Никон воробьев

Издательство «Стихира»
М. ∙ 2014

Настоящее издание избранной части эпистолярного наследия игумена Никона (Воробьева) вызвано большим интересом к его творчеству, которое полностью посвящено главному в человеческой жизни – ее духовным запросам. Эта тема приобретает сейчас особую насущность в связи с развитием многих негативных процессов в ее понимании. Верующий найдет в этой книге ответы на многие вопросы, неразрешимые научной психологией.

Предисловие

Об авторе. «Я искренне всегда стремился к Богу».

Письма игумена Никона:

Иеросхимонаху Мелетию (Бармину; †12 ноября 1959). Последний постриженик преподобного Амвросия Оптинского и последний духовник женской Шамординой обители, расположенной в Калужской области недалеко от г. Козельска. Его могила в Оптиной пустыне.

Схимонахине Валентине (+1957), насельнице Шамордина женского монастыря (теперь возрожденного).

Монахине Марии (Мариша, по паспорту Марина) и её сестре Кате (Комаровым), жившим вместе со схимонахиней Валентиной в г. Козельске. Скончались в 60-70 гг.

Монахине Евпраксии (в миру Елизавете, +1958).

Монахине Павлине (Сидорцевой, +8/I-1980), прозванная Скворцом за свою разговорчивость и «учительность». 10 лет провела в лагерях. Жила в разных половинах одного дома с Лизой (монахиней Евпраксией).

Маниловым Екатерине и её мужу Сергею. После смерти мужа в конце жизни Екатерина приняла постриг с именем Херувимы в Шамординой обители, где и скончалась в 1995 году.

Монахине Сергии (в миру Татьяне Ивановне Клименко. 1901-1993). Последние годы жизни провела в Пюхтицком монастыре.

Александре Белокопытовой, девушке из Смоленска, поступившей в Рижский монастырь. Более десяти лет до самой своей кончины (в конце 50-х годов) несла послушания в скиту («пустыньке») этого монастыря.

Наде и её матери Надежде Михайловне Евдокимовым из Вышнего Волочка.

Лидии Васильевне Недзялковской из Вышнего Волочка, скончавшейся в Смоленске в 70-х годах.

Юлии Алексеевне Зражевской (1913-2006), московский врач, кандидат медицинских наук, перед кончиной приняла монашеский постриг с именем Серафимы.

Вере Николаевне Зарудной (+1960). Двоюродная сестра известного протоиерея Всеволода Шпиллера, настоятеля Московского Николо-Кузнецкого храма. Подруга Ю.А. Зражевской.

Елене Витальевне, прихожанке из козельской интеллигенции.

Ольге Михайловне Н. (р. 1933 г.), принявшей монашеский постриг с именем Магдалины.

Елизавете Дмитриевне Целовальниковой (р. 1928 г.). В пятнадцать лет у нее случилась парализация рук и ног. Руки полностью исцелены игуменом Никоном на праздник Успения Божией Матери.

Студентам Московской духовной академии.

Из бесед с разными лицами.

Игумен Никон — О началах жизни

Аннотация:
Нам всегда дорога память о наших родных и близких, особенно мы отмечаем их юбилейные даты. Что касается наставников духа, то это повод еще раз вспомнить их житие, подвиги, мысли, советы, назидания. Так и теперь, когда исполняется 50 лет со дня кончины игумена Никона (Воробьева), скромного, немногим известного в лихие для верующих времена приходского батюшки, но «последнего из могикан» православной веры, сохранившего и передавшего нам самое главное в христианстве — святоотеческое наследие духовной жизни. Значение таких людей для последующих поколений в Церкви неоценимо. Игумен Никон, преодолев долгий и трудный путь исканий Истины, ее глубоко драматического обретения, антихристианских репрессий сталинского режима, последующих тяжелых гонений на Церковь, не просто сохранил и приумножил своей подвижнической жизнью полученный талант веры, но и с любовью поделился им в своих беседах, письмах, проповедях со всеми теми, кто искал и ищет этой драгоценной Жемчужины (см.: Мф. 13: 45–46).Предлагаемая книга представляет собой избранные мысли игумена Никона о вере и жизни в Православии. Наставления расположены по темам в алфавитном порядке, что позволяет быстро сориентироваться в содержании. Книга предназначена для широкого круга читателей.

игумен Никон (Воробьев)

Детские годы

Никон Воробьев — мирское имя: Воробьев Николай Николаевич — родился в семье крестьянских тружеников, в Тверской губернии, в селе Микшино, в 1894-м году.

В детстве Николай во многом походил на своих братьев (всего в семье Воробьевых насчитывалось семеро сыновей), хотя и выделялся сред них определенной серьезностью, добротой нрава. Между тем, ещё в его детстве Бог указал на него как на Своего будущего служителя.

Их село посещал известный в округе юродивый, Ванька. Иногда он останавливался там, играл с детворой. Однажды Ванька подошёл к Николаю и обратился к нему как к монаху. В тот момент мало кто обратил внимание на слова деревенского простачка, однако со временем им суждено было сбыться.

Когда Николай достиг надлежащего возраста, отец своими стараниями устроил его в реальное училище, располагавшееся в Вышнем Волочке.

Здесь Николай проявил себя как ответственный ученик. Благодаря дарованиям и усидчивости ему давались даже самые трудные дисциплины. Он хорошо разбирался в математике, чертил, рисовал, пел, танцевал, играл на альте. И это не проходило мимо внимания руководства: за время обучения Николай удостоился нескольких грамот, похвальных листов.

Первоначально родители, по мере сил, оказывали ему материальную поддержку. Но впоследствии, в связи с необходимостью оплачивать обучение братьев, помощь была ограничена. Между тем Николай не отчаивался. Обучение он не забросил. Напротив, после уроков стал примерять на себя роль молодого учителя: добывая средства на обеспечивание проживания, питания, обучения, помогал отстающим богатым товарищам.

Когда в то же училище поступил его брат, Михаил, Николай взял на себя и его содержание. Было трудно: приходилось голодать, а зимой — мёрзнуть, но Николай и не думал отступать от поставленной цели: закончить образование и помочь брату.

Несмотря на то, что семья Николая была православной, его вера не имела достаточно твёрдой опоры. Окунувшись в науки, он посчитал, что именно там находится главная истина. Повзрослев, он, как и многие его сверстники, озадачился смыслом жизни, и хотел обнаружить его в философии. Случалось, что он покупал интересную книгу на последние деньги, предпочитая её куску хлеба. Со временем Николай достиг в этой области завидных успехов. Иногда с ним советовались даже преподаватели.

В конце концов, взрослея, он всё больше и больше убеждал себя в мысли, что философия не даёт точных ответов на самые важные жизненные вопросы: в чём состоит призвание человека, для чего он живёт, что его ожидает за смертной чертой?

Молодость

Время окончания реального училища пало на 1914 год. Разочаровавшись в философии, Николай решил не идти дорогой философа и поступил в Петроградский Психо-Неврологический институт.

Проучившись там всего один год, он пришёл к ещё большему разочарованию и оставил учёбу. В этот период Николай испытал тяжелейшее психологическое потрясение. Напряженность его душевного кризиса достигала такой глубины, что он даже подумывал о суициде.

И вот, вспомнив о Боге, Николай прибегнул к единственно верному решению: взмолился Богу, прося Его открыться. И Бог ответил на эту молитву.

После Откровения в его душе произошёл настоящий нравственный перелом. Его больше не интересовали мирские увлечения. В этот период он предался молитвенному деланию, внимательному, вдумчивому чтению Евангелия и произведений святых отцов.

В 1917 году Николай поступил в Московскую духовную академию. Но в связи с революционными событиями и последующими политическими изменениями в стране обучение в академии продлилось недолго.

Какое-то время он проживал в уединении в Сосновицах, преподавал математику в школе. Затем Промыслом Божьим он оказался в Москве, трудился псаломщиком в Борисоглебской церкви.

Монашеский подвиг

В 1931 году, в городе Минске, Николай принял монашеский постриг и новое имя — Никон. Вскоре он был хиротонисан во иеродиакона, а на следующий год рукоположен в иеромонаха.

Ревностное отношение к Богу и непримиримое отношение к антицерковной политике государственной власти привлекли внимание со стороны карательных органов. В 1933 отец Никон был арестован, осужден и отправлен на перевоспитание в Сибирь. На свободу он вышел только в 1937 году.

Возвратившись из лагеря, поселился в Вышнем Волочке и устроился работать, в качестве прислуги, в доме врача. Здесь ему пришлось пройти ещё одну ступень кротости. Дело в том, что супруга врача, и её сестра, Елена Евфимовна, были твердыми атеистками; иногда они позволяли себе грубые высказывания в адрес верующих и их религиозных чувств; отцу Никону приходилось с этим мириться. Однако со временем, сам образ его праведной жизни убедил сестёр оставить веру в безбожие и принять веру во Христа.

Елена Евфимовна, врач по профессии, постриглась во ангельский образ с именем Серафима. Когда она умерла, коллеги по больнице провожали её торжественно, с музыкой. Но мало кто знал, что в её гробу, под подушечкой, лежала монашеская мантия и четки.

После начала Великой Отечественной войны, с открытием храмов, отец Никон приступил к священнослужению. В 1944 году Калужский епископ Василий посвятил его в настоятеля Благовещенского храма, в городе Козельске. Здесь отец Никон прослужил вплоть до 1948 года. В этот период он квартировался у местных монахинь, предавался суровым аскетическим подвигам, много проповедовал.

Вторым иереем, служившим в этом храме, был отец Рафаил Шейченко. Также, как и отец Никон, он обладал твердостью религиозных убеждений, за что немало страдал в лагерях. Несмотря на то, что между пастырями было много общего, диаволу удалось их рассорить, да так, что отец Никон был запрещен, епископом Калужским, в священнослужении. Впоследствии мир между священниками был восстановлен, а запрещение снято.

В 1948 году отец Никон был определен в город Белев, потом — в Ефремов, затем — в Смоленск. Оттуда его направили в Гжатск, вверив под руководство достаточно бедный, слабо организованный, захудалый приход. Сам он рассматривал это назначение как ссылку.

Первое время он испытывал трудности, связанные как с содержанием прихода, так и себя. Все его личное имущество состояло из простенькой одежды и нескольких алюминиевых приборов. Сам он относился к этому ровно, спокойно, полагая, что излишнее «богатство» препятствует монаху воспарять духом горе.

Надлежащую строгость проявлял отец Никон и в отношении богослужений. Служил он просто, без вычурности, этого же требовал и от других. Рассказывают, что однажды он прервал чтение Шестопсалмия, когда чтец, увлекшись театральностью, стал выказывать слушателям артистический нрав. В результате Шестопсалмие дочитывал другой чтец.

Вместе с тем он боролся с практикой чрезмерно спешного чтения, за что на него обижались псаломщицы.

Особо внимание батюшки было направлено на то, как и в чём каются прихожане. Он решительно выступал против формального отношения к Таинству Исповеди. В этом отношении он не раз порицал даже (некоторых) священнослужителей, утверждая, что Таинство Покаяния подменяется ими обрядом «разрешения от грехов».

Проявляя уместную, справедливую требовательность в отношении подчиненных, он был строг и в отношении себя самого. Ложился поздно, вставал рано. В свободное время молился, занимался физическим трудом (в частности — ухаживанием за садом), много читал. Несмотря на болезненное состояние, связанное с лагерным прошлым, он не позволял оказывать ему личные услуги по дому или хозяйству, старался всё делать сам.

В 1956 году отец Никон был удостоен звания игумена.

В конце 1962 года его здоровье серьёзно ухудшилось. В последующее время он всё больше и больше слабел, стал быстро утомляться. В этот период жизни его пищу составляло молоко и ягоды, иногда — белый хлеб.

На свою болезнь отец Никон не жаловался и до конца своих дней сохранял спокойствие духа.

За несколько дней до кончины силы оставили его, и он слёг в постель. Под Праздник Успения он исповедовал своих ближних, преподал им душеспасительное увещевание. Сам уже не мог ходить в храм и последние дни причащался Святых Таинств дома.

Перед кончиной отец Никон попросил своих духовных чад найти выдержку из жизнеописания подвижника Амвросия Оптинского, то место, где сообщалось о запахе тления, исшедшем от его тела по смерти. В тот момент эта просьба многим показалась непонятной. Однако, накануне его преставления, ночью, читавшие Евангелие вдруг ощутили исхождение запаха тления от его гроба (между тем, во время отпевания этого запаха не было).

Отец Никон почил 7 сентября 1963 года

Игумен Никон (Воробьев): Проповедь без слов и риторических приемов

Игумен Никон (Воробьев)

1894 г. – 07.09.1963 г.

В истории игумена Никона (Воробьева), в целом обычной для поколения священников 20-х — 30-х годов, есть то, что все-таки выделяет ее из ряда других. Монах в миру, он долгое время жил среди неверующих, однако во внешних отношениях с миром был настолько честен, что не сила проповеди, а молчание приобретало ему учеников. И, вот, теперь, когда этого священника нет на земле, звучит его слово, дошедшее до нашего времени в письмах к духовным детям и тем, кто искали его совета. Основы христианского воспитания, заложенные оптинской школой, наследие святителей Игнатия (Брянчанинова), Феофана Затворника не были утрачены и тогда, когда не стало книг, и продолжали служить людям руководством в духовной жизни благодаря «книге» человеческой памяти…

«Слуга»

Вышний Волочек в Тверской области, работа в качестве универсальной прислуги у врача… После четырех лет лагерной жизни это уже не казалось чем-то отягощающим. Была какая-никакая крыша над головой, какое-никакое питание, и главное – свобода, так, что еще оставалось время для молитвы и для чтения.

Шел 1937 год, оказавшийся для миллионов людей в России «последней чертой», а о.Никону несказанно повезло – его как раз освободили по зачету рабочих дней.

Зная о том, что для нового ареста не потребуется и особого повода, он жил незаметно, беспрекословно, со всей добросовестностью выполняя то, что ему поручали – самую черную работу – уборщика, мусорщика, прачки, посыльного. Разговоров о вере ни с кем не вел, ни взглядом, ни полусловом не выражал осуждения или нерасположения по отношению к родственникам доктора, убежденным атеистам.

Терпеливый, внимательный, простой в обращении, он по большей части молчал, хотя не чуждался людей и не выглядел букой. Мало-помалу к нему привыкли. Помощником он оказался незаменимым.

Чем он располагал к себе, почему хотелось задержаться возле него? На эти вопросы едва ли у семьи врача нашелся бы ясный ответ. Но только во всем, что он делал, в самой его манере слушать, в его тихости было столько тепла и настоящего человеческого участия, что мирно и спокойно становилось на душе от одного его слова, кивка головы. Видно было, что в скромном своем положении он не искал выгод и был добр не по расчету.

Наблюдая за ним и за его жизнью продолжительное время, жена доктора и ее сестра из людей совершенно неверующих через несколько лет стали христианками… Чудо: проповедь без слов и риторических приемов. Свет просиял для них однажды в образе человека, за внешним они вдруг увидели божие.

Нищий, лишенный всего, о. Никон мог утешать тех, кто, кажется, имели все. Источниками его радости были вера и еще большие дары – монашество и благодать священства. Постриг батюшка принял в Минске, в 1931 году, из рук епископа Феофана (Семеняко), а за год до своего ареста был рукоположен в иеромонаха; и хотя впереди у него были сибирские лагеря, внутри – устроенный «храм Божий», да еще с возможностью совершать службы и быть ходатаем за людей.

«Пути небесные»

В юности перед ним было открыто несколько возможностей. Разносторонне-одаренный человек, Николай Воробьев одинаково успешно осваивал математику и литературу. Преподаватели обратили внимание на его рисунки, явные способности к графике, рисованию и черчению. Мальчик из крестьянской семьи, он со всей прилежностью старался сначала научиться всему, что только позволяла программа реального училища, носившая более прикладной характер по сравнению с программой классических гимназий.

Учение для него было связано не только с соображениями практической пользы – в деревенской среде к наукам относились уважительно как к средству просвещения внутреннего. Для Николая это и было главным стимулом в получении образования. Постепенно от эмпирических знаний он пришел к философии, что для реального училища было явлением не таким уж частым. Принявшись изучать историю «матери наук», через некоторое время он знал многие вещи настолько глубоко, что преподаватели находили удовольствие в беседах с ним как с равным.

Однако вскоре он почувствовал предел. Ни отдельные науки, ни философское знание не давали представления о главном: о духовной сущности человека, об ее источнике и о смысле человеческой жизни. Так по ступеням знания он поднялся до самой высокой области: «совершенно ясен стал вывод, что надо обратиться к религии». Не от привычки, не от семейного уклада пришел он к Богу; душа, ее потребности, заставили его быть последовательным и честным до конца.

Немалую роль сыграло в этом и знакомство с учением классической античной философии о «нусе» и «логосе». Если человек по своей умственной, психической и душевной организации настолько отличается от других существ, что ни одно животное не может приблизиться к нему, то логически вытекает вопрос об истоках этого различия, той «непроходимой пропасти», объяснения которой дарвинизм дать не в состоянии, поскольку мутации в природе не подтверждают факта «перехода видов».

Так, не имея ни духовного наставника, ни примера рядом, Николай обратился к вере, и, «по-кантовски», по внутреннему чувству, по принципу подобия, выбрал Христа. Как вспоминал он позднее, это был период «горения сердца», когда Господь, видя его томление, повел его Сам: от первого сознательного прочтения Евангелия – к творениям Святых отцов Церкви, литературе по аскетике и богословию. Через несколько лет период подготовки и воцерковления завершился для него поступлением в Московскую Духовную Академию.

Главный выбор был сделан. Через год, когда занятия в Академии прекратились, он уже не мог и помыслить об ином пути, кроме богообщения и служения Богу. Некоторое время, занимаясь преподаванием математики в школе, он радовался возможности хотя бы на несколько часов в день побыть в уединении, посвятив это время духовному чтению, но ему отчаянно не хватало пусть маленького, скромного дела в Церкви. Вскоре он переехал в Москву и поступил на службу псаломщика в Борисоглебском храме.

Принятие монашества среди гонений было свидетельством глубины его веры и великим утешением. Маленький «личный завет», нерасторжимый и освобождающий от силы внешних обстоятельств: Бог и душа — вот монах.

…Ни арест, ни последующие испытания не имели над ним власти, он оставался с Богом, что бы ни не выпало на его долю: быть в услужении, освящать вновь открывшиеся в годы войны храмы или вести ремонтно-восстановительные работы.

А сколько переводов выдержал о. Никон! Из Козельска его направили в Белев, оттуда – в Ефремов, затем – в Смоленск, и, наконец, Гжатск. Были на этом пути и разочарования, и неудачи, но и при неблагоприятных обстоятельствах он не опускал рук, и все больше приходил к состоянию начального мытарева смирения.

И так до самого конца: служба с соблюдением правил, без каких-либо привнесений и внешних «артистических» эффектов, труд по заповеди, – в Вышнем Волочке и в Козельске в свободное время он насадил сады, снабжая саженцами всех желающих, и притом совершенно бесплатно, – заботы о духовных детях. Почти до самой кончины своей 7 сентября 1963 г. батюшка оставался на ногах, исповедовал, причащал.

Духом собранности, проверки себя, – в Боге ли ты, так ли живешь, как заповедано, – проникнуты его письма к мирянам.

«Не ищите высоких состояний»

О чем же пишет о. Никон? О «первом камне» в основании спасения – о смирении. «Мне все больше и больше открывается глубокое падение человечества, а отсюда – значение Спасителя Господа Иисуса Христа. От дел не спасется никакая душа, только одно спасение – Христос, спасающий тех, кто верует в Него и сознает нужду в Спасителе, т.е. считает себя грешником, недостойным царствия Божия. Таких грешников и пришел Иисус Христос призвать к покаянию да спасению».(1)

Напоминает он и о том, что человеку, видящему свои грехи и надеющемуся получить прощение от Бога, не свойственно осуждать: «…чем грешнее человек, тем он меньше видит в себе грехов и тем больше и злостнее осуждает других. Истинным, неложным признаком правильности духовного устроения является глубокое сознание своей порчи и греховности, сознание своего недостоинства милостей Божиих и неосуждение других».(2)

Часто пишет и о непременном прощении других, без которого надежда на спасение была бы тщетна: «Только тогда Господь не прощает нам, когда мы сами не прощаем другим. Поэтому помиримся со всеми, чтобы Господь помирился с нами. Простим всем, чтобы и Господь нас простил»(3).

Унывающих под тяжестью скорбей о. Никон ободряет напоминанием о том, что и эта жертва не бесцельна, и если сами мы взываем ко Господу, прося очистить нас от «ветоши» прежних привычек, то не должны и пренебрегать посылаемым нам лекарством, не всегда приятным на вкус.

Все это узнаваемо, известно из наставлений старцев Оптиной Пустыни, святителя Игнатия (Брянчанинова), но в те годы, когда не было духовной литературы, важно было «из уст в уста» передать людям основные принципы духовной работы.

Хотя есть в письмах игумена Никона (Воробьева) и вещи, предназначенные словно специально нам, сегодняшним.

Мощная «прививка» от самомнения – его предостережение о том, что следует избегать ложного чувства «правоты и правомочности»: «Не возвышай голоса ни на кого. Помни непреложное слово Господа: Бог гордым противится. Это значит, что ты ни в чем не будешь иметь успеха, ни во внутренней жизни, ни во внешней. Во внутренней жизни уже видишь холод, леность, бесплодие. То же будет и во внешней. Будешь терпеть позор, поношение, нищету, болезни. Не исполнится ни одно твое желание и ожидание, будешь растоптана в грязь, пока не смиришься»(4); «Не командуй никем никогда. Не учи других, коль сама себя не научила ничему…»(5)

Но, возможно, наиболее ценны сегодня, в условиях, когда мы сталкиваемся с попытками обоснования некоего «секулярного» понимания духовности, простые и ясные напоминания о. Никона о том, что отличает духовность от культуры в широком понимании. Духовность, – напоминает он, – это обожение, т.е. стяжание Святого Духа, обновление природы человека: ума, души и даже тела; это состояние высшей радости богообщения(6).

Сноски

2 Цит. По: Игумен Никон (Воробьев). Нам оставлено покаяние. Письмо 23.

3 Цит. По: Игумен Никон (Воробьев). Нам оставлено покаяние. Письмо 29.

4 Цит. По: Игумен Никон (Воробьев). Нам оставлено покаяние. Письмо 107.

5 Цит. По: Игумен Никон (Воробьев). Нам оставлено покаяние. Письмо 120.

6 Цит. По: Игумен Никон (Воробьев). Нам оставлено покаяние. Письмо 260.

Рекомендуемые для чтения источники и литература:

  • Игумен Никон (Воробьев). Нам оставлено покаяние. Письма о духовной жизни. М.: Издательство Сретенского монастыря, 2007
  • Письма игумена Никона (Воробьева) к духовным чадам. Сестричество во имя свт. Игнатия Ставропольского, 2008
  • Интернет-версия: Православие и современность. Информационно-аналитический портал Саратовской епархии Русской Православной Церкви
  • Игумен Никон (Воробьев). russian-inok.org
  • Игумен Никон (Воробьев). fotki.yandex.ru
  • Игумен Никон (Воробьев). azbyka.ru
  • Игумен Никон (Воробьев). krotov.info

Быть духовным наставником — дар от Бога, данный не многим. Основным качеством душепопечителя является терпение, умение слушать, понять, принять и не осудить, а дать совет, в котором проявится сила любви Христа.

Игумен Никон Воробьев — православный писатель, монах, попечитель множества духовных детей, священнослужитель РПЦ, оставивший в наследство будущим поколением огромное наследие в виде сборника «Нам оставлено покаяние».

Детство

Николай Васильевич Воробьев родился 4 мая 1894 года, в селе Микшино Тверской губернии в многодетной семье крестьян. В верующем семействе, где кроме Коли было еще шестеро детей, много работали, но при этом не забывали об утренних и вечерних молитвах, соблюдении постов. Коля практически ничем не отличался от остальных детей в детстве, разве что всегда всех жалел, был не по годам порядочным и честным.

Игумен Никон (в миру Николай Воробьев)

Первое пророчество о своем монашестве игумен Никон получил в детстве от живущего в деревне юродивого, который при встрече с мальчиком кричал: «Монах!» Выходец из села, подросток проявлял настоящие таланты в познании математических и технических наук, став студентом реального училища. Наравне с математикой, черчением Коля прекрасно поет, танцует и быстро освоил игру на альте.

О других православных писателях:

  • Иеромонах Серафим Роуз
  • Крупин Владимир Николаевич
  • Отец Роман Матюшин

Родители, имея в семье еще шестеро детей, практически не помогали сыну во время учебы, но он быстро нашел выход, стал репетитором для богатых, но слабых в науках учеников, зарабатывая себе на оплату проживания и еду. Позже в реальное училище поступает младший брат Михаил, порой голодая сам, Коля берет и его на свое содержание, до окончания обучения.

Юношеские годы

После окончания реального училища в 1914 году Воробье становится студентом Психоневрологического Петроградского института, много читает и ищет ответ на извечный вопрос о смысле жизни. Порой он деньги, отложенные на последний кусок хлеба, отдает за книгу, увлекаясь особенно философией, где ищет ответы на волнующие его вопросы.

Разочаровавшись в учебе, молодой человек бросает институт. Потерявшийся в своих исследованиях отрок впадает в депрессию, не находя ответа на вопрос о смысле жизни. Взамен приходят мысли о суициде, и в 1915 году он решает уйти из жизни, но перед этим буквально кричит к Богу, прося об откровении.

Даже сам Николай не смог впоследствии объяснить того надлома и просветления, происшедшего в его душе, но именно в самый страшный момент своей жизни он приобрел веру, увидел свое предназначение в служении Всевышнему.

Важно! Чтение Жития Святых Отцов навсегда отвратило Николая от мирской жизни и мирских увлечений, он увидел свое назначение в несении Слова Божьего в мир, для наполнения его любовью, добротой и чистотой.

В 1917 году юноша становится студентом Московской духовной академии, но обучение прерывается из-за революции. Живя в Вышнем Волочке, работает учителем математики, через несколько лет переезжает в Москву и служит в храме святых Бориса и Глеба.

Работая псаломщиком, живет в полу нищете и холоде, но все свое время проводит в молитвах и постах, наполняясь Божьей благодатью, принимает решение стать монахом.

Принятие монашества и ссылка

Епископ Феофан (Семеняко) 5 апреля 1931 года, что пришлось на Вербное воскресение, в Никольском храме Козыревского кладбища в Минске совершил пострижение в монахи Николая Воробьева, дав ему имя Никон.

Через два дня 7 апреля того же года, в праздник Благовещения Пречистой Девы Марии отец Никон принимает посвящение в чин иеродиакона, а 8 января 1933 года он рукополагается в иеромонахи.

1933 год — время зачистки в коммунистической партии и борьбы с «врагами народа», когда в каждом человеке видели вредителя и антисоветского агента, под это веяние попал и иеромонах Воробьев.

7 июня 1933 года согласно постановлению суда он на пять лет отправлен в ссылку в Сибирь.

Тюремное заключение не сломило верного христианина, он выстоял среди допросов, пыток, но никого не оговорил, не дал ложных свидетельств, а только молился, благословляя гонителей, отдавая весь суд Господу.

Старец Никон Воробьев

После освобождение в 1937 году возвращается в родные края, работает помощником в доме доктора, где вся семья была ярыми коммунистами и атеистами. Жена доктора и ее сестра не раз унижали и провоцировали на скандал смиренного и терпеливого батюшку, но взамен раздражения отец Никон показал пример истинной кротости, чем и завоевал их сердце.

По прошествии времени обе женщины приняли Христа своим Спасителем, а сестра Елена, будучи врачом, оставила лечебную практику и приняла монашеский постриг, став монахиней Серафимой. В семействе доктора отца Воробьева, духовная жизнь которого заключалась служить примером кротости и терпения, застало известие о Второй мировой войне.

Путь настоятеля

Нападение немцев, страх, неуверенность в будущем вновь поворачивают сердца людей к Богу, в молитвах они ищут спасения, освобождения и поддержку. Советское правительство разрешает открыть некоторые храмы. Отец Никон возвращается к священнослужению.

В 1944 году архиепископ Калининский и Смоленский Василий назначает священнослужителя Никона настоятелем Козельской церкви Благовещения Пресвятой Богородицы, после этого в 1948 году следует перевод в Белев, после него — Ефремов, а далее следует Смоленская епархия, Смоленск, Гжатск.

Жизнь игумена Воробьева продолжается в тяжелых условиях, гжатский приход находится в полном запустении и нуждается в реставрации. Слабый здоровьем, потерянным в лагерях, батюшка принимается за работу по восстановлению храма и обустройству своей жизни.

В 1956 году на праздник Воскресения Иисуса Христа преосвященный Михаил (Чуб) награждает отца Никона чином игумена. Несмотря на то, что священнику приходится много физически работать, он не пропускает утренние молитвенные чтения, проводит богослужения, наполненные Божьим рвением.

Книга Никона Воробьева «Письма о духовной жизни»

В свободное время настоятель храма работает в теплице, саду, его урожаи вызывают изумление даже у опытных огородников, и много читает. В письмах отец Воробьев позже напишет, что именно в этот тяжелый период он понял, что такое истинное терпение и смирение.

Последние годы

В течение шести лет игумен отдавал все свои силу богослужениям и восстановлению церкви, но его здоровье все чаще давало сбои. В последний год он ел только белый хлеб, молоко и свежие ягоды, слабел на глазах, но всегда находился в ясном состоянии ума, наполняя всех вокруг себя удивительным спокойствием.

Накануне смерти батюшка Никон, уже лежа в постели, причастил духовных детей и дал им наставления:

  • исполнять заповеди;
  • хранить веру;
  • держаться святителя Игнатия (Брянчанинова);
  • оставить суету, опустошающую души.

Игумен Воробьев четко понимал, что его жизненный путь подходит к концу, благодарил Бога за прожитые годы и часто принимал Причащение Святых Таинств. Он говорил о том, что никогда не находил радости в земной жизни, но с радостью уходит к Отцу, что ему жалко остающихся, ибо приходят времена, когда «живые будут завидовать мертвым».

Игумен Николай Воробьев почил 7 сентября 1963 года в возрасте 69 лет. Отпевание состоялось 9 сентября, после чего тело игумена предали земле в Гжатске.

Могила старца Никона Воробьева (Гагарин, Смоленская область)

Духовное наследие

Отец Никон является одним из самых ярких представителей русской православной церкви 20 столетия, который всю свою жизнь положил на дело исследования наследия Спасителя.

Прожив земную жизнь и оставив потомкам пример смирения и терпения, игумен Воробьев записал наблюдения, заключения, откровения и советы в своем наследии:

  • книгах;
  • проповедях;
  • наставлениях.

Профессор Московской Духовной академии Алексей Ильич Осипов, ученик и духовный сын старца приложил огромные усилия для собрания и публикаций духовного наследия отца Никона. Особенная манера подачи собственного мнения у игумена Воробьева отличается тем, что он не навязывает своей мысли, а мягко подводит человека к решению того или иного вопроса, оставляя выбор за читателем.

Получателями духовных писем являются конкретные люди, но во время их чтения создается впечатления, что послания отправлены именно тебе. Отец Никон не просто излагал Библию или откровения Святых отцов, он делился откровениями и собственными переживаниями в познании и открытии для себя сущности Бога и Святой Троицы.

На заметку! В 300 письмах духовного наставника, оформленных в сборнике «Нам оставлено завещание» христиане и жаждущие познать Бога люди найдут ответы на множество вопросов по поводу истинного христианства.

Красной нитью через все послания проходит тема любви к ближнему, покаяния и смирения. Разобраться с собственным самолюбием и самооправданием поможет послание «О началах жизни». Все наставления, как результат исследования духовной жизни святых, записаны в сборнике «Внимай себе».

Вопросы зависимостей, пьянства, лени глубоко затронуты в письмах Никона Воробьева «Будь милостив себе. Письма к пьющему брату». Об укреплении православной веры и познании Бога говорится в посланиях:

  • «Чистое сердце»;
  • «Письма к духовным детям»;
  • «О непрестанной молитве» и множестве других.

Прожил человек, всю жизнь посвятил поискам истины, посадил сад, оставил в наследие людям проторенную дорожку к познанию Бога и тихонько ушел в Небеса, как истинно святой сын Божий.

Старец XX века игумен Никон Воробьев