливает, брат скоро вернется в Хогвартс, рядом – друзья. Хьюго обиженно надулся – он тоже любил сидеть на руках у Хагрида, но считал, что уже вырос из этого возраста. А сейчас очень захотелось быть на месте Лили. Хагрид смеялся, в глазах застыли слезы – он очень любил детей Поттеров и Уизли. Любил, как своих собственных, которых у него никогда не было. И теперь, усадив Лили на одну руку, другой он заграбастал Хьюго, который покраснел и попытался сказать что-то протестующее. Но вскоре сдался и тоже весело рассмеялся. Домовитая Роза уже рылась на полках, расставляя на столе съестное. Она привыкла хозяйничать у Хагрида. В отличие от других своих братьев и сестер, она не выносила «телячьи нежности» и смотрела на подобное проявление чувств с абсолютно недетским снисхождением. Никому бы и в голову не пришло подхватывать не по годам серьезную и язвительную Розу Уизли на руки, зато безумно хотелось потрепать по волосам и подкинуть разок-другой милашку Лили. — Хагрид, — отсмеявшись, сказала Лили, — а у тебя появились новые существа?… Хагрид часто таскал в карманах мелкую живность и держал в избушке разных тварей, не всегда законно, но имея в друзьях, почти родственниках, Главного Аврора, на эти мелкие нарушения можно было закрыть глаза. Тем более, что доблестному и жутко справедливому аврору, существа не попадались на глаза. По крайней мере, Хагрид их старательно прятал, а Гарри Поттер делал вид, что у него это получается хорошо. — Нет, радость моя, — откликнулся Хагрид пододвигая Лили большой кусок пирога. На его взгляд Потер-младшая была худоватой, и он все время пытался ее подкормить, — а кого бы ты хотела видеть? — Дракончика, – быстро сказала Лили. Слишком быстро. Но Хагрид не был настолько внимательным к мелочам, чтобы это заметить. Он хотел что-то сказать, но Лили прервала его на полуслове: — Я бы держала его в коробочке… — мечтательно проговорила она. — Ну что ты… – рассмеялся Хагрид, — в коробочке… Драконов не держат в коробочках, им нужно специальное место. — Да? – Лили улыбнулась и заинтересовано заглянула в лицо Хагрида преданными глазами, бросив при этом победный взгляд в сторону Розы, которая поперхнулась чаем, фыркнула и поспешно отвернулась, — расскажи, – требовательно потянула она Хагрида за рукав измятой, старой куртки. — Ну… так… его надо это… в специальную корзинку, пока маленький. Там магию надобно. Подстилку зачаровать, значит. Чтобы не промокала и самоочищалась. А если без мамки остался – так и вовсе подогрев обеспечить. Они мерзнут все время, пока крохи совсем.— Как интересно… – Лили, подперев голову руками, внимательно слушала великана, запоминая каждое слово. Выйдя из хижины уже в сумерках, Лили довольно улыбнулась Уизли: — Видите, а вы говорили – не выйдет! – и она показала им язык, скорчив забавную рожицу. — Лили, это безрассудство может плохо закончится. — Не будь занудой, Рози! – проговорил Хьюго и пошел рядом с Лили, демонстрируя, что полностью с ней солидарен. — Она не расскажет? – встревожено спросила Лили у брата, взглянув на насупившуюся Розу, которая так и не сдвинулась с места. Она терпеть не могла, когда ее называли занудой. Потому что понимала, что это правда, но признаться в этом самой себе было слишком тяжело. — Нет, конечно! Ты же ее знаешь, она пообижается и сама придет. — Ну, ладно. Только пошли быстрей, а то мне еще Скорпиусу надо рассказать. И корзинку найти. * * * В гостиной Слизерина все уже знали о том, что Альбус Поттер возвращается в Хогвартс. «Ежедневный Пророк» во всех возможных красках расписал спасение любимого Героя. «Сын спас отца!» — упивалась газета. И все-таки было непонятно, каким образом один маленький, пусть и достаточно сильный волшебник мог стать магическим донором и вытащить практически с того света сильнейшего мага современности. Но разве это важно, когда Герой спасен, а его сын обрел невероятную популярность благодаря этой сногсшибательной новости. Маленький Поттер прибыл в Хогвартс вместе со своей теткой Гермионой Уизли, которая прошла с ним прямо через директорский камин. Минерва Макгонагалл милостиво разрешила воспользоваться своей каминной сетью, так как считала, что Альбусу необходимо немедленно приступить к занятиям. За достаточно долгую отлучку его наказывать не стали, и баллы директор со Слизерина не сняла. И правильно – чего там снимать, когда после последней выходки Поттера Слизерин и так ушел в минус. Нерешительно потоптавшись на пороге, новоявленный герой шагнул в спальню. Первый урок он уже пропустил, поэтому можно было не торопиться. В спальне было тихо. Аккуратно заправленные постели, лишь на одной легкий беспорядок. Гойл. Он единственный здесь не отличался педантичностью и аккуратностью. Но Поттер в этом смысле затыкал за пояс всех. Его живописно раскиданные вещи всегда вводили в шок аккуратиста — Малфоя. Носок, зажатый дверцей прикроватной тумбочки; свитера, скомканные в один неопрятный комок и приткнутые куда-то к стенке; запасной галстук, кокетливо выглядывающий из-под небрежно заправленного зеленого покрывала. Альбус чуть потянул за серебристый кончик и, вытащив галстук, задумчиво помял его в руке. Отбросил в сторону. И нагнулся, чтобы заглянуть под кровать. Результат поисков заставил его застыть каменным изваянием. Коробки с Ангусом не было. Какая-то странная горечь растекалась по груди, заползала в горло и отдавала неприятным привкусом во рту. А еще маленький Поттер ощутил злость. Самую настоящую, ничем неприкрытую злость на своего друга, которого он так просил позаботиться о дракончике. Где теперь его искать? Альбус решил, что на ЗОТС идти все-таки придется. Профессор Дамблдор был крайне строг. Этот мрачный старик никогда не улыбался и всегда смотрел на всех исподлобья. Поэтому прикинув время, он начал лениво собираться. Пергаменты, перья, учебники, вскоре все было упаковано в сумку, и Поттер покинул слизеринские подземелья в самом мрачном настроении. Во время перерыва, он столкнулся нос к носу с Малфоем, который вылетел из класса, словно за ним кто-то гнался. — Ал, – резко затормозив, Скорпиус уставился на друга. Альбус не ответил. Он стоял у стены, сцепив пальцы на груди, и смотрел на Малфоя молча и выжидающе. — Где он? – сквозь зубы спросил Поттер, чувствуя, как снова накатывает злость. — Ал, я… — Скорпиус выглядит виноватым. — Где он! – щуплый Альбус грубо хватает Малфоя за отвороты мантии, — ты выкинул его, да?! Я доверял тебе, а ты! Ты… — из зеленых глаз покатились слезы. Альбус резко оттолкнул Скорпиуса и уставился на него в ожидании ответа. Малфой смерил его задумчивым взглядом. Поправил мантию и невозмутимо ответил: — В Визжащей хижине. — Где?! Что он там делает? Я же тебе его доверил… тебе… Скорпиус не нашелся, что ответить. В принципе он мог объяснить, вот только неугомонный не готов слушать. Проходящие мимо однокурсники одобрительно хихикали – Малфой разругался с Поттером – лучше и быть не может! — Ал! – на шее Поттера повисла сестра, прерывая тягостное молчание между двумя слизеринцами. — Лили! – Альбус чуть улыбнулся, погладил сестренку по голове. А Потер-младшая разревелась, уткнувшись ему в плечо. Из невнятных звуков, издаваемых ею, можно было понять что-то: «испугалась… папа… зачем…» Альбус прикусил губу и лишь помотал лохматой головой. Он не хотел говорить Лили о маме. Когда они уезжали в Хогвартс в этом году, она не поехала с ними, сказав, что неважно себя чувствует, но заверив, что в целом все в порядке. Да и отец держал себя в руках, не показывая беспокойство маминым состоянием. Они врали, не хотели их волновать. Если бы Джеймс узнал, что мама больна, он бы, наверное, вообще никуда не поехал, а остался бы с ней… Хотя последнее слово все равно было бы за отцом. В общем, сейчас Альбус был не готов к тому, чтобы рассказать сестре о болезни мамы. Но Лили – это понятно. А вот Джеймс… Брату придется сказать. Все равно узнает. По крайней мере, потом не обвинит Альбуса в том, что тот с ним не поделился. Да и, в конце концов, это и его мама тоже. Альбус бы не простил, если бы ему не рассказали о болезни кого-то из родных. Осторожно отодвинув Лили, Альбус посмотрел поверх голов, спешащих на уроки студентов и взгляд мгновенно выхватил из толпы рыжую голову брата. Янтарные, практически желтые глаза встретились с зелеными. Брат застыл на месте, улыбка медленно сползала с его лица. И Альбус с удивлением почувствовал зависть. Да, брат переживал. Но еще больше – завидовал тому, что это не он спас отца. Это не он сбежал из школы, чтобы поделиться своей магией с родным и близким, не думая о последствиях. Однако, Джеймс сосредоточенно принялся распихивать студентов, чтобы подойти поближе. Альбусу вдруг становится горько и больно, он не хочет, как же он не хочет этой зависти. Как же он хочет, чтобы все просто встало на свои места. И он кидается навстречу, обнимая, утыкаясь в плечо, чувствуя чуть слышный запах смазки для метел, который впитала кожа рук. Джеймс растеряно стоит, не понимая, что же случилось. Альбус никогда в своей жизни не обнимал его. Они играли, да. Дрались иногда. Катались по полу и даже, было дело, скатились по ступенькам одним живым комком рук, ног и подраной одежды. Но вот так просто и доверчиво… никогда. Только Лили могла обнимать их обоих – вместе или по раздельности. Она же девчонка, ей можно. Джеймс почувствовал, что что-то произошло. И это не только связано с отцом. Словно Альбус, крепко обхвативший его шею хочет спрятаться. — Ал… — дрожащим голосом произносит Джеймс Поттер, не понимая, как ему поступить. — Ал, — произносит он еще раз, пытаясь чуть отстраниться. Альбус остервенело мотает головой и Джеймс понимает, что его мантия мокрая от слез. Опять плачет. Альбус сам резко отстраняется, в один момент становясь чужим и далеким. Он изучающее смотрит в глаза Джеймса и говорит бесцветным голосом: — Привет, Джим. — Привет, — настороженно отвечает старший Поттер, и неловко высвобождаясь из его рук, пятится едва уловимым жестом.

— Все нормально, — будто опережая его вопрос, говорит Альбус. Сухо кивает и направляется в класс по ЗОТС. Скорпиус стоит у стены и молча смотрит на Джеймса. Тот резко поворачивается в его сторону, его рот кривится усмешкой: — Чего уставился, бледный? — Да, так… — нарочито растягивая слова, произносит Скорпиус, — просто думаю, какая же ты бесчувственная скотина, Джеймс Поттер. — Не тебе судить! – мгновенно вспыхивает краской гриффиндорец. — Нет, конечно, — улыбается Скорпиус, чуть потягиваясь. И в этом жесте столько пренебрежения к собеседнику, что Джеймс из красного становится багровым от сдерживаемого гнева. — Джим! – за рукав мантии его хватает Роза Уизли, — тебе пора. Она кидает возмущенный взгляд на Скорпиуса, на что тот просто пожимает плечами, делая абсолютно равнодушное лицо. Джеймс позволяет Розе увести себя , но, оглядывается назад. Скорпиус Малфой смотрит ему вслед, не двигаясь с места, холодные голубые глаза выражают отвращение, уголки губ чуть приподняты. Кажется, еще чуть-чуть и Малфой оскалится, обнажая кончики клыков. Ерунда, конечно, но Джеймс почувствовал, как неприятный холодок горстью противных мурашек разбегается по позвонку. В кабинете ЗОТС всегда тихо. Только перья скрипят от усиленного нажима усидчивых студентов. Альбус выписывает заклятие так, словно рисует. Скорпиус, сидящий рядом, заглядывает в его пергамент и хмыкает. — Чего? – реагирует Альбус и тут же вспоминает, что с предателями не общается. — Не надо так вычерчивать. И так же все понятно. – Малфой показывает на его более чем подробный чертеж. Альбус отворачивается, делая вид, что не слышит. — Ал, — пихает Скорпиус его под бок, — прекрати. Ангус в порядке. Так надо было. Когда Поттер поворачивает лицо в его сторону, Скорпиус думает, что, наверное, не стоило этого говорить, потому что в зеленых больших глазах столько злости и обиды, что, кажется, хватит на всех, находящихся в этой в комнате, включая старика-профессора. — Мистер Малфой! – прикрикивает Аберфорт Дамблдор, — займитесь делом. — Я все сделал. – довольно улыбается нерадивый студент.Дамблдор вплотную подходит к ним и, насупившись в своей обычной манере, говорит: — А вы не продемонстрируете нам свои великолепные навыки, Малфой? — Мистер… — подсказывает Скорпиус, задирая голову, имитируя взгляд снизу вверх. Сделать это по-настоящему не получится. Ростом пока не вышел. — 10 баллов со Слизерина за спор с преподавателем, мистер Малфой. И если ты думаешь, что можешь мне грубить, мальчик, то ты глубоко заблуждаешься, — произносит профессор ЗОТС, и в его голосе проскальзывает тщательно скрываемая ярость. — Это несправедливо, — звонко произносит Скорпиус, понимая, что нарывается, но не в силах остановиться. Ангус, ссора с Поттером, отвратительное настроение – и вот вам, пожалуйста, нахальный и хамоватый подросток готов грубить своему преподавателю. — Несправедливо здесь только то, что ты учишься в этой школе, – спокойно отвечает Дамблдор и награждает Скорпиуса тяжелым взглядом выцветших глаз. — Почему? – упрямо спрашивает Скорпиус, понимая, что не стоило. Нет, не стоило. — Ты уверен, что хочешь знать? – спрашивает Аберфорт, и в голосе полное равнодушие к чувствам мальчишки. — Да, — упрямо говорит Скорпиус и сжимает пальцами перо, разламывая его на куски, выдирая ворсинки одну за другой. — Пожалуйста, — вежливо говорит профессор, — Я не считаю справедливым то, что детям Пожирателей позволено учиться с нормальными в одной школе. Класс придушенно вздыхает, слышны восклицания, выражающие омерзение, недоверие и даже восхищение. Скорпиус стремительно краснеет – Альбус уже успел заметить, что на сомнительную славу своего отца Малфой реагирует всегда очень остро. — Вы не имеете права! – выкрикивает он и выбегает из аудитории, захлопнув дверь. В полной тишине Аберфорт произносит: — Это урок всем на будущее. Не спорить. Не пререкаться. Потому что есть люди умнее вас, имеющие гораздо больший опыт. Альбус Поттер заворожено смотрит, как ворсинки, оставшиеся от белоснежного пера Малфоя, разлетаются по классу, ловит одну на ладонь и пристально изучает. Потом встает с места. — Не стоит, Поттер. – говорит Дамблдор. И как увидел? Спиной же стоит! – или баллы для Слизерина уже ничего не значат? — Сиди на месте, Поттер, — слышит угрожающий шепот Нотта за спиной. Оглядывается. Слизеринцы следят за каждым движением. Им не улыбается потерять еще баллы за этот урок. Альбус изучает их напряженные лица, вспоминает лицо Скорпиуса, когда тот выбежал из класса и быстро поднимается с места, словно боясь передумать. — Мне все равно, – говорит он резко и идет к двери. — Скажи это громче, мальчик, — почти ласково произносит профессор. — Мне все равно, — повторяет Поттер и выходит из класса. Дамблдор невозмутимо продолжает лекцию. — А баллы, профессор? – произносит Ирбис Ролл, гриффиндорец. — Баллы? Слизеринцы застывают в напряжении. — Нет, я не снимаю баллы за храбрость. Тем более такая дружба дорогого стоит, но вам еще не понять. — Значит, нам всем теперь можно выбегать из класса, когда захочется? – ехидно интересуется Ирбис. — Тебе – вряд ли, – говорит профессор и улыбается, снова смотря в окно.

Глава 8

Все плачут. Кто-то от облегчения и радости. Кто-то от невыносимой боли утраты. Кто-то просто, потому что так делают все. Слезы струятся по лицам, оставляют грязные, влажные дорожки на щеках. Сегодня волшебный мир празднует победу. Сегодня Мальчик-который-выжил, выжил еще раз и победил своего главного врага. Радуйтесь! Плачьте от счастья. Вот только не трогайте меня. Я – натянутая пружина, натянутая тетива, что вот-вот лопнет. Да, я рад. Победа. Я жив. Гермиона жива. И Рон тоже жив. Все. О большем нельзя было просить. И я не прошу. Я просто радуюсь и понимаю, что желать, чтобы живы были все, было бы непростительно по отношению к тем, кто потерял близких в эту ночь. И малодушная эгоистичная мысль. Пусть лучше они. Мои близкие и родные, друзья. Если смерть пришла сюда сегодня, как же я рад… как же я рад, Мордред побери, что она не забрала Гермиону и Рона.

Я пробираюсь сквозь них. Сквозь слезы и стоны, запах гари и боль. Я стою и смотрю на семью Уизли и понимаю, что не в силах подойти. Джордж поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Хочется исчезнуть, раствориться… умереть. Потому что в этих когда-то веселых, таких ярких глазах теперь застыл ледяной холод. Застыла сама смерть. Он смотрит на меня и сквозь меня одновременно. Тогда я еще не знал, что теперь Джордж Уизли всегда будет смотреть так. Я наивно считал, что время лечит, но не знал, что и мои раны оно не в силах исцелить. Но, стоя в этом огромном зале, смотря в теперь уже бесцветные глаза Джорджа, неистово верил в целительную силу времени.

А еще я верил, просто знал, что Драко Малфой жив. Не друг. Не враг. Никто. Я не знал, как мне его называть даже про себя. Драко. Безумный взгляд серых глаз навсегда остался в памяти, как и смех, режущий по нервам. Я рад, Малфой. Я рад, что ты ушел. Я не вижу тебя здесь, но знаю, что ты жив. Я рад, что ты ушел. Потому что тебя разорвали бы на куски. И те, и другие. Потому что ты – никто. Тот, кого растоптали бы и не заметили. Но почему же, я помню про тебя? Почему сейчас, стоя в беснующейся толпе, в которой слились воедино радость, горе, невыносимое счастье и невыносимая боль, я принимаю улыбки и объятья, похлопывание по плечам, которые болью отзываются в напряженных мышцах, и помню про тебя? Почему, Драко?…

4. Понятие «эволюционный прогресс»

Понятие «эволюционный прогресс» является одной из центральных проблем теории эволюции, которое имеет принципиальное общебиологическое и мировоззренческое значение, будучи тесно связана с пониманием направленности эволюции жизни и места человека в природе. В то же время проблема эволюционного прогресса является и одной из самых запутанных. В само понятие прогресса разные ученые нередко вкладывают разное содержание, используя его для обозначения либо общего усложнения и усовершенствования организации, либо достижения данной группой организмов биологического процветания, либо определенной последовательности эволюционных преобразований в данном направлении. По мнению целого ряда биологов-эволюционистов (Ю.Алтухов, В.Бердников, В.Грант, К. Завадский, С. Оно) концепция прогресса субъективна и антропоцентрична, т.е. искусственно ставит человека на вершину эволюции. На наш взгляд, такая точка зрения имеет под собой существенные основания.

«От амебы к человеку» — таким обычно представляется путь развития органического мира. В старину, когда главным инструментом получения знаний о мире был «невооруженный глаз», было модным противопоставления человека — «венца всего сущего» — «презренному червю». За что же червь был удостоен презрения? Почему слово «червь» стало синонимом слова «ничтожество»? Вероятно за простоту строения и нетребовательность к внешним условиям. Открытие микроскопа заставило изменить представление о «низших животных» как простых и несовершенных. Все живые существа оказались сложными. К середине XIXв. стало ясно, что фундаментальной единицей всего живого является клетка.

На многоклеточный организм стали смотреть как на государство клеток, наделенных некоторой автономией. Однако максимальной сложности достигает клеточное строение в классе простейших. Например, инфузория-туфелька представляет собой свободно живущую двуядерную клетку с многочисленными структурами, которые выполняют аналогичную функцию у многоклеточных организмов. Особенно поражает система размножения, где обычное клеточное деление чередуется с особым половым процессом, в ходе которого меньшее из ядер выполняет функцию половой клетки.

На Земле в данный момент времени обитает не менее 2 млн. видов животных, с биологической точки зрения таких же сущностей, как человек. У каждого из них был свой вид- предок, выходит, что за каждым стоит длинная цепь предков, которая растянулась, по меньшей мере, на 2 млрд. лет. Но если рыбы низшие, то есть менее совершенные, то почему они не вымерли, почему в морях и пресноводных водоемах обитает не менее 20 тыс. видов, в 5 раз больше чем млекопитающих? Почему вымерли не все рептилии?

Даже после страшных катастроф, обрушившихся на Землю в конце мелового периода, современные рептилии по числу видов не уступают млекопитающим. Если считать, что современные пресмыкающиеся совершеннее вымерших, то придется признать, что змеи и ящерицы по уровню организации выше динозавров и плезиозавров. С такой точкой зрения не согласится ни один зоолог. А небольшое число видов у высших приматов? Численность их популяций (за исключением человека) довольно низка и постоянно сокращается, а такие виды как орангутанг и горная горилла давно занесены в Международную Красную Книгу. Наконец главная несуразица. Большая часть видов животных приходится на беспозвоночных, из которых на первом месте стоят насекомые. Некоторые семейства жуков и бабочек содержат больше видов, чем тип хордовые со всеми позвоночными. Если стать на объективную точку зрения, то победителями в борьбе за жизнь оказались насекомые, а хрестоматийная последовательность: рыбы — земноводные — рептилии — птицы — млекопитающие — человек, это лишь последовательность появления новых форм.

Существует еще одно заблуждение относительно понятия эволюционного прогресса. Человек склонен рассматривать эволюцию как целенаправленный процесс, в результате которого простые примитивные существа, изменяясь, шаг за шагом, превращаются во все более сложные и совершенные. Основываясь на таком упрощенном понимании эволюции, обычно полагают, что амфибии, например, произошли от тех видов рыб, которые в своем развитии достигли наибольшей степени сложности, а рептилии в свою очередь произошли от наиболее совершенных форм амфибий. Однако реконструкция филогенеза по палеонтологическим данным показывает, что все было как раз наоборот. Крупные морфофизиологические изменения (ароморфозы) наблюдались, как правило, у наиболее примитивных представителей предшествующих классов. Этот очевидный «парадокс» исчезает, если слово «примитивный» заменить словами «незавершенный или неспециализированный», а слово «совершенный» — словами «завершенный или специализированный».

Скептическое отношение к идее «абстрактного прогресса» мы отнюдь не сводим к отрицанию закономерностей при реализации наследственной информации от генотипа к фенотипу (онтогенез) или отсутствую связи между индивидуальным и историческим в ходе эволюции (соотношение онто- и филогенеза). С переходом от одноклеточного организма к многоклеточному онтогенез, как правило, усложняется по форме и удлиняется во времени. Но в процессе эволюции онтогенеза наблюдаются случаи упрощения развития, связанные с возникновением более совершенных способов реализации наследственной информации. Одним из последствий упрощения жизненного цикла является переход от гаплоидной фазы развития (водоросли, мхи и лишайники) к диплоидной (высшие растения); от развития с метаморфозом (амфибии) к прямому развитию (рептилии, птицы и млекопитающие).

voronkov_kirill

Начало всей темы положено

Когда речь заходит об эволюции, то непременно и неотъемлемо заходит речь о материализме. Как бы эволюционисты не отстранялись от так и нерешённой проблемы самозарождения жизни (абиогенез) и самовозникновения вселенной («теория» большого взрыва), но указанные вопросы являются предпосылками и логическим фундаментом эволюционной гипотезы. Если всё развивалось само, то и зародилось всё само. И здесь мы натыкаемся на вполне нелепое смешение со стороны эволюционистов мировоззренческой философии (материализма) с наукой (объективным знанием). Материализм, как мировоззренческая концепция, не обладает никакой научной доказательной базой. И в этом плане отличается от религии лишь отсутствием моральных норм и типов поведения. В остальном же — это абсолютная религия, опирающаяся на сверхъестественные предпосылки и первопричины.
Однако в современном социуме существует устойчивое предубеждение, будто материализм (философское учение) и эволюция (недоказанная гипотеза) являются НАУЧНЫМИ ЗНАНИЯМИ(!) Но это абсолютно не соответствует действительности.
Здесь следует сразу определиться с терминами, поскольку после научного опровержения теории Дарвина ещё в начале XX века(!), термин «эволюция» был умело зашифрован и усложнён для понимания масс с одной единственной целью — маскировки объективных наблюдаемых фактов под так называемые «доказательства эволюции».
Итак, помимо введения круговой аргументации, о чём мы говорили в предыдущих статьях, термин «эволюция» был усложнён и расширен. Появилась просто «эволюция», «МИКРОэволюция» и «МАКРОэволюция». Определения всех трёх вы можете посмотреть в Википедии, но я расскажу вкратце их суть и «связь» с теорией Дарвина. Здесь нужно сразу вычленить философскую суть эволюционной гипотезы — Всё живое в этом мире развилось само посредством изменчивости и естественного отбора. А произошло всё живое от единого предка — первой бактерии, которая также зародилась сама собой из неживой материи. И поскольку, как мы сказали выше, материализм не является научным знанием, то самое остриё этого философского учения через эволюционную гипотезу несёт главный свой тезис — Бога не существует!
Полагаю, для многих сказанное выше явится откровением, но это факт — материализм не имеет никакого отношения к науке, как и теория эволюции. И то, и другое — лишь верования, прикрывающиеся наукой, как защитой от сравнения собственных учений с религией.
Растолкуем подробней схему обмана, применяемую эволюционистами.
Как уже было сказано ранее, доказательств того, что всё живое произошло от одной бактерии не существует (обоснование данного утверждения вы прочтёте ниже). И это медицинский факт! Но если вы прямо сейчас скажете это эволюционистам, они закидают вас «доказательствами», которые будут выглядеть убедительно. Почему? Потому что от вас скроют главное — это доказательства МИКРО-, а не МАКРОэволюции. В чём же разница?
Дело в том, что все животные и сам человек обладают способностью к изменчивости. Эта способность заложена в их ДНК, как средство защиты, позволяющее приспособиться к изменению обстоятельств окружающей среды. Это и называется «МИКРОэволюцией». Достаточно мудрое и прозорливое решение, если мы говорим о задумке Дизайнера. Не правда ли? И никак логически не объяснимое, в контексте теории саморазвития, ибо изменение обстоятельств не может явиться физической причиной появления новых способностей. Оно может явиться логическим мотивом. Но чтобы его логически воспринять и физически среагировать на него, как на побудительную причину нужен разум.
Любой вид животного и человек могут видоизменяться под воздействием среды. Например, есть разные виды (расы) людей — белые, негры, азиаты и т. п. Их внешний вид и особенности строения некоторых частей организма — есть следствие изменений, сопряжённых с условиями обитания. Но следует отметить, что все люди являются людьми. Все расы людей могут скрещиваться друг с другом и давать жизнеспособное потомство, поскольку все они относятся к одному человеческому РОДУ. Так же и животные. Существует масса видов животных, но далеко не все они могут скрещиваться между собой и производить новые виды. Скрещиваться могут только животные одного РОДА! Скажем, волки и собаки (они оба принадлежат к роду «Волки»). Или Тигры и Львы (оба из рода «Пантеры»). А вот Тигр с волком никогда не дадут живого потомства (как и человек с обезьяной) — это знает любой зоолог. И это есть границы МИКРОэволюции, перешагнуть за которые она не может!
Видовая изменчивость, при всей своей широте, ограничена рамками РОДА!
Но на основании этой изменчивости эволюционисты утверждают, что всё живое произошло от одного предка (то есть постулируют МАКРОэволюцию).
А вот доказательств МАКРОэволюции, нет от слова совсем. Более того, есть ФАКТЫ, прямо опровергающие её (невозможность межродовых переходов — один из них). Безбожникам просто очень хочется, чтобы было так. Но это совсем не так! И они не придумали ничего лучшего, как соврать, что их гипотеза научно подтверждена. Следует признать, что благодаря круговой аргументации и членению понятия «эволюция» данное утверждение укоренилось в умах обывателей.
Таким образом, мы с вами должны понимать, что главная философская идея эволюции – отсутствие Бога – зашита именно в МАКРОэволюцию, однако для её утверждения используются доказательства МИКРОэволюции. Но сама по себе МИКРОэволюция отнюдь не противоречит Библии и креационизму, более того — она (микроэволюция) полностью согласуется с Библией:
«И создал Бог зверей земных по РОДУ их, и скот по РОДУ его, и всех гадов земных по РОДУ их. И увидел Бог, что это хорошо».
(Бытие 1:25)
Также Ною не было нужды брать с собой на ковчег все виды животных. Он не собирал 250 видов собак (как то насмехаясь трактуют материалисты); но взял лишь несколько особей из РОДА «Волки»:
«Из птиц по РОДУ их, и из скотов по РОДУ их, и из всех пресмыкающихся по земле по РОДУ их, из всех по паре войдут к тебе, чтобы остались в живых»
(Бытие 6:20)
Все остальные виды рода Волки, благодаря изменчивости, произошли от этих нескольких особей, как и другие виды животных в своих родах.
* * *
Итак, мы определились, что отрицание Творца кроется в МАКРОэволюции — якобы реального (и якобы научно доказанного) процесса развития всех живых существ из одной бактерии. Далее более детально разберём вопрос, почему МАКРОэволюция не научна…
Как работает наука?
Наука делает объективные наблюдения. На базе этих наблюдений выносит гипотезу (предположение). Затем доказывает это предположение, либо опровергает. Недоказанные гипотезы не имеют научной силы.
Представим ситуацию: вы вошли в помещение, в котором стоит стол, табурет и шкаф, а на полу лежит разбитое сырое яйцо. Всё, что вы видите – стол, табурет, шкаф и яйцо — это ваши наблюдения и они объективны. И вот вы, как учёный, решили узнать, что произошло… Тогда вы делаете предположение (выносите гипотезу):
— Яйцо упало со стола и разбилось.
— Ok. Почему не с табурета или шкафа?
— Судя по радиусу разлёта скорлупы и размеру пятна, похоже, что оно упало со стола. Думается, что если бы это был шкаф, то разлёт скорлупы был бы больше, а брызги остались бы и на стене. Но их нет. А если бы яйцо упало с табурета, то наоборот — такой большой кляксы, скорее всего, не образовалось бы, и скорлупа лежала бы более кучно.
Что ж, логичное предположение. Стройная гипотеза. Но чтобы считать её научным знанием, она требует доказательства. Это можно сделать несколькими способами. Самый очевидный, и он же самый наглядный — провести натурный эксперимент: взять три яйца и сбросить их с табурета, стола и шкафа. Зафиксировать полученные результаты (радиус разлёта скорлупы, характер и размер пятна) и сравнить их с исходными наблюдениями. Допустим, вы провели такой эксперимент и получили три результата, из которых второй (когда яйцо сброшено со стола) максимально приближен по всем показателям к исследуемому наблюдению. Значит, ваша гипотеза оказалась верной, и теперь она научно доказана экспериментальным путём.
Но что если у вас нет трёх яиц для проведения эксперимента? Можно ли проверить гипотезу иначе? Да, можно — если вы обладаете накопленной базой научных данных. Допустим, кто-то когда-то проводил эксперименты, скажем, по замеру ускорения свободного падения. И для этого использовал сырые яйца, которые сбрасывал с разной высоты на пол, попутно фиксируя все полученные данные, включая размеры клякс на полу, и заносил их в таблицу. Вы можете взять эту таблицу и сравнить интересуемые вас параметры со своими наблюдениями. Таким образом, не проводя эксперимента, но используя уже накопленный научный опыт, вы также можете достоверно доказать или опровергнуть выдвинутую гипотезу.
Итак, ВНИМАНИЕ! Фиксируем три этапа достижения ОБЪЕКТИВНОГО НАУЧНОГО ЗНАНИЯ: наблюдение – гипотеза (предположение) – доказательство.
А теперь посмотрим, как «доказывают» массам свои предположения о макроэволюции материалисты. Они говорят: «Макроэволюция имеет массу доказательств» (но мы не можем считать такое предисловие научным утверждением, пока это только лирика). Слушаем далее (см. Википедию): «Сравнительно-анатомические доказательства: Все животные имеют единый план строения , что указывает на единство их происхождения и наличие общего предка».
Заметили, где подвох? Верное наблюдение и неверный вывод: «… что указывает на…» (c)
Есть объективное наблюдение,… есть предположение,… но… Да! Нет доказательства. Они только что выдали нам свою ГИПОТЕЗУ за НАУЧНО ДОКАЗАННЫЙ факт. Они думают(!), что это указывает на общего предка — это их гипотеза. Но где доказательство? Его нет. Между тем, схожий план строения может указывать на совершенно иные вещи. Например, на что указывает сходство конструктивного устройства автобуса, грузовика, бульдозера и седана? На ОБЩЕГО СОЗДАТЕЛЯ (в лице человеческого разума). А отнюдь не на общего предка. Как мы определяем авторство вновь найденных произведений искусства? Мы приглашаем экспертов, которые находят общие признаки с уже известными произведениями и выносят вердикт о том, кто является их ОБЩИМ АВТОРОМ.
Видите? Схожие черты объектов в практическом смысле почти всегда являются признаком принадлежности к ЕДИНОМУ АВТОРУ дизайна. Коды подавляющего большинства программных продуктов Microsoft имеют общие блоки и целые массивы. Это свидетельство эволюции? Нет, это свидетельство общего разработчика.
Итак, первое «доказательство», предъявляемое нам материалистами, — фикция. Доказательств макроэволюции по анатомическому признаку у них просто нет!
Идём дальше:
«Эмбриологические доказательства: У всех позвоночных животных наблюдается значительное сходство зародышей на ранних стадиях развития: форма тела, зачатки жабр, хвост, один круг кровообращения и т. д. (закон зародышевого сходства К. Бэра). Однако по мере развития, сходство между зародышами различных систематических групп постепенно стирается, и начинают преобладать черты, свойственные таксонам более низкого порядка, к которым они принадлежат. Таким образом, все хордовые животные произошли от единых предков».
Что скажете? Мне уже не нужно вам подсказывать, вы и сами видите: нам снова предъявляют «наблюдение» (сходство зародышей), за которым сразу следует постулирование ГИПОТЕЗЫ (предположения) уже как готового научного ДОКАЗАТЕЛЬСТВА (произошли от единых предков). За кого они нас держат?
Наиболее внимательные из моих читателей могли заметить, что слово «наблюдение» в данном т. н. «доказательстве» я заключил в кавычки. И уже не называю его «объективным наблюдением», как при рассмотрении предыдущего т. н. «доказательства». Почему? Да потому что оно не является таковым. Это просто банальная ложь, подлог, раскрытый более века назад, — зародыши позвоночных НЕ похожи друг на друга! Но эта ложь до сих пор в учебниках! Почему? Задайте этот вопрос директору школы, где учатся ваши дети, ибо в суде это утверждение не сможет продержаться и пяти минут…
Немецкий естествоиспытатель и философ Эрнст Геккель – фанатичный сторонник гипотезы Дарвина – просто придумал это в 1869 году в Германии. Прочитав книгу Дарвина о эволюции в 1860-м году Геккель произнёс: «Вот это да! Наконец-то появилась теория, позволяющая мне жить, как я хочу». Разумеется, имелось ввиду избавление от Бога и его моральных правил. И Геккель решил помочь с доказательствами теории Дарвина. Он просто изобрёл их. Геккель взял рисунки четырёхнедельного зародыша человека и собаки, и изменил их, сделав зародыши одинаковыми:

Затем он нарисовал разных животных в стадии зародышей и сделал их всех похожими. А потом стал путешествовать по всей Германии и демонстрировать «доказательства эволюции»:

Примечательно, что Геккеля сразу же заподозрили в обмане. И он был разоблачён и осуждён в собственном университете, как фальсификатор. Но его рисунки до сих пор находятся в справочниках и школьных учебниках, как «доказательство эволюции», хотя настоящие зародыши выглядят совершенно иначе — взгляните сами (сверху рисунки Геккеля, снизу реальные зародыши):

Отдельно хочу сказать про «зачатки жабр и хвост», упомянутые в «доказательстве». Процитирую статью из той же Википедии, только написанную сведующими практиками: «В итоге многие до сих пор уверены, что человеческий зародыш проходит через стадию рыбы, что у него в этот период есть жаберные щели и желтковый мешок; потом наступает стадия амфибии, потом рептилии и так далее. Это самая настоящая выдумка. Так называемые «жаберные щели» ничего общего с жабрами не имеют, да и с процессом дыхания тоже. Это складки тканей гортани, в которых расположены несколько желез. «Желтковый мешок» содержит не желток, а кровь; «хвостик» — точка прикрепления тазовых мышц; сердце развивается раньше остальных элементов системы кровообращения; язык прежде зубов и т. д. Собственно, любой знающий эмбриолог может объяснить, чем отличается зародыш человека от зародыша животного на любой стадии развития».
Итак, второе «эмбриологическое доказательство макроэволюции» — банальный подлог! Причём, разоблачённый более века назад и до сих пор нагло предъявляемый нам.
(Продолжение следует…)
P.S.
В следующей статье мы рассмотрим т. н. Палеонтологические, Биохимические и Биогеографические «доказательства макроэволюции».
Если вам интересно — следите за публикациями.
Если вы убеждённый материалист и не согласны с излагаемой точкой зрения, то у меня к вам гигантская просьба: изложите в комментариях своими словами ваше САМОЕ ЛЮБИМОЕ «доказательство» макроэволюции, и мы обязательно разберём его в последующих статьях. Возражения общего характера в стиле: «почитайте такую-то книжку» приниматься не будут. Нужна конкретика, изложенная кратко и по-сути.

Метки: креационизм, мировоззрение, философия