Отец рафаил огородников

Александр Огородников о иеромонахе Рафаиле и неслучайных случайностях

Читатели книги архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые», ставшей своего рода православным бестселлером, наверняка помнят одного из лучших друзей автора, погибшего иеромонаха Рафаила. В книге ему уделяется немало глав, но, как говорится, нельзя вместить невместимое, и очень многое в личности отца Рафаила естественным образом осталось «за кадром».

В дополнение к уже известным фактам воспоминаниями о личности и духовном пути — как своём, так и героя «Несвятых святых» — поделился в интервью «Правмиру» его брат, при жизни отца Рафаила — известный православный диссидент Александр Огородников.

— Александр Иоильевич, насколько я понимаю, ваш с братом путь к вере начался довольно синхронно, с создания христианского семинара?

— Немного предыстории. Ещё учась в Уральском государственном университете в 72-м году я предпринял попытку на базе такой структуры, как комсомол, организовать дискуссионный клуб, какую-то интересную стенгазету. В руководящие органы комитета комсомола нам удалось избрать людей, на которых я имел влияние. Однако вскоре руководство университета заинтересовалось тем, что происходит на первом курсе философского факультета. Они провели партийное расследование и вышли на меня. В результате меня исключили из вуза и из комсомола.

Тем временем мой брат Борис служил в армии, был участником конфликта на острове Даманский, и начал службу очень хорошо, а вот закончил её на гаупвахте, потому что восстал против дедовщины в армии. На «губе» он просидел где-то треть службы. После демобилизации Борис работал спортивным инструктором, поступил в институт.

Тем временем я поступил во ВГИК, который считался на тот момент самым свободным вузом страны. Например, там я носил длинные волосы, что в любом другом вузе СССР было бы немыслимо. Объяснялось это тем, что, помимо творческой атмосферы, во ВГИКе училось много иностранцев, а также проводились просмотры картин, запрещённых для широкого показа в Союзе.

— И Борис тоже попал вместе с вами под влияние этой атмосферы?

— Да, притом я часто брал его с собой в театр. Тогда буквально гремел театр на Таганке, где играли Высоцкий и Любимов. Бориса так захватил этот мир, что он даже перешёл жить ко мне в общежитие.

Уверовал я, как я уже рассказывал на Правмире, в 73-м году, и тогда возник семинар, в работе которого стал принимать активное участие и мой брат. Я тогда много путешествовал по России, и Борис ездил со мной. Это было первое наше стихийное миссионерство: мы встречались в общежитиях с молодёжью, уже к лету 73-го года у нас сложился определённый круг людей, с которыми мы стали проводить что-то вроде агап.

Нам было очень важно понять, что значит «быть христианином». Тогда мы проводили общие трапезы, куда приглашали наших друзей, и обсуждали с ними вопросы веры. Тогда мы, собственно, не были православными, скорее, мы были стихийными православными. Моё первое православное Причастие состоялось у владыки Антония (Блюма), но тогда я абсолютно не знал, кто он такой, поскольку был в этом плане совершенно не образован.

— А где вы встретились с владыкой Антонием?

— Ещё до прихода в Православие я понимал, что в моей вере не хватает глубины, и инстинктивно чувствовал, что где-то она должна содержаться. Я чувствовал, что для этого нужно идти в Церковь, но всё во мне: образование, атеистическое воспитание — восставали против этого. Я долго не мог найти храм, решиться причаститься. И однажды, 19 декабря 1973 года (к тому времени за попытку снять фильм о духовных исканиях молодёжи меня уже исключили из ВГИКа, и мы с Борисом устроились сторожами в одной столовой) я пошёл в церковь, сам не понимая, почему даже не позавтракал перед этим.

Меня удивило, что храм был полон, притом не старушками, а явно интеллигенцией, которая обычно боялась ходить в храм в советское время. Случайно я оказался перед солеёй. Там служил незнакомый мне старичок, но от того, как он служил, у меня, да и у многих вокруг, потекли слёзы умиления. Это была первая литургия в моей жизни. Когда митрополит Антоний вышел с Чашей, меня инстинктивно потянуло к ней. Я даже не знал, что накануне нужно исповедоваться и вычитывать какие-то правила.

Когда я подошёл к Чаше, митрополит взглянул мне в глаза, и у меня возникло ощущение, что он посмотрел прямо в моё сердце и всё про меня понял: все мои искания, метания, гонения. Мне показалось, что он причастил меня с каким-то особым тщанием. Таким образом, через Причастие, для меня открылась тайна Церкви. Затем уже был Псково-Печорский монастырь.

Придя в лоно Православия, мы с братом начали ходить в храм. Так получилось, что тогда я был старшим, был авторитетен для него, и потому в том, что касалось веры, он как бы шёл за мной.

— А когда будущий отец Рафаил впервые прочитал Библию?

— На самом деле уже в Москве, когда на семинарах мы пытались понять, что такое быть христианином, и в чём вообще заключается вера в Бога. Словом, поступал в институт он одним человеком, а заканчивал его уже другим. Учёба ему уже была неинтересна, а за увлечение религией его и вовсе исключили из вуза.

В 74-м году, когда мы оба уже ходили в храм, исповедовались и причащались, он решил поступать в Московскую семинарию. Тогда к нам домой стали являться люди из обкома комсомола и другие подобные лица. Чтобы избежать встреч с ними, Борис жил уже не дома, а у друзей, откуда и ездил на экзамены. Он всё сдал, но, конечно, его не приняли. Одной из причин этого назвали то, что он якобы не вышел из комсомола, хотя он вышел оттуда уже давно.

Когда его не приняли в семинарию, гонения стали ещё сильнее. Нас выгнали из столовой. Даже в самиздатском журнале для священников «Слово» КГБ через своих агентов призывало духовенство осудить мою деятельность и наш семинар. Власти всеми силами пытались оторвать веру от реальных форм жизни, загнав её в своеобразное гетто.

Тогда после неудачи с семинарией Борис поехал в Псково-Печорский монастырь, где очень достойный человек, наместник архимандрит Алипий помог его отстоять. Одним из факторов, повлиявших на подобную позицию, была нечеловеческая выносливость моего брата — он ведь занимался спортом, и потому в одиночку мог выполнять самую тяжёлую физическую работу.

— Отец Тихон (Шевкунов) в своей книге объясняет, почему КГБ согласилось на рукоположение отца Рафаила…

— Я не могу точно утверждать, правда ли это, ведь КГБ мне не отчитывалось, но думаю, что, скорее всего, так оно и было. Все знали о нашей дружбе, у нас был практически одинаковый путь, и было ясно, что в случае, если его не возьмут в монастырь, он вновь присоединится ко мне. После его рукоположения мне в монастыре дали понять, что приезжать к брату не стоит, чтобы не создавать ему неприятностей. Тем не менее, мы поддерживали связь: отец Рафаил приезжал ко мне в отпуск, направлял некоторых паломников.

Официально тогда я уже работал дворником — кстати, это была самая любимая работа в моей жизни. Фактически, у меня в распоряжении был целый особняк фабриканта Морозова. При нём находилась моя комната, но когда в 18.00 заканчивался рабочий день, мы проводили свои встречи в этом особняке. Именно там мы поставили сатирическую пьесу «Ленин — суперстар» и пьесу «В объятиях джинсни» о жизни хиппи…

Отца Рафаила рукоположили очень быстро, практически одновременно с пострижением в монахи, что тоже подтверждает версию отца Тихона.

— Почему же отца Рафаила убрали потом из монастыря?

— Скорее всего, это сделали в связи с тем, что Псково-Печорский монастырь уже попал в сферу туристических маршрутов для иностранцев, многие из которых знали про меня и интересовались и Борисом тоже. Тем более, незадолго до этого я написал открытое письмо доктору Филиппу Поттеру, главе Всемирного совета церквей, которое, как говорят в романах, сделало меня знаменитым. Его процитировали все крупные газеты и «голоса». Я писал о религиозном возрождении в России, о создании семинара как следствии духовных исканий молодёжи, и, конечно же, о гонениях.

После этого отца Рафаила стало постоянно вызывать КГБ с требованиями опровергнуть то, что я писал в ВСЦ. Однако он отказывался опровергать и лишь подтверждал, что всё написанное было правдой. Тогда его стали шантажировать, в том числе пытались использовать и рычаги церковной дисциплины, однако сломать его не смогли. После этого его и выгнали из монастыря. А уж когда меня посадили в ноябре 78-го года, его просто стали гнать отовсюду с указанием не принимать его ни в алтарь, ни в дом.

— Как же ему удалось получить тогда место на сельском приходе?

— Власти сами не поняли тогда, что сделали. Впрочем, в то время даже священники боялись пройти по улице в рясе, надевали её только в храме. А вот отец Рафаил всегда строго ходил в рясе. Мало того: Булат Окуджава давал ему машину, и он на ней приезжал в маленькие городки, где даже не было храмов. Супруга Булата Шалвовича Ольга Окуджава, кстати, была одним из самых преданных духовных чад отца Рафаила. Так вот, брат ходил по этим городкам в подряснике, на него обращали внимание, и он быстро находил заинтересовавшихся верой людей.

У кого-нибудь на дому он устраивал встречи, проводил беседы, после чего появлялись потоки желающих креститься. Но даже в таких случаях отец Рафаил не крестил сразу, а сначала беседовал, а иногда мог сказать: «Нет, ты не готов, я приеду в следующий раз только ради тебя». Масса духовных чад у него возникла и среди московской интеллигенции, и среди хиппи.

Словом, власти перепугались и решили дать отцу Рафаилу самый глухой приход, вдали от ближайшей дороги, чтобы выбраться оттуда было практически невозможно. Изолировать его стало для них единственным выходом.

— И он действительно пил чай в своём домике у глухого сельского прихода, как об этом пишет отец Тихон?

— Да, именно так. Понимаете, ведь это тоже было в какой-то мере продолжением нашего семинара. Ведь как он всегда проходил? Это был бесконечный чай и беседы. Конечно, бывали и доклады, но при этом всё равно сохранялась неформальная атмосфера. Люди, попадавшие к нам, попадали в атмосферу солидарности, братства, любви. Так было и в последующем у отца Рафаила. Евдокия, написавшая книгу о нём, шла топиться, когда ей на пути встретился мой брат. Он поговорил с ней, и после этого она стала его преданной духовной дочерью.

— В прошлый раз вы говорили, что подозреваете насильственный характер смерти вашего брата.

— Доказать это сложно, но некоторые обстоятельства его гибели действительно очень и очень настораживают. Во-первых, о возможной опасности его трижды предупреждал нынешний митрополит Санкт-Петербургский Владимир. Отец Рафаил подавал очень плохой пример остальным священникам, например, он не ехал по вызову уполномоченного по делам религий, и уполномоченному приходилось ехать к нему самому. Понятно, что власти ненавидели его. Шёл 88-й год, и мы только что провели альтернативное официальному празднование 1000-летия Крещения Руси, в нём участвовали гонимые священники, и отец Рафаил тоже.

После его смерти местные жители, когда мы пытались узнать у них обстоятельства трагедии, избегали разговоров с нами. К тому же, брат был опытным водителем, и по некоторым деталям катастрофы возникало впечатление, что его машину толкнули специально. Но подтвердить это документально мы не можем.

Беседовала Ксения Кириллова

«И по кончине он продолжает свое служение»

Иеромонах Рафаил (Огородников). Фото: митр. Тихон (Шевкунов) / Православие.Ru

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

30 лет назад, 18 ноября 1988 года, автомобильная катастрофа оборвала жизнь иеромонаха Рафаила (Огородникова). Все, кто знали и любили его, были потрясены этой трагедией. Почему в расцвете сил наш любимый, столь нужный нам священник отнят от нас? Многие устремились в Печоры к архимандриту Иоанну (Крестьянкину), духовнику отца Рафаила. Тот ответил на наше смятение просто и ясно: «Путь странствия отца Рафаила кончился. Но у Господа нет мертвых, у Господа все живы. И Он один знает, когда и кого позвать из жизни сей».

Сегодня, по прошествии тридцати лет, мы видим, как исполняются слова архимандрита Иоанна о том, что у Господа все живы: дело, которое отец Рафаил полагал главным для себя, – открытие людям Царствия Небесного, соединение людей со Христом – продолжается отцом Рафаилом и по смерти. И по кончине своей он продолжает свое священническое служение так же, как делал это в земной жизни. Поразительно, но множество и тех, кто не знал его и лишь слышал о нем, приходят через него к вере.

Я получаю отклики и письма, где люди благодарят отца Рафаила, узнав о нем понаслышке или из книги, или из каких-то воспоминаний, или из рассказов – даже не тех, кто лично его знал, а тех, кому кто-то рассказывал о нем.

Отец Рафаил был и остается истинным иереем Божиим, священником, батюшкой, духовником. Мы, кому посчастливилось знать его, видели, как он жил. Это был настоящий высокий аскет! Но в то же время очень доступный и простой, удивительно светлый, всегда несущий в себе радость о Господе человек.

Отец Рафаил был исключительнейший проповедник Царствия Небесного. Хотя в храме, скажем честно, и мы помним, он двух слов связать не мог. Выходит, что-то пробурчит: «Братья, сестры, поздравляю вас, до свидания. Попьем чайку, расходимся, всё». Но проповедь самой его жизнью была настолько сильной, настолько неотразимой и, по-видимому, настолько угодной Богу, что сотни, если не тысячи людей приводились им к вере и навсегда утверждались в ней. Никогда не бывало, что бы кто-то приехал к нему, и он не нашел времени для такого человека. Даже если перед этим он несколько дней в своей порховской лачуге или в деревенском домике в Лосицах принимал людей, общался с ними дни и ночи напролет, укреплял их, утешал.

Мы порой забываем, что такое настоящее утешение. Это не какое-то богословское прикрытие, благочестивое отвлечение от нашей суровой и зачастую трагической действительности, не психотерапия. Истинное утешение пастыря – это когда священник дает человеку силы от Бога. Силы победить вызовы и трагедии этого мира, преодолеть трудности, победить самого себя. Такой истинный пастырь-утешитель утверждает в вере и Божией правде, в несокрушимом уповании на Господа. Это и было в отце Рафаиле самым главным. Это и был его выдающийся духовный талант. Именно такие силы давал людям и его учитель и духовник, старец архимандрит Иоанн (Крестьянкин).

30 лет прошло, а все равно отец Рафаил – в наших сердцах. Он все равно рядом с нами, укрепляя, направляя, поправляя нас на нашем христианском пути.

Митрополит Псковский и Порховский Тихон совершает заупокойную литию на могиле иеромонаха Рафаила (Огородникова). Фото: pskov-eparhia.ru

Отец Рафаил жил на какой-то своей, лишь ему ведомой духовной волне. В нем не было даже намека на отвратительное фарисейство, на назойливую нравоучительность, не было ни йоты напыщенности. В любых обстоятельствах он всегда с радостью оставался необычайно смиренным, легким и абсолютно бесстрашным. Говорил всегда то, что считал правильным, необходимым, а главное – спасительным. И в то же время он весь светился духовным светлым веселием радости о Боге – Спасителе и Промыслителе человеческой жизни. И это состояние сразу и щедро передавалось всякому, кто общался с ним. Всего несколько минут беседы с отцом Рафаилом за чаем – и напрочь расточалось всякое уныние, маловерие, слабость. Нам всегда радостно и весело было рядом с ним.

Отец Рафаил был человеком чуда. Пусть к этому скептически относится кто угодно и сколько угодно! Но мы всю жизнь будем помнить те поразительные явления силы Божией, которые связаны с его молитвой и его верой, свидетелями которых нам довелось стать. Да, он был именно такой – вот и все!

А еще, как мы помним, отец Рафаил был человеком совершенно непредсказуемым. Для меня он и до сих пор остается таковым. Так уж совпадает, не знаю почему, но 18 ноября – осенний день, когда произошла та автомобильная катастрофа, – из года в год то и дело с завидным постоянством преподносит самые разные сюрпризы, напоминает о себе тем или иным: то важным, то причудливым, но всегда неординарным событием. Вот и сегодня, в тридцатилетие со дня его кончины, в алтаре перед началом воскресной литургии мне сообщают, что из Патриархии пришло особое указание: на сегодняшнем богослужении во всех храмах Русской Православной Церкви совершить отдельную молитву о погибших в автокатастрофах. Оказывается, именно сегодня, 18 ноября, в третье воскресенье этого месяца, – международный день жертв дорожно-транспортных происшествий. В шутку (хотя, как известно, в каждой шутке лишь доля шутки) можно только и сказать: «Ну, отец Рафаил!.. Вот снова подгадал! Узнаём нашего батюшку!»

Возблагодарим Господа за то, что на нашем жизненном пути Он поставил такого удивительного священника Божиего. Спаси Господи, дорогие отцы, братья и сестры, за то, что сегодня, ветреным и темным осенним вечером, мы собрались здесь у дорогой нам могилы, чтобы всем теплом наших сердец светло помянуть отца Рафаила. Храни вас Господь!

Огородник, Александр Дмитриевич

Алекса́ндр Дми́триевич Огоро́дник (1939 — 22 июня 1977, Москва) — советский дипломат, агент ЦРУ под кодовым обозначением Трианон (Trianon и Trigon).

В 1970-е годы — второй секретарь посольства СССР в Боготе. В Колумбии был завербован ЦРУ под угрозой опубликования компрометирующих фотоснимков, на которых он был изображён с сотрудницей Колумбийского университета Пилар Суарес (по некоторым сведениям, также агент ЦРУ): «…вступивший в интимные отношения с подставленной ему привлекательной испанкой — агентом ЦРУ, — вроде бы забеременевшей от него. Их любовные встречи были зафиксированы на киноплёнку и показаны Огороднику во время вербовочной беседы. Из-за боязни сломать карьеру он дал согласие на сотрудничество и стал агентом Тригоном».

В декабре 1974 года вернулся в Москву, работал в Отделе Америки Управления по планированию внешнеполитических мероприятий МИД СССР. На протяжении двух с половиной лет являлся осведомителем резидентуры ЦРУ в Москве.

Раскрыт в 1977 году: контрразведка стала свидетелем нескольких сцен «тайниковых операций» с участием Огородника и сотрудников посольства США в Парке Победы. По некоторым сведениям, информацию о предательстве Огородника КГБ получил от источника в ЦРУ Карела Кочера. Указывают, что во время командировки Огородника в Находку в 1976 г. работники приморского управления зафиксировали активные контакты сотрудника советского МИДа с членами иностранных делегаций (в первую очередь с американцами), прибывшими на симпозиум по проблемам сотрудничества стран Тихоокеанского бассейна. Вячеслав Кеворков свидетельствует, что источник советской разведки в Колумбии сообщал, что американская разведка провела вербовку советского дипломата в Боготе, но все попытки уточнить ранг, должность или хотя бы возраст этого дипломата оказались безрезультатными. Однако КГБ, приняв во внимание ряд обстоятельств, стал подозревать Огородника, и за ним было установлено наблюдение.

Невеста Огородника заподозрила, что он является американским агентом, и рассказала ему об этом. Он соврал ей, что является глубоко законспирированным сотрудником советской разведки, и затем, опасаясь доноса, отравил невесту ядом, полученным от американцев для самоубийства в случае разоблачения.

В квартире Огородника был проведён тайный обыск, в ходе которого были обнаружены среди прочего контейнеры с фотопленками, инструкции и радиоприёмник.

22 июня 1977 года Огородник был арестован у входа в собственную квартиру в доме № 2/1 по Краснопресненской набережной. Там же при даче признательных письменных показаний ему неожиданно стало плохо. Вызвали «скорую», но спасти его не удалось. По словам генерал-лейтенанта КГБ Виталия Константиновича Боярова (руководившего операцией), Огородник покончил с собой, воспользовавшись капсулой с ядом, спрятанной в авторучке. По другой версии, у Огородника случился сердечный приступ. Присутствующие посчитали, что он принял яд, спрятанный в авторучке. Прибывшие врачи стали спасать его от мнимого отравления, и в результате Огородник погиб.

Из воспоминаний Виталия Боярова:

— Что за человек был Огородник?
— Ну, что вам сказать… Он был чрезмерно амбициозен. Позёр. Очень жадный и мелочный — это отмечали многие знакомые. Но в то же время нравился женщинам — сказывалась морская выправка (он закончил Ленинградское Нахимовское военно-морское училище с золотой медалью), интересная внешность, молодость — ему было около 30. Неудивительно, что он сумел завести отношения ни много ни мало… с дочерью секретаря ЦК КПСС Русакова Константина Викторовича Русаковой Ольгой Константиновной.
— Ничего себе!
— Да. Представляете, что было бы, если бы агент ЦРУ стал зятем секретаря и завотделом ЦК. А события там развивались стремительно. К моменту его разоблачения Огородник уже сделал предложение и вроде бы получил согласие. Американцы схватились за такую беспрецедентную возможность всеми руками и ногами. В радиограммах, которые нам удалось расшифровать, они регулярно справлялись о возможной супруге, всячески подчёркивали важность этого момента.

То, что в ЦРУ не было известно о смерти Огородника, позволило КГБ провести операцию «Сетунь», в ходе которой среди ночи 15 июля на Краснолужском мосту при закладке тайника для покойного Трианона была задержана сотрудница посольства США Марта Петерсен.

Советский разведчик Карел Кёхер свидетельствовал, что во время его работы в ЦРУ в 1974 году ему пришлось принимать участие в намечавшемся вербовочном подходе к Александру Огороднику, чьи телефонные разговоры тогда прослушивались ЦРУ. Кёхер сумел передать через Прагу в Москву просьбу о немедленном отзыве Огородника, считая его законопослушным советским гражданином, привлёкшим внимание ЦРУ. В 1976 году Кёхер тайно посещал Прагу, где встречался с генералом КГБ Олегом Калугиным, который спрашивал его мнения об Огороднике.

Подтверждается факт передачи Кёхером в 1974 году «разведке Чехословакии материалов о вербовочных разработках ЦРУ трёх советских граждан, одним из которых являлся второй секретарь посольства СССР в Колумбии Огородник», что было передано в КГБ и послужило основанием для разработки Огородника.

Примечания

  1. Трижды неизвестный Александр Огородник
  2. 1 2 Суперкрот ЦРУ в КГБ
  3. О чём не был уполномочен заявить ТАСС. Независимая газета (5 марта 2004). Архивировано из первоисточника 27 апреля 2012. Проверено 14 августа 2010.
  4. Чекисты Находки помогли Маргарет Тэтчер
  5. 1 2 В. Кеворков. Трианон
  6. «Агроном» надкусил колпачок и начал медленно сползать на пол
  7. Радио Прага — Агент Карел Кёхер: ТАСС уполномочен заявить… О чём не сказано в фильме.
  8. В двух шагах от Апокалипсиса

См. также

  • ТАСС уполномочен заявить… (роман)
  • ТАСС уполномочен заявить… (телесериал)