О Василий росляков

Иеромонах Василий (Росляков): «Обыкновенный» святой

Иеромонах Василий (Росляков) был убит на Пасху в 1993 году вместе с иноками Трофимом и Ферапонтом.

Как удивительно иногда бывает: живёшь в одном времени, в одном пространстве с человеком, но не видишь его, даже не знаешь о его существовании… А потом этот человек покидает мир, проходят годы… и вдруг происходит Встреча! Да такая, что чувствуешь: этот человек – родная душа, и его смерть, о которой ты даже не знал, становится страшной потерей, раной, особенно мучительной оттого, что человек жил совсем недавно, ходил где-то рядом и с ним можно было бы встретиться, поговорить…

Эти две стихии – одновременно Встреча и Потеря, возникнув вспышкой в твоей жизни, — пересекаются в крест…

Так было и у меня, когда однажды, тёплым весенним днём стояла между библиотечными полками, листала старые литературные журналы. И вот мне в руки попал журнал «Наш современник» за 1996 г., где на обратной стороне титульного листа были размещены фотографии трёх монахов с надписью: «Три года назад в Оптиной Пустыни были убиты три её насельника». И всё. Ни имен, ни описания трагедии, ничего. Когда я взглянула на фотографию одного из монахов – резануло по живому: Я потеряла брата! Я старалась спрятаться, уйти подальше, чтоб не разреветься на виду у других читателей.

Душа томилась вопросами: Кто он? Как его звали? Какова была его жизнь? Почему он ушёл в монахи? Я смотрела на его портрет и чувствовала: какой это сильный духом человек! Сколько в нём и смирения, и чувства достоинства! И то, что этот человек Божий – у меня не было сомнений: с Богом даже не по той причине, что монаха убили (с него ведь не требовался выбор как в первые века христианства: или поклонись идолам или смерть за Христа), а с Богом по самому содержанию жизни. Было ясное ощущение: его душа – сбылась!

Позже я узнала, что звали этого человека Игорь Росляков (в монашестве иеромонах Василий), был он единственным долгожданным сыном, которого мать Анна Михайловна родила в 40 лет, мастером спорта по водному поло. Закончил журфак МГУ. В 28 лет ушёл в монастырь, в 32 – убили.

Об Оптинских монахах вышло несколько книг, самая популярная – это «Красная Пасха» Нины Павловой. Мне приходилось встречать людей, которым эта книга помогла прийти к вере.

Однажды на электронную почту пришло письмо от паренька Саши, который рассказал, какое сильное впечатление произвела на него эта книга. Он иногда безумно пил, был зависим от компьютерных игр, но всё переменилось вдруг от одной прочитанной книги! Саша стал задумываться о том, как живёт, стал рассказывать своим приятелям об этой книге и монахах, но те только крутили у виска. И всё-таки парень «взялся за ум», окончил университет, а потом поступил в семинарию на очное отделение. В течение двух лет мы поддерживали с ним связь, а потом как-то потерялись. Но я за него очень рада!

Приходили и отрицательные отзывы о книге.

Скажу, что и мной эта книга не была воспринята «на ура», я читала, выбирая сведения, и не со всеми выводами могла согласиться. Но в целом – книга хорошая и, думается, именно потому, что написана она с любовью!

Хотя за 18 лет со дня убиения оптинских монахов написано немало воспоминаний, но мне захотелось узнать об отце Василии ещё — непосредственно от одноклассников и однокурсников по МГУ. А где же можно найти этих людей, как не на сайте «Одноклассники»?! И я решила поспрашивать, что о нём помнят.

В школьные годы

Он жил в районе Кузьминок, учился в школе № 466. Задав поиск, отправила около 40 писем, начав с одноклассников. Честно сказать, я особо и не ждала, что люди будут делиться воспоминаниями с абсолютно чужим человеком. Одно дело, когда спрашивают для издания или сайта, а я-то для них просто человек с улицы. Но «надежда умирает последней».

Первый ответ пришёл не от одноклассника, а человека на класс младше. Очень тепло о нём отозвался, говорит, что как раз высокого роста он и не был (как в книгах пишут), но спортивный был, что уважали его все, прислушивались.

Потом отозвалась девочка (тогда девочка, сейчас-то им по 50 лет) на класс старше! Тоже тепло отозвалась, но общаться близко – она с ним не общалась. А потом пошли одноклассники… Фамилии я напишу только инициалами.

Ирина К.: «Действительно, Игорь Росляков — тот самый отец Василий, Вы правы. Мы с ним не только учились все 10 лет, но и в одну группу детского садика ходили.

Рассказывать о нем можно много, скажу лишь, что он был из простой, скромной семьи, единственный и долгожданный ребенок. Очень одаренный, скромный, замкнутый мальчик, в классе с ним дружили многие, все девчонки были влюблены в него.

Прекрасно учился, параллельно занимался водным поло, был капитаном юношеской сборной, потом и на международный уровень вышел… Я с ним не особо была близка, просто росли вместе. У меня в друзьях Вы можете увидеть Галину С., Галину С., вот они были ему ближе, дружили с ним в школе, они могут Вам рассказать о нем побольше…»

К сожалению, обе «Галины С.» так и не ответили.

Елена Б.: «Игорь Росляков действительно был моим одноклассником. Книгу «Пасха Красная» я тоже, конечно, читала. Но после некоторых отзывов своих одноклассниц, которые там прочитала, как-то не хочется ничего комментировать.

Единственное скажу — он выделялся своей добротой. А так: интересный умный парень, который часто уезжал на соревнования. Ничто человеческое, мне кажется, тогда ему не было чуждо, одноклассницы добивались его внимания, открыто конкурировали. Лучше всего о нем могла бы рассказать Ира К… Она тонкий и умный человек, они дружили.

И она уж точно не будет писать, что помогала ему нагнать в учебе. Даже много отсутствуя, он учился лучше большинства, имел нестандартное мышление, что поощрялось нашей «классной» на уроках литературы да и в жизни…

Он же был мальчишкой: подшучивал над кем-то, участвовал в шуточных потасовках, все это снимала наш «штатный фотокорреспондент» класса Лена К…»

Их классная руководительница Наталья Дмитриевна Симонова (она же учитель русского языка и литературы) впоследствии стала его духовной дочерью, и они переписывались.

Школьный выпускной. Игорь – в центре.

Влдимир С.: «С Игорем мы выросли в одном дворе и учились в одном классе… Игорь был нормальным мальчишкой, играл вместе с нами и в войну, «казаки разбойники» и т. д. с 1 класса Игорь занимался плаванием, мы вместе с ним ходили на тренировки, потом я бросил, а он продолжил. Затем перешел заниматься водным поло, добился хороших результатов, был игроком молодежной сборной и кандидатом в основную сборную СССР, объездил всю Европу, также играл за МГУ, где учился на факультете журналистики. Женат он был на гимнастке (фамилию ее, к сожалению, не знаю), зовут ее Мария…»

Поиск однокурсников по МГУ (журфак) оказался сложнее. В тот год (1985 г.) выпуск был большой. На «Одноклассниках» задала поиск по факультету с этим годом выпуска — выдало около 6 страниц. Выборочно отправила около 130 писем.

Первый отклик был «мимо»: «К сожалению, я Игоря не знал, он учился на пару-тройку лет старше нас. Но книгу, о которой Вы пишете, читал, и на фотографиях, думаю, узнал его. Видимо встречал где-то в коридорах журфака. Удивительную и замечательную жизнь Господь ему послал!! Ему довелось стоять у истоков возрождения Оптиной пустыни. Очень хороший жизненный пример для многих из нас».

Потом откликнулся Александр С.: «…Все, что вы мне рассказали, для меня полностью в новинку. Но… Начну с того, что в официальных списках выпускников журфака действительно числится Росляков Игорь Иванович.

Когда мы начали обучаться на военной кафедре, то вдруг узнали, что с нами учится Игорь Росляков и Олег Жолобов. Никто на курсе их не знал, и потому невозможно было объяснить, почему они на занятия не ходят. Но поскольку его определили в нашу группу, то можно предполагать, что он в школе изучал французский язык. Потом стало известно, что эти таинственные личности — выдающиеся спортсмены, которые отстаивают честь СССР на международной спортивной арене. Им потому вовсе не обязательно учиться вместе со всеми. Кто такой Олег Жолобов — я узнал много лет спустя, когда среди спортивных обозревателей на телевидении появился Олег Жолобов.

А как же Игорь Росляков? Мне довелось его видеть. После военной кафедры было принято проводить лагерные сборы. Это было после четвертого курса. Вот тут-то неожиданно и появились в нашей учебной роте знаменитые спортсмены, среди которых был и Игорь Росляков. Военная кафедра посчитала, что на сборах должны быть все без исключения. Никому поблажек не делать.

Но долго в военной форме они не были. Почти сразу же спортсмены, и Игорь Росляков тоже, уехали на соревнования в Рим. Говорили, что Игорь был большой мастер в таком виде спорта, как водное поло. Кстати, тогда команда МГУ по водному поло была сильнейшей в стране. Потом спортсмены вернулись на сборы. И было это в самый последний день, когда весь курс уже возвращался в Москву.

Уверяю, что вряд ли кто-то из однокурсников сможет рассказать что-то больше. Ведь по сути такие люди, как Игорь, не были с нами…С Игорем не общался. Но в памяти он остался таким: среднего роста, худощавый, и кажется, черноволосый. Хотя нас на сборах всех постригли.

Игорь Росляков — мастер спорта

Он был какой-то спокойный. Казалось, что он сам себе на уме. Какой он на самом деле — не знаю…

Я не согласен с тем, кто написал на каком-то сайте, что он был ростом под два метра. Игорь был незаметным человеком. Незаметным во всем. Я помню его, как человека среднего роста… Вполне возможно, что Игорь попал в кадр, когда был на сборах. Это было летом в 1984 году в Федулово, что в Ковровском районе Владимирской области. Мы жили тогда в палатках в лесу. Вероятность маленькая, но есть. А кто тогда был с фотоаппаратом в руках? Точно помню, что фотографировал много Валера М. с фотогруппы. Вместе с нами на сборах были ребята с другого факультета. Кажется, с филологического факультета.

Я помню, как один студент с филфака бегал и всем говорил, что в его палатке живет Росляков, знаменитый спортсмен».

Больше никого из однокурсников найти не удалось.

Однажды мне пришло письмо из Эстонии: «… Я живу в Эстонии. Когда-то давно, в марте 1986-го счастливый случай свел меня с Игорем Росляковым. В декабре 91-го от его товарища-ватерполиста я узнала, что Игорь постригся в монахи. И вот совсем недавно, ища в интернете молитву Оптинских Старцев, узнала страшную весть о трагической гибели отца Василия.

Студенческая фотография

Очень волнуюсь. Хочется плакать. Человек я абсолютно светский и от Церкви, в общем-то, далекий. Хотя мысли о Боге с возрастом приходят все чаще. Что, наверное, естественно…

Эти два дня все думала про Игоря. И, обращаясь к нему мысленно, не перестаю путаться в обращении… то Игорь, то отец Василий. Это оттого, что знала его лишь в миру… Напрягала память, вспоминая подробности знакомства.

Я приехала из Таллина в Москву в феврале 86-го. Мне только исполнилось 18. Бюро путешествий, где я работала бухгалтером, направило меня на курсы повышения квалификации. На Ленинградском вокзале сдала багаж в камеру хранения, где и познакомилась с Игорем. Там работал его товарищ по водному поло Алик Перепелкин. Игорь просто зашел к нему. Они еще были студентами, кажется, последнего курса.

Посидели-посмеялись, обменялись телефонами на случай, если нужна будет помощь в чужом городе. Веселые открытые ребята, оставившие о себе приятное впечатление.

Весной того же года я снова оказалась в Москве. С билетами были проблемы, и я позвонила Игорю. Теперь даже и не вспомню, помог ли он с билетами. Но то, КАК(!) он говорил со мной, меня поразило и помнится всю жизнь. С такой теплотой и заботой, и беспокойством за меня, девчонку, одну в большом городе. Как отец или брат.

Я-то, дурёха, конечно, приписала такое внимание своему обаянию и очарованию. Мой тогдашний возраст извиняет это.

Позже Алик пару раз приезжал в Таллин. Я ему помогала с гостиницей, но очной встречи не было. А во второй раз он приехал в декабре 91-го, позвонил мне уже из Таллина и хотел встретиться. Я бы с удовольствием, но со дня на день должна была родить. И мы поболтали по телефону. За разговором и узнала про Игоря…

Прошло много-много лет… И не смотря на мимолетность знакомства, я ребят не забыла…»

Вечная память убиенным иеромонаху Василию, инокам Трофиму и Ферапонту!

***

Иеромонаху Василию Рослякову

Я на могилу красных тюльпанов
Вам принесу с сердцем. Приимите.
Отченька, отче! Благословите!..
Тронет ладони солнце и ветер,
Тихой любовью взгляд Ваш ответит.
Божий избранник, мученик светлый!..
Крест деревянный, дух же бессмертный.
Я в мире дольнем, Вы в мире дальнем.
Благословите звоном Пасхальным.

ЗАПУТАВШИЙСЯ В СЕБЕ

Сегодня мог отметить семидесятилетие Юрий Богатырев, — актер печальной судьбы.
В трагедии его много чего намешано…
Мое ощущение: Богатырев себя просто «заездил». Работой, выпивкой, жратвой. И душевной открытостью, эксплуатируя которую на имя Богатырева слеталась всякая шантрапа. И муками от нетрадиционной сексуальной ориентации.

Психолог нужен был Юрию еще в детстве.
Ребенок явно путал гендерные роли, примеряя на себя удобную, но чужую. Предпочитал мальчишечьим забавам, игры с девочками. Любил наряжаться в мамины платья, щеголять в бусах и кольцах.
Впрочем, не думаю, что маленькому Юре мог помочь психолог. Поскольку, часто его поступки находились в сфере бессознательного. Юрий был подвержен странным приступам лунатизма: вставал ночью, надевал мамин халат, шляпку, прохаживался по квартире. Потом все снимал, вешал на место.
Позже мать удивлялась:
«Ведь как аккуратно вешал халат на место! Кочерга стояла рядом с халатом и не падала! Мы в таких случаях его никогда не будили… Потом только спросим: «Ты помнишь?». «Нет».
Киношная слава Юрия началась в фильме Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих». Он выступил в амлуа героя, — сильного, мужественного, мускулистого. Меж тем, как был тонким, ранимым, нежным.
Большинство дальнейших киноролей также противоречило душевным качествам Богатырева. Подлый Ромашов из «Двух капитанов». Гогочующий дебил Саяпин из «Отпуска в сентябре». Государственный сфинкс Николай Второй сразу в двух фильмах. Да что говорить: в михалковской экранизации романа Гончарова Богатырев мечтал сыграть Обломова, а пришлось брать на себя его противоположность Штольца.
И во всех этих ролях Богатырев убедителен.
Роль же, отвечающая его душевным качествам сполна выпала в фильме Ильи Авербаха «Объяснение в любви». Застенчивый, способный на большое чувство писатель по кличке Филлипок.
Актерская карьера Богатырева складывалась прилично. А вот быт он не мог обустроить. Никак.
Мать твердила сыну, что пора женится. Богатырев отшучивался.
Многие вспоминают, с каким пиететом относился он к женщинам. Как дружил с Ией Саввиной, Натальей Гундаревой, Татьяной Догилевой. И женщины тоже относились к нему… трепетно, нежно… как к подружке… Выслушивали исповеди, успокаивали, могли накормить.
Богатырев таки расписался с актрисой Надеждой Серой, но это был формальный брак. Надежда нуждалась в штампе, иначе ей грозило выселение из Москвы. Богатырев пошел навстречу.
Неизвестно, когда именно актер «попробовал» «другую» любовь. Но пристрастие к мужчинам наделило его жгучим комплексом.
Вот как раскрывает щекотливую тему Александр Адабашьян:
Юра это «открытие» в себе сделал очень поздно, врастал в него как-то очень болезненно… Он очень страдал по этому поводу, оттого что он не такой, как все… Пил, совершал в пьяном виде всякие глупости, от которых потом безумно страдал и которых стыдился… Это добавляло ему еще как бы дополнительный комплекс вины. Своими душевными страданиями делился он и с Натальей Гундаревой. Та его уговаривала: «Успокойся, да, ты не такой, как все, но это твоя индивидуальная особенность. Ты разве кому-то хуже делаешь? Ты кого-то заставляешь страдать? Кому это мешает? Это твое – и все».
Постоянные отношения связывали Юрия с администратором МХАТа Василием Росляковым. Он был на два года моложе актера. После расставания в его комнате постоянно висел портрет Юрия в рамке.
Интеллигентного Рослякова сменил человек попроще, бармен из «Интуриста» Саша Ефимов.
А еще Богатырев подсел на алкоголь. Это произошло, при переходе актера из театра «Современник» во МХАТ Олега Ефремова.
Вот что вспоминает Нелли Игнатова:
«От того, с чем Юра столкнулся во МХАТе, он первое время просто приходил в ужас. Он даже иногда рыдал: «Я не могу, я не вынесу!». Он не мог выносить алкоголь в таком количестве. Ведь среди мхатовцев, увы, пьянство доходило до того, что считалось, что не пить нельзя: «Кто не пьет — тот продаст». Напомню, что тогда водку ночью продавали по бешеным ценам. И вот эти спившиеся актеры, у которых не было денег (у Юры они были, ему особо не на что было тратить их — только, пожалуй, на такси и немного на одежду), ночами ловили таксистов с водкой, на этом же такси приезжали к Юре с бутылкой, и Юра шел расплачиваться и за такси, и за водку! И потом вместе с ним начинали пить… Он приходил ко мне и плакал, рассказывая это. Он робел сказать: «Нет! Не хочу!»
Картинка вырисовывается страшненькая: слабовольный актер, чья квартира превращается в притон. Тонкий неврастеник, глотающий несовместимые с алкоголем антидепрессанты. Одинокий, несмотря на толпы народа рядом, человек, мучающийся от своей непохожести на других.
Долго это продолжаться всяко не могло.
К середине восьмидесятых Юрий начал терять товарный вид. Он обрюзг, набрал лишний вес, бросил следить за собой. Несколько раз ложился в клинику неврозов, «зашивался», пытаясь найти под ногами почву. Беспокоило больное сердце и гипертония. Он горстями глотал адельфан.
Не снижая при этом работы в театре.
На нем держался репертуар.
После очередного спектакля Юрий вернулся домой, где гуляла полна коробушка гостей во главе с барменом-сожителем. Отмечали гонорар актера за фильм «Очи черные» (6 000 долларов). Богатырев почувствовал себя плохо и ему дали шампанского, — напиток при гипертонии противопоказанный.
Стало хуже.
Приехавшие медики, не вникая в расклад, вкололи транквилизаторы, только усугубляя тяжелое состояние.
Организм не выдержал.
Похороны показали, насколько запутанную жизнь вел Богатырев.
Узнав, что ее сын был женат, мать Юрия упала в обморок.
Квартира подверглась тотальному разграблению собутыльниками. Руководил мародерством Саша-бармен, который затем явился на похороны в Юрином плаще. Один из друзей актера прямо у гроба его проклял.
Через месяц Саша-бармен повесился.
А еще через несколько лет сгорел от СПИДа Василий Росляков.
Юрий же месяц не дожил до своих сорока двух.
А мог бы сегодня гулять семидесятилетие…

Об оптинских роспевах
Оптина пустынь всегда славилась своими замечательными церковными песнопениями. Существуют оптинские «подобны» на осьмигласник, которые были введены некогда преподобным Оптинским старцем Макарием. Нет, наверное, ни одного монастыря в России, где бы не пели на церковных службах эти славные песнопения.

Одним из собирателей оптинских напевов в наше время является иеромонах Василий (Мозговой). Говорят, что еще будучи регентом монастырского правого хора, отец Василий, по благословению о. Наместника множество раз посещал архивы центральных Московских библиотек, где оказались после революционной смуты книги из древней оптинской библиотеки.

Здесь иеромонах Василий (Мозговой) обнаружил распев всем известной молитвы «Богородице Дево, радуйся». В последствии, это песнопение в его исполнении записал талантливый православный звукорежиссер Кирилл (Трепаков). Так появился альбом «Благословенная Оптина» (Песнопения из этого альбома находятся в разделе сайта «песнопения»).

В этот альбом также вошли и древние сербские песнопения в исполнении о. Василия и братского хора монастыря.

Еще в 1999 году я была на одной из встреч иеромонаха Василия (Мозгового) с заведующей церковной кафедры Московской Консерватории Ириной Лозовой. Из беседы я поняла, что они очень близкие друзья. Отец Василий благодарил р.Б. Ирину за ее помощь (она предоставила ксерокопии древних сербских попевок, из которых о. Василий составил некоторые песнопения ныне сохранившиеся в его исполнении и вошедшие в альбом «Благословенная Оптина».

Возможно, кто-то удивится, что я говорю об иеромонахе Василии, как о человеке закончившим свое церковно-песенное творчество. Дело в том, что в 2002 году в мае месяце о. Василий перестал говорить. И вот уже семь с лишним лет он молчит. Причина неизвестна. Кто-то считает, что иеромонах Василий (Мозговой) взял обет молчания, кто-то говорит о болезни. Но о том, что все это не случайно, свидетельствует лютая ненависть со стороны врага рода человеческого на этого священника.

Мне как-то довелось спросить у монастырского духовника схиигумена Илия о причине молчания о. Василия. И он сказал, что это духовный подвиг, который мне не постичь.

В альбом оптинских песнопений «Благословенная Оптина» вошло так же и одно греческое песнопение. «Честнейшую херувим…» Иеромонах Василий (Мозговой) исполняет на подобен греческого пасхального канона. Непривычная для знаменного пения смена мажора и минора создает некое волнение в душе, что удачно соответствует тексту молитвы.

Очень удачно подобраны попевки к псалмам. Практически в альбом вошла вся первая кафизма.

Иеромонах Василий говорил, что он и не думал ничего записывать. Пел для себя, чтобы выучить псалтирь наизусть. Но по настоятельной просьбе монахини с Синайской горы, которая подвизалась в то время рядом с пещерой преп. Иоанна Лествичника пришлось записать. Просьбу передал ныне почивший замечательный батюшка схиигумен Гавриил (Виноградов).

Что касается исполнения Оптинских песнопений в храме, то в основном это была «херувимская песнь». Практически каждое воскресение, на ранней литургии о. Василий и его друг, если можно так сказать о монахах, иеромонах Виталий (Белов), старший регент монастырского хора, исполняли это песнопение. Так же нередко можно было услышать и «Милость мира…». Скитская братия любила эти песнопения и когда в какой-нибудь церковный праздник служба проходила в храме Иоанна Предтечи в скиту, то нередко все молились в сопровождении песнопений «Благословенной Оптины».

Помню, как на одной из встреч с паломниками из Сербии иеромонах Василий (Мозговой) с улыбкой рассказывал, как было положено начало пению древних славянских роспевов в Оптиной Пустыни. Тогда рядом с монастырем жила блаженная старица схимонахиня Мария (Матукасова) и о. Василий спросил как-то у нее благословения насчет полученных им из Московской Консерватории нот: стоит ли петь ему эти песнопения или же нет. На что святая ответила: «пой Василек, пой», но потом добавила: «знай, что будет нелегко: три пуда скорбей съешь…».

И действительно, говорил о. Василий, после того как стал петь, начались такие искушения, но и Бог утешал. Некоторые из братий возмущались и даже ругали его, но Бог показывал, что петь эти песнопения необходимо.

Как-то после «Отче наш» поднялся на клирос один иеромонах и стал выговаривать о. Василию, что это не пение, а «волчий вой». Не успел он закончить, как вдруг к клиросу подошла пожилая женщина и, обратившись к ругавшему монаху, стала его благодарить:

«Я матушка, жена священника, — говорила женщина, — тридцать лет пою на клиросе, но такого дивного пения никогда не слышала. Благодарю Господа и Вас отче, что сподобили меня услышать ангельское пение. Думаю, что когда послы князя Владимира пришли в православный храм, то услышали именно такое пение». Женщина решила, что пел иеромонах, ругавший о. Василия и обратившись к нему со слезами на глазах сделала поклон. Иеромонах смутился и сказал: «Это не я пел. Это вот Василий…». Но после этого случая иеромонах тот больше никогда не ругался.

О. Василий с благодарностью вспоминал скитоначальника о. Тихона (Борисова), оптинского иконописца о. Ипатия (Хвостенко) и многих других братий, поддерживавших его в то время. Рассказывал, что особенным сторонником в его пении был игумен Феодор (Трунев), блаженный старец, к сожалению, уже почивший. Он нередко прибегал к нападавшим на о. Василия со своей крючковатой палкой и отгонял нетерпеливых и хамоватых.

Вскоре о. Василию запретил петь сербские роспевы о. Наместник архимандрит Венедикт (Пеньков). Ему кто-то из «доброжелателей» пожаловался.

Но запрет продлился всего месяца полтора. Как-то в Оптину Пустынь приехали иконописцы из Сербии и иеромонах Иларион (Ермолаев) попросил о. Наместника разрешить о. Василию на ранней литургии петь сербским роспевом. Так запрет был снят и иеромонах Василий (Мозговой) пел, пока не замолчал, как и известный всему православному миру иеромонах Роман (Матюшин). О. Роман говорят, тоже не поет более. Видимо, настало время молчания, как говорил преп. Оптинский старец Нектарий.

Православный музыковед Валентина Привалова

Юрий Богатырев. Чужой среди своих (44 стр.)

* * *

О смерти Богатырева Сергею Трофимову сообщил Андрей Мартынов, позвонивший ему часа в два ночи. Трофимов был в шоке. После анализа случившегося сделал, как медик, вывод: это был несчастный случай:

– Потому что Юра был здоровым человеком. Он иногда позволял себе принять определенную дозу спиртного. Я думаю, это никому не возбраняется, он ведь был не пьяница. У него повысилось давление. Вызвали скорую. Врачи сделали укол. И он умер на шприце. Я подозреваю, что ему ввели препарат типа клофелина не с целью убить. Тогда просто не знали, что такое клофелин, он только тогда появился в стране. Не учли, что на фоне алкоголя это смертельный, в общем, препарат…

Трофимов не считает, что Богатырев был алкоголиком и нуждался в лечении.

– Я уверен на сто процентов, что он мог от этого освободиться сам, совершенно элементарно, без стационара. Тем более что я проходил стажировку именно в 12-й больнице и общался там с врачами. Юра освободился от своей проблемы и долго не пил. А в ту ночь выпил. Экспертиза же показала, что содержание алкоголя в крови ноль. Это явная, так сказать, подтасовка. Они спасали честь мундира. Тем более известная личность, расследование… Это чревато последствиями. Хотя я не могу их здесь винить, это не умышленное. Ведь на скорой тогда приехал один мальчик-фельдшер. Он хотел сделать лучше для известного актера. Но… не получилось, Это несчастный случай, я считаю.

Помню, когда его отпевали в церкви на Ваганьковском кладбище, батюшка сказал: «А почему вы решили, что Господу Богу нужны только плохие люди? Бог нуждается и в ангелах тоже». Конечно, я не считаю его ангелом, но он был хороший человек. И Господь Бог прибрал его тогда, когда посчитал нужным.

Глава 25. Уход

Из донжуанов – в фальстафы ■ Допинг от боли ■ Такси как роскошь ■ СПИД не спит ■ Тайна бармена ■ Намечается вечеринка ■ Смертельный укол ■ Кларисса опоздала ■ Халат Обломова ■ Человек-комета ■ Строчки горя ■ Не умер – просто ушел ■ Кто виноват и что делать

То, как в последние годы изменился внешний облик артиста, конечно, не осталось не заметным ни для зрителей, ни для его коллег, ни для друзей, ни для него самого. Хотя сам актер болезненно реагировал на любые намеки и прерывал разговор на эту неприятную для него тему. Но внутренне, видимо, понимал, что «перешел в другую категорию».

Дело было не в самой внешности, а в последствиях. Да, он мог играть все. И все-таки его творческое «я» стремилось к самовыражению в ролях именно героических… Внутренне он видел себя именно героем с большой буквы, терминатором, суперменом – конечно, приложительно к советской действительности. Был готов играть и характерные роли, но как бы для разнообразия, чтобы «не потерять квалификацию»…

А теперь все изменилось. Полный, рыхлый, женоподобный – такой герой был немыслим даже для советских фильмов и спектаклей. Кардинально худеть и приводить себя в порядок он не мог, да и не очень хотел… Да и не было тогда тренажерных залов под рукой…

Фотопортрет Максакова в «Рабе любви» – точное представление актера о своем имидже и своей роли в искусстве… А придурковатый Стасик из михалковской же «Родни» – реальность, которую отныне ему приходилось воплощать и на экране, и на сцене…

Слишком большой и позорный зазор – из донжуанов в фальстафы…

Эту нежелательную трансформацию артист пытался скрыть, испытывая огромные душевные муки, которыми не мог поделиться даже с самыми близкими людьми. Он пытался все это как-то пережить – и не мог обойтись без допинга. Боль от несоответствия мечты и яви гасилась только спиртным и случайным обществом случайных людей. Он как бы перебирал и примеривал на себя другие роли и в социуме: получалось все малорадостно – не то, не так, не хорошо…

* * *

Может, поэтому он с головой нырял в дружбу. Причем круглосуточно и безотказно. Все его приятели знали об этом. И о том, что он зарабатывал по тем временам неплохие деньги – около пятисот рублей в месяц. А особых трат у холостого артиста не было. Ну, кроме такси. Поэтому-то щедро давал в долг. Особенно во время застолья – просто открывал шкаф и говорил: «Сколько надо? Бери!» И брали. На кооперативную квартиру, на машину… Говорят, полтеатра остались ему должны по сей день…

Его собутыльников не очень волновало, что потом артист часто оказывался в больнице. Иногда и в его отсутствие они брали деньги «в долг»… Он не мог отказать. Как не мог не предложить свой кров людям, которые (почти все) поддерживали его склонность к выпивке.

Мне рассказывали его друзья, что, бывало, таксисты привозили его в бессознательном состоянии к кому-нибудь из друзей – узнавали в невменяемом пассажире известного артиста и звонили по телефонной книжке, которую находили у него в кармане…

Одно время у него жил администратор МХАТа Василий Росляков. Похоже, их связывали действительно трогательные отношения. Василий был на два года моложе актера, весьма образованный молодой человек с несколькими высшими образованиями. Но он не надолго пережил друга – в конце 90-х умер от СПИДа в одной из московских клиник.

Не просто часто бывал, а буквально квартировал на улице Гиляровского и некий бармен Саша Ефимов (его-то и проклял психолог Трофимов). Как-то Татьяна Васильевна позвонила из Ленинграда – он подошел к телефону. Она, удивившись его присутствию, спросила:

– А ты кто такой, Саша?

Тот невинно ответил:

– А Юра мне ключи оставил – он на гастролях.

Этот Саша потом появится на похоронах в богатыревском голубом французском плаще. Когда ему сделают замечание, он ответит: «А Юра мне его подарил…»

* * *

Буквально накануне роковой ночи актер развесит картины для своей первой персональной выставки в Бахрушинском музее, точнее, в залах его филиала на Тверском бульваре. Очень будет волноваться и радоваться по этому поводу, еще не зная, что открытия долгожданной выставки так и не увидит…

В тот роковой вечер 2 февраля решит устроить на улице Гиляровского небольшое дружеское застолье… В нем примут участие несколько близких друзей и сосед-милиционер Аркадий, который, видимо, и достанет вино в тот сложный период борьбы с алкоголизмом. Ведь перед застольем Богатырев позвонит Андрею Мартынову с просьбой достать выпивки, тот замнется – и приедет потом, спустя несколько часов, когда уже ничего изменить будет нельзя.

Вот что пишет об этом черном дне и его подоплеке приятель артиста Станислав Садальский в своей книге «И снова – король скандала»:

«У Юры было мало друзей. Но как только он получал деньги, их становилось невероятное количество. Так и в тот раз. Итальянский продюсер отдал Богатыреву гонорар за кинофильм «Очи черные». Тут же в доме появились «друзья», и началось… Море разливанное!

Спектакли во МХАТе, съемки, запись на радио требуют колоссальной отдачи сил, а если еще обильное застолье, то – втройне… Его новый друг Саша Ефимов, увидев, как побледнел Юра в тот вечер, вызвал «скорую». «Скорая» приехала быстро, но, кроме йода и бинтов, на борту машины ничего не оказалось. Вызвали вторую бригаду врачей… Тогда гости еще шутили…

Вторая бригада была оснащена по полной программе. Без долгих разговоров огромной иглой ввели в сердце препарат, несовместимый с алкоголем. Смерть наступила мгновенно.

Неумышленно убитый, в своей маленькой опломбированной московской квартире <…> лежал народный артист РСФСР. Телефон звонил непрестанно…

Приехавшая на следующий день из Питера сестра увидела разграбленную библиотеку (Юра собирал книги по изобразительному искусству), пустой шкаф: вся одежда пропала (и не только – по словам родственников, из тайника исчезли деньги, отложенные артистом на машину. – Н. Б.)… А на стене висел кортик, подаренный отцом.

Через год окончил жизнь самоубийством Саша Ефимов. Почему? Эту тайну он унес с собой».