Монах лазарь Афанасьев

Русский мир. Стихи

От редакции. 5 марта исполнился год со дня ухода замечательного русского поэта и писателя монаха Лазаря (в миру Афанасьев Виктор Васильевич). Эту подборку не публиковавшихся ранее стихов поэта прислали нам филолог и православная публицистка Наталья Афанасьева (супруга монаха Лазаря в мирской жизни) и его близкий друг, профессор Московского университета Владимир Воропаев (см. некролог В.А. Воропаева на день кончины русского поэта). Упокой, Господи, душу раба Твоего монаха Лазаря.

***

Нет, я не сплю… В беседке виноградной

В день солнечный я с четками сижу.

Кукушку слышу я, и в тишине отрадной

Молитву Иисусову твержу.

Кукушка… Мил мне глас ее минорный!

Но почему так трогателен он —

Не потому ли, что душой покорной

Наш русский мир от Бога наделен?

Покорной — верной, любящей и твердой,

С природой слитой тонкой красотой…

То русский мир, великий, но не гордый,

Где широта роднится с высотой.

ОБЛАКА

Господи, чудны твои облака,

Полные тайны небесной созданья, —

Их величавая поступь легка,

Радостно их золотое сиянье.

То они лебеди, то паруса,

То громоздятся вершиною снежной,

То вдруг закроют от нас небеса

И забушуют стихией мятежной.

То на рассвете румянцем горят,

То на закате пылают как пламя…

Это язык их — они говорят,

И о Тебе лишь беседуют с нами.

ПОСЛЕ ДОЖДЯ

Отшумели берёзы,

И в лазурной дали

Словно белые розы

Облака расцвели.

И какая отрада

Веет с той высоты —

Из небесного сада

На земные цветы.

ЕЩЕ ОБЛАКА

Дремлет неба вышина

Неподвижной пеленой —

Голубая тишина

Над зелёной тишиной.

Там белее молока

Из надоенной бадьи

Кучевые облака —

Крутогрудые ладьи.

Вот сиреневая тень

Пробежала через сад, —

Уплывает летний день,

Не воротится назад.

Те печальные ладьи

Не нагружены совсем…

Сердце вспомнило твои

Словеса, святый Ефрем:

Каждый день и каждый час —

Это жизни нашей часть,

И бегут они, не ждут,

Что возьмёмся мы за труд.

Поглядел я вслед ладьям,

Сокрушился до зела:

Вся-то жизнь моя уж там!

Незаметно уплыла.

х х х

Зяблик мой, ты меня не тревожь, —

Всю-то жизнь, твоей песне внимая,

Думал я, что о радости рая

Ты весной так чудесно поёшь.

То бывало в Пасхальные дни,

В эти светлые дни без печали, —

Радость рая они излучали,

К небесам поднимали они.

Если б не притяженье земли,

Хоть сейчас я расстался бы с нею, —

Что же может быть неба роднее,

Если Господа мы обрели?

Милый, маленький зяблик, мой друг,

Воскресенья Христова ты вестник, —

Ты короткой ликующей песней

К небесам поднимаешь мой дух!

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ОБ ОТРОЧЕСТВЕ

Мы играли в войну

Мы играли в войну. Шел год сороковой.

Двор на двор — не шутя разгорался бой.

Шум и крик! И расправа бывала строга —

Брали в плен и без милости били «врага».

Тихо было в Москве — и у нас на Тверской.

Изредка протарахтит автомобиль.

Нет и в помине толпы людской…

Дворник из шланга смывает пыль.

А то извозчик проедет, — конь-тяжеловоз

Тянет телегу — ящиков на ней гора…

Кремль над тихой площадью звёзды свои вознёс…

А мы, дети, не знали, какая была пора, —

Ночами как тени шмыгали «воронки»,

Не одна судьба ни за что рвалась…

Мы играли в войну, будущие мужики.

И еще крепка была Советская власть.

29 августа 2014

Библиотека (Москва 1941 год)

Подожди, не закрывай тетрадь,

Может, что-то вспомнится опять, —

Над усталой старой головой

Мир трепещет давний, но живой.

Сорок первый. Немцы под Москвой;

Над столицей днем сирены вой,

Черные стервятники летят…

Мы бежим в метро Охотный Ряд.

Там на рельсах, на путях, народ

По три дня конца бомбежки ждет.

Там при тусклой лампе под землей

Были Купер и Жюль Верн со мной.

Бьют зенитки, над Москвою бой;

Я бегу по мокрой мостовой

До библиотеки, ведь не ждать

Тишины, чтоб книги поменять.

Здесь библиотекарша с утра

На своем посту. Она стара,

Но всегда приветлива, добра,

Для нее я как любимый внук,

Нам обоим книга лучший друг.

Роюсь в книгах. Так…вот Стивенсон,

В третий раз прочитан будет он.

Вот Брет Гарт… Еще бы что-нибудь…

Вальтер Скотт… Бегу в обратный путь.

Улицы пусты. Зенитки бьют.

Я опять в туннеле. Тихо тут.

28 августа 2014. Успение Божией Матери

В эвакуации

Люблю смотреть на облака я

Весёлым, тёплым летним днём, —

Они клубятся, проплывая

В сиянье сине-золотом.

Всё просто, всё обыкновенно,

И никакой в них тайны нет, —

Но я в них вижу неизменно

Свет давних отроческих лет.

Был отрок я девятилетний,

Была война, но — там, вдали…

И день сиял такой же летний,

И облака в лазури шли.

Молчала тихая деревня.

Молчали скудные поля.

Молчали грустные деревья.

Молчали небо и земля.

Незабываемое лето!

И свет, и тени по лицу…

Писал я на клочке газеты

Письмо в стихах на фронт к отцу.

Не помню, что там написалось…

Письму дорога далека.

Но лето в памяти осталось:

Молчанье… Солнце… Облака…

Море (апрель-май 1945)

Шутя, смеясь, о чем-то споря,

Мы подъезжали к Туапсе, —

И вдруг простор бескрайний моря

Открылся нам во всей красе.

Я замер, восхищенья полный,

Переводя невольно взгляд

То к горизонту, то на волны,

Что возле берега шумят.

Читал я много о фрегатах

И об отважных моряках,

О приключеньями богатых

Их плаваньях во всех морях, —

Но море знал я лишь отчасти,

И вот теперь, в тринадцать лет,

Я испытал впервые счастье

Вдохнуть его лазурный свет.

Им вся душа моя омылась;

Я видел море и потом,

Но в том мгновении святом

Меня коснулась Божья милость.

13 июля 2013

ЖАЛЕЙКА

Хвост кнута по траве волочится,

А над ним одуванчиков пух…

И поёт в этом поле не птица,

А на дудке играет пастух.

Вся в заплатах на нём телогрейка

И сума, потерявшая цвет…

Ну, а дудка зовётся жалейкой

На суровые будни в ответ.

И хотя эти будни суровы,

Но такая кругом благодать,

Что под звуки жалейки коровы

Замерев, забывают жевать.

Замирают и в роще берёзы,

Только вот ручеёк под горой

Проливает счастливые слёзы,

Подпевая жалейке порой.

Ничего нет в суме, кроме хлеба,

Но душа человека чиста

Как высокое летнее небо

И, быть может, как риза Христа.

«Графья́» в Сергиевом Посаде

Мещерские, Шаховские, Голицыны, —

«Графья» и князья с благородными лицами,

Комаровские и Трубецкие —

Кто такие?

Это потомственные русские дворяне,

Которые от жизни Руси Святой

Не отгораживались дубовыми дверями,

А верой и правдой служили той.

В феврале семнадцатого Царя не предали,

Не служили в белых, покинувших Царя,

А потом не были большевиков полпредами,

Оставаясь собою, попросту говоря.

Палачей никогда не просили о пощаде,

А те, кто еще не был убийцами взят,

Поселились в Сергиевом Посаде,

Где каждый камень свят, —

Под покров Преподобного с женами и детишками,

Угнездились в простых деревянных домах,

Жили здесь, ничего не имея с излишками,

Научились работать с лопатой в руках.

По себе они добрую память оставили,

Но чекистам их жизнь ненавистна была, —

И поэтому семьи дворянские таяли,

И никто не восстал против этого зла.

Мы их доброго духа наследники,

Мы не можем забыть их, они —

Наши мученики и исповедники —

Путеводные наши огни.

12 августа 2013

* * *

Стихия времени как вьюга

Уносит жизни нашей прах…

Нет у меня поэта-друга

С живой беседой о стихах.

Не прозвучит мне топот конский

Как по просёлку в старину, —

Не навестит меня Полонский,

И к Фету я не загляну

Во дни цветения сирени

Или в багряный листопад…

И не войдут в стихотворенье

Ни блеск снегов, ни летний сад…

Погасла жизнь, умолкли речи,

Ушли поэты в мир иной,

И все же эта грусть невстречи

Пока я жив, владеет мной.

* * *

Все, кто ушел из бытия земного,

Чтобы всегда в великой тайне быть, —

Кому из вас я сделал что дурного,

Прошу, скорбя, — прошу меня простить.

Добра-то я кому-нибудь принес ли?..

Чем занят был, на помощь не спеша?..

Всё доброе оставила на после

Моя в грехе погрязшая душа.

А годы пролетели и изсякли…

Отбушевали волны праздных дней…

Ну что же! Покаянье тем сильней.

А всё могло иначе быть, — не так ли?

* * *

Тишина… спит на зное лес…

Да и птицы, видать, заснули…

Что приветливее небес

Голубых — где-нибудь в июле?

Вот и осень… и холода…

Будто не было нам и лета…

Что суровей небес, когда

В облаках не видать просвета?

Ещё жизнью земной дыша

И готовясь ещё в дорогу,

Рвёшься, грешная ты душа,

Сквозь лазурь и ненастье к Богу.

* * *

Эти шорохи, это ветвей плетенье,

Изумрудные листья и полутени,

Охра сосен сквозь массу игл зеленых,

Курганы муравьев перенаселенные;

Эти запахи земляничные и грибные

В часы дневные;

Тишина… тишина… Молитвенная тишина…

Сквозь просеку церковь Христова видна…

И голос кукушки, таинственный, как всегда, —

Хотите покоя? Приходите сюда.

ЖАСМИН

То лучший месяц наш без спору, —

Наверняка погреться даст…

Идет июнь — об эту пору

Цветет жасмин в саду у нас.

Огромный куст — простой, зеленый,

Смотри — преобразился вдруг,

И, весь цветами убеленный,

Распространяет райский дух.

Не видно листьев под цветами

И пчёл на них гудит не счесть, —

Душа блаженствует, как в храме,

Ведь Бог присутствует и здесь.

10 июня 2013

ПИОНЫ

Пробегая, стучат вагоны,

Солнце в стеклах окна горит, —

У меня на столе пионы

Цвета утренней зари.

И не просто благоуханье

Источают эти цветы, —

Это летнего дня дыханье,

Торжество земной красоты!

Их недолгая жизнь прекрасна!

Вот и я написал как мог

О пионах, что не напрасно

Это чудо послал нам Бог!

11 июня 2013

О ЦВЕТАХ

Дни всё короче и всё меньше света

И жаль мне уходящего тепла,

Но всё-таки цветы продляют лето, —

Их яркой красотою обогрета,

Душа не по-осеннему светла.

А ведь в цветах таинственного много, —

И главная из тайн, пожалуй, в том,

Что красота их славословит Бога

И человека радует потом.

17 сентября 2013

* * *

Все двери в прошлое закрыты,

В грядущее распахнута одна, —

Там звёзды, там горят метеориты,

Там даль необозримая видна.

Но эти все таинственные своды,

Галактики, несущиеся врозь,

Безчисленные световые годы,

Всё, что по слову Божьему зажглось, —

Всё, всё — одна всего лишь оболочка

Великой тайны пакибытия,

Куда, как исчезающая точка

Вслед за другими пролечу и я.

* * *

Чернеет лес вдали… белеет снегом поле…

Чуть дышит ветерок, былинки шевеля…

Что проще может быть, и что до боли

Родней? — ведь это русская земля.

Как много раз пускался я в дорогу,

Пустой отвагой в дальний путь влеком;

Шли годы… И я жив, и, слава Богу! —

Я здесь: вот он, бревенчатый мой дом.

Но что же тут особенного, братья?

Чему я рад? Слова здесь ни к чему.

Что в юности хотел от жизни брать я —

Не дал Господь мне к счастью моему.

1 февраля 2011

* * *

В нашем мире, исполненном Божьих чудес,

В день хорошей погоды, зимою и летом,

Ничего нет таинственней синих небес,

Глубины, что пронизана солнечным светом.

Я не знаю — то мысль моя или душа

Тает в этой пучине в блаженном полёте,

И, всё выше и выше подняться спеша,

Забывает о брошенной где-то там плоти.

Там поют и звонят… Там невидимый храм…

Облаков поминальные свитки развиты…

Да, ей надо туда… да и ждут её там.

Но сегодня ей эти пути не открыты.

* * *

Прекрасны человеческие лица,

Особенно в тот благодатный час,

Когда на них чудесно отразится

То, что нельзя устроить напоказ.

Оно бывает на молитве к Богу —

Везде — в дому, и в келлии, и там,

Где путь идет к церковному порогу,

Где православных полон Божий храм.

Но человек-то этого не знает,

В сердечном сокрушении молясь, —

И ангелы ему в слезах внимают,

Невидимо под куполом кружась.

И Бог даёт нам с Ним соединиться,

И на пути к Нему преграды нет!..

Прекрасны человеческие лица —

Безсмертных душ неугасимый свет.

19 июня 2013

* * *

Я видел сон про русский свой народ, —

Всё потряслось в моей родной Отчизне, —

В ней повернулось всё наоборот

И сделалось не тем, что было в жизни.

Все наши церкви сделались полны,

Да и вокруг-то было многолюдно,

На исповедь попасть как стало трудно,

И это стало в храмах всей страны.

Бандит, хапуга, вор и казнокрад,

Обманщик, спекулянт и проститутка

Предатель Родины и самый мерзкий гад

Вдруг поняли, что ад — совсем не шутка!

Все обернулись честными людьми…

Блудница занялась хозяйством и детьми,

Грабитель бедным разносил подарки, —

А пьяницы поклялись — уж ни чарки!

И журналист всю правду пишет в СМИ.

Задумался безнравственный писатель, —

Найдется ль для него теперь читатель?

Остепенился даже интернет…

В театре больше модернистов нет,

Попса и рок не оскверняют слуха…

Большую пенсию несет домой старуха.

Да, это сон! Но что же — и во сне

Немного удалось порадоваться мне.

Да он не в руку ли?..

3 июля 2013

* * *

Слыхал я, что за жизненным порогом

Есть келлии в разнообразьи многом, —

Такие есть, где света вовсе нет,

Есть те, в которых еле брезжит свет,

В иных едва пробьется солнца лучик,

А дальше есть уже и много лучших,

В них постепенно возрастает свет,

А там и те, где тьмы пропал и след,

Где вовсе нет понятия о ночи,

Где свет нетварный вечно видят очи,

Да, здесь живут святые, здесь места,

Где могут души лицезреть Христа.

О, Господи! Мне недоступно это,

Но не оставь меня совсем без света!

24 июля 2013

МУГАМ

Чего-то ищет память, точно

По старым движется кругам, —

И вот звучит мугам восточный,

Сердечно-памятный мугам.

Взлетают в небо чайки с писком

И падают на волны вдруг…

Вот здесь, на берегу Каспийском,

Самозабвенно пел ашуг.

Всё не по-русски, всё иначе, —

Он звал, он пел как бы молясь,

То словно бы от горя плача,

То от восторга заходясь.

Сааза дробные раскаты

Звучали с этим пеньем в лад, —

А слушали его солдаты.

Тогда я тоже был солдат.

Без счёту годы пролетели…

К иным прибит я берегам…

Так и не понял я доселе,

Чем покорил меня мугам.

5 августа 2013

ОГОНЬКИ ВЕСЕЛЬЯ

Бывает в дождь как посмотреть приятно

Через стекло на посеревший сад, —

Цветы календулы как солнечные пятна

В траве, покрытой тенью туч, горят.

Как мало надо сердцу для веселья!

Пусть наши дни сегодня не легки,

Но сделал так Господь наш, чтоб горели

И в полутьме веселья огоньки.

6 сентября 2013

НЕБЕСНЫЕ ПАЛОМНИКИ

Возвеял север хладом, —

В России листопад…

Над опустевшим садом

Журавлики летят.

Летят, и всё сильнее

Слышна в их кликах грусть:

Да есть ли где роднее

Для них земля, чем Русь?

Уж их не видно в тучах,

Закрывших небосвод…

Паломников летучих

Кто за морями ждёт?

Быть может им готовы

Прекрасные сады,

До сей поры Христовы

Хранящие следы.

Не высказать словами,

Что на сердце лежит…

Журавлики! за вами

Душа моя летит!

МОГИЛА МОНАХА

Памяти преподобного Сергия (Серебрянского), духовника Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве

По распутице весенней,

По комкам сырой земли

Люди шли с печальным пеньем,

Гроб на кладбище несли.

Спит монашеское тело

И не знает, что душа

Сквозь мытарства пролетела,

В Царство горнее спеша.

Целомудрием покрыта —

Даром — страшным сатане,

В злостраданиях омыта

И очищена в огне.

Видный взору издалёка

Словно светоч здешних мест

Возносился одиноко

Над полями белый крест.

И с особенною силой,

Словно пуще всех скорбел,

Над монашеской могилой

Вешний жаворонок пел.

ЯЗЫКОВ

Читай, — потратить ночь не жалко…

Как свеж венок из русских слов!

Душа Языкова волжанка,

И стих его — с тех берегов.

Для нас чужие реки узки,

Чужие чужды пастухи..!

А хочешь знать, как жить по-русски, —

Читай Языкова стихи.

8 августа 2013

НА ЛИТУРГИИ

В волнах фимиама и солнечном свете

Блистает весь храм как в небесном огне…

Когда причащаются малые дети,

И грустно и радостно мне.

Несут и ведут их торжественно к Чаше,

И в каждого входит Господь наш Христос, —

Россия жива — вот грядущее наше:

Всё вынесет — зной и мороз.

Что ж грустно-то? В детстве меня не крестили,

Так рос я… Никто не сказал мне о том,

Что жить надо с Ангелами, со святыми,

И с Господом нашим Христом.

Где было мне знать, что не брошен я Богом,

Что пусть не ребенком, а уж стариком,

Стоптавшего ноги по чуждым дорогам

Меня приведёт Он в Свой дом.

Я Отчим отныне живу Его словом,

И нет ничего мне родней и святей,

Чем быть Его сыном, хоть и непутёвым,

И братом вот этих детей.

* * *

Итог —

Словно свежесмётанный стог, —

В нём тысяча разных трав и цветов,

Он стоит на выкошенном лугу, —

Солнце, ветер и время сушат его.

Подойди, ты услышишь, как благоухает он,

Хотя не у всякой травки есть аромат.

В жизни любого человека есть добро,

Может быть не осознанное им самим, —

Вот идёт поезд, вагоны летят, стуча,

Я поднимаю руку и крещу их все, —

Милость Божия с вами да будет всегда,

Братья и сёстры! И доброго вам пути

В поезде этом и в жизни вашей потом,

Только любите Бога и ближнего своего,

Только делами правды живите, дорогие мои, —

Всех вас да спасёт наш Господь и Бог Иисус Христос!

Впрочем, я начал о стоге, а выехал вон куда…

Но всё это правда.

Свидетель этому Бог.

Леонид Николаевич Афанасьев

Леонид Николаевич Афанасьев

Леонид Николаевич Афанасьев (26 декабря 1864 Новая Ладога Российская империя — май 1920 Петроград РСФСР) — Поэт, сотрудник газеты «Новое время».

Биография

Родился 26 декабря 1864 года в Новой Ладоге в семье бывшего военного и коллежского асессора. Мать, урождённая Сушко, происходила из старинной

Леонид Афанасьев

польской дворянской семьи. В 1882 году Афанасьев окончил училище при евангелическо-лютеранской церкви святой Анны в Петербурге. Первое стихотворение он посвятил своей матери, которое было опубликовано 10 марта 1883 года в Свете под названием «Моей матери».

Начиная с этого времени Афанасьев стал публиковаться в различных периодических изданиях: «Новом времени», «Биржевых ведомостях», «России», «Русском листке», «Неделе», «Наблюдателе», «Домашней библиотеке», «Труде», «Иностранной библиотеке», «Всемирной иллюстрации», «Живописном обозрении», «Дне», «Еженедельном обозрении», «Иллюстрации», «Осколках», «Художнике», «Звезде», «Иллюстрированном мире», «Севере» и др.

В 1896 и 1901 гг. сборники его стихотворений вышли отдельными томами. С 1904 участник «вечеров Случевского». С 1909 по 1913 гг. Афанасьев состоял на службе в Главном управлении по делам печати. В 1914 году Афанасьев опубликовал еще один сборник своих «Стихотворений», а в 1917 году сборник «Гимны союзных наций», переложение государственных гимнов некоторых союзников России в Первой мировой войне.

Умер в мае 1920 года.

Труды

Ссылки

Божия пристань

5 марта 2020 года исполняется пятая годовщина со дня упокоения духовного писателя, оптинского постриженника монаха Лазаря (Афанасьева).

Завершив паломничество в Оптину пустынь в ноябре 2019 года и пропев «Вечную память», стоим в молчании на монастырском кладбище перед могилой монаха Лазаря (в миру – Виктора Васильевича Афанасьева), выдающегося исследователя русской поэзии, литературоведа, поэта, историка Церкви. Он скончался в Москве 5 марта 2015 года в больнице святителя Алексия на 83-м году жизни. Вспоминаю проникновенные, как слова молитвы, строки монаха Лазаря об Оптиной пустыни:

Помним и славим,

Знаем и любим

Сильным и слабым

Милую людям

Ныне и присно,

Тайно и устно

Божию пристань –

Оптину пустынь.

По Промыслу Божиему оптинский постриженник, монах Лазарь, написавший их жития, упокоился здесь рядом с могилами убиенных оптинских насельников: иеромонаха Василия, инока Ферапонта и инока Трофима. По словам публициста Марины Бирюковой, «монах Лазарь (Афанасьев) похоронен на кладбище Оптиной пустыни среди тех ее покойников, о каждом из которых их брат Лазарь подробно и с великой любовью рассказал в своем оптинском патерике «Вертоград старчества». Оптинская летопись приросла его страничкой, его судьбой, его монашеством, его песнью к Богу».

Поэзия монаха Лазаря, по словам профессора Московской духовной академии М. М. Дунаева (1945–2008), «подлинная и православная по духу» (6-й том его фундаментального труда «Православие и русская литература», где творчеству монаха Лазаря посвящен специальный раздел!).

…Мне, увы, не довелось знать его лично. Но для меня, как и для многих, книги монаха Лазаря были и остаются настольными. Из-под его пера вышло более 50 популярных книг. Читателю хорошо известны его биографические сочинения о русских поэтах XIX века. Он автор и духовных книг: жизнеописаний великих подвижников, как древних, так и прославленных в наше время: преподобных отцов Антония Великого, Нила Сорского, Серафима Саровского, Оптинских старцев.

* * *

Глубокое уважение вызывает такая грань в его судьбе: не имевший систематического образования (не только филологического, но и вообще высшего образования Виктору Афанасьеву получить не удалось!), он был глубочайшим знатоком русской литературы.

Семья после Великой Отечественной голодала, и Виктор должен был работать. Учился в ремесленном училище при типографии «Правды» на переплетчика, служил в армии, работал в московских театрах рабочим сцены.

Стихи Виктор Афанасьев начал печатать с 1946 года. Его учителями на литературном поприще стали поэты Павел Антокольский, Юрий Верховский, Семен Гудзенко, переводчик Сергей Шервинский. Многие его стихи положены на музыку. А за полгода до своей кончины монах Лазарь написал стихотворение «Минута воспоминаний» (25 августа 2014):

Этот холод, туман, этот дождь проливной

Пахнет детством моим и великой войной.

Мне всего лишь двенадцать тогда было лет,

А уж был я душой настоящий поэт.

Как я впитывал радостно пушкинский дух,

На стихи как настроен был тонко мой слух.

Пушкин, Лермонтов, Вяземский, Глинка, Козлов –

Это море родных поэтических слов.

Не хватало еды, но питалась душа,

А война громыхала, ничуть не страша.

Русской лиры прекрасный и солнечный звук

Красотою бессмертной покрыл всё вокруг.

Так в России, уж видно, бывает всегда:

Вместе радость и боль, красота и беда.

«Судьбы поэтов никогда не были легкими, особенно в России. Виктор Афанасьев начал подбирать рифмы еще в детстве, – рассказывает о своем близком друге профессор МГУ имени М. В. Ломоносова Владимир Алексеевич Воропаев. – Ему было девять лет, когда началась Великая Отечественная война, которая и ему принесла тяжелые испытания, продолжившиеся и в послевоенные годы. Учиться не пришлось – надо было работать. Свой трудовой стаж писатель исчисляет с 1943 года, когда он стал работать помощником продавца в букинистическом магазине; потом учился переплетному делу и в дальнейшем освоил немало разных профессий и побывал во многих отдаленных уголках России. Однако при этом он постоянно занимался самообразованием, много писал».

В 1971 году Виктор Афанасьев принят в Союз писателей СССР.

«Он не был связан идеологическими установками, – подчеркивает писатель Дмитрий Шеваров. – Пока другие воспевали стройки и грезили полетами на Марс, Афанасьев взялся переводить на современный русский язык «Задонщину». Павел Антокольский написал в предисловии: «Молодой поэт Виктор Афанасьев, издавна увлеченный родной историей и написавший ряд интереснейших стихотворений на основе этого своего увлечения, точно и поэтично перевел «Задонщину». Он передал ее тоническими размерами, большей частью рифмованными… Перевод Виктора Афанасьева впервые вводит замечательный поэтический памятник русского четырнадцатого века в нашу поэзию, в школьную хрестоматию, в обиход советских читателей…»».

Вспоминает Владимир Воропаев: «…и вот в начале 1970-х годов уже зрелый поэт, издавший несколько поэтических сборников, почувствовал, что не может больше написать ни одной строчки. Источник оказался исчерпанным. Всегда любивший русскую поэзию и хорошо знавший ее, Виктор Афанасьев серьезно занялся изучением жизни и творчества поэтов первой половины ХIХ века, засел в архивы и библиотеки. Начали появляться книги – документальные повествования».

В 1970-е – 1980-е годы издательство «Детская литература» выпускает серию книг Виктора Афанасьева о жизни и творчестве русских поэтов первой половины XIX века: И. И. Козлова (1977), К. Н. Батюшкова (1987), Н. М. Языкова (1990). Наибольшую известность получили биографии К. Ф. Рылеева (1982), В. А. Жуковского (1986) и М. Ю. Лермонтова (1991), вышедшие в серии «Жизнь замечательных людей». Некоторые его коллеги, наверное, были бы удовлетворены уже этой творческой работой. Но не требовательный к себе Виктор Афанасьев.

«Биографии поэтов вдруг отошли в сторону, когда Господь вразумил Виктора Афанасьева взяться за жизнеописание преподобного Серафима, Саровского чудотворца. Это была первая полная биография великого святого («Дивный старец», 1993), вызвавшая поток читательских откликов, – подчеркивает Владимир Воропаев. – С этого времени и началась близкая душе православного писателя работа. Затем вышла «Жизнь святого Антония Великого», напечатанная Издательским отделом Московской Патриархии (1994). Оптиной пустынью были изданы «Житие священномученика архимандрита Исаакия» (1994) и «Житие Оптинского старца Варсонофия» (1995)».

А что же стихи?!

«До осени 1995 года Виктор Афанасьев не писал стихов, хотя и делал попытки, – вспоминает Владимир Воропаев. – Но вдруг (именно так) появился целый цикл духовных стихотворений. Поэт был несколько смущен: надо ли продолжать? Есть ли на то воля Божия? И решил испросить благословения у близкого ему духовно оптинского иеромонаха и тогдашнего скитоначальника отца Михаила (Тимофеева). Послал стихи с твердой решимостью в случае неодобрения не писать их более. Но одобрение было получено. Через год вышел первый сборник духовных стихотворений Виктора Афанасьева «Лествица» (1996). Появились публикации стихов в журналах и альманахах. Затем вышел сборник духовных стихотворений и поэм «Зреет жатва» (1999)».

* * *

В 1999 году Виктор Афанасьев принял монашеский постриг. Он был наречен Лазарем в честь преподобного Лазаря-иконописца.

«Постригал его схиархимандрит Илий (Ноздрин) на московском подворье Оптиной пустыни в Ясеневе, – вспоминает Владимир Воропаев. – С этого времени оптинская тема стала едва ли не главной в творчестве монаха Лазаря. Им написаны жития Оптинских старцев (помимо Исаакия и Варсонофия) – преподобных Моисея, Антония, Нектария, – книги «Житница жизни» (2005), «Оптинские были» (2011), «Древо чудоточное» (2011)».

Вспоминает Дмитрий Шеваров: «…так родился монах Лазарь. Но это событие не зачеркивало жизнь Виктора Васильевича, которому было тогда уже 67 лет, а венчало его долгий путь поэта, переводчика, литературоведа. Познакомился я с батюшкой благодаря Тамаре Михайловне Казаковой, лингвисту, публикатору святоотеческих текстов, вдове писателя Юрия Казакова. Она сказала, что есть такой исследователь, монах Лазарь, который всю жизнь посвятил золотому веку русской поэзии. Я сразу же позвонил ему, и он живо откликнулся. В нем было огромное стремление помочь, подсказать, одарить. Каждого, кто вслед за ним устремлялся в девятнадцатый век, он принимал как собрата».

Монах Лазарь продолжает жить в Москве, а с 2006 года – в Сергиевом Посаде.

«Став монахом уже на пороге старости, отец Лазарь по множеству своих недугов не мог нести обычные монашеские послушания, – рассказывает Дмитрий Шеваров, – и поэтому в самой Оптиной пустыни он не жил. Он сердцем пребывал там, а жил в Москве или Сергиевом Посаде. Из Оптиной, как он сам вспоминал, мешками привозили ему старинные документы из библиотеки, из сохранившегося архива, документы, которые никогда не публиковались. И он приступил, пожалуй, к своему главному труду – написанию истории Оптиной пустыни. Эту историю он решил написать в портретах Оптинских старцев. И оказалось, что многие его прежние герои – писатели и поэты – связаны были с Оптиной: русскую литературу XIX века трудно представить без влияния этого духовного центра. Получилась книга не только об истории обители, но и об истории духовного влияния Оптиной на всю русскую жизнь, не только на литературу. И вот, уже после смерти отца Лазаря, эта его главная работа увидела свет в издательстве Московского подворья Троице-Сергиевой лавры. Книга называется «Вертоград старчества. Оптинский патерик на фоне истории обители»».

Кроме этого, монах Лазарь пишет православные детские сказки. Самая известная и мудрая из его книг для детей – «Удивительные истории маленького Ёжика» (она выдержала огромное число переизданий!).

Вспоминает Дмитрий Шеваров: «Последние годы отец Лазарь был прикован к постели тяжелой болезнью… Жили Афанасьевы в Сергиевом Посаде в маленьком деревянном домике на Козьей горке. Это недалеко от железной дороги, и во время наших бесед по телефону я даже слышал отдаленный стук пролетающих электричек. Он мне сказал удивительные слова, когда я спросил, что это там: «А это электричка пролетела – я отличаю электричку от грузового состава. – И после паузы: – А по ночам, когда у меня болит спина (а он мучился страшными болями, в больнице лежал в неврологическом отделении) и не могу уснуть, я всегда молюсь за пассажирские поезда, за пассажиров электричек»».

По словам Дмитрия Шеварова, «монах Лазарь… имел редкий (особенно в наши дни!) дар уводить читателя от тьмы и приближать к свету. Его исследования о русских поэтах, стихи, рассказы из истории Оптиной пустыни, сказки для детей – все они исполнены того легкого и тихого света, которым может поделиться лишь по-настоящему счастливый человек».

* * *

Духовным дневником в стихах стал посмертный сборник монаха Лазаря «Добрая весть» (2015). О его удивительном духовном пути и удивительной литературной судьбе рассказал в предисловии Владимир Воропаев. Среди стихотворений сборника обращает на себя внимание одно из последних, написанных монахом Лазарем 30 июля 2013 года:

Заходит солнце, и по полкам книг

Скользят его лучи, как бы привет прощальный.

Мне по душе спокойный этот миг

И даже то, что он чуть-чуть печальный.

Хранитель Ангел мой невидимо со мной:

Я за молитву – он со мною рядом,

И два раба, небесный и земной,

Устремлены душевным к Богу взглядом.

Безгрешен Ангел. Я… что говорить?

А если бы не он, то было б много хуже…

Оставь он Бога за меня молить –

Быть мне в геенских пламени и стуже.

Закат… Лучи уже не золото, а медь,

Темнеет небо… Ночь уж на пороге…

Из нас кто не боится умереть?

Но вера места не дает тревоге.

Друзья, родные – многие уж там!

А мiр всё холоднее и жесточе…

Вот солнце и зашло… Что принесешь ты нам,

День, возсиявший после этой ночи?

Рецензию на сборник написал писатель Николай Кокухин:

«…с монахом Лазарем, – отмечает он, – меня связывала теплая задушевная дружба. Я часто бывал у него в гостях, мы подолгу разговаривали на духовные темы, о русских писателях, помогали друг другу готовить к изданию свои книги, размышляли о судьбах России, вместе молились о ее спасении. Мы понимали друг друга с полуслова, с полунамека, с полудогадки – мы были единомышленниками; наши сердца бились в унисон, в евангельский унисон. У него было несколько тяжелых недугов, но он переносил их стоически, по-мужски, не показывая своих страданий другим людям. Я ни разу не видел на его лице гримас страдания, не слышал от него жалоб и тяжких вздохов.

Среди русского народа существует благочестивое верование, что во дни Светлой седмицы двери Рая открыты и души праведников беспрепятственно входят в Царствие Небесное. Сороковой день после кончины монаха Лазаря выпал на первый день Пасхальной седмицы. Вполне возможно, что его душа вошла в Рай без каких-либо осложнений.

Музы бывают разные. Н. Некрасов, например, назвал свою Музу «Музой мести и печали». Муза монаха Лазаря – это Муза любви и сострадания. Его Лира звучала на земле свободно и красиво, легко и благозвучно. Там, на небесах, будем надеяться, его талант раскрылся в полную силу и Лира зазвучала еще выразительнее и ярче».

* * *

Вспоминает Владимир Воропаев: «…в свое время святитель Филарет, митрополит Московский, узнав, что Иван Киреевский похоронен в Оптиной пустыни рядом со старцем Леонидом, изумился, какой великой чести он удостоился. С того времени монах Лазарь, нашедший свой последний приют среди дорогих ему могил, первый большой русский писатель, погребенный на братском кладбище великой обители».

Об этом пророчески размышлял в статье «Лучшие годы моей жизни протекли под кровом преподобного Сергия» и сам монах Лазарь: «…если мирские критики и исследователи литературы полагают, что писатели, создающие книги для христианского просвещения народа, не нужны, то вот факты, над которыми полезно задуматься: могила Пушкина находится в ограде Святогорского монастыря, могила Гоголя – в Даниловом монастыре и Киреевского – в Оптиной пустыни, а место упокоения замечательного ученого и писателя М. В. Толстого – в ограде великой обители – Свято-Троицкой Сергиевой лавры. Завидная участь для каждого делателя на ниве Христовой».

Афанасьев Лазарь, монах

Монах Лазарь (Виктор Васильевич Афанасьев) — поэт, прозаик, литературовед, церковный писатель. Член Союза писателей СССР. Автор биографических книг о русских поэтах XIX века. Родился в 1932 году в Москве.
Рано полюбил искусство и ощутил желание писать. В 1944-45 годах выпускал рукописный журнал «Памяти прошлого» (вместе со старшим товарищем библиографом И.С. Павлушковым).
Начал публиковаться в 1946 году: стихи В.В. Афанасьева были напечаты в «Пионерской правде». В это же время знакомится с будущим литературоведом, историком и публицистом В.В. Кожиновым. Отношения с ним В.В. Афанасьев поддерживал вплоть до смерти В.В. Кожинова в 2001 году.
В 1969 году выходит первый сборник стихов. В 1970-е годы начинают издаваться книги и статьи В.В. Афанасьева, посвященные русским поэтам первой половины XIX века. Наибольшую известность получили биографии К.Ф. Рылеева (1982), В.А. Жуковского (1986) и М.Ю. Лермонтова (1991), вышедшие в серии «Жизнь замечательных людей». В 1970-е — 1980-е годы издательство «Детская литература» выпускает серию книг В.В. Афанасьева о жизни и творчестве поэтов: И.И. Козлова (1977), К.Н. Батюшкова (1987), Н.М. Языкова (1990).
В конце 1990-х годов В.В. Афанасьев принимает монашеский постриг под именем Лазарь в Свято-Введенской Оптиной пустыни, но живет в Москве. В 2006 году поселяется в Сергиевом Посаде. После принятия малой схимы основной темой творчества писателя становится религия. Создаются книги об истории русского монашества, пишутся православные детские сказки, а также стихи и воспоминания. Однако литературоведение остается одной из линий его творчества.

Биография и книги автора (Афанасьев) Монах Лазарь

Монах Лазарь (Афанасьев)
(в миру Виктор Владимирович Афанасьев)
родился в 1932 г. в Москве.
Поэт, прозаик, литературовед, церковный писатель. Член Союза писателей СССР. Автор биографических книг о русских поэтах XIX века. Монах Свято-Троицкой Сергиевой лавры.

Рано полюбил искусство и ощутил желание писать. В 1944—45 годах выпускал рукописный журнал «Памяти прошлого» (вместе со старшим товарищем библиографом И. С. Павлушковым).

Начал публиковаться в 1946 году: стихи В. В. Афанасьева были напечаты в «Пионерской правде». В это же время знакомится с будущим литературоведом, историком и публицистом В. В. Кожиновым. Отношения с ним В. В. Афанасьев поддерживал вплоть до смерти В. В. Кожинова в 2001 году.

В 1969 году выходит первый сборник стихов.

В конце 1990-х годов В. В. Афанасьев принимает монашеский постриг под именем Лазарь в Свято-Введенской Оптиной пустыни и становится насельником этого монастыря. В конце 2000-х годов поселяется в Свято-Творицкой Сергиевой лавре. После принятия малой схимы основной темой творчества писателя становится религия. Создаются книги об истории русского монашества, пишутся православные детские сказки, а также стихи и воспоминания.

С конца 2000-х годов живет в Москве.

Имя писателя монаха Лазаря (Афанасьева) широко известно в России. У него вышло много прекрасных повестей, рассказов, очерков, стихов и сказок для взрослых читателей и детей. Литературную речь автора отличает ясность и простота изложения, а каждое произведение проникнуто любовью к Богу и людям.

Одни из самых известных работ монаха Лазяря: «Рылеев» (1983), «Жуковский» (1986 и 1987), «Лермонтов» (1991) в биографической серии «Жизнь замечательных людей»; «Жизнь и лира» (1977); «Родного неба милый свет» (1980 и 1981); «Ахилл, или Жизнь Батюшкова» (1987); «Там, за далью непогоды» (1990); «Дивный старец» (о преп. Серафиме Саровском, 1993); «Жизнь святого Антония Великого» (1994); «Житие оптинского старца Варсонофия» (1995), «Златокрылый Феникс. Монашеский подвиг святителя Игнатия (Брянчанинова)» (2000); «Кот старца Нектария» (2001); «Оптинские были» (2003 и 2008), «Удивительные истории маленького Ежика, рассказанные монахом Лазарем» (2005), «Тимоша в лесу» (2010), «Ангел на башне» (стихи и рассказы о детских годах оптинских старцев, 2010), «Глаголы жизни», «Литературная учеба», «Лепта» — духовные очерки о православных святых и подвижниках благочестия, Книга стихотворений и поэм «Лествица».