Мир летающих зверей

Летающие звери (сериал 2012 – 2015)

Уже больше года я внимательно наблюдаю за этим проектом. Сначала меня заинтересовал заголовок — благотворительный мультсериал. Я сходил по ссылке и узнал, что оказывается это не просто мультфильм, но еще и попытка заработать таким образом деньги для детей больных онкологическими заболеваниями. Ну, это, лично во мне вызывает огромное уважение. Хотя если бы сами мультфильмы оказались так себе… Но мультфильмы оказались очень хорошими. Я вообще видел довольно много мультиков и вообще люблю анимацию. В отличие от кино, мир анимации еще более удивительный и волшебный. Поэтому я не люблю мультфильмы, в которых не используется этот главный козырь анимации — чудесность. По-моему, если уж делать мультфильмы, то надо делать их на все сто. И Летающие звери меня этим порадовали. Мало того, что сам мир придуман очень необычным, волшебным и живым, так еще и в любой серии можно столкнуться с какими-то необычными волшебными вещами. Пусть даже мелкими как кран с горячим шоколадом, который расположен на кухне у свинки Софи, но лично мне это сразу дает возможность фантазировать дальше, представляя многое и самому. А фантазировать я люблю! Теперь расскажу о своей любимой серии — «Ничего». Дело в том, что помимо всего прочего в этом сериале в отличие от многих другх российских и даже западных мультфильмов заложены по-настоящему серьезные и глубокие идеи. Причем эти идеи авторы сумели облечь в такую простую (я бы даже сказал изящную) форму, что она доступна детям! В серии «Ничего» вроде бы простой сюжет — черепаха Че потеряла что-то и никак не может найти. Черепаха старая — не удивительно, что поиски даются ей с трудом. Но мы не знаем, что именно она ищет. И тогда на помощь ей приходит Прабу (жизнерадостный заводной слон). Он без тени поучительства объясняет черепахе, что когда ничего нельзя поделать, надо делать ничего. Что это значит? Это значит, что надо расслабиться и просто попить чаю! И в подкрепление своих слов он рассказывает историю о своем путешествии в горах Непала. Тогда его спасло просто чудо — не остановись он в тумане чтобы попить чаю, он бы просто разбился, упав с огромной скалы. Услышав эту историю за чашечкой вкусного чая, черепаха Че расслабляется, перестает нервничать и оказывается, что то, что она искала — это очки, которые всю дорогу висели у нее прямо на лбу! Не знаю как у вас, но у меня такие истории в жизни сплошь и рядом. В общем, даже не вооруженным глазом видно, что над сценариями этих мультов работает не просто профессиональная команда сценаристов, но еще и люди, которые хорошо понимают жизнь и умеют свой жизненный опыт облечь в классные истории. А еще в этом сериале куча хорошего неплоского юмора и действительно смешных моментов. Герои все обаятельные и нарисованы, я бы сказал, в стиле лучших европейских анимационных фильмов (чувствуется влияние). В итоге «Летающие звери» — добрый и умный сериал, который понравится не только детям, но и взрослым (я серьезно!). Не шедевр, конечно, но на фоне общей безвкусицы и глупости смотрится на ура. 8 из 10

Крылатые звери.

«Из царства Атея в Неаполь Скифский». Глава IV. В ЛАБИРИНТАХ ИСТОРИИ из книга Анатолия Ароновича Штамброка. Крылатые звери.

Пазырыкские курганы Алтая дали сравнительно не так уж много вещей, но они поражают необычайным разнообразием. Такого богатства декоративных форм и материалов археологи нигде в скифских курганах не встречали.
Деревянная скульптура во всех видах: объёмная, рельефная и плоская, врезанная неглубокими линиями. Часто одно переходит в другое, и тогда трудно определить, что это: круглая скульптура или барельеф? Туловище зверя рельефное, а голова объёмная.

Ещё более разнообразны скульптурные формы в таком необычном материале, как кожа и войлок. Мастера вырезали кожаные силуэты, а из кусочков кожи, склеенных в несколько слоёв, создавали объёмные изображения. Кожа соединялась с войлоком, берестой и мехом. Из толстых кусков кожи, сшитой с войлоком, выделывали многоцветные маски голов оленя, горного козла или петуха.Эти декоративные маски, украшенные орнаментом и золотыми пластинами, надевались на голову коня.
Резное дерево покрывалось позолотой, оловянной фольгой или берестой. Петушиный бой на горите. Курган Толстая могила

Золотые изделия сочетались с цветной пастой, бирюзой или эмалью. Самоцветы, вставленные в глаза и уши животных, сияли загадочным блеском. А кожа и войлок, окрашенные в ярко-красные, оранжевые, синие, зелёные и жёлтые цвета, создавали торжественный и праздничный ритм. Всё наполнялось многокрасочным звучанием, увлекая в какой-то сказочный мир неистощимой фантазии.Изображения зверей, птиц, рыб, реже человека украшали домашнюю утварь или седло и сбрую коня. Мастерам приходилось приспосабливать изображение к самым разнообразным формам предметов: круглым, треугольным, квадратным, пятиконечным, сердцевидным, овальным, и каким угодно. Они искусно добивались, чтобы изображение покрывало весь предмет, не оставляя пустых мест, для этого нужно многое: хороший навык, чувство ритма и изобретательность, и всё это было у древних мастеров.

Мастерски варьируя бесконечные мотивы изображения, легко изменяя пропорции и композицию, не останавливая свою фантазию, соблюдая ритм и гармонию, мастер заканчивал фигуру животного узорными витками или изображал его распластанным, как ковёр из шкуры зверя.Иногда тигры или барсы изображались в торжественном ритме, мерно шествуя один за другим в одинаковой позе, или соединяясь в геральдические пары, как на гербах с изображением двуликого зверя.
Звери и птицы изображались в самых различных состояниях: разъярённые и спокойные, свернувшиеся клубком и распластанные, в прыжке, в полёте, в нападении на свою жертву. Ни одно движение зверя не ускользало от пристального глаза художника.Совершенство изобразительного искусства изумляло и восхищало, казалось, мастера не знали предела в своей совершенной и изощренной технике, но так только казалось. Предел совершенства в технике изображения зверей обнаружился неожиданно, и как раз в изображении позы животных.

Участник пазырыкской экспедиции М.П. Грязнов, изучая богатства форм скифского искусства, обратил внимание на то, что животные изображаются только в двух положениях: строго в профиль и прямо на зрителя или, как говорят, фронтально. Никаких полуоборотов зверя древние мастера не знали, им недоступна была техника изображения фигуры зверя в усложнённом развороте, в различных ракурсах. Но, даже не отступая от своих канонов изобразительного искусства, скифские мастера создавали удивительное разнообразие формы движений зверей.Голова и грудь тигра изображены сбоку, а зад круто повернут прямо к зрителю, и неестественность положения фигуры зверя не замечается, потому что всё внимание поглощено бурным движением всего тела тигра. Ощущение стремительности движения и извивающихся поворотов тела зверя создаётся ещё тем, что рельефное изображение часто переходит в объёмное изображение, когда зверь, как бы выскакивает из рисунка.

Мастера умели схватывать напряженный момент движения – свободного прыжка или нападения хищного зверя на другое животное. Самое удивительное не в том, что мастер умело изобразил само движение, а в том, что он смог передать движение даже в статически неподвижном объекте. Часто создавались изображения вполне устойчивые, без какого-либо внешнего движения, и всё же они внушают ощущение стремительности. Такими свойствами наделены даже изображения голов животных и птиц. Мы видим только голову и небольшую часть шеи, и, тем не менее, изображение кажется не застывшим, а действенным, в нём всё куда-то устремлено и движется.Секрет этого стремительного движения заключён в вихревых линиях изображения головы и шеи хищника. Рога, клюв, уши, шея извиваются спиральной или волнообразной линией, создавая ощущение толчка пружины, расправляющейся в движении вверх. Всё клубится, разворачивается, наполняясь силой броска, прыжка, борьбы или падения. Это и создаёт ощущение прыжка или взлёта, хотя изображена всего только одна часть фигуры хищника.Сила стремительного движения – характерная особенность скифского «звериного стиля». Скифское искусство изображения зверей распространилось на бескрайних просторах Азии и Восточной Европы, не зная границ. Возникло оно в VII веке до нашей эры и просуществовало пять веков. Откуда оно пришло? Этот вопрос давно уже занимал мысли учёных всего мира, и ответ на него ищут до сих пор.Высказывалось предположение, что произошло оно из Ирана, впитав в себя ещё образы ассирийского искусства. Эта теория не лишена основания. В VII веке до нашей эры скифы обосновались в Передней Азии, и знакомство с более высокой культурой могло, конечно, воздействовать на их искусство. Но проследить, где, как и когда происходил этот переход от переднеазиатского искусства к скифскому звериному стилю, не удавалось.Высказывались и такие соображения: кочевые племена скифов заложили лишь начатки звериного стиля. А греки, поселившись на берегах Северного Причерноморья, восприняли его, облагородили, возвели в степень совершенного искусства, и уже после того, вернувшись к скифам, этот стиль получил широкое распространение.
Конечно, общение с греками не прошло бесследно для скифского искусства, но звериный стиль возник раньше прихода греков в Северное Причерноморье и развивался ещё там, где связи с греческой культурой не наблюдались.

1600-1450 до н.э.-крылатые грифоны-дворца в Кноссе. Крит.

Начало звериного стиля искали и в других местах, в архаическом искусстве Микен, в Средней Азии, в Западной Сибири, но все эти предположения разрушались по мере новых археологических открытий.

Новый толчок к решению спорного вопроса дали золотые изделия с изображениями в зверином стиле, найденные в 1947 году в Зивие, недалеко от Иранского города Саккыза. Нашли эти вещи не археологи, а кладоискатели. Вещи едва не погибли, а уцелевшие попали в музеи Тегерана и в руки коллекционеров разных стран, обратив на себя внимание учёных. Наконец, нашли начало звериного стиля!

Учёные отнесли происхождение вещей к VIII и даже IX веку до нашей эры — это самая ранняя пора искусства звериного стиля.
Казалось, вопрос прояснился. Теория иранского происхождения звериного стиля подтвердилась. Но вот в 1962 году в Париже была открыта выставка иранского искусства, где были представлены вещи Зивие, собранные из разных коллекций, разбросанных по всему миру. Собранные вместе, они дали возможность сопоставить их и уточнить первоначальные соображения.
Крылатый грифон на ковре из кургана Пазирик, Сибирь. 5 век до н.э.

Дату изготовления вещей из Зивие (Иран) пришлось изменить, их стали относить не к IX и VIII веку, а к VII и даже VI веку до нашей эры. Но в VII веке до нашей эры были уже созданы вещи, найденные в минусинской котловине в Сибири, которые учёные тоже относят к прототипу звериного стиля. Значит, вещи из Зивие появились либо одновременно, либо позднее вещей, найденных в минусинской котловине в Сибири. Опять следы происхождения звериного стиля перекрещиваются и запутывают поиски учёных.

А может быть, никакого единого центра распространения скифского искусства и не было? Тогда его начало следует рассматривать иначе. Оно возникло не в одном месте, а во многих местах, независимо друг от друга. Такую точку зрения высказывал ещё академик А.С. Жебелев и у него появились сторонники.

Скифские цари, родоплеменные вожди, знать не довольствовались тем искусством, что создавали свои мастера, и привлекали иноземцев. Нередко в их обиходе были вещи, привезённые издалека, поэтому археологи так часто находят в скифских курганах вещи, изготовленные в разных стилях и, привезённые по торговым путям из разных стран. И всё же среди этого разнообразия археологических находок в скифских курганах всегда обнаруживается что-то своё, устойчивое и самобытное. Искусство древнего Алтая не похоже на скифское искусство Приднепровья и Причерноморья, а археологические находки приднепровских курганов отличаются от находок из курганов Кубани и Крыма.звериный стиль. Сцена охоты. Причерноморье.

Как же складывалось это самобытное искусство? В Минусинском крае в Сибири нашли зародыш звериного стиля в вещах VII века до нашей эры, а зрелый стиль проявился в предметах из Пазырыкского кургана V века до нашей эры. Промежуток в двести лет. Никаких звеньев, соединяющих то и другое искусство, пока не найдено.
За эти два века происходили распадения союза племён, новые объединения и передвижения, а на перекрестке путей встречались разные культуры, способствуя взаимообогащению искусства. Для этого была хорошая почва – общность полукочевой жизни скифов, сходство общественного строя и верований. Из этой общности культур многих скифских племён, видимо, и родился общий звериный стиль скифского искусства.Древние мастера Алтая изображали горного козла, лося, барса, орла – зверей и птиц, населявших алтайский край, но среди этих зверей встречался и невиданный образ крылатого тигра, существа, которое нигде на земном шаре не водится, кроме воображения художников. Почему же воображение влекло их к таким чудовищам?
Задолго до появления крылатого тигра в искусстве древнего Алтая в разных странах изображались звери с птичьей головой и крыльями или птицы со звериной мордой. Похож на алтайского крылатого тигра персидский крылатый лев, а ещё раньше такой же лев изображался в Ассирии.Почему ассирийский и персидский львы превратились в алтайского тигра? Влияние одного искусства на другое не исключено, однако объяснить это сходство простым заимствованием невозможно.

Ассирийские, персидские и алтайские чудовища отличаются своими неповторимыми особенностями, и тут дело не в заимствовании, а в другом. На ранней ступени развития народов складываются представления и верования, которые вызывает в воображении подобных чудовищ.Учёные заметили, что мастер не произвольно соединил части разных животных и птиц в одно целое, а с определенной последовательностью. Художник старался придать животному больше силы. Копытца у кабана слабые и вместо них он наделяет его когтистыми лапами, у барса появляются крылья, а у горного козла клюв, чтоб усилить их стремительность в нападении.
От фантастических добавлений зверь становится всемогущим и непобедимым, фантастический зверь может летать, разить клювом, и лапой, и хвостом, у него не остается уязвимых мест.Крылатому тигру придаётся птичья голова с клювом, а к голове прибавляются рога степной антилопы, зверь становится не только более сильным, но и фантастически страшным, способным устрашить врага своим видом.

Художник изображал не обыкновенных зверей, а существа, наделенные сверхъестественной силой, именно, они олицетворяли силы природы и от них вели своё происхождение род и племя.

Предком своего рода древние обычно считали какого-нибудь зверя или птицу. Такой прародитель считался священным, ему поклонялись, как могущественному защитнику, оберегающему людей рода, как своих детей. Изображения животных не были простыми украшениями одежды и утвари, они должны были прибавлять силу и ловкость владельцу вещей с этими изображениями, оберегать его от всяких напастей.

В пору распадения родовых связей зверь-прародитель стал приспосабливаться к новому складу жизни. Образовались племена, враждовавшие между собой и совершавшие набеги, в племени выделилась военная знать, и вожди, разбогатевшие в войнах.

Теперь роль зверя-прародителя расширилась, он должен был не только охранять очаги, но и нападать на врагов рода и племени.Искусство стало наполняться мотивами борьбы зверей, и эти мотивы отражали военные столкновения племён. Зверь-прародитель и покровитель племени должен принести победу, и в мотивах борьбы зверей он всегда изображается победителем. В изображении зверя-прародителя даже нет борьбы, а только само нападение зверя на обречённую жертву.

Орёл, вцепившийся в чело коня, или барс, вгрызающийся в круп коня, горного барана, подавляют жертву своей силой и энергией, поверженный противник в оцепенении недвижим.
Зверь-прародитель подавляет не только силой, но и размерами, его масштабы значительно превышают масштабы других животных.

Мастер легко помещает в пасть барса или в клюв грифона горного козла или голову оленя, лося, и несоответствие размеров его нисколько не смущает. Выражая символику рода или племени, художник ищет и находит наиболее впечатляющие средства изображения.