Могилевский Николай

НИКОЛАЙ (МОГИЛЕВСКИЙ)

Митрополит Алма-атинский и Казахстанский Николай (Могилевский). Фото: nikolsky.kz

Николай (Могилевский) (1877 — 1955), митрополит Алма-Атинский и Казахстанский, священноисповедник

Память 12 октября и 26 августа (обретение мощей), в Соборах новомучеников и исповедников Церкви Русской, Казахстанских и Екатеринославских (Укр.), в Соборах Брянских, Липецких и Полтавских (Укр.) святых

В миру Феодосий Никифорович Могилевский, родился 9 апреля 1877 года , в день Светлого праздника Пасхи, в семье псаломщика Никифора и супруги его Марии. Назвали его в честь св. мученика Феодосия. Приходился троюродным братом сщмч. Иоанну Могилевскому (+ 1918).

«Отец у нас был строг, — вспоминал владыка, — он был очень требовательным к порядку и исполнению заданных нам работ». Он был большим знатоком церковного пения. Особенно радел он о пении общенародном и эту любовь прививал своим детям. О матери владыка Николай вспоминал: «Мама наша была сама любовь. Она никогда не кричала на нас, а если мы провинимся, что, конечно, бывало, то она посмотрит так жалобно, что станет ужасно стыдно». Большое значение в воспитании Феодосия имела его бабушка Пелагия. «Долгими зимними вечерами, — вспоминал владыка, — забирала нас бабушка на печь и начинались нескончаемые рассказы о святых угодниках Божиих». Часто вспоминал владыка и своего дедушку, который тоже был священником.

Окончил Екатеринославское духовное училище и Екатеринославскую духовную семинарию. По окончании семинарии был учителем второклассной церковной школы.

В 1903 году поступил послушником в Нило-Столобенскую пустынь Тверской епархии и в 1904 году был пострижен в монашество, наречен Николаем.

27 мая 1905 года был рукоположен в сан иеродиакона, а 9 октября того же года была совершена его хиротония во иеромонаха.

В 1911 году успешно закончил Московскую духовную академию.

С 1911 по 1912 год — помощник инспектора Московской духовной академии.

С 1912 по 1913 год — инспектор Полтавской духовной семинарии.

С 1913 по 1916 год — инспектор Черниговской духовной семинарии.

В 1915 году возведен в сан игумена.

С 10 октября 1916 по 12 июня 1917 год — архимандрит-настоятель Княже-Владимирского монастыря в Иркутске и заведующий Иркутской учительской миссионерской школы.

12 июня 1917 года — первый выборный ректор Черниговской духовной семинарии.

15 ноября 1919 года был хиротонисан во епископа Стародубского, викария Черниговской епархии. Рукоположение в Чернигове совершили архиепископ Черниговский Пахомий и епископ Новгород-Северский Иоанн .

С 1920 года — епископ Сосницкий, викарий той же епархии.

С конца 1922 года несколько месяцев примыкал к обновленцам. Затем узнав о ложности действий последних, удалился от них и тайно скрывался в монастыре на острове «Божье дело», приписанном к Ниловой пустыни.

6 августа 1923 года был назначен епископом Каширским, викарием Тульской епархии.

С 19 октября 1923 года управлял Тульской и Одоевской епархией. Положение в епархии в то время было очень тяжелое. Обновленцы захватили подавляющее большинство приходов. Когда обновленцы начали подготовку к собору 1925 года, епископ Николай разделял общее почти у всех православных архиереев мнение, что этот собор, на котором обновленцы заранее завладели для себя всеми преимуществами, может принести православию только вред. Поэтому он сделал предписание настоятелям и церковным советам не входить в переговоры с обновленцами. Тульское епархиальное управление принимало все меры для привлечения православных к участию в съезде и соборе, но епископ Николай и его паства твердо держались намеченной тактики.

8 мая 1925 года был арестован и провел в заключении больше двух лет.

Архиепископ Николай (Могилевский), тюремное фото. Фото: pstbi.ru

По освобождении, 16 сентября 1927 года был назначен на Орловскую кафедру.

Владыка вспоминал:

«27 июля 1932 года я был арестован и отправлен в Воронеж, где велось следствие. Об условиях жизни говорить не приходится, потому что в те годы вся наша страна испытывала нужду». «Когда следствие подошло к концу, мы со следователем расставались друг с другом с сожалением. Он доверительно сказал мне: — Я рад, что хоть какую-то пользу принес Вам своим расследованием, что мне удалось доказать правильность Ваших показаний, а это для Вас немало значит — теперь Вам переквалифицируют статью и дадут не больше пяти лет, вместо ожидаемых десяти. — За что же мне дадут пять лет? — невольно вырвалось у меня. — За вашу популярность. Таких, как Вы на некоторое время надо изолировать, чтобы люди забыли о Вашем существовании. Вы имеете слишком большой авторитет среди народа и Ваша проповедь имеет большое значение для народа. За Вами идут! Неожиданно было для меня услышать оценку моего служения из уст представителя данного учреждения, но это было именно так. — Господи! Слава Тебе! Слава Тебе, Господи! Я, грешник, как умел, так и служил Тебе! — Только и мог я произнести от радости, наполнившей мое сердце. Теперь уже никакой срок не будет страшить меня».

Вспоминая свои странствия по лагерям, владыка много рассказывал о Сарове, где он пробыл довольно долгое время:

«После закрытия и разорения монастыря в его помещениях был образован исправительно-трудовой лагерь, в который я и попал. Когда я переступил порог этой святой обители, сердце мое исполнилось такой невыразимой радости, что трудно было ее сдержать. Вот и привел меня Господь в Саровскую пустынь — думал я — к преподобному Серафиму, к которому в течении моей жизни неоднократно обращался я с горячей молитвой». «Я перецеловал в монастыре все решеточки и все окошечки. В те времена была еще цела келья преподобного Серафима. Я все то время, что пребывал в Сарове, так и считал, что нахожусь на послушании у преподобного Серафима, по молитвам которого Господь посылает нам такое утешение, что мы можем служить в заключении Литургию и причащаться Святых Христовых Таин».

В 1941 году владыка Николай был возведен в сан архиепископа.

Весть о начале Великой Отечественной войны застала владыку в преддверии совершения им Божественной Литургии.

«Я служил проскомидию, — вспоминал владыка, — когда один из моих друзей в тиши алтаря сообщил мне эту ужасную весть. Что я мог сказать пастве, в слезах ожидавшей не моего, а Христова утешения? Я только повторил то, что сказал некогда св. Александр Невский: «Не в силе Бог, а в правде!»

27 июня 1941 года архиепископ Николай был вновь арестован и помещен в тюрьму г. Саратова. Пробыв в Саратове в общей сложности шесть месяцев, он был направлен в Казахстан, в город Актюбинск, а оттуда через три месяца в город Челкар Актюбинской области.

Когда много лет спустя владыке задали вопрос:

«Как он отнесся к этому переселению? Не было ли в его сердце ропота или обиды?» — Владыка отвечал: «На все воля Божия. Значит было необходимо перенести мне это тяжелое испытание, которое закончилось большой духовной радостью.» «А вы подумайте, что будет, если человек всю жизнь станет проводить в неге и довольстве, в окружении близких и родных людей? Жизнь, пресыщенная благами земными, приводит к окаменению сердца, к охлаждению любви к Богу, к ближнему. Человек от излишеств становится жестоким, не понимающим чужого горя, чужой беды.»

Владыка ехал на вольную ссылку, но в арестантском вагоне. На станцию Челкар поезд прибыл ночью. Охранники вытолкали владыку на перрон в нижнем белье и рваном ватнике. В руках у него было только удостоверение, с которым он должен два раза в месяц являться в местное отделение НКВД на отметку. Оставшуюся часть ночи он пересидел на вокзале. Настало утро. Надо было куда-то идти. Но как идти зимой в таком виде? Да и идти было некуда. Владыке пришлось обратиться за помощью к старушкам, и подали ему кто — телогрейку, кто — шапку, кто — залатанные валенки. Одна старушка приютила его в сарае, где у нее находились корова и свинья. Владыке в это время шел уже 65-й год. Голова его была бела, и вид его невольно вызывал сострадание. Владыка пытался устроиться на работу, но никто не брал его, — он выглядел старше своих лет. Он вынужден был собирать милостыню, чтобы не умереть с голоду.

Так, до глубокой осени 1942 года владыка продолжал влачить свое нищенское существование. Физические силы его были на исходе. От недоедания и холода у него развилось худосочие, тело его было покрыто нарывами, от грязи завелись вши. Силы покидали не по дням, а по часам… И вот пришел момент, когда иссякли последние силы и владыка потерял сознание.

Очнулся он в больнице, в чистой комнате, в чистой постели. Было светло и тепло, над владыкой склонились люди. Он закрыл глаза, решив, что все это ему кажется. Один из склонившихся проверил пульс и сказал: — Ну вот, почти нормальный! Очнулся наш дедушка! Поправлялся владыка медленно. А когда поднялся с постели, сразу же стал стараться принести пользу окружающим. Кому воды подаст, кому судно принесет, кому постель поправит, кому скажет доброе слово. В больнице полюбили этого доброго старичка. Все стали называть его ласково: «Дедушка». Но только один молодой врач знал трагедию этого «дедушки», знал, что выпиши его из больницы, и опять пойдет он просить милостыню и жить рядом с коровой и свиньей.

И вот настал день, когда врачу предложили выписать «дедушку» из больницы. Владыка Николай стал молиться Господу, снова отдавая себя в Его волю: «Куда Ты, Господи, пошлешь меня, туда и пойду!» И вот, когда все собрались проститься с добрым «дедушкой», вошла нянечка и сказала: — Дедушка, за вами приехали! — Кто приехал? — спросили все разом. — Да тот самый татарин, который вам иногда передачи приносил, разве не помните?

Конечно, владыка не мог забыть, как регулярно, через каждые десять дней, ему передавали от какого-то незнакомого ему татарина пару татарских лепешек, несколько яиц и несколько кусочков сахара. И еще знал Владыка, что именно этот татарин подобрал его, полуживого, без памяти лежащего на дороге, и отвез в больницу. Ошеломленный, Владыка пошел к выходу. Действительно, у больничных дверей стоял татарин с кнутом в руках. — Ну, здоров, бачка! — сказал он архиерею и улыбнулся добродушной улыбкой. Владыка тоже поздоровался с ним. Вышли на улицу, татарин посадил владыку в сани, сел сам и они поехали. Был конец зимы 1943 года. — Почему вы решили принять участие в моей жизни и так милостиво отнеслись ко мне? Ведь вы меня совсем не знаете, — спросил владыка. — Надо помогать друг другу, — ответил татарин, — Бог сказал, что мне надо помогать тебе, надо спасать твою жизнь. — Как сказал вам Бог? — изумленно спросил Владыка. — Не знаю как, — ответил татарин, — когда я ехал по своим делам, Бог сказал мне: «Возьми этого старика, его нужно спасти».

Для владыки началась спокойная жизнь. Татарин имел связи и смог устроить так, что через некоторое время в Челкар приехала Вера Афанасьевна Фомушкина, его духовная дочь, которая так же была сослана, но в другую местность. Вера Афанасьевна не стала скрывать от окружающих, кто такой тот «дедушка», которого заботливо выходили челкарцы.

10 октября 1944 года архиеп. Николай направил народному комиссару Внутренних дел СССР «усердную просьбу», в которой просил снять с него звание «вольного ссыльного», разрешить уехать в Россию «и там занять епископскую кафедру по назначению Патриаршего Синода». Постановлением Особого Совещания при Народном Комиссариате Внутренних Дел СССР от 19 мая 1945 года владыка Николай был освобожден досрочно.

Митрополит Николай (Могилевский). Фото: pravoslavie.ru

5 июля 1945 года постановлением Священного Синода была образована Алма-Атинская епархия, управляющим которой был назначен архиепископ Николай (Могилевский).

Владыка прибыл в Алма-Ату 26 октября 1945 года. Он начал свое служение в маленькой, отдаленной от центра города Казанской церкви, которая была открыта за несколько месяцев до его приезда.

Необыкновенная ревность была у владыки к богослужениям, которые он совершал с максимальным для приходского храма приближением к монастырскому уставу. Служил он всегда благоговейно, никогда не спешил. А когда, бывало, владыка служит, а хор заторопит службу, он сейчас же выглянет из алтаря и спросит: — Кто тут на поезд спешит? Всем станет стыдно и хор сразу замедляет темп. Как-то раз приехал владыка в собор в половине седьмого вечера, а вечерня, которая началась в шесть часов, уже почти отошла. И владыка сказал: — Давайте-ка начнем сначала, к божественной службе так небрежно относиться нельзя. И вечерня началась сначала. Владыка встал на клирос и пел».

В то время владыке шел уже 70-й год. Владыка не только требовал строгого исполнения устава, но всегда разъяснял смысл богослужений, почему нужно петь или читать именно то, а не иное.

С 1951 года одновременно управлял и Семипалатинской епархией.

В феврале 1955 года возведен в сан митрополита по случаю 35-летия пребывания его во епископстве.

Скончался 25 октября 1955 года. Накануне, 24 октября, владыка еще немного говорил. Он сказал каждому что-либо особенно ласковое, как бы прощаясь. Около 5 часов вечера сделался у него сердечный приступ с острой болью, после которого он уже не говорил и лежал с закрытыми глазами.

28 октября 1955 года епископ Ташкентский и Среднеазиатский Ермоген (Голубев) с сонмом духовенства отпел митрополита Николая в кафедральном соборе г. Алма-Аты. Всю дорогу от храма до кладбища (а это около 7 км) гроб с дорогими останками несли на руках. За гробом, по подсчётам милиции, следовало до 40 тысяч человек. Кладбище было переполнено народом так, что шествовавшее за гробом духовенство с трудом достигло могилы. У могилы отслужили литию, и преосвященный Ермоген предал земле тело почившего святителя.

Митрополит Николай (Могилевский) был прославлен в сонме новомучеников и исповедников веры православной на Архиерейском Соборе 2000 года.

Рака с мощами свт. Николая (Могилевского)

8 сентября 2000 года по благословению архиепископа Астанайского и Алматинского Алексия (Кутепова) честные мощи святителя-исповедника Николая были обретены на городском кладбище и перенесены в Никольский собор г. Алма-Аты . Празднование обретения мощей внесено в месяцеслов по благословению патриарха Кирилла 24 апреля 2012 года .

Воспоминания

В июле 1947 года владыка должен был лететь в Москву на заседание Сессии Священного Синода. Во время посадки в самолет архиерей со своими спутниками стоял у трапа и благословлял всех входящих в самолет пассажиров. Владыка ездил и летал всегда в рясе, несмотря на то, что часто подвергался за это насмешкам. И на этот раз пассажиры, заметив что их благословляет духовное лицо, начали над ним смеяться, послышались язвительные восклицания: — Ну, нам лететь не страшно, с нами святой летит! Почти никто из пассажиров не сказал доброго слова. — А я не слушал их, — рассказывал по возвращении владыка — я их жалел. Ведь люди даже не подозревают, что не от своего ума и понятия говорят хулу, а выполняют злую волю врага рода человеческого. Я спокойно благословлял всех. Все сели, самолет поднялся в воздух. Прошло некоторое время и вдруг забеспокоились летчики. В конце концов старший пилот объявил об опасности — отказывает один мотор. Положение было угрожающее, надвигалась катастрофа. Среди пассажиров начиналась паника. Но владыка сказал: — Давайте помолимся! Ни одна душа не погибнет! — а потом добавил, — лишь немного в грязи выпачкаемся. Владыка встал и начал молиться. Волнение пассажиров не спадало. Никто не обращал на владыку никакого внимания, но через несколько минут все стали затихать, вставать со своих мест и прислушиваться к его молитве. А он молил Господа спасти всех, кто летит этим самолетом. В это время самолет стал падать вниз. Но, к удивлению летчиков, которые знали, каким должно быть это падение, самолет не падал, как обычно, а как бы планировал и тихо опускался вниз. Самолет упал в какое-то заболоченное, но неглубокое озерцо. Когда люди немного успокоились от пережитого ими страха, то стали подходить и благодарить владыку. Подошел и старший пилот: — Произошло чудо, отец, — сказал он — простите за наши насмешки! — Бог простит, — ответил владыка. — Бога благодарите и Его Пречистую Матерь, и возлагайте свои надежды на святителя Николая.

В памяти старшего иподиакона Ария Ивановича Батаева ярко запечатлелось одно из посещений ими города Уральска.

«Было это, — вспоминает Арий Иванович, — летом в начале 50-х годов. Владыка совершал богослужение в Михайло-Архангельском соборе города Уральска. После службы он стал беседовать с верующими. Народ пожаловался Владыке на зной и засуху в Уральской области, так как с того времени, как растаял снег, на землю не выпало ни единой капли дождя. Владыка сказал: — Давайте помолимся Царю Небесному, может быть он услышит нашу молитву. Стали совершать чин молебного пения поемый во время бездождия. И совершилось чудо — небо, на котором не было ни единого облака, потемнело, покрылось густыми тучами и пошел не проето дождь, а хлынул ливень, как из ведра. От страшных раскатов грома дрожали стены старинного уральского собора. Владыка приостановил молитву и сказал: «Православные! Разве это не чудо?!». Завершив молебен и подождав, когда утихнет ливень, все вышли во двор, вдохнули свежего, чистого воздуха. Владыке нужно было пройти пешком метров 200 от храма до дома настоятеля, но после ливня пыльная дорога стала месивом грязи. Тогда народ, исполненный любви и благодарности к Владыке, тут же выстлал этот путь снятой с себя одеждой».

Молился владыка со слезами, особенно при совершении Божественной Литургии, когда пели «Тебе поем, Тебе благословим…», он всегда плакал. Он говорил, что плачет от радости, что Господь сподобил его совершать эту Литургию и от счастья, что он может принести молитвы за всех своих духовных чад, за всех пасомых. Часто он просил своих пасомых: — Вот я учу вас, други мои, вы же видите, я старик, — ведь Господь спросит с меня за вас. А вы забываете мои слова, не исполняете того, чему я учу вас. С вас тоже спросит Господь, почему вы мои слова не запоминаете и не стараетесь их исполнять. Прошу вас, запоминайте мои слова и поступайте так, как я учу вас, други мои.

Усердный молитвенник, особенно любил и почитал владыка Матерь Божию. К большому духовному утешению своей паствы, в праздник Успения Пресвятой Богородицы Владыка, впервые в Алма-Ате, стал совершать дивный чин погребения Плащаницы. Когда с кем-нибудь случалось несчастье или кто-либо заболевал, владыка первым делом советовал как можно строже исповедаться, причаститься и только после этого приступать к исправлению того положения, в котором человек оказался, или к лечению болезни. — Нечистая исповедь — вот корень всех наших бед. А почему? Потому, что Господь хочет, чтобы все спаслись, вот и спасает нас через всевозможные напасти. Только в напасти мы вспоминаем о Боге, а в благополучии нашем нам не до Него.

В дни Святой Пасхи и Рождества Христова двери дома у владыки не закрывались. Все христосовались, славили Господа! Все! Все! Все! «На Пасху, — вспоминают клирошане, — после службы в храме мы ходили домой к владыке поздравить его с праздником. Всю Пасху, бывало, пропоем, а ему все мало, все просит: «Давайте еще попоем… ведь такая радость у нас!»

После каждой Литургии владыка, стоя на амвоне, благословлял каждого, несмотря на то, что в воскресные и праздничные дни в храме присутствовало до тысячи человек и более.

— Владыка, — бывало, скажут ему его чада, — вам ведь трудно после службы еще столько времени благословлять. Дали бы общее благословение и ехали бы домой отдыхать. — Э-э, вы не знаете, как наш православный народ любит архиерейское благословение и дорожит им! — отвечал Владыка и, помолчав, продолжал — да, бывает, что я иногда так устаю, что подумаю: «Дам общее благословение». А за этой мыслью является другая: «А вдруг меня Господь сегодня призовет к Себе и спросит, как я расстался со своей паствой?» Эта мысль придает мне силы, и я благословляю народ.

С большим усердием, слезной молитвой молился владыка и у себя дома. Мать Вера каждое утро и каждый вечер вешала возле аналоя сухие полотенца и забирала их уже мокрыми, омоченными слезами Владыки.

Из воспоминаний Валентины Павловны Шитайловой, г. Елец:

Владыка сам часто с нами стоял на клиросе, он любил с левым хором петь раннюю обедню. Сам тон задавал. У него был бархатный баритон, очень мягкий, красивый. Когда владыка пел, он пронизывал душу своим пением. Особенно в Великий пост — он выходил на кафедру и пел «Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный…» — пел задушевно, тоскующе. Его голос лился по храму, стояла гробовая тишина, лишь слышно, как бряцают звонцы кадила и как люди плачут. А сам владыка всегда плакал. Особенно видны были его слезы на бархатном постовом облачении при вечернем электрическом освещении — как жемчужные нитки блестели слезы на его саккосе. И что замечательно — если плачем мы, — мы ни петь, ни читать при этом не можем. А владыка плачет и ясным голосом подает возгласы.

Молитвы

Сщисп. Николай (Могилевский), митр. Алма-атинский и Казахстанский. Икона

Тропарь, глас 7

Яко светозарное светило,/ лучами Божественных дарований сияющее,/ яви тя Солнце Правды Христос Бог наш,/ тьму безбожия и злонравия далече отгоняюща,/ и зарями богопознания осияюща вопиющих верно:/ Радуйся, святе Николае,/ Христов исповедниче и Казахстанский чудотворче.

Кондак, глас 8

Избранный от Предвечнаго Архиерея и Церкви Зиждителя,/ данный Казахстану ходатаю изрядный и заступниче пречудный, святителю Николае,/ ублажая подвиги и труды твоя,/ любве ради Господа тобою подъятыя,/ восхваляем дивнаго во святых Своих Бога нашего,/ давшаго тебе благодать величия Своего/ и научившаго нас любовию пети тебе:/ Радуйся, святе Николае,/ Христов исповедниче и Казахстанский чудотворче.

Награды

  • крест на клобук (1947, ко дню Св. Пасхи)

Сочинения

  • «Учение аскетов о страстях».
  • «Воздержание — победная песнь чистоты». «Голос Церкви» 1914-1915 гг.

Литература

Использованные материалы

  • Жизнеописание свт. Николая (Могиилевского), митрополита Алма-Атинского и Казахстанского, страница сайта Православие.Ru:
  • Страница сайта Русское Православие:
  • Священноисповедник Николай (Могилевский): Идти наперекор воле Божией недостойно христианина, страница портала Православие и Мир:
    • (с сайта взяты только фотографии)
  • Каталог икон на сайте PravIcon.com:
    • (взята икона)

На сайте указана дата 27 марта

священноисповедник Николай (Могилевский)

Дни памяти: 12(25) октября , 26 августа (8 сентября)

9 апреля 1877 года, в день Светлого праздника Пасхи, в семье скромного псаломщика села Комиссаровки, Верхне-Днепровского уезда, Екатеринославской губернии, Никифора и супруги его Марии родился сын. Назвали его Феодосием, в честь святого мученика Феодосия.

«Отец у нас был строг, – вспоминал владыка, – он был очень требовательным к порядку и исполнению заданных нам работ». Он был большим знатоком церковного пения. Особенно радел он о пении общенародном и эту любовь прививал своим детям. О матери владыка Николай вспоминал: «Мама наша была сама любовь. Она никогда не кричала на нас, а если мы провинимся, что, конечно, бывало, то она посмотрит так жалобно, что станет ужасно стыдно». Большое значение в воспитании Феодосия имела его бабушка Пелагия. «Долгими зимними вечерами, – вспоминал Владыка, – забирала нас бабушка на печь, и начинались нескончаемые рассказы о святых угодниках Божиих». Часто вспоминал Владыка и своего дедушку, который был священником.

В 1904 году исполнилась заветная мечта Феодосия: в канун праздника Святителя Николая Чудотворца, в Нило-Столобенской Пустыни Феодосий был пострижен в мантию с именем Николай. В мае 1905 года монаха Николая рукоположили в сан иеродиакона, а 9 октября того же года – в иеромонаха. По настоянию братии в 1907 году отец Николай поступил в Московскую Духовную академию, которую через 4 года успешно закончил.

В октябре 1919 года в Чернигове архимандрит Николай был хиротонисан во епископа Стародубского, викария Черниговской епархии. Дальнейшее служение епископа Николая проходило под благодатным покровительством Святителя Феодосия Черниговского, которого Владыка очень почитал.

В 1923 году преосвященный Николай был назначен епископом Каширским, викарием Тульской епархии, в которой в то время было очень тяжелое положение. Обновленцы захватили подавляющее большинство приходов. Но со своей маленькой паствой епископ Николай упорно боролся против врагов Православия. Исходом этой борьбы был арест владыки, последовавший 8 мая 1925 года.

Проведя в заключении более двух лет и освободившись, владыка Николай был назначен на Орловскую кафедру. В Орле владыка служил до следующего своего ареста. Вот что рассказывал сам владыка о том времени: «27 июля 1932 года я был арестован и отправлен в Воронеж, где велось следствие. Об условиях жизни говорить не приходится, потому что в те годы вся наша страна испытывала нужду. Когда следствие подошло к концу, мы со следователем расставались друг с другом с сожалением. Он доверительно сказал мне: «Я рад, что хоть какую-то пользу принес вам своим расследованием, что мне удалось доказать правильность ваших показаний, а это для вас немало значит – теперь вам переквалифицируют статью и дадут не больше пяти лет вместо ожидаемых десяти». «За что же мне дадут пять лет?», – невольно вырвалось у меня. «За вашу популярность. Таких, как вы, на некоторое время надо изолировать, чтобы люди забыли о вашем существовании. Вы имеете слишком большой авторитет среди народа и ваша проповедь имеет большое значение для народа. За вами идут!» Неожиданно было для меня услышать оценку моего служения из уст представителя данного учреждения, но это было именно так. «Господи! Слава Тебе! Слава Тебе, Господи! Я, грешник, как умел, так и служил Тебе! – только и мог я произнести от радости, наполнившей мое сердце, – Теперь уже никакой срок не будет страшить меня»».

Вспоминая свои странствия по лагерям, владыка много рассказывал о Сарове, где он пробыл довольно долгое время: «После закрытия и разорения монастыря в его помещениях был образован исправительно-трудовой лагерь, в который я и попал. Когда я переступил порог этой святой обители, сердце мое исполнилось такой невыразимой радости, что трудно было ее сдержать. «Вот и привел меня Господь в Саровскую пустынь, – думал я, – к преподобному Серафиму, к которому в течение моей жизни неоднократно обращался я с горячей молитвой». Я перецеловал в монастыре все решеточки и все окошечки. В те времена была еще цела келья преподобного Серафима. Я все то время, что пребывал в Сарове, так и считал, что нахожусь на послушании у преподобного Серафима, по молитвам которого Господь посылает нам такое утешение, что мы можем служить в заключении Литургию и причащаться Святых Христовых Таин».

В 1941 году владыка Николай был возведен в сан архиепископа. Весть о начале Великой Отечественной войны застала владыку в преддверии совершения им Божественной литургии. «Я служил проскомидию, – вспоминал владыка, – когда один из моих друзей в тиши алтаря сообщил мне эту ужасную весть. Что я мог сказать пастве, в слезах ожидавшей не моего, а Христова утешения? Я только повторил то, что сказал некогда святой Александр Невский: «Не в силе Бог, а в правде!» В тот год 22 июня праздновалась память Всех святых, в земле Русской просиявших. Думаю, в этом есть особый смысл. По грехам нашим понесли мы тогда тяжелое испытание, но святые земли Российской не оставили нас своим заступничеством. Мы обращались к ним, нашим землякам, за помощью и эта небесная помощь явилась тогда, когда ее трудно было ожидать».

И вслед за этой вестью архиепископа Николая постигло новое испытание – 27 июня 1941 года владыка был арестован и помещен в тюрьму города Саратова. Пробыв в Саратове в общей сложности шесть месяцев, владыка Николай был направлен в Казахстан, в город Актюбинск, а оттуда через три месяца в город Челкар Актюбинской области.

Когда много лет спустя владыке задали вопрос, как он отнесся к этому переселению, не было ли в его сердце ропота или обиды, владыка отвечал: «На все воля Божия. Значит, было необходимо перенести мне это тяжелое испытание, которое закончилось большой духовной радостью. А вы подумайте, что будет, если человек всю жизнь станет проводить в неге и довольстве, в окружении близких и родных людей? Жизнь, пресыщенная благами земными, приводит к окаменению сердца, к охлаждению любви к Богу, к ближнему. Человек от излишеств становится жестоким, не понимающим чужого горя, чужой беды».

Владыка ехал на вольную ссылку, но в арестантском вагоне. На станцию Челкар поезд прибыл ночью. Охранники вытолкали владыку на перрон в нижнем белье и рваном ватнике. В руках у владыки было только удостоверение, с которым он должен два раза в месяц являться в местное отделение НКВД на отметку. Оставшуюся часть ночи владыка пересидел на вокзале. Настало утро. Надо было куда-то идти. Но как идти зимой в таком виде? Да и идти было некуда. Владыке пришлось обратиться за помощью к старушкам, и на его просьбу откликнулись добрые женские сердца. Старушки подали ему: кто – телогрейку, кто – шапку, кто – залатанные валенки. Одна старушка приютила его в сарае, где у нее находились корова и свинья. Владыке в это время шел уже 65-й год. Голова его была бела, и вид его невольно вызывал сострадание. Владыка пытался устроиться на работу, но никто не брал его, – он выглядел старше своих лет. Он вынужден был собирать милостыню, чтобы не умереть с голоду.

Впоследствии, когда духовные чада спрашивали у владыки: «Почему Вы не сказали старушкам, которые дали Вам одежду, что вы – епископ?», владыка отвечал: «Если Господь посылает крест, Он же и силы дает, чтобы его нести, Он же его и облегчает. В таких случаях не должна проявляться своя воля, нужно всецело предаваться воле Божией. Идти наперекор воле Божией недостойно христианина, и после того, как человек терпеливо перенесет посланные ему испытания, Господь посылает духовную радость».

До глубокой осени 1942 года владыка продолжал влачить свое нищенское существование. Физические силы его были на исходе. От недоедания и холода у него развилось худосочие, тело его было покрыто нарывами, от грязи завелись вши. Силы покидали не по дням, а по часам. И вот пришел момент, когда иссякли последние силы, и владыка потерял сознание. Очнулся он в больнице, в чистой комнате, в чистой постели. Было светло и тепло, над Владыкой склонились люди. Он закрыл глаза, решив, что все это ему кажется. Один из склонившихся проверил пульс и сказал: «Ну вот, почти нормальный! Очнулся наш дедушка!» Поправлялся владыка медленно. А когда поднялся с постели, сразу же стал стараться принести пользу окружающим. Кому воды подаст, кому судно принесет, кому постель поправит, кому скажет доброе слово. В больнице полюбили этого доброго старичка. Все стали называть его ласково: «Дедушка». Но только один молодой врач знал трагедию этого «дедушки», знал, что выпиши его из больницы, и опять пойдет он просить милостыню и жить рядом с коровой и свиньей.

И вот настал день, когда врачу предложили выписать «дедушку» из больницы. Владыка Николай стал молиться Господу, снова отдавая себя в Его волю: «Куда Ты, Господи, пошлешь меня, туда и пойду!» И вот, когда все собрались проститься с добрым «дедушкой», вошла нянечка и сказала: «Дедушка, за вами приехали!» «Кто приехал?», – спросили все разом. «Да тот самый татарин, который вам иногда передачи приносил, разве не помните?» Конечно, владыка не мог забыть, как регулярно, через каждые десять дней, ему передавали от какого-то незнакомого ему татарина пару татарских лепешек, несколько яиц и несколько кусочков сахара. И еще знал владыка, что именно этот татарин подобрал его, полуживого, без памяти лежащего на дороге, и отвез в больницу. Ошеломленный, владыка пошел к выходу. Действительно, у больничных дверей стоял татарин с кнутом в руках. «Ну, здоров, бачка!», – сказал он владыке и улыбнулся добродушной улыбкой. Владыка тоже поздоровался с ним. Вышли на улицу, татарин посадил владыку в сани, сел сам, и они поехали. Был конец зимы 1943 года. «Почему вы решили принять участие в моей жизни и так милостиво отнеслись ко мне? Ведь вы меня совсем не знаете», – спросил владыка. «Надо помогать друг другу, – ответил татарин, – Бог сказал, что мне надо помогать тебе, надо спасать твою жизнь». «Как сказал вам Бог?», – изумленно спросил владыка. «Не знаю как, — ответил татарин, – когда я ехал по своим делам, Бог сказал мне: «Возьми этого старика, его нужно спасти»».

Для владыки началась спокойная жизнь. Татарин имел связи и смог устроить так, что через некоторое время в Челкар приехала Вера Афанасьевна Фомушкина, его духовная дочь, которая также была сослана, но в другую местность. Вера Афанасьевна не стала скрывать от окружающих, кто такой тот «дедушка», которого заботливо выходили челкарцы.

10 октября 1944 года владыка сам направил в НКВД «усердную просьбу», в которой просил снять с него звание «вольного ссыльного», разрешить уехать в Россию «и там занять епископскую кафедру по назначению Патриаршего Синода». Постановлением Особого совещания при НКВД от 19 мая 1945 года владыка Николай был освобожден досрочно. 5 июля 1945 года постановлением Священного Синода была образована Алма-Атинская и Казахстанская епархия, управляющим которой был назначен архиепископ Николай (Могилевский).

Владыка прибыл в Алма-Ату 26 октября 1945 года в день празднования Иверской иконы Божией Матери. Необыкновенная ревность была у Владыки к богослужениям, которые он совершал с максимальным для приходского храма приближением к монастырскому уставу. Служил он всегда благоговейно, никогда не спешил. А когда хор заторопит службу, он сейчас же выглянет из алтаря и спросит: «Кто тут на поезд спешит?» Всем станет стыдно, и хор сразу замедляет темп.

Усердный молитвенник, особенно любил и почитал владыка Божию Матерь. К большому духовному утешению своей паствы, в праздник Успения Пресвятой Богородицы Владыка, впервые в Алма-Ате, стал совершать дивный чин погребения Плащаницы.

Молитвенное настроение не покидало владыку и во все дни его болезни. В воскресение 23 октября 1955 года после последнего своего причащения Святых Христовых Таин, когда монахини в столовой запели было «Совет превечный…», владыка из спальни, напрягая голос, закричал им: «Матушки, матушки, на этом поставим точку. Теперь начнем чин погребения епископа». Пение прекратили, но слез удержать не могли. Особенно напряженно и громко молился владыка в ночь с 23 на 24 октября. Можно было расслышать слова: «Господи, не осуди мя по делом моим, но сотвори со мною по милости Твоей!» Много раз повторял с глубоким чувством: «Господи! Милости прошу, а не суда!»

В понедельник 24 октября накануне смерти Владыка еще немного говорил. Он сказал каждому что-либо особенно ласковое, как бы прощаясь. Около 5 часов вечера сделался у него сердечный приступ с острой болью, после которого он уже не говорил и лежал с закрытыми глазами. Во вторник утром он нашел в себе силы несколько раз перекреститься при чтении у его одра акафиста святой великомученице Варваре.

В 5-м часу дня 25 октября окружающие заметили приближение конца. Стали читать отходную, дали в руки Владыке зажженную свечу, и с последними словами канона на исход души святитель тихо и спокойно испустил свой последний вздох. Это было в 16 часов 45 минут, когда в Никольском соборе зазвонили к вечерне в канун празднования Иверской иконы Божией Матери, Которой Владыка так любил сам возглашать: «Радуйся, Благая Вратарнице, двери райские верным отверзающая!»

28 октября 1955 года епископ Ташкентский и Среднеазиатский Ермоген (Голубев) с сонмом духовенства отпел Владыку Николая в кафедральном соборе Алма-Аты. Всю дорогу от храма до кладбища (а это около 7 км) гроб с дорогими останками несли на руках. За гробом следовали тысячи людей, пришедших поклониться любимому Владыке. Кладбище было переполнено так, что шествовавшее за гробом духовенство с трудом достигло могилы. Отслужили литию, и преосвященный Ермоген предал земле тело почившего Святителя.

Когда всё было совершено и возвысился могильный холм, покрытый венками, в тишине спустившихся сумерек, при сиянии луны, все присутствующие пропели тропарь Благой Вратарнице, двери райские верным отверзающей.

Просил на улице милостыню, но не говорил, что архиерей

В храме, где служил митрополит Алма-Атинский Николай, была ограда вокруг епископской кафедры. Он попросил ее убрать: «Если кто нечаянно и толкнет при стечении народа, не беда»

Священноисповедник Николай (Могилевский), митрополит Алма-Атинский и Казахстанский. Фото с сайта pravoslavie.ru

Митрополит Николай (Могилевский) (1877-1955) прятал у себя в покоях комиссара-красноармейца, рискуя жизнью ради коммуниста.

По его молитвам удалось избежать крушения самолета, в котором отказал двигатель.

На похороны митр. Николая в хрущевские антицерковные годы собралось больше сорока тысяч человек.

Бунт молодости

Феодосий (так звали будущего митрополита до монашества) родился в семье сельского псаломщика в Верхнеднепровском районе Украины. Очень любил мать, говорил: «Мама была сама любовь. Если мы, дети, вели себя плохо, она лишь смотрела в нашу сторону жалобным взглядом. А своей любовью, нежностью она как бы снимала с нас усталость».

Из семинарских лет владыке особенно запомнился случай, как они с товарищами проучили одного придирчивого инспектора.

Этот инспектор посадил в карцер с запретом кормить 20 семинаристов. Оставшиеся на свободе товарищи стали бунтовать: отказались от обеда и собрались в актовом зале.

Ректор Екатеринославской семинарии пытался уговорить бунтовщиков разойтись, но они предъявили свои жесткие требования: освободить товарищей из карцера, а злого инспектора уволить.

Тогда семинарское начальство вызвало местного епископа, а он пользовался большим уважением у всех, даже у семинаристов. Когда епископ подошел к актовому залу, хитрые семинаристы стали на колени и запели любимую песню владыки: «Море житейское».

Владыка расплакался, студенты тоже. Потом он их благословил, и бунтовщики разошлись по комнатам. На следующий день они узнали, что их товарищей отпустили, а инспектора уволили. Им было очень стыдно за свой поступок.

Сам стал инспектором

Могилевские: отец Николай, Меланья, Анастасия, отец Никифор. Екатеринослав, 1909 год. Фото с сайта nikolairgely.cerkov.ru

Приняв после окончания семинарии постриг с именем Николай, отучившись в Московской духовной академии, молодой иеромонах был направлен инспектором в Полтавскую духовную семинарию. Она была огромной: 600 студентов, которые не любили инспекторов, занимавшихся их воспитанием.

Нравы во многих семинариях были ужасны. Немало было совершенно неверующих. В Полтавской семинарии ученики играли в карты, не соблюдали даже внешние правила – трескали сало в Великий Пост (ну, может и голодные были). Однажды отец Николай отнял несколько кусков сала и отнес в военный госпиталь рядом с семинарией. На следующий день он увидел карикатуру, на которой был изображен некий инспектор, прячущий сало под мышкой.

Но, помня свое недавнее семинарское прошлое, о. Николай терпел, не жалуясь на учеников, а, по мере сил, сам старался разбираться и улаживать конфликты.

Проверка святыни «на подлинность»

В 1919 году архимандрит Николай был избран викарным епископом Черниговской епархии. В то время по стране проходила «кампания по разоблачению мощей». Нередко, если мощи не полностью сохранились (что нормально для мощей), объявлялся «факт «фальсификации и обмана трудящихся масс».

В 1921 году комиссия «по разоблачению» пришла в собор, где находились мощи святого Феодосия Черниговского. Служил владыка Николай. Он долго молился, переживая, что может начаться поругание святыни. Комиссия, в составе которой были врачи, тщательно все просмотрев, признала, что мощи святого Феодосия – действительно «останки человека, жившего 300 лет назад..».

Но нашлась одна неспокойная женщина: объявила, что комиссия ошиблась, а хитрые попы подложили-таки вместо мощей восковую подделку.

И тут же произвела проверку: воткнула булавку в руку святителя Феодосия. Из места укола выступила кровь – на глазах у многих свидетелей. Женщина скрылась.

Спасение комиссара

Фотографии из тюремного дела архиепископа Николая (Могилевского). Фото с сайта pravoslavie.ru

Во время Гражданской войны к владыке ночью постучался неизвестный. Тогда в городе белые и красные войска сменяли друг друга. Келейник владыки Николая сказал, что у него на крыльце стоит человек в кожаной куртке и фуражке с красной звездой. Человек неуверенным голосом просил владыку об укрытии: «Я большевик, комиссар… Я вынужден обратиться к вам за помощью… Если я выйду от вас, то буду сразу расстрелян!»

Владыка приказал, чтобы гостя покормили и спрятали. Через три дня монахи незаметно вывели комиссара из взятого белыми города.

Почему владыка спрятал комиссара? Потому что помнил заповедь: принять странника, накормить голодного, одеть нагого, посетить узника, помочь больному (Евангелие от Матфея 35:41-46). В заповедях ведь не уточнялось, что надо помогать «своим». Христос сказал – епископ исполнил.

Через некоторое время комиссар отплатил владыке добром за добро. Когда владыку арестовали, его осудили не на 10, а на 5 лет ссылки.

Челкарский нищий

Зимой 1942 года владыку отправили в ссылку в город Челкар в Казахстане. Поздней ночью в мороз и пургу епископ оказался на перроне в нижнем белье и рваном ватном одеяле. В его руках было только удостоверение, которое нужно было предъявлять дважды в месяц в местном отделении НКВД для отметки.

До утра владыка Николай пробыл на вокзале, а когда наступил день, не знал, куда ему идти дальше. Без жилья, продуктов, одежды и денег, — он стал просить милостыню.

Местные старушки отнеслись к нему с жалостью. Этот нищий так кротко просил о помощи!

Ему нашли кое-какую одежду, а одна из старушек позволила ему жить в хлеву — со свиньями и коровами. Как однажды Деве Марии, которая вот-вот должна была родить Младенца Христа.

Владыка пытался устроиться на работу, но никто не хотел брать. Седовласый старец выглядел старше своего 65-летнего возраста. Со временем у владыки началось такое истощение, что все его тело покрылось нарывами.

Однажды владыка потерял сознание прямо на улице. Когда пришел в себя, долго не мог поверить своим глазам: вокруг чисто и светло и люди в белом спрашивают его о чем-то – о чем, непонятно, зато заботливо, неравнодушно. Так он оказался в больнице.

Как только у «доброго дедушки» (так его все в больнице называли) появилось немного сил, он стал ухаживать за другими больными: то принесет воды, то подаст судно… Молодой врач, знавший, что «дедушке» негде жить, не спешил его выписывать, но военное время было тяжелым. Койко-места в больнице были в дефиците.

На руках татарских самарян

Митрополит Николай в саду. Фото с сайта nikolairgely.cerkov.ru

Когда владыка готовился к выписке, он мысленно молился: «Куда Ты меня, Господи пошлешь, туда я и пойду!» Неожиданно к нему обратились: «Дедушка, за вами приехали!» Владыку забрал к себе татарин, тот самый, кто и нашел его без сознания на улице, подобрал и доставил в больницу.

Как он позже рассказывал владыке, когда он увидел лежащего без сознания старика, то сжалился над ним и тут же услышал Божий голос в своем сердце: «Ты должен спасти этого человека!»

Долгое время владыка Николай жил у доброго татарина, а его жена ухаживала за ним.

Потом татарин помог приехать в Челкар духовной дочери владыки монахине Вере Афанасьевне. Владыка как простой священник стал служить в доме одной одинокой женщины. А со временем жители Челкара построили молитвенный дом.

Интересно, что владыка никому так и не сказал, что он – епископ, ведь могли найтись верующие люди, которые бы ему помогли, как это часто бывало. Было в этом, конечно, удивительное смирение владыки Николая, очевидно, не хотевшего быть «привилегированным» ссыльным. Он, видимо, как-то иначе понимал свое архииерейство перед Богом. А Господь послал ему помощь от милосердных самарян.

Архиерей на свободе

Владыка Николай. Фото с сайта Mitropolia.kz

В 1945 году владыку Николая освободили и направили служить в Алма-Ату. Люди знали, что в определенные часы владыка Николай всегда их ждет и готов принять. Многих он поддерживал материально. Все письма, которые приходили в епархию, владыка лично вскрывал, на многие сам отвечал.

Несмотря на епископство, а позже и митрополитство, владыка Николай никогда не отдавал приказов, он всегда просил. Если дело касалось серьезного вопроса, то он мог просить со слезами.

В храме, где служил владыка Николай, была небольшая оградка вокруг епископской кафедры, чтобы владыку во время службы не толкали люди. Архиерею не понравилась эта затея, и он попросил убрать ограду: «Если кто нечаянно и толкнет при большом стечении народа, не беда». Он часто плакал во время службы от радости, что может молиться в храме за людей.

Когда оканчивалась литургия, владыка благословлял каждого отдельно, хотя на службах бывало более тысячи молящихся. Когда чувствовал себя слабо, то владыка садился в кресло и продолжал благословлять.

В народе бытовало убеждение, что пока владыка Николай жив и молится за свой народ, ни одно бедствие не поразит город, хотя он находился в опасной сейсмической зоне.

Владыка никогда не забывал поздравить с именинами служащих храма. Он вручал конверт с деньгами. Нуждающихся семей, которых владыка поддерживал материально, было очень много. Очень любил детей, самым озорным, чтоб успокоить, клал руку на голову во время проповеди, но ни разу не сделал замечание. Многим запомнилось тепло его руки.

Владыка Николай и хананеянка

Владыка часто ездил по своей огромной епархии. Однажды в Чикменте из толпы выбежала казашка, упала на колени перед владыкой и воскликнула: «Помолись обо мне, нас совсем забыл Аллах! Может быть, ваш Бог услышит меня?!» Епископ Николай помог ей встать, обнял и благословил.

Когда владыку упрекали в том, что он «благословляет некрещенных», он отвечал: «Разве Христос не принял мытаря? Разве Он не услышал хананеянку?»

Самолет упал в болото

Святитель Николай, митрополит Алма-Атинский и Казахстанский. Икона. Изображение с сайта azbyka.ru

Передвигаться по огромной Алма-Атинской епархии было удобнее на самолете. Владыка перед каждым вылетом просил, чтобы за него молились.

В июле 1947 года владыка летел в Москву. Он был в священнической рясе и благословлял всех, кто заходил в самолет. Многие смеялись над ним и язвительно шутили.

Почти сразу после взлета самолета старший пилот сообщил, что отказал один мотор. Началась паника.

Владыка воскликнул: «Давайте помолимся! Ни одна душа не погибнет! Лишь немного в грязи выпачкаемся!»

Он стал молиться, чтобы никто не погиб. Самолет упал, но его падение напоминало планирование. Он попал в неглубокое болото. Все остались живы. Колхозники трактором вытянули самолет из болота. Старший пилот сказал: «Это настоящее чудо!»

Обыкновенные чудеса

Летом в начале 1950-х годов после богослужения в Уральске народ стал жаловаться епископу на сильную засуху. После того, как ушел снег, на землю не упала ни одна капля дождя. Владыка предложил помолиться и начал совершать молебен о дожде.

Тут же небо побагровело, хлынул сильный дождь, раздались страшные раскаты грома и засверкали молнии. От переполнивших его чувств владыка даже прервал молитву и воскликнул: «Православные, разве это не чудо!»

Кроткий пациент

Это не крестный ход в Курской губернии, это похороны митрополита Николая (Могилевского) в Алма-Ате, в 1955 году, а разгар хрущевских гонений на Церковь. Фото с сайта pravoslavie.ru

Последние годы жизни владыку мучили сердечные приступы, одышка, он ходил, согнувшись на одну сторону. Владыка Николай просился на покой, но его не отпустили, а посвятили в митрополита, что прибавило работы.

Перед смертью, между приступами он шутил с медицинскими работниками, которые за ним ухаживали. Врачи говорили, что никогда не видели более кроткого и терпеливого пациента.

Владыка мирно отошел ко Господу 25 октября 1955 года. Во время похорон 28 октября движение на центральных улицах было перекрыто, в самой процессии участвовало более сорока тысяч человек. Люди висели на деревьях, как Закхеи, чтобы увидеть в последний раз того, кто говорил им о Христе.

В 2000 году на Архиерейском соборе Русской Православной Церкви митрополит Николай (Могилевский) был причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских. Мощи святителя Николая были обретены 8 сентября 2000 года, находятся в Свято-Никольском соборе г. Алматы.

При подготовке текста использована книга В. В. Королевой «Жизнеописание митрополита Алма-Атинского и Казахстанского Николая (Могилевского), исповедника» (М., 2000).

Николай Алматинский на сайте «Информационный портал жанра русский шансон»

«Russianshanson.info» — портал о русском шансоне.
Новости шансона, афиша концертов. Биографии, дискографии и фотогалереи исполнителей и групп. Тексты песен, музыка в mp3. Статьи.
На сайте «Информационный портал шансона» Вы можете найти информацию об исполнителе Николай Алматинский.
Доступны следующие разделы: «Биография», «Дискография», «Тексты песен», «Статьи», «Фотогалерея».
При наличии в каталоге сайта ссылок на видео с youtube.com Николай Алматинский автоматически появляется раздел «Видео онлайн».
В разделе «Ссылки» можно найти список сайтов о творчестве исполнителя или добавить самостоятельно сайт с информацией об исполнителе.
Материал для страницы Николай Алматинский взят из открытых источников или добавлен пользователями сайта «Информационный портал шансона» и является собственностью автора.
За содержание текстов и фото администрация сайта ответственности не несет.
При копировании текстов и фотографий с сайта «Информационный портал шансона» ссылка на russianshanson.info обязательна.
Если Вы обладаете уникальными обложками альбомов исполнителей (лицевая/оборотная стороны) или теми, которых на данный момент нет на портале в дискографии исполнителей, или они лучшего качества и большего размера – поделитесь, будем благодарны!
Просьба фотографии присылать без логотипов!
Для ускорения занесения информации по исполнителю Вы можете отправить заявку на или задать вопрос, заполнив форму