Постиндустриальная эпоха

Человек в постиндустриальном обществе

Главная » » Человек в постиндустриальном обществе

Статью подготовила доцент кафедры социально-гуманитарных дисциплин Волгушева Алла Александровна. Связаться с автором


Вернуться назад на Постиндустриальное общество
По мере развертывания важнейших хозяйственных изменений, о которых говорилось в предыдущих лекциях, — увеличения доли услуг в экономике, опережающего развития производства уникальных и невоспроизводимых благ, формирования адекватных новым условиям производственных структур — создаются объективные предпосылки для трансформации системы общественных ценностей, расширения хозяйственной и личной свободы. Вместе с тем современное производство обнаруживает все большую зависимость от творческого потенциала человека. Таким образом, впервые в истории хозяйственный и технологический прогресс воплощается уже не столько в наращивании объемов производства или совершенствовании выпускаемой продукции, сколько в изменяющемся отношении человека к самому себе и окружающему миру.
В экономическом обществе абсолютное большинство людей руководствуется утилитарными стимулами, порожденными необходимостью удовлетворения материальных потребностей. Такой характер мотивации вполне адекватен функционированию индустриальных производственных систем. Он обеспечивает как определенное равновесие между интересами классов и социальных групп, так и поступательный прогресс материального производства.
Между тем к середине XX века, когда в развитых странах Запада были обеспечены высокие стандарты потребления, развитие технологий потребовало от людей, вовлеченных в хозяйственные процессы, не только первоклассного образования, но и творческих способностей. С этого момента стимулы и мотивы начали неизбежно модифицироваться. Совокупность факторов, определивших направление и интенсивность этой модификации, следует рассмотреть более подробно.
Как уже отмечалось, на основе технологического прогресса для значительной части населения постиндустриальных стран достижение материального благосостояния становится все более легким. Однако, как отмечал еще Дж. Хикс, «по мере повышения материального благосостояния оно утрачивает (или должно утрачивать) свою значимость. При низких уровнях дохода правильно будет сосредоточиться на экономике; но с увеличением богатства появляются иные критерии; потребность в получении все больших материальных благ утрачивает свою остроту. Таким образом, на первый план все чаще выходят такие проблемы, как необходимость сочетать безопасность и свободу, справедливость и ответственность».
Действительно, сегодня, с одной стороны, человек предпочитает трудиться за меньшую заработную плату, если его деятельность на рабочем месте позволяет ему максимальным образом реализовать свои способности, не выполнять рутинных операций, самостоятельно принимать решения и в конечном счете рассчитывать в будущем на культурный и профессиональный рост. С другой стороны, стремление людей посвящать как можно больше времени семье, участию в разного рода общественных организациях, самообразованию, занятиям спортом и так далее принимает массовый характер и не может более не учитываться.

Необходимо, однако, подчеркнуть, что между благосостоянием и восприимчивостью человека к новым мотивам деятельности не существует прямой зависимости. Многочисленные социологические исследования вполне ясно подтверждают это обстоятельство; в лучшем случае можно говорить о наличии слабой корреляции между экономическими успехами нации и относительно абстрактным понятием «удовлетворенность жизнью». Ориентация же на новые ценностные установки является функцией множества «переменных», и с достаточной степенью определенности можно говорить о ней лишь в пределах конкретной страны или экономической системы.
Повышение материального уровня жизни создает потенциальные предпосылки для становления новой мотивационной системы. Освободившийся от необходимости постоянного поиска средств для удовлетворения насущных потребностей, человек получает возможность приобщения ко всему многообразию ценностей, накопленных цивилизацией. Но это не означает немедленного и автоматического использования им открывающихся возможностей, и уж тем более — быстрого становления новой иерархии ценностных ориентиров в масштабах общественного целого.
Уже в этот период вполне уверенно можно было говорить о наличии «существенного имущественного расслоения по признаку образования», однако процесс только начинался. С конца 80-х годов доходы выпускников колледжей также начали падать. С 1987 по 1993 год средняя почасовая зарплата обладателя диплома четы-рехгодичного вуза снизилась в США почти на 2 процента, в то же время обладатели степени бакалавра увеличили свои доходы в среднем на 30 процентов, а докторской степени — почти вдвое. Это показывает, что в зрелом постиндустриальном обществе залогом получения высоких доходов является не просто качество профессиональной подготовки, а такой уровень образования, который значительно выше характерного на тот или иной момент для большинства граждан, составляющих совокупную рабочую силу.
В то же самое время в силу причин, которые будут рассмотрены нами позднее, возникает все большая конкуренция на рынке труда в сфере массового индустриального производства и примитивных услуг, и поэтому рабочие места для малоквалифицированной рабочей силы в промышленности сокращаются или оплачиваются по очень низкой ставке. Таким образом, степень подготовленности работника, широта его кругозора, наличие у него специальных навыков и способностей — все это фактически однозначно определяет его будущее социальное положение. В этих условиях лишь немногие из социологов могут позволить себе не согласиться с предельно категоричным заявлением Ф. Фукуямы, считающим, что «существующие в наше время в Соединенных Штатах классовые различия объясняются главным образом разницей в полученном образовании».
Умение работать с базами данных, объем и качество освоенной информации, способность генерировать новое знание становятся сегодня столь же важным источником социального признания и столь же необходимым условием включенности человека в состав доминирующих социальных групп, каким была в условиях индус-триального общества собственность на средства производства и другие материальные блага. При этом, в свою очередь, современный образованный человек стремится войти в новый господствующий класс не столько ради повышения благосостояния, сколько с целью приобщения к более интересной и насыщенной жизни. Как справедливо отмечает П. Дракер, «все большее число людей из рабочей среды обучаются достаточно долго, чтобы стать работниками умственного труда. Тех же, кто этого не делает, их более удачливые коллеги считают «неудачниками», «ущербными», «гражданами второго сорта» и вообще «нижестоящими». Речь идет уже не о деньгах. Речь идет о собственном достоинстве».
Наконец, дополнительный стимул становлению новых ценностных ориентиров дает бурное развитие информационной составляющей современного хозяйства. Так как наиболее значимым качеством работника становится его способность усваивать информацию и продуцировать новое знание, ему приходится постоянно со-вершенствовать искусство диалога (очного или заочного) с другими людьми, развивать свои коммуникативные функции. И поскольку потребление информационных продуктов во многих аспектах становится тождественным их производству, постольку стремление человека к самосовершенствованию приобретает общественно важное значение, что стимулирует воспроизводство данного явления в расширяющихся масштабах, не известных экономической системе.
Изменения, привносимые в современный мир информационной революцией, становлением новой личности и прогрессом материального производства, интегрируются в том факте, что знания служат теперь не просто совершенствованию орудий труда, что в свое время вызвало промышленную революцию, и даже не совер-шенствованию основ и принципов организации производственной и общественной деятельности, что в начале XX столетия позволило революционным образом поднять производительность труда; объектом применения знаний становятся сегодня сами знания, и это меняет все.
Таким образом, развивающиеся в постиндустриальном обществе процессы объективно ведут не столько к ограничению потребления материальных благ, сколько к вытеснению материальных стимулов их производства мотивами самореализации личности, наращивания интеллектуального потенциала и максимального его рас-крытия в общественно значимой деятельности.
Фактор личной экономической заинтересованности, представляющей собою важный побудительный мотив человеческих действий в рамках индустриального общества, объясняет лишь самые простые экономические процессы. Анализ более сложных общественных взаимодействий требует принимать во внимание мотивы неэкономического характера. Идея выделения в системе ценностных ориентиров человека как «экономических», так и «неэкономических» составляющих присутствовала еще в довоенной социологии. В 1946 году П. Дракер одним из первых начал исследование этих элементов в рамках теории управления, отметив, что «потребность в равной степени выражает как экономические, так и неэкономические потребности и желания».
Активные исследования изменений в структуре человеческих ценностей начались в США и западноевропейских странах вскоре после окончания Второй мировой войны. Именно в конце 50-х — начале 60-х годов, когда хозяйственная жизнь адаптировалась к мирным условиям, доминирующие положение экономических и материальных факторов в системе мотивации, ранее незыблемое, стало вызывать все больше сомнений.
Основанное на более глубинных причинах, изменение шкалы жизненных ценностей человека началось в развитых странах с конца 60-х годов. К этому времени возможность самореализации в профессиональной деятельности стала занимать первые позиции в шкале ценностей представителей американского среднего класса, а значение величины заработной платы оказалось лишь на пятом месте. Исследования, проведенные несколько позже, выявили усиление этой тенденции. В середине 70-х годов социологи зафиксировали, что чувство удовлетворения от проделанной работы и контактов с людьми расценивалось в качестве главного достоинства того или иного вида деятельности 68 процентами японцев, 64 процентами американцев, 41 процентом англичан и 40 процентами французов. Высокая заработная плата и безопасность условий труда оказались на первом месте у 30 процентов японских, 35 —американских, 57 процентов английских и французских респондентов.
Как это часто случается, пристальное внимание социологов к новой актуальной проблеме породило целый спектр теорий и ключевых терминов. Среди основных достоинств того или иного вида деятельности называли, в частности, ее автономность, делая упор на тесную связь между индивидуализированной деятельностью и ее высококвалифицированным характером. П. Сорокин полагал, что предметные цели уступают место непредметным. У. Митчелл акцентировал внимание на замене «внешних» целей и задач «внутренними». Д. Янкелович противопоставлял материальный успех самовыражению в деятельности. Но одним из наиболее популяр-ных на рубеже 70-х и 80-х годов стало определение Р. Инглегарта, охарактеризовавшего формирующуюся мотивационную систему как «постматериалистическую» (post-materialist). Таким образом всеми этими авторами подчеркивалось доминирование в мотивационной системе современного работника факторов внутреннего развития, рост значения межличностного взаимодействия и утрата прежней определяющей роли факторами высокой заработной платы и социальной защищенности.
На новом уровне исследований, начиная с середины 80-х годов, предпринимались попытки обобщить ранее выдвинутые теоретические положения. В частности, в научный оборот было введено понятие экспрессивизма, который «включает в себя такие ценности, как творчество, автономность, отсутствие контроля, приоритет самовыражения перед социальным статусом, поиск внутреннего удовлетворения, стремление к новому опыту, тяготение к общности, принятие участия в процессе выработки решений, жажда поиска, близость к природе, совершенствование самого себя и внутренний рост». Широкое признание получила также идея выделения трех видов деятельности — непосредственно порождаемой материальными потребностями (sustenance driven); заданной внешними, но не обязательно лишь материальными, обстоятельствами (outer driven); и вызываемой внутренними стремлениями и предпочтениями (inner directed). Этот подход оказался весьма плодотворным и был развит во многих социологических исследованиях.
В настоящее время все чаще используется понятие «постэкономической (post-economic) системы ценностей», предложенное О. Тоффлером. Именно он впервые рассмотрел современные нематериальные мотивы деятельности индивида не как неэкономическую составляющую его активности, а как элемент преодоления прежней экономической системы мотивации, как проявление не неэкономических, а постэкономических потребностей. С этой точки зрения, новая мотивационная система преодолевает стандарты экономической эпохи, а не видоизменяет их.
В контексте нашего анализа важно подчеркнуть, что какое бы направление социологического поиска мы ни взяли, в нем констатируется переход от доминирования внешних побудительных стимулов деятельности к мотивам преимущественно внутренним. Деятельность, обусловленная именно такими побуждениями, имеет своим результатом развитие и совершенствование самой личности. Оказывается, что на хозяйственный прогресс влияют не только и не столько вовлеченные в оборот информация и знания, сколько характер восприятия человеком окружающего мира, его отношение к себе самому и себе подобным. В этом эпохальном изменении скрыта квинтэссенция постэкономической трансформации. Если до последнего времени прогресс производства, всегда оставаясь фоном, на котором происходит становление нового человека, был в большей степени причиной социальных трансформаций, нежели их следствием, то сегодня положение начинает радикально меняться. Потенциал индустриальной хозяйственной системы определялся техническими возможностями производства и экономическими возможностями потребителя. Конец XX столетия ознаменовался рождением и укреплением качественно новой тенденции: и прогресс информационного производства, и характер постиндустриальной хозяйственной системы как таковой оказываются зависимы от потребностей человека в самореализации — как в производстве, так и в потреблении. В современных условиях социальное развитие определяется качествами человека именно как творческой личности — качествами, не имевшими ранее прямого отношения к хозяйственным закономерностям. Люди начинают изменять общество, изменяя самих себя: не отказываясь от развития своих способностей ради успехов конвейерного производства, а максимально совершенствуя их; не ограничивая себя ради дополнительных инвестиций, а потребляя все больше информационных благ и услуг ради увеличения интеллектуального капитала, и т. д. Значение этой трансформации трудно переоценить.
Когда материальные потребности людей удовлетворяются на приемлемом для них уровне без перенапряжения их физических или нравственных сил, простая прибавка к заработной плате означает меньше, чем возможность располагать свободным временем или разнообразить свою активность. Новые приоритеты работников идеально сформулированы в известном императиве А. Маслоу: «Человек должен быть тем, чем он может быть; он должен соответствовать своей внутренней природе».
Однако самореализация за пределами производственного процесса всегда страдает известной ограниченностью, так как профессиональная деятельность любого человека остается основным содержанием его жизни, и если неудовлетворенность ею вызывает необходимость искать более привлекательное дело в свободное время, человек вряд ли способен достичь подлинного душевного равновесия. Поэтому усовершенствование активности людей на их рабочих местах с учетом изменившихся ценностей должно было стать следующим неизбежным шагом на пути формирования новой мотивационной системы. Проявления нематериалистически обусловленной деятельности в рамках производства стали обращать на себя внимание в 60-е и 70-е годы, в эпоху перехода от индустриального общества к постиндустриальному. В то время мотив самореализации не мог еще доминировать в самом производственном процессе — индустриальная система хозяйства, способная ответить на любые запросы человека-потребителя, была не в состоянии адекватно удовлетворить потребности творческой личности. В этот период первое место на шкале ценностей заняли элементы социального и коллективного признания тех или иных достижений работника. Они не обязательно должны были сопровождаться повышением его заработной платы или продвижением по служебной лестнице; возрастающий авторитет человека и его влияние на происходящие в организации процессы, как правило, совпадали по времени с упрощением организационной структуры компаний и уменьшением количества должностных градаций.
Заметное проявление поистине неэкономических мотивов в масштабах всего общественного производства началось в 80-е годы, когда в результате информационной революции стали сокращаться рутинные операции и расширилось поле приложения творческих способностей каждого работника.
В это же время производство стало выходить за пределы собственно завода или института. Еще в конце 50-х годов отмечалось, что «профессионалы, руководящий персонал, лица с высоким уровнем образования имеют тенденцию активно заниматься профессиональной деятельностью вне границ рабочего дня». В современ-ных же условиях грань между свободным и рабочим временем, между рабочим местом и рекреационным пространством в известной степени стирается. К началу 80-х годов около 30 процентов производственной деятельности менеджеров, конструкторского персонала и информационных работников осуществлялось за пре-делами нормированного рабочего дня.
Таким образом, с одной стороны, человек все глубже втягивается в производственные процессы, с другой — деятельность на рабочем месте во все большей степени предполагает потребление информации и усвоение знаний, полученных другими людьми. В результате происходит размывание границ между производительным и непроизводительным трудом, между производственной дея-тельностью и досугом, и, в конечном счете — между производством и потреблением. Возникает переход от «чистого» производства к процессу, в котором важную роль играет потребление, от «чистого» потребления — к производительной деятельности, воспринимаемой в качестве своеобразного досуга.

Мир современного человека как субъекта производства уже не противостоит его самосознанию как потребителя или как развивающейся личности. Данный феномен квалифицируется в социологии как становление прозьюмера (этот термин образован из частей слитых воедино английских слов production — производство и consumer — потребитель), не разделяющего производственную деятельность и активное потребление благ и услуг. Важно подчеркнуть, что речь при этом идет не только о стирании границ между свободным и рабочим временем; имеется в виду гораздо более системная трансформация, проявляющаяся, в частности, в возникновении и постоянном расширении хозяйственной деятельности такого типа, который изначально предполагает, что производство благ не отделимо от потребления некоторых субъективированных факторов производства (информационных продуктов), невозможно без активной и деятельной позиции потребителя.
Прозьюмеризм возникает, прежде всего, в отраслях информационного сектора, в науке, образовании, конструкторских и опытных разработках, а также в сфере культуры, искусства, отчасти здравоохранения. Говоря иными словами, здесь преобладают субъект-субъектные взаимодействия, в которых и производитель, и потребитель блага в сопоставимой степени определяют процесс его использования. Именно специалисты, занятые в этих отраслях, составляют социальную группу, которая наиболее восприимчива к новым мотивационным факторам. Как отмечал Дж. К-Гэлбрейт, «служение целям нации, государства или общества, стремление макси-мально использовать возможности, предоставляемые занимаемым Положением для достижения намеченных целей, — таковы единственно приемлемые для этих людей мотивационные факторы». Неэкономический характер ценностей, разделяемых в интеллектуальной среде, приводит к тому, что, как мы отмечали в предыдущей лекции, корпорации в современных условиях не могут требовать от своих работников лояльности; напротив, они должны заслужить их лояльность по отношению к себе.
В интеллектуальной среде особо ценятся профессиональная автономность и независимость. Ее представители «являются не фермерами, не рабочими, не бизнесменами, а членами организаций. Они — не пролетарии и не считают, что их эксплуатируют как класс. Место их работы — будь то частная компания, больница или университет — никак не сказывается на их статусе… Работники интеллектуального труда не меняют своего экономического или социального положения. Они лишь меняют место работы». Последствия подобного положения дел рассматривались нами ранее; таким образом, рост творческой составляющей деятельности работника неумолимо ускоряет хозяйственный рост.

Аграрное общество
Государственное общество
Новое общество
Традиционное общество
Современное общество
Гражданское общество
Индустриальное общество
Информационное общество


| | Вверх

Личность в постиндустриальном обществе

Переход к постиндустриальному и постэкономическому обществу предполагает радикальные перемены во всех сферах общественной жизни, и, разумеется, важнейшими среди них являются изменения в социальной структуре и основных общественных институтах.

Проблема изменяющейся социальной структуры попала в поле зрения социологов уже в первые послевоенные годы; именно тогда была предпринята попытка в той или иной мере объяснить ее посредством апелляции к новой роли политической верхушки общества. Наблюдая резкое снижение хозяйственного и политического влияния традиционного класса буржуа, власть которого основывалась на чисто экономических факторах, Р.Дарендорф в конце 50-х годов одним из первых начал анализировать место управляющего класса, бюрократии и высших менеджеров, определяя их в качестве элиты будущего общества. В тот же период К.Райт Миллс отметил, что в условиях постоянного усложнения социальной организации основную роль играют не имущественные или наследственные качества человека, а занимаемое им место в системе социальных институтов.

Исследователи, которые придерживались концепции постиндустриального общества, исходили из того, что эта социальная организация основана на доминирующей роли знания во всех сферах жизни. Так, Д.Белл, основатель данной теории, перечисляя фундаментальные признаки постиндустриального общества, называет в числе первых три характеристики, непосредственно связанные с прогрессом науки, — центральную роль теоретической науки, создание новой интеллектуальной технологии и рост класса носителей знания.

В 1962 году Ф.Махлуп ввел в научный оборот не вполне корректный, но показательный термин «работник интеллектуального труда (knowledge-worker)», соединивший различные характеристики нового типа работника: во-первых, его изначальную ориентированность на оперирование информацией и знаниями; во-вторых, фактическую независимость от внешних факторов собственности на средства и условия производства; в-третьих, крайне высокую мобильность и, в-четвертых, желание заниматься деятельностью, открывающей широкое поле для самореализации и самовыражения, хотя бы и в ущерб сиюминутной материальной выгоде. Уже в те годы было вполне очевидно, что появление таких работников в качестве серьезной социальной группы не может не привести к радикальным подвижкам в общественной структуре.

В то время большинство социологов в наибольшей степени занимали два процесса, которые оставались в центре их внимания вплоть до середины 80-х годов.

С одной стороны, это было резкое снижение социальной роли рабочего класса. Рассматривая пролетариат в его традиционном понимании, как фабричных рабочих, ориентированных на массовое производство воспроизводимых благ, исследователи рассматривали этот процесс как естественное следствие становления сервисной экономики. Именно такое понимание позволяло Г.Маркузе еще в начале 60-х годов утверждать, что депролетаризация общества обусловлена тем, что мир новой высокотехнологичной деятельности резко сокращает потребность в прежних категориях трудящихся; в результате рабочий класс становится далеко не самой заметной социальной группой современного общества, а большинство его представителей оказывается разобщено и представляет собой весьма разнородную по образовательному уровню, интересам, национальным и расовым признакам массу. В 1973 году Д.Белл писал, что «вместо господства промышленного пролетариата мы наблюдаем доминирование в рабочей силе профессионального и технического класса, настолько значительное, что к 1980 году он может стать вторым в обществе по своей численности, а к концу века оказаться первым», называя этот процесс «новой революцией в классовой структуре общества». Он рассматривал таковой как следствие того, что, в отличие от индустриального строя, основой постиндустриального общества выступают информация и знания, и потому считал его развертывание объективным и непреодолимым.

Упадок традиционного пролетариата в условиях становления постиндустриального общества ускорялся также растущей дифференциацией самого рабочего класса, ранее представлявшегося достаточно однородной социальной группой. Экспансия сервисного сектора и рост технологического уровня современного производства ведут к тому, что многие виды труда, пусть даже и на капиталистически организованных предприятиях, при всей их рутинности, требуют тем не менее значительной подготовки, а занятые такой деятельностью работники относятся по своему профессиональному уровню и жизненным стандартам к средним слоям общества и оказываются по ряду признаков за рамками традиционно понимаемого пролетариата. Весьма важным обстоятельством является и то, что в современных условиях столкновение интересов предпринимателей и персонала все чаще обусловливается не сугубо материальными причинами, а проблемами, связанными со степенью свободы работников в принятии решений и мерой их автономности, что также серьезно отличает современных трудящихся от традиционных пролетариев.

Однако фактически те же процессы порождают потребность в значительной массе низкоквалифицированного и неквалифицированного труда, применяющегося как в материальном производстве, так и во все новых отраслях сферы услуг. Таким образом, в отличие от квалифицированных работников индустриального сектора, которые по доходам и социальному положению относятся к среднему классу, другая часть наемных рабочих представляет собой ту страту, которую А.Горц называет «неклассом не-рабочих», или «неопролетариатом». Первое определение может показаться излишне уничижительным, однако смысл, вкладывающийся в понятие «неопролетариат», представляется вполне определенным. «Он состоит, — пишет А.Горц, — либо из людей, которые стали хронически безработными, либо тех, чьи интеллектуальные способности оказались обесцененными современной технической организацией труда… Работники этих профессий почти не охвачены профсоюзами, лишены определенной классовой принадлежности и находятся под постоянной угрозой потерять работу».

С другой стороны, формировалась новая элита, призванная стать господствующим классом постиндустриального общества. В 60-е и 70-е годы большинство социологов отказались от гипотезы о бюрократической природе этой новой страты, и ее стали определять как социальную общность, объединяющую людей, воплощающих в себе знания и информацию о производственных процессах и механизме общественного прогресса в целом. В условиях, когда «постиндустриальное общество становится «технетронным» обществом, то есть обществом, формирующимся — в культурном, психологическом, социальном и экономическом плане — под воздействием современной техники и электроники… где индустриальные процессы уже не являются решающим фактором социальных перемен и эволюции образа жизни, социального строя и моральных ценностей», новая элита должна в первую очередь обладать способностями контролировать и направлять процессы, диктуемые логикой технологического прогресса.

В результате к середине 70-х годов господствующим классом стали называть «технократов», обладающих подчас уникальными информацией и знаниями и умело манипулирующих ими на трех основных уровнях: национальном, где действует правительственная бюрократия, отраслевом, представленном профессионалами и научными экспертами, и на уровне отдельных организаций, соответствующем техноструктуре

Таким образом, трактовка нового господствующего класса основывалась и основывается на нескольких фундаментальных положениях. Во-первых, утверждается, что главным объектом собственности, который дает представителям нового класса основания занимать доминирующие позиции в обществе, являются уже не «видимые вещи», такие, как земля и капитал, а информация и знания, которыми обладают конкретные люди и которые тоже могут рассматриваться в качестве «капитала»; отсюда следует, что сам господствующий класс не столь замкнут и однороден, как высшие слои аграрного и индустриального обществ. Эта страта по самой своей природе не есть аристократия, хотя представители нового класса по большей части являются выходцами из состоятельных слоев общества и имеют целый ряд сближающих их черт.

Во-вторых, отмечается, что влияние данной группы определяется прежде всего ее доминирующим положением в соответствующих социальных иерархиях — бизнесе, армии, политических институтах, научных учреждениях; при таком подходе правительственная бюрократия, профессиональные и академические эксперты и техноструктура, то есть лица, так или иначе причастные к управлению и стоящие у начала информационных потоков, объединяются в понятие технократического класса, доминирующего в постиндустриальном обществе. В силу переплетенности различных социальных институтов попасть в класс технократов можно отнюдь не только на основе способности человека усваивать информацию и генерировать новое знание.

В-третьих, основываясь на выводах, полученных в ходе анализа стратификации в среде управленцев и работников сервисного сектора еще в 50-е годы, исследователи полагают, что новое общество может стать менее эгалитаристским, нежели прежнее, поскольку, хотя «информация есть наиболее демократичный источник власти», капитал как основа влияния и могущества заменяется вовсе не трудом, а знаниями, являющимися, в отличие от труда, «редким производственным фактором», привлекающим наибольший спрос при ограниченном предложении. По этой причине складывающееся меритократическое социальное устройство может быть только пародией на демократию, и возникающие новые возможности социальной мобильности не устраняют, а скорее даже подчеркивают его элитарный характер.

А.Турен, обращая внимание на противоречия, объективно имеющие место в постиндустриальной социальной структуре, отмечал, что классу технократов противостоят подавленный класс исполнителей и особо отчужденный класс, к которому он относил представителей устаревающих профессий, членов замкнутых региональных сообществ и т.д.; переход же от индустриального общества к новому социальному порядку вполне может рассматриваться в этом аспекте как «переход от общества эксплуатации к обществу отчуждения».

Таким образом, уже сегодня можно зафиксировать появление двух вполне оформившихся полюсов социального противостояния. С одной стороны, это высший класс постиндустриального (формирующегося постэкономического) общества, представители которого происходят, как правило, из образованных и обеспеченных семей, сами отличаются высоким уровнем образованности, являются носителями постматериалистических ценностей, заняты в высокотехнологичных отраслях хозяйства, имеют в собственности или свободно распоряжаются необходимыми им условиями производства и при этом либо являются руководителями промышленных или сервисных компаний, либо занимают высокие посты в корпоративной или государственной иерархии. К ним примыкают высокооплачиваемые специалисты, занятые в информационной сфере, и также движимые постматериальными мотивами (т.е. целью своей деятельности они ставят не столько достижение материального достатка, сколько самореализацию). С другой стороны, это низший класс нового общества, представители которого происходят в большинстве своем из среды рабочего класса или неквалифицированных иммигрантов, не отличаются высокой образованностью и не рассматривают образование в качестве значимой ценности, движимы главным образом материальными мотивами, заняты в массовом производстве или примитивных отраслях сферы услуг, а зачастую являются временно или постоянно безработными. Каждая из этих категорий не может сегодня претендовать на то, чтобы считаться самостоятельным оформившимся классом; обе они относительно немногочисленны.

Термин «средний класс» обозначает слой, включающий весьма разнородные составляющие, и его разнородность имеет тенденцию скорее к нарастанию и углублению, нежели к преодолению и устранению; это обусловлено самой природой постиндустриального типа общества, которое отличается от индустриального отсутствием присущего тому унифицированного характера. Еще в начале 80-х Д. Белл отмечал, что понятие среднего класса чрезвычайно аморфно, «отражая прежде всего психологическое самоопределение значительной части американских граждан». Позже социологи стали констатировать, что термин «средний класс» относится уже не столько к социальной группе, выступающей в качестве стабилизирующего элемента общества, сколько к расплывчатой страте, все более диссимулирующейся под воздействием новых технологических изменений, усиливающих интеллектуальное, культурное и, как следствие, экономическое расслоение этого прежде единого класса. Многие исследователи склонны видеть в устранении этого важного элемента социальной структуры одну из опаснейших тенденций хозяйственной жизни, все более и более заметную на протяжении последних десятилетий; с такой точкой зрения трудно не согласиться.

Постэкономическое общество открывает широкие, практически безграничные перспективы перед теми, кто разделяет постматериалистические цели и ставит основной своей задачей совершенствование собственной личности. Однако в большинстве своем это доступно лишь людям, отличающимся высокой образованностью и приверженным идеям прогресса знания. Не имея достижение материального богатства своей целью, они тем не менее будут производить те уникальные блага, которые окажутся залогом процветания общества, и в силу этого им будет доступна все большая часть общественного достояния. По мере того как наука будет становиться непосредственной производительной силой, роль этого класса будет усиливаться. Однако совершенно очевидно, что способность продуцировать новые знания отличает людей друг от друга гораздо больше, чем принимающее любые масштабы вещное материальное богатство; более того, эта способность не может быть приобретена мгновенно, она в значительной мере заложена на генетическом уровне и не подлежит радикальной коррекции. Таким образом, новый высший класс станет достаточно устойчивой социальной группой, и по мере того как он будет рекрутировать наиболее достойных представителей прочих слоев общества, потенциал этих групп будет лишь снижаться. Обратная миграция, вполне возможная в буржуазном обществе, где в периоды кризисов предприниматель мог легко разориться и вернуться в состав класса мелких хозяйчиков, в данном случае исключена, ибо раз приобретенные знания способны только совершенствоваться, а утраченными быть практически не могут. Поэтому, на наш взгляд, сегодня существуют достаточные основания для предположения, что формирующееся общество (во всяком случае на начальном этапе) будет характеризоваться жестко поляризованной классовой структурой, способной вызвать к жизни противоречия более острые, нежели те, которыми сопровождались предшествующие ступени общественной эволюции.

Аграрная, а затем индустриальная эпоха легли в основу зарождения нового технологически развитого времени. Автоматизация производственных процессов, компьютеризация, роль программных продуктов, информации, структура ВВП, высокая значимость сферы услуг определили начало нового периода в развитии человечества. Постиндустриальное общество затронуло все аспекты жизни людей: экономику, социальные вопросы, науку, образование, культуру, искусство. Но глобализация легла также в основу и негативных последствий: загрязнения окружающей среды, техногенных катастроф, вырубки лесов, военных событий и др.

Новые технологии ‒ это повседневность. Никто уже не удивляется появлению гибких экранов телефонов или аппаратуры по исследованию грунта Марса. Люди привыкли к динамичной жизни. Научные прорывы, современные достижения воспринимаются обыденно.

Технологически и социально развитая структура хозяйствования получила название постиндустриальное общество. Эпоха «будущего» уже настала. Человечество вступило в новую эру интеллектуального главенства, инновационного производства, доминирования сферы услуг. Правительства стран уделяют внимание социальным вопросам, образованию, созданию научных баз.

10 фактов о постиндустриальном развитии:

  1. Бурный расцвет науки и техники лег в основу становления нового экономического порядка.
  2. Ведущие эксперты (Д. Белл, Э. Тоффлер, Дж. Гэлбрейт и другие) сформировали теорию вопроса.
  3. Основные признаки ‒ размер и структура ВВП.
  4. Характеристики: количество образованных граждан, учебных заведений, научных институтов.
  5. Инновационные открытия, технологические разработки, программное обеспечение, прочее привели к созданию новых экономических благ.
  6. Приоритетность сферы услуг над другими отраслями усиливается с каждым годом.
  7. Важность социальной направленности экономических преобразований.
  8. Всеобщая глобализация определяет равенство между народами, прозрачность границ.
  9. Экологические угрозы, вырубка лесов, военные действия, мусорный коллапс отражают отрицательную сторону эпохи.
  10. Поиск ресурсосберегающих технологий выходит на новый уровень.

Тенденция развития явления определяется показателями нововведений во всех отраслях, а также социальной ответственностью в общегосударственной политике.

Типы общества:

  1. Традиционное (аграрное) – материальные блага производятся на уровне сельского хозяйства, остальные отрасли развиты слабо. Данный вид характерен для отсталых стран. К началу 21 века традиционных экономик осталось мало.
  2. Индустриальное – возникло в результате промышленной революции с прорывом в области машиностроения, переработки металла, открытия мануфактур, фабрик, заводов. Население стало перемещаться в города, образуя пласт пролетариата (рабочих). Появились образовательные учреждения, подготавливающие необходимые кадры. Активно осваивалось строительство дорог, транспортных узлов, погрузочных станций и др.
  3. Постиндустриальное – современное развитие государств по направлению технологических, коммуникационных, электронных инноваций.

Основные черты и признаки

История становления действующего мирового порядка прошла ряд этапов: от первобытного до капиталистического строя. Одни общественные правила сменялись другими. Ход событий определялся инновационными достижениями во всех сферах человеческой жизни: производственной, научной, культурной, образовательной и др.

Постиндустриальная эпоха ‒ это логическое завершение этапа промышленной революции и научно-технического прогресса. Многие ученые добавляют к определению социальное развитие, поскольку только гуманная, направленная на нужды людей политика закладывает базу высокой цивилизованности.

Пояснение. На уровне культуры появилось новое течение ‒ постмодернизм. Основами стали принципы гуманизма, свободы слова и действия в противовес традиционным мировоззрениям. Течение проявилось в таких направлениях, как литература, живопись, философия, архитектура и прочие.

Впервые о зарождении нового порядка заявил в 1919 г. Даниель Белл в научном труде «Грядущее постиндустриальное общество». Он обозначил, что данная эпоха должна настать в 21 веке. Белл ошибся немного, начало технологического прорыва пришлось на конец 20 в. для развитых государств.

Основными признаками ученый назвал размер и структуру ВВП страны. Период характеризуется повсеместным внедрением новейших технологий, как в производстве, так и в сферах финансов, экономики, других.

Справка. Валовой внутренний продукт (ВВП) – показатель стоимости совокупности произведенной продукции и оказанных услуг в определенной стране или на территории.

Характерными чертами постиндустриального общества являются новые подходы ко всем элементам жизни людей.

Например. Домохозяйки середины 20 века не мечтали, что стирать бельё будет машина, готовить еду станет проще, благодаря множеству специальных приспособлений (миксеры, мультиварки, кухонные комбайны и др.). Поздравлять подруг с праздниками можно будет, отправляя тексты и картинки через мессенджеры, соцсети или по электронной почте.

Признаки

Характеристиками эпохи являются:

  • развитие науки как базы для технологического прорыва;
  • увеличение общего количества образованных людей, научного пласта, учебных заведений, специальностей;
  • повышение значимости информационных потоков, появление новых путей передачи сведений;
  • популярность сферы услуг, особенно в структуре финансов, экономики;
  • построение производств на основе экологической безопасности, ресурсосбережения, потребительской целесообразности;
  • равенство между народами, государствами, прозрачность границ, унификация законов;
  • формирование среднего класса как основы функционирования хозяйственных отношений;
  • плюрализм мнений во всех сферах жизни.

Признаки постиндустриального общества легли в основу изменений в структуре экономики современных развитых государств. Здесь имеет место третичный сектор, то есть высокая потребность в сфере услуг:

  • коммуникаций;
  • транспорта;
  • торговли, обслуживания;
  • туризма, развлечений;
  • поддержания здоровья и других.

Справка. Стоит отметить, что высвобождение рабочей силы для сферы услуг произошло по причине автоматизации производственных процессов, когда человеческий труд в промышленности утратил свою значимость.

Многие ученые выделяют четвертичный рынок экономики, включающий науку, образование, сферу организации и управления различными процессами.

Философия вопроса

Теория постиндустриального общества часто рассматривается современными учеными. Смена аграрного строя индустриальным считается прорывом в развитии цивилизации. Но технологии не могут стоять на месте. Следствием стало появление инноваций, граничащих с фантастикой: сотовые телефоны, интернет, космические разработки, современные материалы, сырье, автоматизация всех сфер жизни.

По мнению Белла, основной силой надвигающейся волны постиндустриализации должен стать специалист, то есть ученый, эксперт, исследователь, новатор. Интеллектуальная элита будет формироваться исходя из собственных достижений индивидуума.

Информация ‒ наиважнейший ресурс наравне с трудом и капиталом, наступает эпоха войн за необходимые сведения. Управление процессами строится на интеллекте и знаниях.

Д. Белл придавал большое значение теоретическим вопросам, методологии, системному анализу. Основную роль в формировании ресурсов он отвел учебным заведениям как местам, где закладываются основы будущих навыков.

Справка. Беллом впервые была дана характеристика эпохи, с точки зрения изменения поведения человека. Он назвал период постиндустриализма как время игр между людьми.

В конце 20 века была популярной «волновая теория» Э. Тоффлера. Он утверждал, что 90% ученых за всю историю науки являются нашими современниками, и всего несколько поколений пользуются благами электроники. Философ предположил, что человечество уже вступило в эпоху супериндустриализма, когда назад дороги нет.

Одним из представителей теории был также Дж. Гэлбрейт. Ученый утверждал, что при определении индустриализации необходимо учитывать вопросы политики, культуры, социальных сфер, а также наличия крупных корпораций. Транснациональные компании должны доминировать в современной экономике и мироустройстве.

Страны с постиндустриальной моделью развития

Концепция технологической революции охватывает как социально-экономические отношения, так и производство, торговлю, культуру.

Страны, не имеющие инновационной базы, не могут стать постиндустриальными. К «элитным» державам относят:

  • государства Северной Америки, Австралии;
  • страны Западной Европы;
  • Японию.

США в настоящее время нацелены на максимальную прибыль, повышение производительности. Они идут по пути создания технологий и продуктов инновационного характера, но унифицированных, стандартных (например, программное обеспечение, Oracle, Amazon.com и т.д.).

Прочие страны выбирают комплексную стратегию повышения экономического потенциала без отрыва от социального (в Европе главное ‒ это уровень жизни). Во Франции, Испании, Италии, Норвегии, Швейцарии широко развита система услуг, особенно отрасли туризма, финансов, страхования, индустрия развлечений и моды.

Современные реалии предполагают включение в список множества прочих государств мира, которые по всем экономическим, финансовым, экологическим и социальным показателям подходят под определение постиндустриальных.

Пример. Рост ВВП в странах БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР) выше, чем в «старом мире». Развитие производств, инновационных технологий, мощные научные базы и социальные институты заставляют задуматься над вопросом пересмотра списка постиндустриальных государств.

Принят новый подход к определению территорий с тем или иным видом развития. Постиндустриальными считают страны с мощным третичным сектором экономики.

Если в государстве присутствует большое количество представителей творческих масс (максимально активные граждане), то эти индивидуумы способны существенно поднять уровень технологичности.

Например. В США, Японии творческих (креативных) лиц не менее 20% от общего количества работников предприятий. Это ученые, писатели, художники, политологи, активисты, прочие представители, способные вносить предложения, нестандартно подходить к проблемам.

Информационное развитие также необходимо при отнесении государства к постиндустриальному классу. Сведения о состоянии экономики, отдельных субъектов, политических событиях необходимы для принятия решений на всех уровнях хозяйствования. Информация становится ценным товаром, отдельной отраслью.

Современные технологии обмена данными достигли своего исторического максимума. Мессенджеры, социальные сети, электронные способы дали толчок в направлении к технологически сильному времени. Интернет открыл новые возможности для усиления информационных потоков.

Социально-экономические особенности

Переход от производства к услугам, высокая ценность традиционных ресурсов ‒ это основные критерии определения постиндустриального времени.

Экономические характеристики строя:

  • полная автоматизация и цифровизация процессов, введение сетевого документооборота;
  • использование программных продуктов, развитие микроэлектроники;
  • научные познания как первостепенный ресурс;
  • применение инновационных товаров во всех отраслях;
  • высокий уровень организации, управления и мотивации.

В новые времена возросла роль анализа, планирования и прогнозирования. Эти составляющие необходимы как для небольших хозяйств, так и для крупномасштабных.

Происходит сокращение числа работников слоя «синие воротнички», тогда как «белые» набирают количественный вес. Другими словами, все больше востребованы специалисты высокого класса с совершенным уровнем образования.

Экономическое превосходство, долгое время удерживаемое США и другими развитыми державами, перешло к странам Азиатского региона. Большая часть мирового товара производится в Китае, Малайзии, Индии.

В отличие от предшествующих экономических систем, постиндустриальная нацелена на глобализацию всех процессов, стирание границ, развитие транснациональных корпораций.

Торговый обмен в постиндустриальном мире подчиняется рыночным закономерностям. Как и при капитализме, продавая услуги или технологии по высоким ценам, можно получить наибольшую прибыль при малых затратах. Себестоимость создания инноваций максимальна, но ее распространение, копирование дешевы.

Современная экономика ‒ это микс рыночной и постиндустриальной. Одна руководствуется законами спроса и предложения, вторая ‒ знаниями и интеллектуальными достижениями.

Основной фактор современного производства ‒ наука. Но образование долгий период было закрыто для большего количества населения развитых стран, классовые различия были очевидны. И только в последнее десятилетие у талантливой молодежи разных национальностей и уровневых групп появилась возможность учиться в престижных заведениях.

«…существующие в США классовые различия объясняются главным образом разницей в полученном образовании»

Социолог Ф. Фукуяма, 1992 г.

Социальная структура нового времени строится по принципу демократичности. Специалист добивается успеха не на основе права рождения или капитала, а имея знания, опыт, навыки. Роль умственного труда становится максимально значимой.

Профессионализм формирует отдельные группы работников. Например, можно выделить топ-менеджеров, средний класс и низшее звено. Но, в отличие от прошлых систем, постиндустриальная меняет структуру: даже на «простые места» требуются специалисты с образованием. При этом часто претенденты сами участвуют в составлении трудового договора, своих должностных обязанностей, графика работы.

Негативные последствия

Кроме позитивных тенденций развития цивилизации, есть в новых течениях минусы, способные «перечеркнуть» имеющиеся плюсы.

Например, глобализация, которая становится с каждым годом все более заметной во всех сферах жизни на мировом пространстве. Этому способствует распространение влияния транснациональных корпораций, объединение стран в альянсы, содружества и другие факторы.

Глобализация, с одной стороны, создает предпосылки слияния наций, формируя общие потребительские качества, упраздняя границы, ставя интересы рынка выше частных или государственных. С другой позиции, мира между странами так и не удается добиться, поскольку возникают противоречия: желание одних правительств или компаний обогатиться за счет других.

На почве глобализации активизировались военные конфликты, экстремистские движения. Повсеместные стройки, промышленные разработки нарушили хрупкое экологическое равновесие. Леса уничтожаются, масштабы пустынь растут, выбросы вредных веществ в атмосферу создают смог, разрушают озоновый слой. Мусор стал самой большой проблемой, как земной поверхности, так и океанов.

Отсюда можно сделать вывод, что негативное воздействие постиндустриализации имеет планетарный характер. Последствия масштабны и необратимы. Именно с ними придется бороться человечеству уже в ближайшее время.

Учения социологов и философов предупреждали о нарастающей опасности от крупномасштабного использования ресурсов, испытания несовершенных технологий, гонки вооружения, повсеместной индустриализации.

Интересно. Мировая кинематография в течение последних десятилетий также активно включалась в процесс информирования о негативном влиянии инновационного прорыва на развитие мирового сообщества. В разные годы появлялись такие фильмы, как «Матрица», «Машина», «Звездные войны», «Аватар», другие.

К началу 2020 г. загрязнение окружающей среды, битвы за ресурсы, нехватка продуктов питания, развитие искусственного интеллекта и прочие проблемы стали реальностью.

Большинство стран понимают масштаб надвигающейся угрозы. Принимаются законы, нормы, договоры, способные приостановить негативное влияние технического прогресса на планету. На крупных предприятиях вводятся строгие требования к очистным сооружениям, фильтрам. Правительства поддерживают энергосберегающие технологии.

Но нельзя говорить о том, что все проблемы легко решить. Большая их часть требует комплексного подхода.

Постиндустриальное общество должно стать прародителем экономики, направленной на возобновляемые источники энергии, рациональное использование имеющихся ресурсов. Оно способно создать для человечества новые условия интеллектуального и социального развития или безвозвратно его погубить.

Идеальное общество будущего!

Какое оно будет? Что будет присуще идеальному человеку? Какую жизнь будет проживать идеальный человек? Чему будут учить детей? Какие ценности им будут прививать? Какое отношение будет друг к другу?
Я пишу со словом «будет», потому что это волшебное слово. Если все ваши желания формировать с этим словом, то они обязательно сбываются! Поверьте!!!
В совершенном обществе раз и навсегда забудут о насилии. Людям будет чуждо всё, что может принести вред другому живому существу. Они перестанут есть мясо, потому что это насилие над живыми существами, а изобретут способ получать белок из не менее аппетитных и полезных, но искусственно выращенных продуктов.
Люди перестанут болеть и стареть. Жизнь будет продолжаться столетиями. С болезнями и старостью будет навсегда покончено. Смерть перестанет быть концом жизни человека. Вместо этого его душа добровольно будет покидать наш мир и переходить в высшие сферы. И человек сам будет знать, когда это время наступит.
Перестанет существовать любая мера платежа. Деньги и все что с ними связано, исчезнет из нашего обихода. Еда, одежда, услуги будут доступны в любом количестве каждому, благодаря высоким технологиям. Человека будут ценить не за его материальное состояние, а за его способности, за внутреннюю красоту, за авантюризм, открытость и чистоту мыслей.
Благодаря высокому уровню развития человека, кардинально изменятся его ценности. Главной целью в жизни станет как можно больше познать. Научится разным видам искусства. Путешествовать по мирам и галактикам. Изобретать новые технологии, создавать великолепные произведения, проектировать новые города.
Каждый человек будет любить свою работу, потому что он будет заниматься тем, что ему нравится и от чего он получает удовольствие. При этом за свою долгую жизнь, он может освоить кучу специальностей. Например, он может хотеть стать пилотом межгалактического корабля, затем ему может прийти желание написать прекрасную картину и он решит стать художником, а еще через несколько лет он узнает о своем призвании к воспитанию детей и станет великолепным педагогом.
Во главе управления всеми процессами нашей планеты будут стоять особо талантливые люди, которые достигли успеха в различных сферах деятельности. Главной их целью будет совершенствовать наш мир и находить возможности и людей, которые будут делать его еще лучше.
Мы научимся использовать все блага нашей планеты не нарушая ее гармонии. Каждый человек и в мыслях не допустит сделать больно другому человеку. Потому что мы приобретем способности общаться с помощью телепатии и будем чувствовать и слышать других как себя.
На самом деле мы не так уж и далеки от этого будущего идеального общества. Нужно только заглянуть в себя и увидеть этого идеального человека. Конечно настоящий окружающий мир не такой благоприятный для проявления высших наших качеств, его материальность угнетает и стопорит большинство благих начинаний. Но поверьте, это не так сложно заняться тем, что принесет удовольствие вам и окружающим. Относиться друг к другу с дружелюбием и интересом. Не отказывать в помощи и не ожидать взамен платы. Слушать свои желания и следовать им, прислушиваясь к желаниям других людей…
Давайте начнем путь к идеальному будущему сейчас, и оно наступит раньше!
Целую вас!
До встречи!

Для традиционных обществ, вступивших в эпоху цивилизаций, ре­лигия фактически выступала единственным способом связи людей. Ры­ночная экономика не была развита. Мифологическое или языческое ми­ровоззрение делило людей по принципу «Мы — Они» и предписывало совершенно разные нормы поведения по отношению к своим и чужим. Оно не ориентировало различные касты, сословия, общины на контакты. Но если для архаических небольших изолированных коллективов такое по­ложение дел было вполне нормальным, то для существования цивилиза­ций совершенно неприемлемым.

Вот почему лидеры возникающих государств, объединяющих раз­нообразные племена и народы, как правило, приходили к необходимости замены традиционного мифологического мировоззрения религиозным. Более того, государство было заинтересовано в превращении религии в общеобязательное для всех мировоззрение. А поскольку общество не могло позволить своим членам право выбора в силу отсутствия материального и духовного изобилия, то религия становилась единственным и навязывае­мым типом мировоззрения. Это значит, что за несоблюдение религиозных предписаний карало общество и государство путем воздействия обще­ственного мнения и государственных органов.

Таким образом, мы можем отметить особенность положения религии в традиционных обществах. Она превращается в общеобязательное мировоззре­ние, во-первых. Во-вторых, религия пронизывает все стороны общественной жизни. Религиозные представления становились определяющими мотивами поведения людей в социальной, экономической и духовной жизни. Например, люди организовывали хозяйство не ради получения прибыли, а потому что считали, что хорошо организованная жизнь угодна богу и способствует спасе­нию. Войны очень часто велись из-за расхождений в толковании вопросов веры.

В индустриальном обществе происходит процесс, который приня­то обозначать словом «секуляризация» или отделение, освобождение от влияния религии различных сфер социальной и личной жизни. Религия перестает быть причиной или толчком развития экономики, политики и т.д. Основным принципом мировоззрения становится принцип свободы совести и свободы вероисповедания. Свобода совести представляет собой право верить или не верить. Свобода вероисповедания состоит в праве человека выбирать, иметь и распространять тот или иной тип веры по своему усмотрению.

Секуляризация приводит к отделению организации верующих, в первую очередь, церкви, от государства и государства от церкви. Это означает, что государство не вмешивается во внутренние дела церкви. Оно также не может навязывать гражданам то или иное вероисповедание. Го­сударственная система образования и воспитания носит светский харак­тер и не преследует цели сформировать какое-либо отношение к религии. Но государство охраняет законную деятельность религиозных объедине­ний. Члены всех религиозных и атеистических объединений имеют равные с остальными гражданами права на участие в политической жизни, напри­мер. Государство уважает свободу родителей давать религиозное воспи­тание ребенку в соответствии с их убеждениями и выбором.

С другой стороны, церковь также не может вмешиваться в дела государства, в вопросы определения гражданами своего отношения к ре­лигии. Церковь не имеет права поручать своим органам выполнение ка­ких-либо государственных функций. Все эти принципы закрепляются в конституциях индустриальных демократических обществ.

Причина секуляризации состоит в том, что индустриальные обще­ства основаны на принципах рыночной экономики. А это значит, что связи между людьми и социальными группами осуществляются посредством развития экономики, разделения труда и активизации рыночных отноше­ний, которые ставят людей во взаимосвязь и взаимозависимость друг от друга. Поэтому религия как условие единства общества утрачивает свою необходимость. Развитие среднего класса, пропаганда социальной мобиль­ности и роста потребления, создание системы социальной защиты в де­мократических государствах обеспечивает лояльность граждан к индуст­риальному обществу. Поэтому учение о мире как страдании и спасении как смысле человеческой жизни перестают господствовать в мировоспри­ятии современного человека. Но отметим, что не во всех современных обществах процесс секуляризации осуществлен во всей полноте или при­знается необходимым.

В результате в обществе религия превращается в отдельный автономный социальный институт. Причем в реализации ряда функций (ком­муникативной, мировоззренческой, компенсаторной) ему приходится кон­курировать с другими институтами. Религиозные искания становятся лич­ным делом гражданина и следствием его личного выбора. Это не означает, что религия утрачивает свое значение в современных индустриальных обществах. Индустриальное общество — это общество эпохи цивилизаций. А это значит, что все положительные и отрицательные свойства цивилизации, которые когда-то породили религию, в нем сохраняются. Поэтому и религиозные искания сохраняют свое значение. Плюрализм современно­го мировоззрения требует, чтобы существовали разные варианты духов­ных исканий человека. В этом отношении религия представляет собой один из культурных опытов, добытых человечеством на этом пути.