Петр Зверев архиепископ

ПЕТР (ЗВЕРЕВ)

Архиеп. Петр (Зверев), 1926 г.

Петр (Зверев) (1878 — 1929), архиепископ Воронежский и Задонский, священномученик

Память 25 января, 4 июня в день обретения мощей, 27 июля в день перенесения мощей , в Соборах новомучеников и исповедников Церкви Русской, новомучеников и исповедников Соловецких, Архангельских, Воронежских, Липецких, Московских и Нижегородских святых

В миру Зверев Василий Константинович, родился 18 февраля 1878 года в селе Вешняки под Москвой в семье священника Константина и Анны (урожд. Русовой) Зверевых. У него были два брата: Арсений (стал чиновником) и Кассиан (стал офицером, убит на фронте в 1914 г.), и сестра Варвара.

Василий в раннем детстве любил играть в церковную службу. Сам владыка вспоминал, как он вместе с отцом ходил в приходской храм, торопясь к началу богослужения. Звонарь, видя идущего священника, ударял три раза в колокол, и мальчик считал, что два раза звонят отцу, а третий — ему. Ребенком Василий увидел во сне Спасителя. Об этом он сам рассказывал так: «В детстве я был очень толстый и пухлый, и взрослые любили меня тискать, а я этого очень не любил. И вот вижу сон. Сидит за столом Спаситель в синей и красной одежде и держит меня на руках. А под столом — страшная собака. Спаситель берет мою руку и протягивает под стол собаке со словами: «Ешь ее, она дерется!». Я проснулся и с тех пор уже никогда не дрался, а во всем старался себя сдерживать, не сердиться и не делать ничего дурного».

В 1895 году окончил гимназию и поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Через четыре года подал прошение с просьбой зачислить его на первый курс Казанской духовной академии и после испытаний был принят в число студентов.

Монах, священник

19 января 1900 года был пострижен в монашество с именем в честь апостола Петра и рукоположен во иеродиакона епископом Чистопольским Антонием (Храповицким), ректором академии, а 15 июня того же года рукоположен во иеромонаха епископом Можайским Парфением (Левицким).

Через два года удостоен степени кандидата богословия. По окончании академии определен в число братии Звенигородского монастыря.

30 сентября 1902 года назначен Московским епархиальным противосектантским миссионером. По данным Дамаскина (Орловского), был назначен преподавателем в Орловскую духовную семинарию .

30 декабря 1902 года назначен и.д. настоятеля в Князь-Владимирскую церковь при Московском епархиальном доме.

Иером. Петр (Зверев), 1900 г.

30 июня 1906 года назначен инспектором Новгородской духовной семинарии.

15 января 1908 года определен в число братии Юрьева Новгородского монастыря.

Настоятель Белевского монастыря

3 июня 1909 года был назначен настоятелем Белевского Спасо-Преображенского монастыря Тульской епархии.

Во время пребывания в Белевском монастыре иеромонах Петр имел возможность постоянно общаться с оптинскими старцами. Неоднократно бывал в Саровском и Дивеевском монастырях.

8 августа 1910 года был возведен в сан архимандрита епископом Парфением (Левицким).

С самого начала войны в Спасо-Преображенском Белевском монастыре был развернут лазарет на 12 коек.

Архимандрит Петр оставался настоятелем монастыря до октября 1916 г.; когда он по предписанию Святейшего Синода был направлен в распоряжение епископа Алеутского Евдокима (Мещерского). Архимандрит Петр должен был отбыть в Северо-Американскую епархию. Поездка не состоялась, и архимандрит Петр уехал на фронт, где был проповедником до февральской революции 1917 года.

В 1917 году — настоятель церкви Владимирского епархиального дома г. Москвы.

Настоятель монастырей в Твери

В 1917 году был назначен настоятелем Успенского монастыря в Твери.

Там произошел первый арест: он был заключен в тюрьму в качестве заложника.

В 1918 году в течение некоторого времени был настоятелем Успенского Желтикова монастыря в Твери.

Епископ Балахнинский

15 февраля 1919 года был хиротонисан во епископа Балахнинского, викария Нижегородской епархии. Хиротонию в Москве возглавил патриарх Московский и всея России Тихон.

В Нижнем Новгороде владыка поселился в Печерском монастыре на берегу Волги. В Печерском монастыре епископ Петр завел преподавание Закона Божия детям. Он сам учил их, и ребята так привязались к владыке, что зачастую собирались толпою у его крыльца и ждали, пока он выйдет. По дороге владыка им что-нибудь рассказывал, часто из своей жизни.

Владыка Петр благословил строго соблюдать устав службы, несмотря на малочисленность братии и трудности жизни прихожан. Епископ Петр обращался к благочинным епархии с призывом привлекать как можно более людей для участия в богослужении. Многие прихожане принимали участие в церковной службе.

Епископ Петр часто служил в Сормове, и многие рабочие любили его. В середине Великого Поста 1920 года, по настоянию архиепископа Евдокима (Мещерского) епископ Петр был переведен на жительство в село Канавино. Там, за Окой, против Нижнего Новгорода у самого Московского вокзала размещалось подворье Городецкого монастыря. Место это было шумное, беспокойное: окна подворья выходили прямо на железнодорожные пути. Владыка прожил здесь чуть более года, продолжая служить в Сормово. Великим Постом службы продолжались по 13-14 часов.

Когда в мае 1921 году владыка был арестован, рабочие объявили трехдневную забастовку. Власти, обманув рабочих обещанием отпустить владыку, в действительности отправили его на Лубянку в Москву. Он содержался в Бутырской тюрьме, затем в Таганской, где тяжело заболел от истощения. Далее он был переведен в Петроград, где 4 января 1922 года был освобожден.

В праздник Рождества Христова 1922 года владыка служил в храме Марфо-Мариинской обители, а на второй день праздника — в храме Христа Спасителя.

Епископ Старицкий

В Москве владыка был назначен епископом Старицким, викарием Тверской епархии.

В Твери он поселился в Успенском Желтиковом монастыре. Так же, как и в Нижнем Новгороде, владыка стал строго соблюдать устав богослужения и усиленно старался сохранять в народе традиции благочестия.

Когда весной 1922 года начался голод в Поволжье, владыка Петр сам принял решение оказать возможную помощь голодающим. Был объявлен сбор пожертвований. В это нелегкое время владыка стал сам служить каждый день, как священник, утром и вечером.

Арест

Летом 1922 года начался обновленческий раскол, епископ Петр обратился к пастве с воззванием:

«У этих живоцерковников-обновленцев — ничего нет религиозного; они религией лишь прикрываются, они деятели политические, хотя многие и не понимают сего. Мы политикой не должны заниматься, не наше это дело. Мы должны признавать советскую власть, подчиняться ей по христианской совести и держаться строго декрета об отделении Церкви от государства. Нужно обновление не Церкви, а нас самих. Мы не умеем, мы разучились усваивать и понимать благодатный дух церковных установлений, оттого и кажется нам многое лишним, ненужным, устарелым. Как ни прискорбно явление раздора и смуты в Церкви — мы должны благодарить Бога за него, ибо в это время отделится пшеница от плевел и каждый оглянется на себя и выявит, насколько он христианин православный. Молю Бога, чтобы Он сохранил в истинной Церкви побольше людей, хотя и по Писанию знаю, и из наблюдений над окружающими вижу, что мало останется истинно верующих».

Цензура ГПУ отказала епископу в публикации воззвания:

«Ввиду того, что обращение натравливает одну часть духовенства и верующих на другую, что возбраняется декретом об отделении Церкви от государства, который предоставляет право каждому гражданину и обществу верить, во что он хочет, и молиться кому и как хочет, в печатании данного обращения отказать, а епископа Петра привлечь к ответственности за неподчинение соввласти, за применение во время письма дореволюционной орфографии».

Тучков из секретного отдела ГПУ потребовал доказательств, что епископ Петр это воззвание распространял. У близкого к епископу протоиерея о. Василия Куприянова безуспешно пытались вырвать показания для ареста епископа. Арестовать епископа и вести дело в Твери местное ГПУ побоялось и сообщило Тучкову: «Епископ Петр предварительным следствием уличен в распространении не разрешенного цензурой обращения и на днях будет арестован со всей кучкой тихоновцев. Просим вашего разрешения препроводить епископа Петра с его компанией и со всем материалом сразу же после ареста к вам во избежание возбуждения фанатиков». Секретный отдел ответил согласием. ГПУ стало искать лжесвидетелей для того, чтобы обвинить владыку в незаконном распространении воззвания.

24 ноября 1922 года епископ Петр был арестован в Твери. Вместе с ним были арестованы протоиереи Василий Куприянов и Алексий Бенеманский, казначей Новоторжского Борисо-Глебского монастыря иеромонах Вениамин (Троицкий), секретарь епископа Петра Александр Преображенский и Алексей Иванович Соколов. В конце ноября 1922 года они были отправлены в Москву и заключены в Бутырскую тюрьму. Вместе с ними был отправлен епископ Новоторжский Феофил (Богоявленский).

Из протокола допроса еп. Петра:

— Ваше отношение к обновленческому движению? — Обновление считаю необходимым в Церкви, но в рамках неприкосновенности догматов, ВЦУ считаю канонически незаконным и самозванным учреждением — Причина вашей активной борьбы, т.е. словом и делом, со сторонниками ВЦУ? — Их еретическое учение, т.е. отрицание ада и рая и т.п; кроме того, они являются, по моему мнению, политическими деятелями — Ваш взгляд и отношение к патриарху Тихону? — Признаю его главою Русской Церкви в церковных делах

26 февраля 1923 года Комиссия НКВД по административным высылкам приговорила епископа Петра к ссылке в Туркестан на два года.

На пятой неделе Великого поста, в день «стояния Марии Египетской», епископа Петра отправили с этапом в Ташкент, местом его пребывания определили пос. Перовск (ныне г. Кзыл-Орда). В апреле 1923 года этап прибыл в ташкентскую тюрьму. Вместе с владыкой в этом этапе были представители тверского духовенства.

Пробыл в ссылке в Перовске более года. Жил в очень тяжелых условиях, болел цингой, в результате чего лишился зубов. Со временем ему удалось наладить переписку с остальными ссыльными. Иногда письма передавались через машиниста поезда: келейник епископа подходил к поезду, машинист открывал дверцу и бросал пачку писем на снег. Получив корреспонденцию, владыка сразу же принимался за чтение, а прочитанные письма келейник бросал в печь. Только через год ссыльные стали регулярно переписываться через монахиню Олимпиаду (Пороховицкую). В письмах обсуждали насущные церковные проблемы (обновленчество, арест патриарха Тихона и т.д.) и ставили вопрос: как поступать, не жертвуя интересами Церкви и в то же время избегая прямого столкновения с властью.

Когда в 1923 году был освобожден патриарх Тихон, в списке архиереев, поданном им властям с требованием освобождения, был и епископ Петр. В конце 1924 года епископ Петр прибыл в Москву. Есть упоминание о том, что какое-то время он управлял Московской епархией.

После смерти патриарха Тихона, подписал акт от 12 апреля 1925 года о передаче высшей церковной власти митрополиту Крутицкому Петру (Полянскому).

16 июля 1925 года владыка был послан местоблюстителем патриаршего престола митрополитом Петром (Полянским) в Воронеж, в помощь митрополиту Владимиру (Шимковичу), которому тогда было уже 84 года. Немощного старца митрополита Владимира подвергали домашнему аресту, запрещали говорить проповеди, но он твердо противостоял обновленцам. Епископ Петр стал опорой престарелому владыке. При нем началось почти поголовное возвращение церквей Воронежской епархии из обновленчества. Это послужило причиной частых вызовов епископа в ОГПУ.

Осенью 1925 года еп. Петр был вызван в ГПУ. 23 ноября он отбыл в Москву к Тучкову.

6 января 1926 года скончался митрополит Воронежский Владимир (Шимкович). Епископ Старицкий Петр прибыл в Воронеж 10 января и вместе с митрополитом Курским и Обоянским Назарием (Кирилловым) отпевал почившего митрополита.

Архиепископ Воронежский

Верующие желали, чтобы владыка Петр взошел на Воронежскую кафедру. Православными были выдвинуты владыке своего рода условия: его просили о неучастии в политических группировках, чтобы оградить от возможных притеснений власти. Владыка писал: «…не дерзаю отказываться и изъявляю полное согласие на занятие Воронежской кафедры…»

После народного избрания владыка поехал в Москву, чтобы получить подтверждение от священноначалия. Заместитель местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) признал это избрание и во второй половине января назначил владыку на Воронежскую кафедру, с возведением его в сан архиепископа. При этом митрополит Сергий отозвался о нем как о лучшем проповеднике Московской Патриархии.

Многие храмы в Воронеже были к этому времени захвачены обновленцами, поддерживаемыми советской властью. В этой обстановке владыка умел успешно противостоять расколу, обращая к себе сердца истовым служением и нелицемерной любовью к верующим. Архиепископ Петр служил по афонскому чину, все богослужение совершалось неспешно и без пропусков. Партесное пение владыка не любил; во время его служения часто пел весь народ, вдохновляемый и управляемый постоянным хором владыки. Часто, стоя на кафедре, он сам запевал: «Хвалите Имя Господне», молящиеся подхватывали. Регентовал народным хором архимандрит Игнатий (Бирюков), который собирал и ввел в церковный обиход древние распевы. В результате деятельности владыки Петра началось возвращение Православной Церкви захваченных храмов. Обновленческие священники приносили публичное покаяние. Противодействие обновленцев стало усиливаться. В их руках оставалось все меньше храмов. В это время, опасаясь провокаций и нападений, прихожане организовали охрану владыки. Его сопровождали на улице и даже оставались с ним в доме. Верующие желали, чтобы владыка приезжал в села губернии, но власть официально признавала только обновленцев, и на все просьбы разрешить владыке поездки по епархии отвечала отказом.

Архиепископ Петр служил в огромном пятипрестольном храме во имя Сошествия Святого Духа и в Покровско-Преображенском храме бывшего Девичьего монастыря, при котором и жил. Во время его богослужений в храмах было так тесно, что порой люди не могли поднять руку, чтобы перекреститься. Владыка Петр относился ко всем своим пасомым приветливо, внимательно и ласково, всех любил, все для него были родными и близкими, и народ тоже вскоре полюбил его.

Архиепископа Петра стали вызывать на допросы в ОГПУ. Он держался спокойно и достойно, и очевидцы говорили, что многие в этом учреждении невольно обнажали голову при его появлении.

Осенью 1926 года должен был состояться съезд обновленцев, под руководством сотрудника ГПУ. Многих архиереев обыскивали, желая найти поводы для обвинений. Однажды архиепископ Петр, возвратясь в свой дом после службы, увидел ожидавших его с ордером на обыск. Им было приказано доставить владыку в отделение милиции. Когда архиепископ Петр, согласившись на уговоры милиционеров подождать некоторое время, вышел из дома в сопровождении конвоира, за ним последовало несколько сот человек. Люди стояли около отделения милиции. Верующие требовали гарантировать, что владыка останется на свободе. В ответ были произведены аресты, произошли столкновения с собравшимися. Прибыл наряд конной милиции. Всего несколько человек смогли дождаться, когда владыку после допроса отпустили домой.

Архиепископ Петр был вызван в Воронежское ОГПУ 29 октября 1926 года. Ему показали телеграмму, в которой говорилось, что он вызывается органами ГПУ в Москву и сообщили, что он должен ехать к Тучкову для совещания по церковным вопросам с митрополитами Сергием (Страгородским) и Агафангелом (Преображенским). К владыке пришли представители верующих, которые собрались ехать вместе с ним в Москву, надеясь на возможность переговоров с ГПУ. В это же время проходила «XV Всесоюзная партийная конференция», на внимание которой, веря в заботу о благе народа, также надеялись верующие. К председателю Воронежского исполкома, который был на этой «конференции», тоже приехали представители общин. Результатом этих обращений стали только публикации в прессе с призывами «предать суду Петра Зверева» и соответствующая «резолюция конференции».

В газете «Воронежская коммуна» от 28 ноября 1926 года, в первый день Рождественского поста, была статья на эту тему. Владыка, зная положение дел, был печален. В эту же ночь к нему явились сотрудники ОГПУ. После обыска владыка был немедленно заключен под стражу. Весть об аресте разнеслась по городу. Владыку сразу повезли в Москву, где владыка был заключен в Лубянскую тюрьму. Верующие бросились к поезду, но перрон был оцеплен чекистами. Вместе с владыкой были арестованы архимандрит Иннокентий (Беда) и многие близкие ему люди, большей частью воронежские рабочие.

Следствие было закончено к концу марта 1927 года. 26 марта Особое Совещание при коллегии ОГПУ приговорило всех арестованных одновременно с владыкой к разным срокам; сам архиепископ Петр с приговором «10 лет» был отправлен в Соловецкий лагерь весной 1927 года.

Соловецкий лагерь

Владыка был определен в 6-ю рабочую роту 4-го отделения, в стенах монастыря, затем был переведен в 4-ю роту 1-го отделения, также располагавшегося в упраздненном монастыре. Он работал сторожем вместе с архиепископом Курским Назарием. Потом владыку перевели на должность счетовода на продовольственном складе, где в то время работало заключенное духовенство. Он жил в помещении при складе, вместе с епископом Печерским Григорием (Козловым).

На Соловках еще действовала церковь преподобного Онуфрия Великого, и владыка имел возможность служить. Молитва в храме была для него великим утешением.

В первую зиму на Соловках владыка лишился своего верного сподвижника и помощника, архимандрита Иннокентия, он скончался 24 декабря (6 января) 1928 года. Архиепископ торжественно отпел своего келейника в Онуфриевской церкви при участии 30 священнослужителей и огромной толпы сочувствующих заключенных.

Владыка старался как можно чаще, насколько позволяли условия заключения, писать своим духовным чадам. Благодарил за посылки, интересовался положением дел в Воронеже, просил молитв блаженной Феоктисты Михайловны.

Из письма архиепископа:

«За молитвы многих я пока жив и здоров… Я же кровно соединен со своей паствой и не могу не молиться за нее и не беспокоиться о ее благополучии, мире, здравии, спасении… Вам, вашим родным и всем мир и Божие благословение. Благодарность. Сана на адресах никто не пишите»

Летом 1928 года ссыльный епископат избрал владыку Петра главой Соловецкого православного духовенства.

Режим и условия жизни СЛОНа все более ужесточались. Новое лагерное начальство, желая уничтожить влияние владыки на заключенных, отправило его в октябре 1928 года на Анзер.

Владыка Петр находился на лагерной командировке, расположенной в доме «спасательной станции» на Троицком мысу. 15 января 1929 года владыка писал:

«Слава Богу за все, что пришлось мне за это время пережить и переживать. Нынешний раз как-то особенно грустно и скорбно я встретил и провожу праздники — ведь шестые праздники провожу вне дома, не с теми, с кем бы желалось. Но все это решительно надо терпеть. Ну, что делать. Не так живи, как хочется, а как Бог велит: У нас, по-видимому, настала настоящая зима, с ветрами и метелями, так что ветер едва не валит с ног: Живу в уединенном и пустынном месте на берегу глубокого морского залива, никого не вижу, кроме живущих вместе, и могу воображать себя пустынножителем.»

Священномученик Пётр Зверев

В январе 1929 года владыка заболел тифом и был доставлен в больничный изолятор, открытый в стенах церкви Распятия Господня на Голгофе. В эту больницу со всех островов привозили тяжело больных. Перед смертью несколько раз написал на стене карандашом: «Жить я больше не хочу, меня Господь к Себе призывает».

Скончался 7 февраля 1929 года. Погребение было назначено на воскресенье 10 февраля. Его духовная дочь, игумения Иулиания, писала: «Владыка умер от тифа последним, после него никто не умирал. Тиф кончился, и настало тепло».

Лагерное начальство приказывало хоронить всех умерших в общих могилах. Архиепископ Петр был также сначала похоронен в общей могиле, но заключенные добились разрешения перезахоронить его в отдельной могиле. Вопреки запрещениям начальства, его облачили в мантию и клобук, одели омофор, вложили в руки крест, четки, Евангелие и совершили отпевание. На отпевание собралось около 20 человек.

Погребён напротив алтаря Воскресенского храма и над могилой поставлен крест с надписью. Один из хоронивших архиепископа священников позже рассказывал, что когда могилу зарыли, над ней засиял столп света, и в нем явился владыка и всех благословил.

Прославление

Честные мощи священномученика Петра были обретены 17 июня 1999 года. Канонизирован в 1999 году как местночтимый святой Воронежской епархии.

Причислен к лику святых Новомучеников и исповедников Российских на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 для общецерковного почитания.

Мощи священномученика Петра были перенесены в Соловецкий монастырь. На месте обретения мощей, на склоне Голгофы, поставлена деревянная часовня.

9 августа 2009 года состоялось перенесение мощей сщмч. Петра в Алексеево-Акатов монастырь города Воронежа . Честная глава святителя Петра по благословению патриарха Кирилла осталась в Соловецком монастыре, в храме святителя Филиппа.

С 2009 года рака с мощами находится в верхнем храме Благовещенского кафедрального собора .

В 2018 году его имя внесено в список собора святых Архангельской митрополии .

Молитвословия

Тропарь, глас 5:

Верою пламенною апостолу Петру подобяся, / таже и трикратным слышанием воззвания Христова, / душу твою за Того положил еси, святителю отче Петре, / каменю твердый Церкве православныя: / светильниче во мраце беззаконий добродетельми сияяй, / радостию страдания за Христа претерпети изволил еси, / со исповедники и страстотерпцы Российскими. / Молися с ними о нас, архиерею Божий, // священномучениче соловецкий.

Кондак, глас 6:

На любовь Божественную всем сердцем отозвавыйся, / вся юже возмогл еси благая, воздаде Тому, / златоустый правды Божия проповедниче,/ златосердый хранителю таин Господних, / Фавора славнаго святительское отражение, / Голгофы Анзерския жертво всесовершенная:/ исповедниче Христов, священномучениче Петре, // поминай нас, любовию чтущих святую память твою.

Сочинения

Награды

  • набедренник (21 сентября 1901, от архиепископа Казанского Арсения)
  • наперсный крест синодальный (1904, от митрополита Владимира)

Литература

Использованные материалы

  • БД ПСТГУ «Новомученики и исповедники Церкви Русской XX века» (материал проработан частично):
  • Биография на сайте «Русское Православие»
  • Коскелло А. «Доставим ему счастье проехаться на Соловки» // Сайт Соловецкого монастыря
  • «Священномученик Петр, архиепископ Воронежский и Задонский (1926)» // Сайт Воронежской епархии
    • (этот материал проработан частично)

День памяти поставлен к богослужебному употреблению в официальном календаре Воронежской митрополии на 2015 год. См. Православный церковный календарь Воронежской митрополии. — М: Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2014, с. 71.

Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Российской Православной Церкви XX столетия: Жизнеописания и материалы к ним. Тверь, 2000. Кн.4. С.28–80,447–469

«Мощи святителя Петра (Зверева) перенесут в Воронежскую епархию», сайт Паломнической службы Воронежской епархии,

Всенощное бдение в канун дня памяти сщмч. Петра Зверева, официальный сайт Благовещенского кафедрального собора,

Патриарх Кирилл утвердил празднование Собора святых Архангельской митрополии, официальный сайт Архангельской митрополии, 7 февраля 2018,

Схиепископ Петр (Ладыгин), Нижегородский, исповедник Глазовский (+1957)

Схиепископ Петр (Ладыгин), один из известнейших в православном мире уроженцев Глазовской земли, вошел в историю как сподвижник Патриарха Тихона. В городе Глазове схиепископ Петр родился, и здесь же завершился его долгий и полный испытаний жизненный путь.
В судьбе владыки нашла свое полное отражение бурная и трагическая история Русской Православной Церкви в ХХ веке. О личности и жизни Петра существует немало противоречивых рассказов и легенд. Сама его биография порою напоминает то евангельское житие, то приключенческий роман.
Детство и юность этого незаурядного человека прошли в селе Селег, в 80 верстах от уездного города Глазова. Его родители — крестьяне Трофим и Феодора Ладыгины, были людьми бедными и благочестивыми. В 1865 году они совершили паломничество в город Слободской — поклониться недавно обретенной чудотворной иконе Божьей Матери «В скорби и печали Утешение». Через год − 1 декабря 1866 года (по старому стилю) − у Ладыгиных родился сын. При крещении мальчик получил имя — Потапий.
О своем детстве схиепископ Петр вспоминал так: «Восьми лет я начал учиться от священника старичка отца Павла. Школ у нас еще не было. Ходил я к нему две зимы. Вот и все в юности моей образование. В 1875 году привезли к нам с Афона эту икону Божьей Матери «В скорби и печали Утешение». Мне было 10 лет. Я настолько к ней прилепился, что когда приходил в церковь, и брали икону служить молебен, то у меня всегда текли слезы, — что-то влияло необыкновенно».
Когда Потапию исполнилось 18 лет, отец надумал женить его как старшего сына в семье. Несмотря на свое нежелание жениться, парню пришлось подчиниться воле отца. Через год после свадьбы Потапий на рыбалке застудил ноги. Начался жестокий ревматизм. Юноша не мог встать с постели все лето, пока его не вылечил старичок-странник. Но очень скоро в семью Ладыгиных приходит новая беда. После чудесного исцеления Потапия после родов уходит из жизни его жена Екатерина, а вслед за ней умирает двухмесячная дочь. После этой трагедии Потапий, исполняя данный во время болезни обет, уходит по призыву в армию.
Его воинская служба проходила в 129-м пехотном Бессарабском полку, расквартированном в Киеве. По воскресениям в увольнительные Потапий любил посещать Киево-Печерскую Лавру и пещеры. Особенно часто он приходил к столетнему старцу Ионе Киевскому, духовному сыну преподобного Серафима Саровского. Незадолго до окончания воинской службы молодой унтер-офицер обратился к Ионе за благословением для поступления послушником в Лавру. Но старец посоветовал сначала совершить паломничество к святым местам в Палестине и Греции. В сентябре 1892 года Потапий вернулся домой и поступил на Ижевский завод. Летом 1893 года, заработав необходимые средства, он отправляется за границу. Посетив Иерусалим и святую гору Афон, Потапий, после долгих колебаний и сомнений становится в январе 1894 года послушником Андреевского скита на Афонской горе.
Потапий очень скоро завоевал уважение и доверие монастырской братии. В Великий пост 1896 года Потапий был пострижен в рясофор и получил имя Пигасий, а спустя два года пострижен в мантию с именем Питирим. В 1901 году Питирим был послан на послушание на Афонское подворье Санкт-Петербурга как иподиакон и казначей обители. Спустя год он вернулся на Афон и 25 сентября 1904 года был рукоположен в иеромонаха.
В обители брат Питирим продолжал занимать очень ответственную должность эконома. В его обязанность входило попечение о провизии для многочисленной братии и паломников. Иногда в праздничные дни приходилось готовить угощение для 5000 человек. Кроме того, под надсмотром Питирима в монастыре были построены новые кельи, гостиница и усыпальница, устроена мельница и впервые проведен водопровод.
Брат Питирим, зарекомендовавший себя с наилучшей стороны, и как усердный молитвенник, и как человек с отменной деловой хваткой, в 1911 году был назначен в город Одессу исполняющим обязанности настоятеля Афонского подворья, служившего местом для проживания и молитв паломников на Святую Гору Афон. Но вскоре для Питирима начались многие скорби, предсказанные ему в его пророческих снах.
«На подворье Афонском в Санкт-Петербурге в мае месяце 1901 года я видел сон:
Приходят на подворье 2 человека, необыкновенной красоты. Они и говорят:
— Собирайся, пойдём с нами.
Я спрашиваю:
— Куда?
Они отвечают:
— Тебя Царица назначила управлять кораблём, ехать нужно в море.
Я говорю, что я никогда не был матросом и управлять не могу, корабль потоплю и сам потону. Они сказали:
— Мы не можем тебя оставить, так как Царица послала, то ты должен идти.
Я пошёл. Приходим к Зимнему дворцу. У пристани на реке Неве стоит красивое парусное судно, и мы взошли на это судно. И вдруг выходит Царица Матерь Божия и говорит мне:
— Вот ты этот корабль должен доставить на ту сторону океана. И всех этих людей, которых я тебе вручаю.
Я заплакал. Упал к ногам Божьей Матери и сказал:
— Я не могу.
Она говорит: «Не бойся, я сама буду тут с тобой», и сейчас же мне сказала:
— Командуй, чтобы судно выходило в море.
И сразу отплыли от берега, и быстро пошло судно по реке Неве. Вышли в море. И поднялась в море страшная буря. Наше судно идёт быстро и на него буря не влияет. В море мы встретили два громадных корабля, и на них масса людей, полные судна, и эти корабли изо всех сил бросает волнами в разные стороны. Отовсюду страшные волны. Вот, думаешь, сейчас погрузят их в пучину морскую. Мы быстро проехали мимо их, они остались посреди моря, а мы скоро после этого приплыли к берегу. На берегу такая красота, что описать невозможно: разные деревья, фрукты. Все мы вылезли из корабля на берег, и Матерь Божия мне сказала:
— Вот и переехали страшную пучину.
С тем я и проснулся. Об этом сказал отцу иеросхимонаху Амвросию. Он мне сказал:
— Всё это запиши и пока никому ничего не говори. Тебе Матерь Божия в лихую годину вручит управлять паствой Своею».

В январе 1913 года на Афон проникла ересь «имябожничества», учившая, что «в имени Иисус заключается Сам Бог». В Афонских монастырях начались ожесточенные споры и раздоры. Андреевский скит был силой захвачен сторонниками ереси во главе с иеромонахом Антонием Булатовичем, бывшим офицером и сыном богатого помещика. Но Питирим не стал подчинять самозванцу свое Одесское подворье. Позднее он изгнал из Одессы приехавших с Афона посланцев Антония.
В ответ иеромонах Антоний Булатович сам приехал в Россию, но едва не был арестован по представлению Синода. Глава афонских еретиков сбежал и при помощи покровителей добился заступничества со стороны императора Николая. Тогда архимандрит Питирим поехал в Санкт-Петербург и, навестив каждого из членов Синода, убедил всех послать комиссию на Афон. В итоге усилиями комиссии Синода и правительства Греции ересь на Афоне была ликвидирована. Кроме того, Питирим сумел добиться личной аудиенции у самого Николая II. После встречи с императором он был приглашен на завтрак во дворец в Царском Селе. Сидя за одним столом с царствующей четой, княжнами и наследником, афонский монах не стушевался и сумел окончательно убедить собеседников в своей правоте.
В годы Первой мировой войны архимандрит на Афонском подворье открыл лазарет для раненых на 25 коек, а затем взял под свое управление два молдавских монастыря. За свои заслуги он был награжден наперсным крестом, а затем орденами Святой Анны 2-й и 3-й степеней.
В июне 1918 года недавно избранный Патриарх Московский и всея Руси Тихон вызвал Питирима из Одессы в Москву и благословил на поездку в Константинополь для вручения Вселенскому Патриарху уведомления об его избрании. Но для выезда архимандрита из Москвы потребовался пропуск от самого Ленина. Отец Питирим сумел добиться встречи с главой Советского государства. Ленин коротко расспросил монаха о его положении на Украине, напоил чаем и распорядился выдать необходимые документы.
Архимандрит сумел выехать за границу и посетить Константинополь. Выполнив поручение Тихона, Питирим в последний раз посетил родной ему Афон и вернулся в Россию с ответным посланием Вселенского Патриарха.
После возвращения архимандрит продолжал служить в Одессе. В 1923 году Питирим был арестован большевиками, а затем выслан вместе со всеми монахами афонских подворий из города. Он поселился со своей братией на хуторе Еремеевка в 60-ти километрах от Одессы. Через год архимандрит был снова арестован и отправлен в ссылку в Уфимский край.
По дороге он посетил в Москве Патриарха Тихона и получил предложение стать епископом Ерамска. Но отец Питирим был болен, и он попросил Тихона отложить его рукоположение. Архимандрит уехал в Глазов, куда к тому времени переехали его родные. Но пока он лечился на родине, пришло известие о смерти Патриарха.
В уфимской ссылке Питирим основал тайный монашеский скит. 8 июня 1925 года архимандрит, согласно воле покойного патриарха Тихона и желанию верующих Уфы, приехал на станцию Теджен в Туркмении и был тайно хиротонисан ссыльными владыками Андреем (Ухтомским) и Львом (Черепановым) во епископа Нижегородского (по названию одного из районов города Уфы).
Епископ Питирим вернулся в Башкирию и стал викарным епископом Уфимским. Жил в селе Воскресенском, в келье своего маленького тайного монастыря. Там он принимал верующих, лечил больных. 21 апреля 1927 года епископ Питирим принял схиму с именем Петр.
По своим убеждениям владыка принадлежал к так называемой Единой древлеправославной церкви (Андреевцы), возникшей благодаря знаменитому архиепископу Андрею (Ухтомскому), в 1925 году рукоположившего Петра в епископы. Это было одно из отделений «катакомбной» (т.е. подпольной) церкви, существовавшей независимо и от советских властей, и от Московской Патриархии.
Епископ Питирим, в схиме Петр, был творцом Иисусовой молитвы, имел дар слёз и прозорливости. Спал три часа в сутки, сидя в кресле, а ложился в постель только во время болезни. Живя в затворе, совершал полный афонский устав. В его правило входило 1350 поклонов поясных и 135 земных. Был высокого роста, широкоплечий, несмотря на преклонный возраст, фигура была прямая. Волосы на голове и бороде были белые и длинные.

Известно, что Схиеп. Петр вместе с близкими ему архиереями и верующим народом после мученической кончины Св. Тихона и ареста митр. Петра не признавал митр. Сергия (Страгородского) и его отступническую Декларацию 1927 г. За свое непризнание сергианского раскола он несколько раз подвергался заключению. 12 ноября 1935 г. он писал из Уфы проживавшему в Западной Европе еп. Аккерманскому Гавриилу:

Ваше Преосвященство Преосвященнейший Владыко, благословите!

Первым долгом прошу святительских молитв, дорогой Владыко Гавриил: как Вы живете? С 1920 г. мы с Вами не видались и не переписывались. Я Питирим, бывший настоятель Афонского Андреевского подворья в г. Одессе. Вашу мамашу похоронил, что нужно было, всё сделал. В 1923 г. наше подворье закрыли в апреле месяце, в Вербное воскресение; я и вся братия отправились на хутор Еремеевку, там обрабатывали землю своими руками. В 1924 г. осенью, я поехал на родину, заехал к Св. Патр. Тихону, он меня за св. послушание просил быть епископом Ерамска, но я был сильно слаб, и просил Святейшего побыть на родине и поправить здоровье, но там задержался, а Святейший в марте 1925 г. отошел ко Господу.

По просьбе народа, в 1925 г. восьмого июня меня поставили епископом в г. Уфу. Нижегородским еп. города Уфы, я был викарием до 1928 г., в г. Уфе, но в Российской Церкви пошли разные деления, то я ушел на покой, принял схиму с именем Петра, а в декабре 28 г. заболел неопределенной болезнью; болел до 1934 г., не думал быть живым, но Господь судил еще жить. В январе 1934 г. я выздоровел и возвратился в Уфу; теперь живу на покое, при моей кафедре, в праздники служу раннюю. Здесь наши верующие, и правящий еп. Руфин, митр. Сергия не признают, у нас автокефалия, до собора мы признаем и подчиняемся м. Петру Крутицкому.

Вас мы просим, не откажите прислать нам св. мира, литр или хотя пол-литра, здесь не из чего варить миро, даже чистого масла нет…» .

(Цит. по: Из жизни Церкви в середине 30-х годов: Письмо схиепископа Петра // «Вестник РХД», № 120, 1977, с. 249; «Вестник РХД», №2, 1987 г.).

Также этот период жизни схиепископа Петра (Ладыгина) частично сохранился в его воспоминаниях, опубликованных в журнале «Церковная жизнь», орган РПЦЗ, № 7-8, 1985 г.:

После декларации 1927 года.

21-г апреля 1927 г., я принял схиму с именем Петра. По пострижении я ушел от управления Церковью и в Вознесенском, близ Четверопетровска, мне сделали келию, в которой я молился; никуда не выходил и не выезжал. А в праздники и воскресные дни, я выезжал в Четверопетровск, и иногда служил. Приходило очень много народу и привозили и больных. Епископ Иоанн, видя это, начал роптать, чтобы меня арестовали или убрали.

В 1926 г. митр. Агафангел (Преображенский) кончил свой срок, и из ссылки вернулся в Ярославль, т. к. он считался Ярославским, и все стали приезжать к нему. Тогда Тучков, с каким-то одним архимандритом, приехал к Агафангелу, и стал требовать от него, чтобы он передал свое управление Сергию. Митрополит Агафангел на это не согласился. Тогда Тучков заявил ему, что он сейчас же вернется опять в ссылку. Тогда Агафангел, по слабости своего здоровья, и пробывши уже три года в ссылке, снял с себя управление и оставил законным Петра Крутицкого, до прибытия из ссылки первого кандидата на Патриаршего Местоблюстителя, митр. Кирилла . Я услыхал об этом, и лично поехал к нему в Ярославль, и он мне сам объяснил свое положение и сказал, что теперь действительно остается каноническое управление за вл. Кириллом и временно, до прибытия вл. Кирилла, за митр. Петром. Сергия и Григория (как уклонившихся в расколы, – прим. ред «ЦВ РИПЦ») он не признавал.

Я его спросил: как же нам быть дальше, если ни Кирилла, ни Петра не будет. Кого же мы должны тогда поминать. Он сказал: «вот еще есть канонический митр. Иосиф, бывший Угличский, который в настоящее время в Ленинграде. Он был назначен Святейшим Патриархом Тихоном кандидатом, в случае смерти Патриарха, меня, Кирилла и Антония». Иосиф был назначен в Ленинграде, а когда Сергий занял управление, то послал туда Алексея , который теперь митрополит в Ленинграде. Иосифа же заключили и выслали в ссылку, а Алексей правил в Ленинграде, пока его не назначили Патриархом. Митрополит Кирилл, после Агафангела, через год, тоже кончил свою ссылку и прибыл в Казань. Тогда же, к митр. Кириллу прибыл в Казань, от митр. Сергия, Тучков, чтобы Кирилл снял с себя кандидатуру. Он не согласился, и его тотчас же сослали на новых 10 лет. В декабре 1928 г. меня больного, арестовали и привезли в Уфу в ГПУ. Я не мог идти по лестнице, и меня в ГПУ несли на руках. Со мной было восемь человек арестованных: священник Иоанн (Лысенко), который служил в Четверопетровске, Кузьма Панченко, служивший на Кузнецовской, Михаил Панченко, который служил на Рязановской; четыре монахини: Мария Смольникова, Алевтина Михайловна, Вера Сальникова и Христина Пашко. Сидели мы с декабря 1928 г.. В апреле 1929 г. над нами был показательный суд. Начался в понедельник, на страстной, и всю неделю, каждый день. В Страстную Субботу, в шесть часов утра, нам вычитали приговор: мне и Марии Смольник — по два года тюремного заключения, и пять лет вольной высылки из Башкирии. Иоанну Лысенко — один год, Кузьме и Михаилу Панченко, по одному году и пять месяцев, Алевтине Михайловой и Христине Пашко — по шесть месяцев. Священник Иоанн Лысенко и Панченковы срок закончили и были освобождены, а я и Мария по одному году и девять месяцев в тюрьме.

Всех нас — 270 человек, поместили в один барак, переписали по списку, на сколько осуждены, и объявили: «идите, кто куда хочет, в город, и питайтесь на свой счет. И сами себе ищите квартиры». Мы ушли из барака в июне 1930 г..

В сельсовете, ссыльными на квартирах были: 5 епископов, 450 священников и диаконов. Молиться сходились все в одну церковь. В это время в России было напечатано в газете митрополитом Сергием декларацию и интервью, что у нас мол торжествует Православие, никто не сослан и не арестован за церковное дело, а те, кто сосланы, так это противники советской власти. Когда эту газету прочитали, то в церкви был большой плачь; все плакали, а когда запели «Заступнице Усердная», то уже и вся церковь рыдала.

10 июля 1930 г. меня освободили от ссылки, потому что мы подавали в Москву прошение, в главное управление ГПУ, что мы неправильно сосланы в Архангельск, в ссылку. Я писал, что по суду был осужден на два года тюрьмы и пять лет вольной высылки, а нас сослали в ссылку. Из Москвы пришла бумага, чтобы нас освободить и 11 июля нас выпустили. Мы поехали вольно, кроме пяти городов. Избрали себе г. Ашу, и переехали туда 20 июля. За неимением квартиры, поселились на пасеке в лесу, у гражданина Холодилина. Там прожили мы 5 месяцев, до Рождества, когда нас снова арестовали. Когда нас арестовали, то повезли в Челябинск. Там меня несколько раз допрашивали: «почему ты не признаешь митр. Сергия и нелегально открываешь церковь?».

Я отвечал: «не могу признать Сергия, потому что он был обновленцем, и по нашим святым канонам он неправильно занял это местоблюстительство Патриарха». Тогда из Челябинска меня отправили в Свердловск. После моего отправления в Челябинск, приехала с передачей Александра Крышкова, и стала обо мне спрашивать: «Куда вы дели Владыку Ладыгина?». Ей ответили: «хочешь его видеть?» Она сказала, что да. Ей дали бумагу, карандаш, и сказали: распишись. Она расписалась, и ее тут же и арестовали и привели в Челябинскую тюрьму, где уже были Ольга Крышкова, Мария Смольникова, Христина Пашкова. Те все очень удивились, и были и радость и плачь. Они все в челябинской тюрьме просидели около года, и всем им дали по три года в лагере отбыть, а меня продержали в Свердловске шесть месяцев в подвале, а потом перевели в общий корпус. В конце 1931 г. меня увезли в Москву, где в Бутырской тюрьме меня держали полтора месяца. Из Москвы переслали в Ярославль, где я пробыл два года. Когда я отбыл свой срок, меня освободили. В 1933 г. в Уфе мне выдали паспорт, и я уехал на родину в Глазов, где пробыл два с половиной года. Затем меня снова вызвали в Уфу. Там епископ Руфин хотел меня задержать. Из Уфы я уехал в мае 1936 г. Во время пребывания в лагере было запрещение носить крест. Мария Смольникова, Ольга и Александра Крышковы не согласились снять креста, а Христина Пашко согласилась, и сняла. По окончании срока Христину освободили вообще, а Марии, Ольге и Александре дали еще по три года вольной ссылки и отослали в Вологду. Там они все трое и были. Я два раза с родными ездил их навещать. На родине я пробыл до 1937 г., и в этом же году поехал в Калугу, где жил до 1940 г. В июле мы переехали в Белорецк, где жили до 1945 г.. Жили спокойно, занимались земледелием и дома молились. Врагу это было противно, и он нашел людей, которые предали нас на новые страдания. Вот, пусть верующие знают, как страдают пастыри за чистоту Церкви.

«Питирим (Ладыгин), в схиме епископ Нижегородский, в г. Уфе, Башкирия. С 1928-9 г.г. после арестов, проживал в разных городах и местах России. Умер в Глазове на 91-м г. жизни. Несмотря на глубокую старость и схиму не бросал Церкви, за неимением правящего епископа».

«Церковная жизнь», орган РПЦЗ, № 7-8, 1985 г.

Священноисповедник Схиепископ Петр (Ладыгин) был последним каноническим епископом ИПЦ и ее негласным Предстоятелем. За свою верность Истинному Православию и непризнание советской церкви он неоднократно подвергался арестам, заключениям и угрозам расстрела. Как известно, в декабре 1928 г. он был арестован по делу «филиалала ИПЦ». Приговорён к 3 годам ИТЛ. С 1931 по 1933 в заключении. После освобождения с 1934 по 1937 скрывался в Глазове. С 1937 по 1940 на нелегальном положении в Калуге, с 1940 по 1945 в Белорецке (Башкирия). В 1945 арестован в Уфе. Приговорён к 5 годам ссылки в Среднюю Азию. Здесь бежал, скрывался в горах. С 1949 по 1951 скрывался в Белоруссии и на Кубани. Схиепископ Петр (Ладыгин) до конца своих дней остался верным иерархом Катакомбной Церкви. Он объединял различные группы катакомбников на территории СССР, для которых им было рукоположено много тайного священства. В последние годы жизни он пребывал в затворе, а свои распоряжения передавал через доверенных тайных монахов и священников. Одним из таких связных был о. Тимофей (Несговоров).

Окончил многострадальную жизнь свою этот известный иерарх Катакомбной Церкви в полной изоляции, будучи глубоким старцем, к тому же слепым, в возрасте 91 года — 6 февраля (ст. ст.) 1957 г. (по другим данным – 2 июня 1957 г.) в г. Глазове (Удмуртия). Ушел из жизни 19 февраля 1957 года в 3 часа ночи в возрасте 91 года. Схиепископ, как и многие старцы, заранее знал день своей смерти, знал, что его едет отпевать игумен Арсений, знал, что поезд опаздывает на четыре часа, и даже хотел отпеть себя сам. Как только приехал игумен Арсений и произнес, войдя на порог: «Прощаю и разрешаю грехи твои», Петр сразу же предал дух Господу. Владыка завещал похоронить его без гроба по Афонскому уставу. Он просил: «Когда после моей смерти будете раздать милостыню, просите людей, чтоб поминали плотника Петра…».

Катакомбные верующие, ухаживающие за могилой Священноисповедника Петра, свидетельствуют о случаях исцеления от болезней после молитв на могиле схиепископа.

  • ← ДВЕ РЕЗОЛЮЦИИ СВЯЩМУЧ. ИОСИФА (ПЕТРОВЫХ), МИТРОПОЛИТА ПЕТРОГРАДСКОГО
  • В. А. Кожевниковъ. Мысли объ изученіи святоотеческихъ твореній →

«Доставим ему счастье проехаться на Соловки» — памяти священномученика Петра (Зверева)

7 февраля (25 января ст.ст.) Русская Православная Церковь чтит память священномученика Петра (Зверева), архиепископа Воронежского. Знаменитый оратор и проповедник, священномученик Петр был ближайшим помощником Святого Патриарха Тихона. Каждый очередной арест владыки вызывал народные выступления против большевиков. В результате последовала ссылка на Соловки, где в 1929 году во время эпидемии тифа священномученик Петр скончался.

Икона священномученика Петра (Зверева). Источник: vob.ru

«Ешь ее, она дерется»

Отец священномученика Петра, протоиерей Константин Зверев. Фото: 6lihov.ru

У московского священника протоиерея Константина Зверева и его супруги Анны в 1880-х годах было четверо детей: три сына и дочь. Характеры сыновей с самого детства определились весьма различными. Арсений любил писать разные бумаги — сделался чиновником. Кассиан играл в войну — и стал офицером. Он был убит на фронте в 1914 м году. Василий любил ходить в церковь и дома играл в церковную службу.

Когда отец Константин служил еще под Москвой, в Вишняках, он всегда брал с собой Василия. Звонарь, видя идущего священника, ударял три раза в колокол. Мальчик считал, что два раза звонят отцу, а третий раз — ему.

Маленький Вася был «пончиком». «В детстве я был очень толстый и пухлый, и взрослые любили меня тискать, а я этого очень не любил, — вспоминал он впоследствии. — И вот вижу сон. Сидит за столом Спаситель в синей и красной одежде и держит меня на руках. А под столом — страшная собака. Спаситель берет мою руку и протягивает под стол собаке со словами: „Ешь ее, она дерется“. Я проснулся и с тех пор уже никогда не дрался, а во всем старался себя сдерживать, не сердиться и не делать ничего дурного».

Мать священномученика Петра, Анна Зверева. Фото: 6lihov.ru

Василий, в отличие от большинства поповичей, решивших пойти по стопам отца, в семинарию пошел не сразу. До поступления в духовные школы он получил основательное светское образование — закончил гимназию, затем историко-филологический факультет Московского университета.

Превосходная гуманитарная подготовка помогла ему в дальнейшем — проповеди священномученика Петра были всегда интеллектуально-насыщенными. Святой Патриарх Тихон обращался к нему как к консультанту по историко-богословским вопросам.

Он закончил Казанскую Духовную академию, стал кандидатом богословия. Еще на втором курсе в 1900 году легендарным «аввой» — архиепископом Антонием (Храповицким) — был пострижен в монашество с именем Петр и рукоположен в сан иеромонаха.

Иеромонах Петр (Зверев), настоятель Князь-Владимирского храма. Фото: vob.ru

По окончании академического курса остался работать в системе российского духовного образования. Преподавал в Орловской семинарии, позже в Новгородской. На посту инспектора последней, в 1907–1909 годах, задолго до революции, отцу Петру стали впервые досаждать недоброжелатели из числа революционеров.

«Доставим ему счастье проехаться на Соловки»

Обаятельный, харизматичный, интеллектуально одаренный священник, он и в дальнейшем, на каждом месте своего служения, сталкивался одновременно с народной любовью и с ненавистью врагов Церкви. Служение его никогда не было безмятежным и «гладким». Когда иеромонах Петр служил в Новгороде, почти каждый месяц в Синод поступали анонимные доносы на него.

Клеветники среди прочего писали, что иеромонах Петр является «лжемонахом», насаждает разврат, под личиной святости прячет подлую сущность, и что они никогда не допустят продвижения его по иерархической лестнице: «с него снимем митры, собьем ее в церкви… потому что он… хотел… надеть золотую шапку, но этого не позволим, не допустим — мы доставим ему счастье проехаться на Соловки…» (впоследствии этот план враги отца Петра успешно воплотили в жизнь)…

Чтобы придать своей клевете характер достоверности, клеветники написали от лица некой знакомой отцу Петру женщины подложное письмо. Обер-прокурор переслал анонимные доносы архиепископу Новгородскому Гурию (Охотину) с просьбой разобраться. После беседы с иеромонахом Петром архиепископ выслал свое заключение по этому делу обер-прокурору Синода, а также и Московскому митрополиту Владимиру, вопрошая его, «не есть ли все, сообщаемое в заявлениях, одна клевета, выдуманная на почве враждебных отношений… некоторых лиц или под влиянием так называемого освободительного движения, вследствие которого часто выдумывают ложь против духовенства вообще и в частности монашествующего».

Переслал владыка и письмо женщины, которая, узнав, что от ее лица рассылаются подложные письма, написала отцу Петру:

«Добрейший отец Петр! Вашим известием крайне поражена; ни в Святейший Синод, ни Обер-Прокурору и ни кому другому решительно не писала никаких заявлений, тем более гнусного содержания, да и не имею к тому никаких оснований. Видно, враги Ваши всячески стараются повредить Вам, раз решились на подлог, — вот до чего доводит злоба людей. Надеюсь, Вы уверены в добрых моих к Вам чувствах и никогда не поверите клевете…»

«Что касается до жизни иеромонаха Петра в Новгороде со времени прибытия его на должность инспектора Новгородской семинарии, — писал архиепископ Гурий обер-прокурору Синода,-то могу свидетельствовать, что жизнь его вполне… соответствует его иноческому званию».

Несмотря на то, что Синод решил дело в пользу отца Петра, доносы продолжались в течение двух лет. Измученный иеромонах Петр написал прошение об увольнении его от должности инспектора Новгородской семинарии. Вскоре 5 декабря 1907 года иеромонах Петр получил письмо от доносчика: «Если хотите прикончить это дело, то пришлите триста рублей денег… К полиции не обращайтесь…»

«И нет, и не будет»

Игумен Петр (Зверев), настоятель Белевского Спасо-Преображенского монастыря. Фото: sedmitza.ru

В 1909–16 годах отец Петр был настоятелем Белевского Спасо-Преображенского монастыря Тульской епархии. В 1910 году он был возведен в сан архимандрита.

В 1916 году, известный к тому времени проповедник и миссионер, он получил предложение отправиться для миссионерской службы в Северо-Американскую епархию. Но поездка не состоялась — вместо Америки, в 1916 году отец Петр принял решение уехать проповедником на фронт. На фронте он пробыл до февральской революции 1917 года.

После окончания боевых действий он вернулся в Центральную Россию. В 1917–18 годах служил настоятелем Тверского Желтикова монастыря. Побывал в роли заложника местной ЧК, чудом остался жив. Был замечен Святейшим Патриархом Тихоном, рукоположен во епископа Балахнинского и направлен в качестве викария в Нижегородскую епархию в распоряжение местного владыки Евдокима (Мещерского).

Как викарный архиерей, владыка Петр стал служить в Печерском монастыре. По приезде в обитель он обнаружил, что древний печерский собор в честь Успения Божией Матери был сильно запущен. Стены и потолок были черны от копоти. Епископ обратился к народу, прося помочь навести порядок, сам первый поднялся по лестнице и стал мыть потолок… На Страстной седмице владыка вышел очищать от снега двор монастыря. Кто-то спросил его:

Епископ Балахнинский Петр (Зверев) . Фото: novoeblago.ru

— Что это вы так трудитесь, владыко святый?

— Да как же? Надо будет в Великую Субботу с крестным ходом идти, а кругом снег, идти негде.

Подобное поведение владыки Петра быстро заслужило ему любовь паствы. На его богослужения стало стекаться больше народу, нежели на службы правящего архиерея. За все это архиепископ Евдоким невзлюбил священномученика Петра. Он стал завидовать своему викарию и, в конце концов, возненавидел его. Люди об этом не знали и по-прежнему приглашали их служить вместе, что было тяжелейшим испытанием для обоих.

Владыка Петр искал выход из создавшегося положения и, в конце концов, решил поступить так, как заповедал Христос. Перед началом Великого поста 1920 года в Прощеное воскресенье высокопреосвященный Евдоким служил в городе, послав епископа Петра служить в Сормово. Возвращаясь после службы пешком (извозчика в те годы он себе позволить не мог) в Печерский монастырь, владыка Петр зашел на Дивеевское подворье, где жил архиепископ, чтобы попросить прощения перед началом Великого поста.

Войдя в покои архиепископа Евдокима, он повернулся к иконам, помолился, затем поклонился архиепископу в ноги и, поднявшись, сказал:

— Христос посреди нас.

Вместо обычного: «И есть, и будет» — архиепископ ответил:

— И нет, и не будет.

Молча епископ Петр повернулся и вышел. В дальнейшем пути владык разошлись окончательно — архиепископ Евдоким присоединился к обновленческому расколу.

«В поддержку контрреволюционной политики Тихона»

Владыка Петр был популярен среди рабочих. Он часто служил в Сормове, его службы и проповеди всегда собирали большое количество людей. Когда в мае 1921 года власти арестовали епископа, рабочие объявили забастовку и бастовали три дня. Власти пообещали рабочим, что отпустят архиерея, но вместо этого отправили его в Москву в ЧК на Лубянку. Епископа обвинили в разжигании религиозного фанатизма в политических целях.

Епископ Старицкий Петр (Зверев), викарий Тверской епархии. Фото: sedmitza.ru

С Лубянки епископа перевели в Бутырскую тюрьму, затем — в Таганскую, потом — в Петроградскую… Однако в 1922 году, ввиду народных волнений и настойчивых требований со стороны рабочих вернуть владыку, чекисты освободили его. По выходе из заключения в январе 1922-го владыка Петр был назначен епископом Старицким, викарием Тверской епархии.

Там летом 1922-го владыка активно включился в сбор средств для голодающих Поволжья. Несмотря на протесты со стороны «приходских завсегдатаев», он жертвовал на нужды голодающих храмовую утварь — стремился отдать все, кроме тех предметов, что необходимы для совершения богослужения.

Осенью того же года в Тверскую епархию пришел обновленческий раскол. 19 сентября 1922 года епископ Петр обратился к тверской пастве с воззванием, в котором изъяснял сущность обновленческого движения и отношение к нему Православной Церкви. Текст обращения был подан цензору тверского отдела ГПУ для получения разрешения на публикацию. Цензура ГПУ отказала епископу в публикации обращения «ввиду того, что обращение натравливает одну часть духовенства и верующих на другую», — как писал цензор.

Цензор также распорядился привлечь епископа Петра к ответственности за неподчинение советской власти, за применение во время письма дореволюционной орфографии».

Обвинение в написании письма по дореволюционной орфографии было недостаточным, и заместитель начальника 6-го отделения секретного отдела ГПУ Тучков, ведавший надзором за Церковью, потребовал от Тверского ГПУ доказать, что епископ Петр распространял воззвание. Сотрудники ГПУ стали допрашивать близких к архиерею священников.

24 ноября 1922 года епископ Петр был арестован. Вместе с ним были арестованы протоиереи Василий Куприянов и Алексей Бенеманский, казначей Новоторжского Борисо-Глебского монастыря иеромонах Вениамин (Троицкий), секретарь епископа Александр Преображенский и православный мирянин Алексей Соколов.

30 ноября все арестованные были отправлены в Москву и заключены в Бутырскую тюрьму. В декабре им было предъявлено обвинение в распространении воззвания епископа Тверского Петра под заглавием «Возлюбленным о Господе верным чадам церкви Тверской», направленного «явно против всякого обновленческого движения в церкви и в поддержку контрреволюционной политики Тихона».

26 февраля 1923 года Комиссия НКВД по административным высылкам приговорила епископа Петра, священников Василия Куприянова и Алексея Бенеманского, мирянина Александра Преображенского к ссылке в Туркестан на два года, мирянина Алексея Соколова — к ссылке на такой же срок в Нарымский край.

После оглашения приговора всех заключенных перевели в Таганскую тюрьму. В середине марта епископа Петра и других осужденных в составе большого этапа отправили в Ташкент.

Два года владыка провел в Туркестане, в городе Перовске. Переболел цингой, остался без зубов…

«Петрозвериада»

Cвященномученик Петр (Зверев), архиепископ Воронежский. Фото: sedmitza.ru

В 1924 году владыка был освобожден, вернулся в Москву и был направлен Патриархом Тихоном в Воронеж, в помощь престарелому воронежскому архиерею Владимиру (Шинковичу). Владыка Петр стал воронежским викарием, а в 1926 году, после смерти митрополита Владимира, стал архиепископом Воронежским и Задонским.

При архиепископе Петре влияние обновленцев в Воронежской епархии резко упало. Началось массовое возвращение обновленческих приходов в православие. Во всех возвращающихся в православие церквях массы людей встречали архиепископа Петра крестным ходом. Все это вызывало гнев обновленцев. Деятельность архиепископа Петра в Воронеже обновленцы на своем епархиальном съезде назвали «петрозвериадой».

Ненависть обновленцев к владыке стала принимать опасные формы. Несколько раз архиепископ Петр получал письма с угрозами, были случаи, когда в него с крыши бросали камнями. В конце концов рабочие предложили учредить охрану архиерея, которая сопровождала бы его на улице и оставалась ночевать у него в доме на случай провокации.

Архиепископ Воронежский Петр (Зверев). Фото: drevo-info.ru

Подконтрольная обновленцам газета «Воронежская коммуна» 28 ноября опубликовала пасквиль против владыки Петра. «Провести показательный процесс! Предать суду Петра Зверева! И наконец — немедленно арестовать архиепископа Петра Зверева», — требовал бойкий корреспондент. Узнав о публикации, архиепископ Петр начал готовиться к аресту.

В ту же ночь к нему явились сотрудники ОГПУ для произведения обыска и ареста. Когда они начали стучать в дверь квартиры, келейник владыки, архимандрит Иннокентий, покрепче закрыл дверь, задвинул щеколду и не пускал их до тех пор, пока владыка не сжег все письма и документы, которые могли бы повредить людям. После обыска архиепископ Петр был доставлен в ОГПУ.

В конце марта следствие было закончено. В обвинительном заключении следователь написал: «Подъем церковнического активизма совпал с приездом в город Воронеж Петра Зверева, прибывшего в качестве управляющего реакционной церковью губернии… Имя Зверева послужило флагом при выступлениях воронежских черносотенцев…»

4 апреля 1927 года Коллегия ОГПУ приговорила архиепископа Петра к десяти годам заключения в Соловецкий концлагерь. Келейник владыки архимандрит Иннокентий, арестованный вместе с ним, был приговорен к трем годам заключения на Соловках.

«Господь к Себе призывает»

Архиепископ Петр (Зверев) в ссылке (Перов, 1924). Фото: 6lihov.ru

Весной 1927 года архиепископ Петр прибыл в Соловецкий концлагерь. Он работал сторожем — посменно с митрополитом Курским Назарием (Кирилловым). Потом, после освобождения архиепископа Прокопия (Титова), работавшего счетоводом на продовольственном складе, где трудилось одно духовенство (причина была простая — священники не воровали, что устраивало лагерное начальство), на его место был назначен архиепископ Петр. Жил он тут же, в помещении рядом со складом, в маленькой комнате, вместе с епископом Печерским Григорием (Козловым).

В то время на Соловках еще действовала церковь преподобного Онуфрия Великого, оставленная для вольнонаемных соловецких монахов, и молитва за службами в храме стала огромным утешением для владыки.

В 1928 году на Анзере началась эпидемия тифа; из тысячи заключенных, находившихся в то время на острове, за зиму 1928–1929 года умерло пятьсот человек. Осенью были вырыты большие братские могилы вблизи храма Воскресения Господня, сразу за монастырским кладбищем, и туда всю зиму складывали умерших, а сверху ямы закрывали лапником.

Голгофо-распятский скит на о.Анзер (Соловки). Фото: mospat.ru

В январе 1929 года заболел тифом и архиепископ Петр. Он был увезен в больницу, размещенную в бывшем Голгофо-Распятском скиту.

В одной палате с архиепископом лежал ветеринарный врач, его духовный сын. В день смерти архиепископа Петра, 7 февраля, в четыре часа утра он услыхал шум, как бы от влетевшей стаи птиц. Он открыл глаза и увидел святую великомученицу Варвару со многими девами, из которых он узнал святых мучениц Анисию и Ирину. Великомученица Варвара подошла к постели владыки и причастила его Святых Христовых Таин.

В тот же день в семь часов вечера владыка скончался. Перед смертью он несколько раз написал на стене карандашом: «Жить я больше не хочу, меня Господь к Себе призывает».

Погребение было назначено на воскресенье 10 февраля. Один из заключенных священников пошел к начальнику 6-го отделения просить разрешения устроить торжественные похороны почившему и поставить на могиле крест. Из кремля, еще когда владыка болел, прислали мантию и малый омофор. В мастерской хозяйственной части заказали сделать гроб и крест. Разрешение на участие в похоронах получили три священника и двое мирян, однако не позволено было торжественного совершения отпевания и погребения в облачении.

Через некоторое время стало известно, что начальник отделения распорядился бросить тело владыки в общую могилу, к тому времени уже доверху заполненную умершими. Вечером священники отправились к начальнику и потребовали исполнить данное им ранее обещание. Тот ответил, что общая могила по его распоряжению уже завалена землею и снегом и он не даст разрешения на изъятие из общей могилы тела архиепископа Петра.

Однако на пятый день стало известно, что это распоряжение лагерного начальства не было выполнено. Могила не была зарыта — ее просто забросали еловыми ветками. Заключенные тайно отправились к могиле. Три священника спустились в яму и на простыне подняли тело владыки Петра на поверхность земли. По рассказу присутствовавшей там монахини Арсении, «все умершие лежали черные, а владыка лежал… в рубашечке, со сложенными на груди руками, белый как кипельный».

Четыре человека копали в это время отдельную могилу напротив алтаря Воскресенского храма.

Священники расчесали волосы владыки, отерли лицо от снега и сосновых иголок и начали прямо на снегу облачать. Надели новую лиловую мантию, клобук, омофор, дали в руки крест, четки и Евангелие и отслужили панихиду. Перед тем как вложить в руку владыки разрешительную молитву, все три священника расписались на ней.

Монахиня Арсения спросила:

— Почему вы расписываетесь? На молитве ведь не расписываются?

Они ответили:

— Если время переменится, будут обретены мощи владыки, будет известно, кто его хоронил.

Около могилы собралось около двадцати человек. После панихиды, кто хотел, произнес слово, затем опустили тело священномученика в могилу, поставили на ней крест и сделали надпись.

Крест на могиле священномученика Петра (Зверева). Фото: vob.ru

Один из хоронивших архиепископа священников рассказывал впоследствии, что, когда зарыли могилу, над ней стал виден столп света, и в нем явился владыка и всех благословил.

«Слава Богу за все»

Весной 1929 года по распоряжению лагерного начальства все кресты на Соловецких кладбищах были сняты и использованы как дрова.

Мощи священномученика Петра были обретены 17 июня 1999 года во время археологических раскопок. В течение десяти лет они находились в храме священномученика Филиппа, митрополита Московского, в Спасо-Преображенском Соловецком ставропигиальном мужском монастыре.

Часовня на могиле святителя Петра (Зверева) на Соловках. Фото: solovki-monastyr.ru

9 августа 2009 года мощи святителя Петра были перемещены на место его последнего епископского служения — в Воронеж и размещены в воронежском Алексиево-Акатовом монастыре.

Ковчег с мощами для поклонения верующих был поставлен в часовне, освященной в 2007 году в честь новомучеников Воронежских. Предполагается, что после освящения Кафедрального Благовещенского собора они будут перенесены в новый собор города Воронежа.

В 1999 году архиепископ Петр (Зверев) был прославлен как местночтимый святой Воронежской епархии. В 2000 году Архиерейским собором святитель Петр был причислен к лику новомучеников и исповедников Российских.

Сквозь годы звучат строки письма, написанные святителем Петром на далеком острове Анзер: «Слава Богу за все, что пришлось мне за это время пережить и переживать… Но все это решительно надо терпеть… Не так живи, как хочется, а как Бог велит».

Подробнее см. житие священномученика Петра (Зверева), составленное игуменом Дамаскином (Орловским)