Преподобный Леонид устьнедумский житие

Православная молитва — Православная книга

О чем молятся преподобному Леониду Устьнедумскому

Преподобный Леонид родился около 1551 г. в Щекинской веси (Новгородская область) в крестьянской семье. Он вел благочестивую жизнь, а в возрасте 50 лет решил поступить в монастырь. В это же время ему в видении явилась Божия Матерь и повелела перенести Свою икону «Одигитрия» из монастыря в Архангельской области на Туринскую гору на реке Лузе в Вятских землях. Леонид принял постриг в Новгородском Кожеозерском монастыре..
С иконой Божией Матери «Одигитрия» он пришел к реке Лузе и поселился близ Туринской горы в хижине, сплетенной из хвороста. Когда Леонид был возведен в сан иеромонаха, получил от митрополита Ростовского благословение и антиминс, он построил деревянную церковь и поставил в ней икону «Одигитрия». Чтобы осушить болота вокруг будущей обители, Леонид выкопал три канала. Однажды во время этих работ его ужалила змея. Мысль о гибельных последствиях яда вызвала у него страх, но, вооружившись молитвой, старец запретил себе думать об этом и положился на Промысл Божий. Яд не причинил ему вреда. В связи с этим один из каналов он назвал «Недумой», а новый монастырь стал называться Устьнедумским монастырем Пресвятой Богородицы.
Преподобному Леониду Устьнедумскому молятся об утешении в скорбях, исцелении от душевных недугов, телесных болезней и ран (особенно причиненных змеями), о защите от нападений и укусов пресмыкающихся. Его просят также исходатайствовать у Господа милость Божию и преображение жизни молящихся, исполнение всех их добрых желаний, очищение сердец и просвещение разума светом Евангельской истины, а также победу в борьбе с невидимым врагом.

Молитва
преподобному Леониду Устьнедумскому

О священная главо, преподобне отче наш Леониде, земный Ангеле и небесный человече, светильниче пресветлый, край наш Прилузский озаряяй! Тебе, угодниче Божий, неистощимое от Всеблагаго Владыки благодати и даров дадеся сокровище: с верою к тебе приходящих утешати, телесныя и душевныя недуги отгоняти. К тебе убо прибегаем, припадающе, молимся: не презри нас молящихся и твоея просящих помощи; испроси нам у Христа, да сотворит с нами знамение во благо и преобразит наше мрачное житие, сердце наше прокаженное очистит и обитель сотворит для Своего вселения, яко без Него не можем творити ничесоже, да всякое наше во благо желание исполнит. Да тако, угождающе Ему, победим борющаго нас диавола и внидем идеже вси святии пребывают и прославляют Отца и Сына и Святаго Духа во веки. Аминь.

Преподобный Леонид Устьнедумский, иеромонах

Крат­кое жи­тие пре­по­доб­но­го Лео­ни­да Усть­не­дум­ско­го

Лео­нид ро­дил­ся в 1551 го­ду в Нов­го­род­ской об­ла­сти, По­шехон­ско­го уез­да в Ще­кин­ской ве­си, от от­ца се­ля­ни­на, име­нем Филип­па, и ма­те­ри Ека­те­ри­ны. Имея от ро­ду око­ло 50 лет, ви­дел он чуд­ный сон, по­веле­вав­ший ему ид­ти в быв­шую на Двине Мор­жев­скую Ни­ко­ла­ев­скую пу­стынь и взять от­ту­да ико­ну пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы Оди­гит­рии, пе­ре­не­сти ее в Усоль­ский (ныне Соль­вы­че­год­ский) уезд на ре­ку Лу­зу к Ту­рине го­ре и там, устро­ив храм во имя ико­ны Оди­гит­рии, оста­вать­ся. По­чи­тая это от­кро­ве­ние слу­чай­ным сно­ви­де­ни­ем, Лео­нид не ре­шал­ся на ис­пол­не­ние и вме­сто то­го по­шел в быв­ший Нов­го­род­ский Ко­зе­о­зер­ский (Ко­же­озер­ский) мо­на­стырь, по­стриг­ся (1603 г.) и жил там це­лый год. От­ту­да от­пра­вил­ся в Со­ло­вец­кий мо­на­стырь, так­же про­жил три го­да, труж­да­я­ся в пе­карне; на­ко­нец бу­дучи убеж­ден по­вто­ря­ю­щим­ся ему сно­ви­де­ни­ем, по­шел в Ни­ко­ла­ев­скую Мор­жев­скую пу­стынь и, про­быв там це­лый год в мо­на­стыр­ских тру­дах, от­крыл на­сто­я­те­лю ви­де­ние свое. По­лу­чив ико­ну Оди­гит­рии, Лео­нид по­шел на на­зна­чен­ное ме­сто к ре­ке Лу­зе и по­се­лил­ся близ Ту­ри­ной го­ры, при ре­ке Яку­ши­це, в хи­жине, из хво­ро­ста спле­тен­ной. Но та­мош­ние жи­те­ли из­гна­ли его, и он ото­шел по ре­ке Лу­зе от­ту­да на два по­при­ща; с по­мо­щью од­но­го се­ля­ни­на сру­бил се­бе кел­лию и близ нее устро­ил ча­сов­ню; по­сле то­го схо­дил в Ро­стов для ис­про­ше­ния от мит­ро­по­ли­та Ро­стов­ско­го Вар­ла­а­ма ан­ти­мин­са и бла­го­сло­ве­ния на устро­е­ние церк­ви. По­лу­чив ан­ти­минс, он воз­вра­тил­ся на ме­сто, по­свя­щен­ный в иеро­мо­на­ха; со­здал (1608 г.) де­ре­вян­ную цер­ковь во имя Вве­де­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри, и по­ста­вил в хра­ме вы­ше­по­мя­ну­тую ико­ну Оди­гит­рии. Бо­ло­та, окру­жав­шие устро­ен­ную им оби­тель, де­ла­ли ее неудоб­ною для об­ще­жи­тия; для осу­ше­ния оных Лео­нид про­ко­пал от ре­ки Лу­зы ка­нал в Чер­ное озе­ро и про­звал его Неду­мою ре­кою по сле­ду­ю­ще­му слу­чаю. При ры­тии ка­на­ла Лео­нид ужа­лен был зме­ею. В ми­ну­ту уязв­ле­ния ро­ди­лась мысль о ги­бель­ных по­след­стви­ях яда и при­ве­ла бы­ло Лео­ни­да в страх. Вдруг воз­ло­жа упо­ва­ние на Бо­га, ре­шил­ся он об опас­но­сти не ду­мать и остал­ся здо­ров. То­гда пре­по­доб­ный при­сту­пил к но­вой ра­бо­те. Он про­ко­пал еще два ка­на­ла: от Чер­но­го озе­ра до Свя­то­го, а от Свя­то­го озе­ра до Чер­ной реч­ки; та­ким об­ра­зом эту реч­ку, вы­те­ка­ю­щую из непро­хо­ди­мых лес­ных бо­лот, про­вел в ре­ку Лу­зу. Но несмот­ря, од­на­ко, и на этот со­вер­шен­ный труд, нель­зя бы­ло осу­шить ме­сто, ибо ве­сен­няя во­да во вре­мя раз­ли­ва ре­ки Лу­зы по­топ­ля­ла мо­на­стырь. Это за­ста­ви­ло пе­ре­ве­сти оби­тель на один мыс над Чер­ным озе­ром при реч­ке Неду­ме. На но­вом ме­сте по­ста­вил Лео­нид с бла­го­сло­ве­ния Ро­стов­ско­го мит­ро­по­ли­та цер­ковь Вве­де­ния с при­де­лом ве­ли­ко­му­че­ни­цы Па­рас­ке­вы, на­ре­чен­ной Пят­ни­цы. Цер­ковь Вве­ден­ская освя­ще­на ар­хи­манд­ри­том Устюж­ско­го Ар­хан­гель­ско­го мо­на­сты­ря Ар­се­ни­ем 1652 г. мая 25. По устро­е­нии Усть­не­дум­ской оби­те­ли пре­по­доб­ный Лео­нид скон­чал­ся в 1654 г. 17 июля, на 105 го­ду от рож­де­ния. Вла­ся­ни­ца его до­ныне со­хра­ня­ет­ся в быв­шей мо­на­стыр­ской, а ныне при­ход­ской Бо­го­ро­диц­кой церк­ви. В мо­на­сты­ре, с са­мо­го его ос­но­ва­ния пре­по­доб­ным Лео­ни­дом, бы­вал съезд бо­го­моль­цев в де­вя­тую пят­ни­цу по Па­схе.

Пол­ное жи­тие пре­по­доб­но­го Лео­ни­да Усть­не­дум­ско­го

Пре­по­доб­ный Лео­нид Усть­не­дум­ский ро­дил­ся в 1551 го­ду в По­ше­хон­ско-Яро­слав­ской зем­ле в се­мье бла­го­че­сти­вых кре­стьян Филип­па и Ека­те­ри­ны. Ро­ди­те­ли вос­пи­та­ли сы­на в стра­хе Бо­жи­ем и на­учи­ли его чте­нию. До 50-лет­не­го воз­рас­та он за­ни­мал­ся зем­ле­де­ли­ем, тру­ды ко­то­ро­го не про­шли бес­след­но для осталь­ной его жиз­ни: они вы­ра­бо­та­ли из него че­ло­ве­ка с вер­ным взгля­дом на пред­ме­ты, рас­ши­ри­ли его кру­го­зор и укре­пи­ли во­лю. Бли­зость к при­ро­де и за­ня­тие зем­ле­де­ли­ем, ста­вив­шее че­ло­ве­ка в пол­ную от нее за­ви­си­мость и по­буж­дав­шее зем­ле­дель­ца на­де­ять­ся чест­но­го пло­да (Иак.5,7) сво­их тру­дов толь­ко от щед­рот От­ца Небес­но­го, на­учи­ли его тер­пе­нию и со­хра­ни­ли в нем дет­скую про­сто­ту серд­ца, сде­лав­шую его до­стой­ным ду­хов­ных от­кро­ве­ний.

Неиз­вест­но, ду­мал ли пре­по­доб­ный Лео­нид оста­вить свои зем­ле­дель­че­ские за­ня­тия и по­свя­тить се­бя ино­че­ской жиз­ни. Но од­на­жды в 1603 го­ду пре­по­доб­ный удо­сто­ил­ся во сне яв­ле­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри. Она по­ве­ле­ла ему ид­ти на ре­ку Дви­ну, в Мор­жев­скую Ни­ко­ла­ев­скую пу­стынь, не­по­да­ле­ку от Хол­мо­гор в Ар­хан­гель­ской зем­ле, взять там Ее ико­ну Оди­гит­рия и пе­ре­не­сти на ре­ку Лу­зу к Ту­рин­ской го­ре (в пре­де­лы совре­мен­ной Ки­ров­ской об­ла­сти) и, по­стро­ив в честь ее храм, оста­вать­ся при нем до кон­чи­ны. Пре­по­доб­ный Лео­нид, счи­тая се­бя недо­стой­ным осо­бо­го Бо­же­ствен­но­го от­кро­ве­ния, по­ло­жил от­не­стись к яв­ле­нию как к обыч­но­му сну и ни­ку­да не по­шел. Так он сде­лал по сво­е­му ве­ли­ко­му ду­хов­но­му опа­се­нию, осмот­ри­тель­но­сти и вы­со­ко­му сми­ре­нию.

Од­на­ко вско­ре, оста­вив свои за­ня­тия и несмот­ря на пре­клон­ные ле­та, он от­пра­вил­ся в Ко­же­е­зер­ский мо­на­стырь в Ар­хан­гель­ской зем­ле и при­нял там мо­на­ше­ский по­стриг. По­сле ос­но­ва­ния мо­на­сты­ря в 1565 го­ду пре­по­доб­ным Се­ра­пи­о­ном († 27 июня 1611 г.) тре­тьим игу­ме­ном в 1643–1646 гг. был там Ни­кон, впо­след­ствии Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Ру­си. Для то­го, чтобы с пер­во­го же ра­за оста­вить мир­ские при­выч­ки, ис­пы­тать все скор­би и ли­ше­ния и ви­деть на де­ле всю труд­ность и тес­но­ту ино­че­ско­го пу­ти, не на­доб­но бы­ло ис­кать дру­го­го ме­ста, кро­ме этой, вновь воз­ни­кав­шей то­гда оби­те­ли, на­хо­див­шей­ся в стране бед­ной и су­ро­вой, окру­жен­ной во­да­ми пу­стын­но­го озе­ра и уда­лен­ной от жи­лищ че­ло­ве­че­ских. Пре­по­доб­ный Лео­нид про­жил здесь око­ло го­да, ис­пол­няя по­слу­ша­ние ке­ла­ря, под­ви­за­ясь вме­сте с бра­ти­ей оби­те­ли в усло­ви­ях су­ро­во­го кли­ма­та и по­сто­ян­но ис­пы­ты­вая недо­ста­ток в пи­ще. Его ду­хов­ным ру­ко­во­ди­те­лем был пре­по­доб­ный ста­рец Се­ра­пи­он. Ни­ко­гда, ко­неч­но, пре­по­доб­ный Лео­нид не рас­стал­ся бы с ним и не вы­шел из пу­стын­ной оби­те­ли, ес­ли бы ему не по­вто­ри­лось преж­нее сно­ви­де­ние, по­веле­вав­шее ид­ти в Мор­жев­скую пу­сты­ню и пе­ре­не­сти на Лу­зу ико­ну Оди­гит­рии. То­гда он в недо­уме­нии и стра­хе ни­ко­му не по­ве­дал о ви­де­нии, вы­шел из Ко­же­е­зер­ской оби­те­ли и, идя по ре­ке Оне­ге, до­шел до мо­ря и от­пра­вил­ся в Со­лов­ки для по­клоне­ния мо­щам пре­по­доб­но­го Зо­си­мы (па­мять 17/30 ап­ре­ля) и Сав­ва­тия (па­мять 27 сен­тяб­ря/10 ок­тяб­ря, сов­мест­ная па­мять 8/21 ав­гу­ста). Бла­го­склон­но при­ня­тый игу­ме­ном, он про­жил здесь три го­да как но­во­на­чаль­ный, тру­дясь в пе­карне. По­сто­ян­но за­ня­тый ис­пол­нени­ем сво­е­го по­слу­ша­ния, са­мо­го тя­же­ло­го в мно­го­люд­ных оби­те­лях, пре­по­доб­ный Лео­нид на­чал бы­ло уже успо­ка­и­вать­ся и за­бы­вать о сво­ем дву­крат­ном сно­ви­де­нии, как вдруг уви­дел его в тре­тий раз так жи­во и яс­но, как буд­то бы не во сне, а на­яву. Пре­свя­тая Де­ва яви­лась ему в том же са­мом ви­де и ве­ле­ла немед­лен­но ид­ти в Мор­жев­скую пу­стынь и пе­ре­не­сти ико­ну Ее на Лу­зу. То­гда ста­рец по­нял, что это бы­ло необык­но­вен­ное сно­ви­де­ние, и устра­шил­ся то­го, что так дол­го не ве­рил ему и не ис­пол­нял по­ве­ле­ние Бо­жи­ей Ма­те­ри. С горь­ки­ми сле­за­ми он рас­ска­зал игу­ме­ну Ан­то­нию о сво­ем трое­крат­ном сно­ви­де­нии и про­сил бла­го­сло­ве­ния оста­вить Со­ло­вец­кую оби­тель. Игу­мен по­со­ве­то­вал ему не про­ти­вить­ся бо­лее во­ле Бо­жи­ей, чтобы не на­влечь на се­бя гне­ва небес­но­го, с мо­лит­вой от­пу­стил его из сво­ей оби­те­ли, и Лео­нид немед­лен­но от­пра­вил­ся в Мор­жев­скую пу­стынь.

При­шед­ши ту­да, он не ре­шил­ся, од­на­ко, ска­зать на­сто­я­те­лю Кор­ни­лию (Ко­чер­гин; 1599–1623) при­чи­ну сво­е­го при­бы­тия и це­лый год про­вел в оби­те­ли на тя­же­лых по­слу­ша­ни­ях, по­сто­ян­но ду­мая о быв­ших ему сно­ви­де­ни­ях, ужа­са­ясь и тре­пе­ща о том, что он все еще не ис­пол­нил по­ве­лен­но­го. Но Бла­гая Ма­ти Бла­га­го Бо­га не про­гне­ва­лась на то, что бы­ло до­пу­ще­но по неве­де­нию и недо­уме­нию, Она бла­го­у­троб­но сни­зо­шла и при­з­ре­ла на моль­бы и сле­зы стар­ца, в ко­то­ром про­ви­де­ла бу­ду­ще­го Сво­е­го усерд­но­го слу­жи­те­ля, и яви­лась ему в чет­вер­тый раз, по­веле­вая пе­ре­не­сти Свою ико­ну на на­зна­чен­ное Ею ме­сто. С ве­ли­ким бла­го­го­ве­ни­ем и стра­хом ста­рец дерз­нул спро­сить: «По­ка­жи мне, Гос­по­же, ме­сто, где сто­ит об­раз Пре­чи­сто­го ли­ца Тво­е­го, и, объ­ем­ши его греш­ны­ми ру­ка­ми мо­и­ми, я пой­ду на ме­сто, ко­то­рое Ты на­зна­чишь». Пре­свя­тая Де­ва так яв­ствен­но по­ка­за­ла ему об­раз и ме­сто, где он сто­ял в церк­ви, что как буд­то это бы­ло не во сне, а ви­дел он его те­лес­ны­ми оча­ми. Про­бу­див­шись, ста­рец при­шел в тре­пет и в стра­хе вос­клик­нул: «Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­це, по­мо­ги мне, греш­но­му!» То­гда пре­по­доб­ный рас­ска­зал на­сто­я­те­лю и бра­тии о яв­ле­нии Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и ука­зал свя­тую ико­ну, ко­то­рую ему бы­ло по­ве­ле­но пе­ре­нести к Ту­рин­ской го­ре. Бла­го­че­сти­вый на­сто­я­тель и бра­тия, «в ве­ли­цем ужа­се быв­ше о слы­шан­ных, по­сле Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии пе­ша мо­ле­бен и взем­ше стро­и­тель об­раз Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­цы чест­на­го Ея Оди­гит­рии, с Пре­веч­ным Мла­ден­цем, да­де стар­цу Лео­ни­ду, и па­де пред ико­ною, це­ло­вав ю мо­ля­ся со сле­за­ми; та­кож­де и вся бра­тия и на­ро­ди при­лу­чав­ши­ся ту, и про­во­ди­ша об­раз Пре­чи­стыя Бо­го­ро­ди­цы со зво­ном» (Ру­ко­пис­ная кни­га Усть­не­дум­ской церк­ви).

По­лу­чив свя­тую ико­ну и на­пут­ству­е­мый мо­лит­ва­ми и бла­го­же­ла­ни­я­ми всей бра­тии, прп. Лео­нид с ра­до­стью от­пра­вил­ся в на­зна­чен­ное ему ме­сто, хо­та ни­ко­гда и не бы­вал в тех кра­ях. На ре­ке Лу­зе, в двух вер­стах от Ту­рин­ской го­ры, при устье реч­ки Яку­ти­цы (Яку­ши­цы), впа­да­ю­щей в Лу­зу, в 80-ти вер­стах от Ве­ли­ко­го Устю­га пре­по­доб­ный Лео­нид по­стро­ил неболь­шое жи­ли­ще и жил в нем неко­то­рое вре­мя, про­во­дя дни и но­чи в по­сте и мо­лит­ве. Здесь над­ле­жа­ло свя­то­му устро­ить ино­че­скую оби­тель, как ему бы­ло ска­за­но в ви­де­нии. Од­на­ко мест­ные жи­те­ли не поз­во­ли­ли ему при­сту­пить к по­строй­ке. Со свя­той ико­ной в ру­ках по­шел пре­по­доб­ный Лео­нид ле­сом по бе­ре­гу ре­ки Лу­зы, из глу­би­ны ду­ши взы­вая к Бо­гу о сво­ей скор­би. Отой­дя вер­сты две, встре­тил­ся свя­той Лео­нид с кре­стья­ни­ном Ни­ки­той На­за­ро­вым, од­ним из са­мых за­жи­точ­ных в ок­рест­но­сти. Уди­вил­ся бла­го­че­сти­вый зем­ле­де­лец, встре­тив­ши стар­ца-ино­ка в та­ком ме­сте, где не бы­ло ни­ко­гда пу­ти, и, уви­дев его сле­зы, стал спра­ши­вать, кто он, от­ку­да, ку­да идет и о чем пла­чет. Пре­по­доб­ный Лео­нид рас­ска­зал ему о быв­ших ви­де­ни­ях, по­ка­зал об­раз Бо­жи­ей Ма­те­ри и про­сил ука­зать ме­сто, где мож­но бы­ло бы по­стро­ить храм для свя­той ико­ны. Ви­дя сле­зы стар­ца, Ни­ки­та пред­ло­жил ему стро­ить храм на ме­сте их встре­чи. Ни­ки­та по­мог стар­цу по­стро­ить кел­лию и за­тем на­чал по­се­щать его для ду­хов­ной бе­се­ды и сов­мест­ной мо­лит­вы. Окрест­ные жи­те­ли, узнав о стар­це Лео­ни­де, ста­ли при­хо­дить к пу­стын­ни­ку и мо­лить­ся пред свя­той ико­ной. Вско­ре бла­го­че­сти­вые кре­стьяне по­стро­и­ли ча­сов­ню.

В 1608 го­ду пре­по­доб­ный Лео­нид, ви­дя в на­ро­де воз­рас­та­ю­щее бла­го­го­вей­ное по­чи­та­ние свя­той ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, по прось­бе же­лав­ших про­хо­дить под его ру­ко­вод­ством ино­че­ские по­дви­ги от­пра­вил­ся в Ро­стов к мит­ро­по­ли­ту Фила­ре­ту (впо­след­ствии пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Ру­си; 1619–1633), чтобы по­лу­чить его бла­го­сло­ве­ние на по­стро­е­ние хра­ма и устро­е­ние оби­те­ли. Мит­ро­по­лит Ро­стов­ский бла­го­сло­вил вы­дать стар­цу ан­ти­минс и все необ­хо­ди­мые для бо­го­слу­же­ния свя­щен­ные при­над­леж­но­сти, а са­мо­го пре­по­доб­но­го ру­ко­по­ло­жил во иеро­мо­на­ха, опре­де­лив ему быть на­чаль­ни­ком но­во­устра­и­ва­ю­щей­ся ино­чес­кой оби­те­ли.

Вско­ре бы­ла воз­двиг­ну­та цер­ковь в честь Вве­де­ния во храм Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. При освя­ще­нии хра­ма 17 фев­ра­ля 1608 го­да в него бы­ла пе­ре­не­се­на свя­тая ико­на Бо­го­ро­ди­цы Оди­гит­рии. И с то­го вре­ме­ни, как от неис­чер­па­е­мо­го ис­точ­ни­ка, по­тек­ли от нее ис­це­ле­ния и чу­де­са, что еще бо­лее про­сла­ви­ло устро­я­ю­щу­ю­ся оби­тель и на­пол­ни­ло ее бра­ти­ей. Прп. Лео­нид с оте­че­ской лю­бо­вью при­ни­мал при­хо­див­ших к нему, слу­жил для них жи­вым об­ра­зом стро­го­го ис­пол­не­ния ино­че­ских обя­зан­но­стей и по­ка­зал при­мер изу­ми­тель­но­го тру­до­лю­бия.

Ме­сто, на ко­то­ром на­хо­ди­лась оби­тель, бы­ло сы­рое, бо­ло­ти­стое. И чтобы осу­шить его, по­чти 60-лет­ний ста­рец ре­шил­ся пред­при­нять ве­ли­кий труд, ко­то­рый ед­ва был по си­лам и несколь­ким мо­ло­дым и силь­ным ра­бот­ни­кам. «И на­ча ко­пать бо­ло­то лес­ное, непро­хо­ди­мое до Чер­на­го озе­ра, – по­вест­ву­ет ру­ко­пис­ная кни­га, – мно­го тру­ди­вся и скор­би при­ят от сол­неч­на­го зноя и от па­у­тов и ко­ма­ров, а пра­ви­ла сво­е­го ни­ко­гда не остав­ля­ше. Нена­ви­дяй же добра диа­вол, хо­тя его устра­ши­ти и от­г­на­ти от тру­дов, на­ве­де на него си­це­ву па­кость: ко­па­ю­щу ему, вне­за­пу при­и­де змий и уяз­ви его в ле­вую но­гу. Ста­рец из­ско­чив вско­ре из про­то­ки тоя, по­мыш­ля­ше на бе­жа­ние, но бо­ля­ше но­гою и на­ча слез­но мо­лит­ся Гос­по­ду Бо­гу и Пре­чи­стей Бо­го­ро­ди­це и по­чив ма­ло и уснув услы­ша глас: “Не скор­би, стар­че, и не ду­май бе­жа­ти, но па­ки воз­вра­ти­ся на де­ло, упо­вая на ми­лость Бо­жию. По­мо­га­ет те­бе Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­ца и от змия не бу­дет те­бе вре­да”. Ста­рец же па­ки на­ча труж­да­ти­ся и проз­ва той ис­ток Неду­ма ре­ка. В бо­ло­те же том преж­де зми­и­на­го ро­да ни­ко­гда не бы­ва­ло и до­ныне несть. И ко­па то­го непро­хо­ди­ма­го лес­на­го бо­ло­та от Лу­зы ре­ки до Чер­на­го езе­ра 900 са­жен, а от Чер­на­го езе­ра ко­па бо­ло­та 40 са­жен до Свя­та­го езе­ра, от Свя­та­го езе­ра до Чер­ныя реч­ки ко­па 800 са­жен, а та Чер­ная реч­ка те­чет из лес­ных даль­них бо­лот. И об­ра­ти­ся та Чер­ная реч­ка тою ко­па­ною бо­роз­дою в Свя­тое езе­ро и в Чер­ное и в Лу­зу ре­ку и по­ста­ви ста­рец Лео­нид мель­ни­цу ко­лес­ную на той реч­ке». Об­щая дли­на ка­на­ла со­ста­ви­ла око­ло двух ки­ло­мет­ров (ка­нал су­ще­ству­ет и ныне, ис­пол­няя свое на­зна­че­ние). И по­сколь­ку вы­ры­тый ка­нал был на­зван пре­по­доб­ным Неду­мой-ре­кой, по­это­му и оби­тель ста­ла име­но­вать­ся Усть­не­дум­ской.

Тот край, где по­се­лил­ся бла­жен­ный Лео­нид, был край пу­стын­ный и глу­хой. Он и по­сле дол­го на­зы­вал­ся «Луз­скою Перм­цею», то есть ча­сти­цей стра­ны ди­ких пер­мя­ков. От­сю­да по­нят­но, ка­кое важ­ное зна­че­ние долж­на бы­ла иметь пу­стынь для это­го ди­ко­го края в цер­ков­ном и граж­дан­ском от­но­ше­нии. Не го­во­ря уже о том бла­го­твор­ном вли­я­нии, ко­то­рое ста­рец ока­зы­вал на окрест­ных жи­те­лей как учи­тель ве­ры и бла­го­че­стия, сво­и­ми бе­се­да­ми и на­став­ле­ни­я­ми, а осо­бен­но сво­ей свя­той и по­движ­ни­че­ской жиз­нью, его неуто­ми­мое тру­до­лю­бие, стро­гий по­ря­док в за­ве­ден­ном об­ще­жи­тии и хо­зяй­ствен­ная во всем пред­при­им­чи­вость и на­ход­чи­вость мог­ли быть весь­ма по­лез­ны и слу­жить при­ме­ром для под­ра­жа­ния по­лу­ди­ким жи­те­лям Перм­цы. По­это­му пре­по­доб­ный Лео­нид спра­вед­ли­во по­чи­та­ет­ся про­све­ти­те­лем этой глу­хой сто­ро­ны.

Сколь­ко борь­бы с него­сте­при­им­ной при­ро­дой вы­нес пре­по­доб­ный Лео­нид, сколь­ко при­нял тру­дов при устро­е­нии оби­те­ли! Но все эти по­дви­ги ка­за­лись ему ма­лы­ми и недо­ста­точ­ны­ми, по­это­му, же­лая до­стиг­нуть выс­ше­го со­вер­шен­ства, он имел обы­чай ча­сто ухо­дить из сво­е­го мо­на­сты­ря в пу­стое и непро­хо­ди­мое лес­ное ме­сто над Чер­ным озе­ром. Там на этом мысу он по­ста­вил крест и про­во­дил здесь дни и но­чи в мо­лит­ве, «тер­пя ве­ли­кое до­са­жде­ние от лес­на­го гну­са, от па­у­ков и ко­ма­ров». Мно­гие, про­хо­дя ми­мо и ви­дя его си­дя­щим у кре­ста в ле­су и по­кры­то­го лес­ным гну­сом, удив­ля­лись его доб­ро­воль­но­му стра­да­нию, дру­гие сме­я­лись над ним и на­зы­ва­ли су­ет­ным его тер­пе­ние. Ста­рец го­во­рил им на то: «Здесь у кре­ста бу­дет мо­на­стырь, бу­дут церк­ви и звон, бу­дет мно­го лю­дей и паш­ни, и мне уме­реть на сем ме­сте». Ко­гда бра­тия, жа­лея его, при­хо­ди­ли звать его в мо­на­стырь, он ино­гда воз­вра­щал­ся с ни­ми, ино­гда же, несмот­ря на все их прось­бы и моль­бы, оста­вал­ся тут, чтобы про­дол­жать свои по­дви­ги. Пред­ска­за­ние свя­то­го ис­пол­ни­лось еще при его жиз­ни.

Ка­нал, про­ве­ден­ный неимо­вер­ны­ми тру­да­ми пре­по­доб­но­го Лео­ни­да (и наз­ван­ный им ре­кою Неду­мою), зна­чи­тель­но осу­шил бо­ло­та, но Лу­за вес­ной во вре­мя раз­ли­ва ча­сто вы­хо­ди­ла из бе­ре­гов и за­топ­ля­ла мо­на­стырь, сто­яв­ший на низ­ком ме­сте. В иные го­ды во­да сто­я­ла по несколь­ко дней не толь­ко в кел­ли­ях, но да­же и в церк­ви, вли­ва­лась в ам­ба­ры, кла­до­вые и пор­ти­ла мо­на­стыр­ские при­па­сы. Из­ба­вить­ся от это­го по­чти еже­год­но­го бед­ствия не бы­ло дру­го­го сред­ства, как пе­ре­не­сти мо­на­стырь на бо­лее воз­вы­шен­ное ме­сто. Силь­но скор­бел об этом пре­по­доб­ный Лео­нид и не хо­тел уме­реть, по­ка не пе­ре­не­сет мо­на­сты­ря на из­люб­лен­ное им ме­сто, на вы­со­кий мыс Чер­но­го озе­ра, и не упо­ко­ит там бра­тию. По­это­му, при­гла­сив в мо­на­стырь Гри­го­рия, сы­на Ни­ки­ты На­за­ро­ва, и дру­гих вли­я­тель­ных лю­дей из окрест­ных жи­те­лей, он объ­явил им о сво­ем же­ла­нии пе­ре­не­сти мо­на­стырь на мыс Чер­но­го озе­ра и про­сил их по­мо­щи в этом де­ле. Ко­гда стро­и­тель, бра­тия и все при­гла­шен­ные в мо­на­стырь кре­стьяне еди­но­глас­но одоб­ри­ли его на­ме­ре­ние и изъ­яви­ли го­тов­ность по­мочь ему, то ста­рец про­сил их при­гла­сить на­род. И в на­зна­чен­ный день, со­вер­шив в церк­ви мо­леб­ное пе­ние, под­нял чу­до­твор­ную ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри и в со­про­вож­де­нии всей бра­тии и мно­же­ства на­ро­да пе­ре­нес ее на мыс и, по­ста­вив у кре­ста, на­чал ру­бить лес для по­строй­ки церк­ви. При­ме­ру стар­ца по­сле­до­ва­ли бра­тия и все при­шед­шие по при­гла­ше­нию кре­стьяне и вско­ре на­ру­би­ли ле­су на цер­ковь и на дру­гие мо­на­стыр­ские по­строй­ки.

А ко­гда цер­ковь бы­ла по­стро­е­на, то по бла­го­сло­ве­нию мит­ро­по­ли­та Ро­стов­ско­го Вар­ла­а­ма 23 мая 1652 го­да бы­ла освя­ще­на так­же в честь Вве­де­ния во храм Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, с при­де­лом во имя ве­ли­ко­му­че­ни­цы Па­рас­ке­вы (ка­мен­ный храм со­ору­жен на этом ме­сте в 1763 го­ду) ар­хи­манд­ри­том Устюж­ско­го Ми­ха­и­ло-Ар­хан­гель­ско­го мо­на­сты­ря Ар­се­ни­ем. С крест­ным хо­дом, с го­ря­щи­ми све­ча­ми и с пе­ни­ем хва­леб­ных пес­ней, при мно­го­чис­лен­ном со­бра­нии на­ро­да пе­ре­нес­ли чу­до­твор­ную ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри из преж­не­го мо­на­сты­ря в но­во­устро­ен­ный храм. Это был ра­дост­ней­ший день в жиз­ни тру­же­ни­ка пре­по­доб­но­го Лео­ни­да и уже по­след­нее де­я­ние его на поль­зу устро­я­е­мой им оби­те­ли. По пе­ре­несе­нии мо­на­сты­ря на но­вое ме­сто бла­жен­ный ста­рец боль­шую часть вре­ме­ни про­во­дил в уеди­нен­ной мо­лит­ве и без­мол­вии, вы­хо­дил из кел­лии толь­ко в цер­ковь и со­вер­шен­но устра­нил се­бя от управ­ле­ния оби­те­лью. Как све­тиль­ник, ти­хо до­го­рал он и, ис­пол­нен­ный дней, на со­том го­ду жиз­ни по­чил от сво­их тру­дов, пе­ре­се­лив­шись в оби­те­ли веч­ные к бла­жен­но­му ли­це­зре­нию Той, свя­то­му и чу­до­твор­но­му об­ра­зу Ко­то­рой он пред­сто­ял столь дол­гое вре­мя. Бла­жен­ная кон­чи­на иеро­мо­на­ха Лео­ни­да по­сле­до­ва­ла 17 июля 1654 го­да. Мо­щи его бы­ли по­ло­же­ны под спу­дом в Усть­не­дум­ском Вве­ден­ском хра­ме, где дол­го хра­ни­лась его жест­кая и тя­же­лая вла­ся­ни­ца – сви­де­тель по­движ­ни­че­ских тру­дов свя­то­го.

Дни памяти: Июль 17

реподобный Леонид Устьнедумский родился в 1551 году в Пошехонско-Ярославской земле в семье благочестивых крестьян Филиппа и Екатерины. Родители воспитали сы­на в страхе Божием и научили его чтению. До 50-летнего возраста он занимался земледелием, труды которого не прошли бесследно для остальной его жизни: они вырабо­тали из него человека с верным взглядом на предметы, расширили его кругозор и укрепили волю. Близость к природе и занятие земледелием, ставившее человека в полную от нее зависимость и побуждавшее земледельца надеяться честного плода (Иак. 5, 7) своих трудов только от щедрот Отца Небесного, научили его терпению и сохранили в нем детскую простоту сердца, сделавшую его достойным духовных откровений.

Неизвестно, думал ли преподобный Леонид оставить свои земледельческие занятия и посвятить себя иноческой жизни. Но однажды в 1603 году преподоб­ный удостоился во сне явления Божией Матери. Она повелела ему идти на реку Двину, в Моржевскую Николаевскую пустынь, не­подалеку от Холмогор в Ар­хангельской земле, взять там Ее икону Одигитрия и перенести на реку Лузу к Турин­ской горе (в пределы современной Кировской области) и, построив в честь ее храм, оставаться при нем до кончины. Преподобный Леонид, считая себя недостойным особого Божественного откровения, положил отнестись к яв­лению как к обычному сну и никуда не пошел. Так он сделал по своему великому духовному опасению, осмотрительности и высокому смирению.

Однако вскоре, оставив свои занятия и несмотря на преклонные лета, он отправился в Кожеезерский монастырь в Архангельской земле и принял там мо­нашеский постриг. После основания монастыря в 1565 году преподобным Сера­пионом (+27 июня 1611 г.) третьим игуменом в 1643—1646 гг. был там Никон, впоследствии патриарх Московский и всея Руси. Для того, чтобы с первого же раза оставить мирские привычки, испытать все скорби и лишения и видеть на деле всю трудность и тесноту иноческого пути, не надобно было искать другого места, кроме этой, вновь возникавшей тогда обители, находив­шейся в стране бедной и суровой, окруженной водами пустынного озера и уда­ленной от жилищ человеческих. Преподобный Леонид прожил здесь около года, исполняя послушание келаря и подвизаясь вме­сте с братией обители в условиях сурового климата и постоянно испытывая недо­статок в пище. Его духовным руководителем был преподобный старец Серапион. Никогда, конечно, преподобный Леонид не расстался бы с ним и не вышел из пустынной обители, если бы ему не повторилось прежнее сновидение, повелевав­шее идти в Моржев­скую пустыню и перенести на Лузу икону Одигитрии. Тогда он в недоумении и страхе никому не поведал о видении, вышел из Кожеезерской обители и, идя по реке Онеге, дошел до моря и отправился в Соловки для поклоне­ния мощам преподобного Зосимы (память 17/30 апреля) и Савватия (память 27 сен­тября/10 октября, совместная память 8/21 августа). Благосклонно принятый игуменом, он прожил здесь три года как новоначальный, трудясь в пекарне. Постоянно занятый испол­нением своего послушания, самого тяжелого в многолюдных обителях, препо­добный Леонид начал было уже успокаиваться и забывать о своем двукратном сновидении, как вдруг увидел его в третий раз так живо и ясно, как будто бы не во сне, а наяву. Пресвятая Дева явилась ему в том же самом виде и велела немедленно идти в Моржевскую пустынь и перенести икону Ее на Лузу. Тогда старец понял, что это было необыкновенное сновидение, и устрашился того, что так долго не верил ему и не исполнял повеление Бо­жией Матери. С горькими слезами он рассказал игумену Антонию о своем троекратном сновидении и просил благословения оста­вить Соловецкую обитель. Игумен посоветовал ему не противиться более воле Божией, чтобы не навлечь на себя гнева небесного, с молитвой отпустил его из своей обители, и Леонид немед­ленно отправился в Моржевскую пустынь.

Пришедши туда, он не решился, однако, сказать настоятелю Корнилию (Кочер­гин; 1599—1623) причину своего прибытия и целый год провел в обители на тяжелых послушаниях, постоянно думая о бывших ему сновидениях, ужасаясь и трепеща о том, что он все еще не исполнил повеленного. Но Благая Мати Благаго Бога не прогневалась на то, что было допущено по неведению и недоуме­нию, Она благоутробно снизошла и призрела на мольбы и слезы старца, в котором провидела будущего Своего усердного служителя, и явилась ему в чет­вертый раз, повелевая перенести Свою икону на назначенное Ею место. С великим благоговением и страхом старец дерзнул спросить: «Покажи мне, Госпоже, место, где стоит образ Пречистого лица Твоего, и, объемши его греш­ными руками моими, я пойду на место, которое Ты назначишь». Пресвятая Дева так явственно показала ему образ и место, где он стоял в церкви, что как будто это было не во сне, а видел он его телесными очами. Пробудившись, ста­рец пришел в трепет и в страхе воскликнул: «Пресвятая Богородице, помоги мне грешному!» Тогда преподобный рассказал настоятелю и братии о явлении Пресвятой Богородицы и указал святую икону, которую ему было повелено пере­нести к Туринской горе. Благочестивый настоятель и братия, «в велицем ужасе бывше о слышанных, после Божественной литур­гии пеша молебен и вземше строитель образ Пречистой Богородицы честнаго Ея Одигитрии, с Превечным Младенцем, даде старцу Леониду, и паде пред иконою, целовав ю моляся со слезами; такожде и вся братия и народи прилучавшися ту, и прово­диша образ Пречистыя Богородицы со звоном» (Рукописная книга Устьнедумской церкви).

Получив святую икону и напутствуемый молитвами и благожеланиями всей бра­тии, прп. Леонид с радостью отправился в назначенное ему место, хота никогда и не бывал в тех краях. На реке Лузе, в двух верстах от Туринской горы, при устье речки Якутицы (Якушицы), впадающей в Лузу, в 80-ти верстах от Великого Устюга, преподобный Леонид построил небольшое жилище и жил в нем некоторое время, прово­дя дни и ночи в посте и молитве. Здесь надлежало святому устроить иноческую обитель, как ему было сказано в видении. Однако местные жители не позволили ему приступить к постройке. Со святой иконой в руках пошел преподобный Леонид лесом по берегу реки Лузы, из глубины души взывая к Богу о своей скорби. Отойдя версты две, встретился святой Леонид с крестьянином Никитой Назаровым, одним из самых зажиточных в ок­рестности. Удивился благочестивый земледелец, встре­тивши старца-инока в таком месте, где не было никогда пути, и, увидев его слезы, стал спрашивать, кто он, откуда, куда идет и о чем плачет. Преподобный Леонид рассказал ему о бывших видениях, показал образ Божией Матери и просил указать место, где можно было бы построить храм для святой иконы. Видя слезы старца, Никита предложил ему строить храм на месте их встречи. Никита помог старцу построить келлию и затем начал посещать его для духовной беседы и совместной молитвы. Окрестные жители, узнав о старце Леониде, стали прихо­дить к пустын­нику и молиться пред святой иконой. Вскоре благочестивые крес­тья­не построили часовню.

В 1608 году преподобный Леонид, видя в народе возрастающее благоговейное почитание святой иконы Божией Матери, по просьбе желавших проходить под его руководством иноческие подвиги отправился в Ростов к митрополиту Филарету (впоследствии патриарх Московский и всея Руси; 1619—1633), чтобы получить его благословение на построение храма и устроение обители. Митропо­лит Ростовский благословил выдать старцу антиминс и все необходимые для богослужения священные принадлежности, а самого преподобного рукоположил во иеромонаха, определив ему быть начальником новоустраивающейся ино­ческой обители.

Вскоре была воздвигнута церковь в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы. При освящении храма 17 февраля 1608 года в него была перенесена святая икона Богородицы Одигитрии. И с того времени, как от неисчерпаемого источника, по­текли от нее исцеления и чудеса, что еще более прославило устрояющуюся обитель и наполнило ее братией. Прп. Леонид с отеческой любо­вью принимал приходив­ших к нему, служил для них живым образом строгого исполнения иноческих обя­занностей и показал пример изумительного трудолюбия.

Место, на котором находилась обитель, было сырое, болотистое. И чтобы осу­шить его, почти 60-летний старец решился предпринять великий труд, кото­рый едва был по силам и нескольким молодым и сильным работникам. «И нача копать болото лесное, непроходимое до Чернаго озера, — повествует рукописная книга, — много трудився и скорби прият от солнечнаго зноя и от паутов и комаров, а правила своего никогда не оставляше. Ненавидяй же добра диавол, хотя его устрашити и отгнати от трудов, наведе на него сицеву пакость: копающу ему, внезапу прииде змий и уязви его в левую ногу. Старец изскочив вскоре из протоки тоя, помышляше на бежание, но боляше ногою и нача слезно молится Господу Богу и Пречистей Богородице и почи мало и уснув услыша глас: “Не скорби, старче, и не думай бежати, но паки возвратися на дело, уповая на милость Божию. Помогает тебе Пресвятая Богородица и от змия не будет тебе вреда”. Старец же паки нача труждатися и прозва той исток Недума река. В болоте же том прежде змиинаго рода никогда не бывало и доныне несть. И копа того непроходимаго леснаго болота от Лузы реки до Чернаго езера 900 сажен, а от Чернаго езера копа болота 40 сажен до Святаго езера, от Святаго езера до Черныя речки копа 800 сажен, а та Черная речка течет из лесных дальних болот. И обратися та Черная речка тою копаною бороз­дою в Святое езеро и в Черное и в Лузу реку и постави старец Леонид мель­ницу колесную на той речке». Общая длина канала составила около двух километров (канал существует и ныне, исполняя свое назначение). И поскольку вырытый канал был назван преподобным Недумой-рекой, поэтому и обитель стала именоваться Устьнедумской.

Тот край, где поселился блаженный Леонид, был край пустынный и глухой. Он и после долго назывался «Лузскою Пермцею», то есть частицей страны диких пермяков. Отсюда понятно, какое важное значение должна была иметь пустынь для этого дикого края в церковном и гражданском отношении. Не говоря уже о том благотворном влиянии, которое старец оказывал на окрестных жителей как учитель веры и благочестия, своими беседами и наставлениями, а особенно своей святой и подвижнической жизнью, его неутомимое трудолюбие, строгий порядок в заведен­ном общежитии и хозяйственная во всем пред­приимчивость и находчивость могли быть весьма полезны и служить примером для подражания полудиким жителям Пермцы. Поэтому преподобный Леонид справедливо почитается просветителем этой глухой стороны.

Сколько борьбы с негостеприимной природой вынес преподобный Леонид, сколь­ко принял трудов при устроении обители! Но все эти подвиги казались ему малыми и недостаточными, поэтому, желая достигнуть высшего совер­шен­ства, он имел обычай часто уходить из своего монастыря в пустое и непроходи­мое лесное место над Черным озером. Там на этом мысу он поставил крест и про­водил здесь дни и ночи в молитве, «терпя великое досаждение от леснаго гнуса, от пауков и комаров». Многие, проходя мимо и видя его сидящим у креста в лесу и покрытого лесным гнусом, удивлялись его добровольному стра­данию, другие смеялись над ним и называли суетным его терпение. Старец говорил им на то: «Здесь у креста будет монастырь, будут церкви и звон, будет много людей и пашни, и мне умереть на сем месте». Когда братия, жалея его, приходили звать его в монастырь, он иногда возвращался с ними, иногда же, несмотря на все их просьбы и мольбы, оставался тут, чтобы продолжать свои подвиги. Предсказание святого исполнилось еще при его жизни.

Канал, проведенный неимоверными трудами преподобного Леонида (и наз­ван­ный им рекою Недумою), значительно осушил болота, но Луза весной во время разлива часто выходила из берегов и затопляла монастырь, стоявший на низком месте. В иные годы вода стояла по несколько дней не только в келлиях, но даже и в церкви, вливалась в амбары, кладовые и портила монастырские при­пасы. Избавиться от этого почти ежегодного бедствия не было другого средства, как перенести монастырь на более возвышенное место. Сильно скорбел об этом преподобный Леонид и не хотел умереть, пока не перенесет монастыря на излюбленное им место, на высокий мыс Черного озера, и не успокоит там братию. Поэтому пригласив в монастырь Григория, сына Никиты Назарова, и других влиятельных людей из окрестных жителей, он объявил им о своем жела­нии перенести монастырь на мыс Черного озера и просил их помощи в этом деле. Когда строитель, братия и все приглашенные в монастырь крестьяне единогласно одобрили его намерение и изъявили готовность помочь ему, то старец просил их пригласить народ. И в назначенный день, совершив в церкви молебное пение, поднял чудотворную икону Божией Матери и в сопровождении всей братии и множества народа перенес ее на мыс и, поставив у креста, начал рубить лес для постройки церкви. Примеру старца последовали братия и все пришедшие по приглашению крестьяне и вскоре нару­били лесу на церковь и на другие монастырские постройки.

А когда церковь была построена, то по благословению митрополита Ростов­ского Варлаама 23 мая 1652 года была освящена также в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы, с приделом во имя великомученицы Параскевы (каменный храм сооружен на этом месте в 1763 году) архимандритом Устюжского Михаило-Архангельского монастыря Арсением. С крестным ходом, с горящими свечами и с пением хвалебных песней, при многочисленном собрании народа перенесли чудотворную икону Божией Матери из прежнего монастыря в ново­устроенный храм. Это был радостнейший день в жизни труженика преподобного Леонида и уже последнее деяние его на пользу устрояемой им обители. По пере­несении монастыря на новое место блаженный старец большую часть вре­мени проводил в уединенной молитве и безмолвии, выходил из келлии только в церковь и совершенно устранил себя от управления обителью. Как све­тильник, тихо догорал он и, исполненный дней, на сотом году жизни почил от своих трудов, переселившись в обители вечные к блаженному лицезрению Той, святому и чудотворному образу Которой он предсто­ял столь долгое время. Бла­женная кончина иеромонаха Леонида последовала 17 июля 1654 года. Мощи его были положены под спудом в Устьнедумском Введен­ском храме, где долго хра­нилась его жесткая и тяжелая власяница — свидетель подвижнических трудов святого.

Тропарь преподобного Леонида Устьнедумского

глас 1

Божественною любовию и житием духовным/ от юности распалився, преподобне,/ и вся, яже в мире красная, возненавидев,/ Христа единаго от души возлюбил еси, отче,/ легкое иго на рамо взем,/ Божественным Промыслом и Пречистыя Богородицы чудным явлением направляемь/ достиже пустыни/ и в ней многолетне подвизался еси/ в трудех многих и слезах,/ всяким злостраданием плоть свою изнуряя./ Отонудуже Бог, твоя труды видев,/ умножи тебе чада в пустыни./ Но яко имея дерзновение к Богу,/ моли о нас, рабех твоих, отче преподобне Леониде,/ да избавит нас от всех навет вражиих/ и спасет души наша.

Кондак преподобного Леонида Устьнедумского

глас 8

Все свое умножив желание и к Богу вперив/ и Тому невозвратно от души последовав,/ в пустыню вселися и в ней многия труды в Бозе показал еси./ В непроходных местех источники водныя ископал еси/ и умертвил еси подвиги твоими телесная мудрования,/ многим путь был еси ко спасению./ Темже молим тя:/ спаси нас и яже собра, мудре, да зовем ти:/ радуйся, Леониде преподобне, пустынный жителю.

Молитва преподобному Леониду Устьнедумскому

О священная главо, преподобне отче наш Леониде, земный Ангеле и небесный человече, светильниче пресветлый, край наш Прилузский озаряяй! Тебе, угодниче Божий, неистощимое от Всеблагаго Владыки благодати и даров дадеся сокровище: с верою к тебе приходящих утешати, телесные и душевные недуги отгоняти. К тебе убо прибегаем, припадающе, молимся: не презри нас, молящихся и твоея просящих помощи; испроси нам у Христа, да сотворит с нами знамение во благо и преобразит наше мрачное житие, сердце наше прокаженное очистит и обитель сотворит для Своего вселения, яко без Него не может творити ничесоже, да всякое наше во благопожелание исполнит. Да тако, угождающе Ему, победим борющаго нас диавола, внидем идеже вси святии пребывают и прославляют Отца, и Сына, и Святаго Духа во веки. Аминь.