Макарий желтоводский и унженский

Преподобный Макарий Желтоводский, Унженский

Краткое житие преподобного Макария Желтоводского, Унженского

Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий Жел­то­вод­ский, Ун­жен­ский ро­дил­ся в 1349 го­ду в Ниж­нем Нов­го­ро­де в се­мье бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей. В две­на­дцать лет он тай­но ушел от ро­ди­те­лей и при­нял ино­че­ский по­стриг в Ни­же­го­род­ской Пе­чер­ской оби­те­ли от свя­то­го Ди­о­ни­сия (впо­след­ствии ар­хи­епи­ско­па Суз­даль­ско­го; † 1385; па­мять 26 июня). Со всем пы­лом юно­ше­ской ду­ши он от­дал­ся де­лу спа­се­ния: стро­жай­ший пост и точ­ное ис­пол­не­ние ино­че­ских пра­вил от­ли­ча­ли его пе­ред все­ми бра­ти­я­ми.

Толь­ко через три го­да ро­ди­те­ли пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия узна­ли, ку­да он скрыл­ся. Отец при­шел к нему и слез­но умо­лял сы­на лишь о том, чтобы он вы­шел по­ви­дать­ся с ним. Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий раз­го­ва­ри­вал с от­цом через сте­ну и ска­зал, что уви­дит­ся с ним в бу­ду­щей жиз­ни. «Про­тя­ни мне, по край­ней ме­ре, свою ру­ку», – про­сил отец. Сын ис­пол­нил эту ма­лую прось­бу, а отец, по­це­ло­вав про­тя­ну­тую ру­ку сы­на, воз­вра­тил­ся до­мой. Тя­го­тясь сла­вой, сми­рен­ный Ма­ка­рий уда­лил­ся на бе­рег ре­ки Вол­ги и под­ви­зал­ся здесь в пе­ще­ре близ озе­ра Жел­тые во­ды. Здесь он твер­дым воз­дер­жа­ни­ем и тер­пе­ни­ем пре­одоле­вал брань вра­га спа­се­ния. К пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию со­бра­лись лю­би­те­ли без­мол­вия, и в 1435 го­ду он устро­ил для них оби­тель во Имя Пре­свя­той Тро­и­цы. Здесь он на­чал про­по­ве­до­вать хри­сти­ан­ство окрест­ным че­ре­ми­сам и чу­ва­шам и кре­стил ма­го­ме­тан и языч­ни­ков в озе­ре, по­лу­чив­шем на­зва­ние Свя­то­го. Ко­гда в 1439 го­ду ка­зан­ские та­та­ры ра­зо­ри­ли оби­тель, пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия взя­ли в плен. Из по­чте­ния к его бла­го­че­стию и бла­го­тво­ри­тель­ной люб­ви хан от­пу­стил свя­то­го из пле­на и вме­сте с ним осво­бо­дил до 400 хри­сти­ан. Но с пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия взя­ли сло­во не се­лить­ся при Жел­том озе­ре. Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий с че­стью по­хо­ро­нил из­би­ен­ных в его оби­те­ли и от­пра­вил­ся за 240 верст в Га­лич­ские края. Во вре­мя это­го пе­ре­се­ле­ния все пут­ни­ки, по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го, пи­та­лись чу­дес­ным об­ра­зом. Дой­дя до го­ро­да Ун­жа, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий по­ста­вил в 15 вер­стах от го­ро­да на бе­ре­гу озе­ра Ун­жа крест и по­стро­ил кел­лию. Здесь он ос­но­вал но­вую оби­тель. На пя­том го­ду сво­ей жиз­ни в Ун­же пре­по­доб­ный Ма­ка­рий за­бо­лел и пре­ста­вил­ся в воз­расте 95 лет.

Еще при жиз­ни пре­по­доб­ный Ма­ка­рий был на­де­лен бла­го­дат­ным да­ром: он ис­це­лил сле­пую и бес­но­ва­тую де­вуш­ку. По­сле кон­чи­ны пре­по­доб­но­го мно­гие по­лу­ча­ли ис­це­ле­ние от его мо­щей. Ино­ки воз­двиг­ли над его гро­бом храм и уста­но­ви­ли в оби­те­ли об­ще­жи­тие. В 1522 го­ду та­та­ры на­па­ли на Ун­жу и хо­те­ли обо­драть се­реб­ря­ную ра­ку в Ма­ка­ри­е­вой пу­сты­ни, но ослеп­ли и, обе­зу­мев, бро­си­лись бе­жать. Мно­гие из них уто­ну­ли в Ун­же. В 1532 го­ду мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия спас­ся от та­тар го­род Со­ли­га­лич, и бла­го­дар­ные жи­те­ли устро­и­ли в со­бор­ном хра­ме при­дел в честь свя­то­го. Бо­лее 50 че­ло­век по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия по­лу­чи­ли ис­це­ле­ние от тя­же­лых неду­гов, как это уста­но­ви­ла ко­мис­сия, по­слан­ная пат­ри­ар­хом Фила­ре­том 24 июня 1619 го­да.

Полное житие преподобного Макария Желтоводского, Унженского

Угод­ник Бо­жий Ма­ка­рий ро­дил­ся в Ниж­нем Нов­го­ро­де от бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей. От­ца его зва­ли Ива­ном, мать – Ма­ри­ей. Еще в мла­ден­че­стве Ма­ка­рий удив­лял их: ко­гда зво­ни­ли к утрене, он на­чи­нал бес­по­кой­но во­ро­чать­ся в люль­ке и пла­кать. И на вся­кий цер­ков­ный звон Ма­ка­рий так от­зы­вал­ся, а в про­чее вре­мя мол­чал. Дол­го ро­ди­те­ли не мог­ли по­нять, в чем де­ло, и на­ча­ли бы­ло бес­по­ко­ить­ся, но од­на­жды все раз­ре­ши­лось.

Как-то в празд­ник за­зво­ни­ли в церк­ви, ро­ди­те­ли ста­ли со­би­рать­ся к утрене, а ма­лень­кий Ма­ка­рий, как все­гда, на­чал кри­чать и пла­кать.

«Ес­ли бы он пе­ре­стал пла­кать, – ска­зал отец, – взя­ли бы его с со­бой на служ­бу». Ма­ка­рий сра­зу же успо­ко­ил­ся, а ко­гда его при­нес­ли в цер­ковь, он услы­шал пе­ние пев­чих, за­сме­ял­ся и по­том всю служ­бу ве­се­ло улы­бал­ся ма­те­ри. То­гда ро­ди­те­ли по­ня­ли, по­че­му пла­кал Ма­ка­рий, и с то­го дня ста­ли его но­сить в храм; он каж­дый раз очень ра­до­вал­ся, а ес­ли его остав­ля­ли до­ма, сно­ва на­чи­нал кри­чать и пла­кать. Тут ро­ди­те­ли ура­зу­ме­ли, что на их ре­бен­ке по­чи­ва­ет Бо­жия бла­го­дать.

Ко­гда Ма­ка­рий под­рос, от­да­ли его учить­ся книж­ной гра­мо­те, и в этом де­ле он вско­ро­сти пре­успел так, что пре­вос­хо­дил не толь­ко сверст­ни­ков, но и стар­ших. Он и по­хож был боль­ше на взрос­ло­го, чем на от­ро­ка: несмот­ря на при­род­ную смет­ли­вость и жи­вой ум, по ха­рак­те­ру он был сте­пен­ный и рас­су­ди­тель­ный. Иг­рать с детьми Ма­ка­рий не лю­бил, он тер­пе­ли­во си­дел за кни­га­ми да каж­дый день хо­дил в храм. Все его лю­би­ли, ро­ди­те­ли ра­до­ва­лись о нем и бла­го­да­ри­ли Бо­га.

От­рок Ма­ка­рий услы­шал о мо­на­ше­стве и тай­но ре­шил по­ки­нуть ро­ди­тель­ский дом и уй­ти в мо­на­стырь. Он вы­брал Пе­чер­скую оби­тель, на­хо­див­шу­ю­ся на бе­ре­гу Вол­ги, в трех вер­стах от го­ро­да, и от­пра­вил­ся ту­да. По до­ро­ге ему по­встре­чал­ся ни­щий, оде­тый в об­нос­ки, Ма­ка­рий об­ме­нял­ся с ним одеж­дой и под ви­дом ни­ще­го по­до­шел к мо­на­сты­рю.

От­рок по­же­лал ви­деть ар­хи­манд­ри­та (им был то­гда Ди­о­ни­сий, впо­след­ствии епи­скоп Суз­даль­ский) и по­про­сил­ся в мо­на­хи. На­сто­я­тель, ви­дя юный воз­раст Ма­ка­рия, стал рас­спра­ши­вать, от­ку­да он и кто его ро­ди­те­ли. Ма­ка­рий свое про­ис­хож­де­ние скрыл. На­звал­ся жи­те­лем дру­го­го го­ро­да, ска­зал, что он круг­лый си­ро­та, ни­щен­ству­ет и ни­ко­го из близ­ких у него нет. Сам он, за­кон­чил Ма­ка­рий, же­ла­ет слу­жить Бо­гу в мо­на­сты­ре.

На­сто­я­те­лю его речь по­нра­ви­лась, к то­му же он преду­га­ды­вал, что от­рок при­зван стать ве­ли­ким по­движ­ни­ком. По­это­му ни­ма­ло не мед­ля при­нял его в мо­на­стырь, по­стриг в ино­ки, по­се­лил в сво­ей ке­ллии и на дол­гие го­ды стал ему от­цом, на­став­ни­ком и учи­те­лем.

Инок Ма­ка­рий усерд­но тру­дил­ся и ис­пол­нял вся­кое по­слу­ша­ние; на­став­ни­ку во всем под­чи­нял­ся, бра­тии уго­ждал, ни с кем не всту­пал в пре­ре­ка­ния, мол­чал го­раз­до ча­ще, чем го­во­рил; а ес­ли раз­го­ва­ри­вал с кем, то обя­за­тель­но крат­ко и незло­би­во, да и то ста­рал­ся как мож­но ско­рее за­кон­чить раз­го­вор. Ско­ро о нем за­го­во­ри­ли как о боль­шом по­движ­ни­ке уже не толь­ко в мо­на­сты­ре, но и за его пре­де­ла­ми.

Ро­ди­те­ли свя­то­го, не имея от сы­на ни­ка­ких из­ве­стий, по­всю­ду о нем рас­спра­ши­ва­ли и очень го­ре­ва­ли, но не те­ря­ли на­деж­ды его най­ти.

Про­шло око­ло трех лет, и вот слу­чи­лось от­цу Ма­ка­рия встре­тить­ся с од­ним пе­чер­ским ино­ком, при­шед­шим в го­род по ка­ким-то мо­на­стыр­ским де­лам. Отец рас­ска­зал ему о сво­ем го­ре: три го­да на­зад про­пал сын, и с тех пор ни­че­го о нем не слыш­но.

Инок ска­зал: «Ка­жет­ся, как раз три го­да на­зад в наш мо­на­стырь при­шел юно­ша, одет он был как ни­щий, но вид имел доб­ро­по­ря­доч­ный и бла­го­че­сти­вый, и слез­но про­сил при­нять его. На­сто­я­тель оста­вил его в оби­те­ли, и те­перь этот юно­ша стал од­ним из луч­ших мо­на­хов и пре­успе­ва­ет ед­ва ли не боль­ше всех. Зо­вут его то­же Ма­ка­ри­ем».

Отец за­пла­кал. Тут же по­шел он в мо­на­стырь и там по­всю­ду ис­кал Ма­ка­рия, но ни­как не мог его уви­деть. От­ча­яв­шись, он при­шел к на­сто­я­те­лю и упал ему в но­ги, мо­ля по­ка­зать сы­на. То­гда на­сто­я­тель по­шел в свою кел­лию, где жил и Ма­ка­рий. «Ча­до, – ска­зал на­сто­я­тель, – отец твой, о ко­то­ром ты не ска­зал нам, при­шел в мо­на­стырь и хо­чет те­бя ви­деть». «Отец мой, – от­ве­чал Ма­ка­рий, – Гос­подь Бог, со­тво­рив­ший небо и зем­лю, а по­сле Него – ты, на­став­ник мой и учи­тель».

А отец его сто­ял в это вре­мя под две­рью. Услы­шав го­лос Ма­ка­рия, он вскрик­нул от ра­до­сти и через ок­но по­звал сы­на, про­ся вый­ти, чтобы он мог об­нять его. Но Ма­ка­рий, бо­ясь рас­тро­гать­ся, вый­ти от­ка­зал­ся. То­гда отец, пла­ча, ска­зал: «Не отой­ду от кел­лии, по­ка не уви­жу тво­е­го ли­ца и хо­тя бы немно­го не по­го­во­рю с то­бой».

Ма­ка­рий не под­да­вал­ся на уго­во­ры и не вы­хо­дил из кел­лии. «Ди­тя мое до­ро­гое, – взмо­лил­ся отец, – хо­тя бы ру­ку мне про­тя­ни». Ма­ка­рий через ок­но про­тя­нул ему ру­ку, а отец, ухва­тив­шись за нее, ска­зал: «Сын мой лю­би­мый, спа­сай свою ду­шу да за нас, греш­ных, мо­лись, чтоб и мы по тво­им мо­лит­вам уви­де­ли Цар­ство Небес­ное».

По­сле че­го, рас­про­стив­шись с сы­ном, по­ки­нул мо­на­стырь и по­шел до­мой; рас­ска­зал обо всем жене, и они вме­сте ра­до­ва­лись и про­слав­ля­ли Бо­га за то, что да­ро­вал им сы­на-по­движ­ни­ка.

Ма­ка­рий по-преж­не­му тру­дил­ся в оби­те­ли. Вско­ре он пре­взо­шел всех жи­ву­щих там ино­ков и при­об­рел все­об­щий по­чет и ува­же­ние. Тя­го­тясь этим, Ма­ка­рий ре­шил уй­ти из мо­на­сты­ря и по­се­лить­ся в без­люд­ном ме­сте. Так же, как рань­ше ро­ди­тель­ский дом, по­ки­нул он оби­тель: по­мо­лясь, по­ло­жил­ся на про­мы­сел Бо­жий и по­шел ку­да гла­за гля­дят.

Дол­го хо­дил он по бо­ло­там и ле­сам, по­ка не вы­шел к ре­ке, на­зы­ва­е­мой Луг, и, вы­брав ме­сто, по­стро­ил хи­жи­ну. Здесь он стал жить один в без­мол­вии и мо­лит­ве.

Но дол­го та­ить­ся от лю­дей ему не уда­лось: ско­ро о Ма­ка­рии узна­ли жи­те­ли окрест­ных де­ре­вень и го­ро­дов и ста­ли при­хо­дить к нему за на­став­ле­ни­я­ми и ду­хов­ной по­мо­щью, а неко­то­рые, хо­тев­шие уй­ти от ми­ра, со вре­ме­нем и по­се­ля­лись ря­дом с ним. Ко­гда на­бра­лось до­ста­точ­но бра­тии, об­ра­зо­вал­ся мо­на­стырь, а еще немно­го вре­ме­ни спу­стя на­ча­ли стро­ить храм во имя Бо­го­яв­ле­ния Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста и за­вер­ши­ли его во мно­гом бла­го­да­ря ста­ра­ни­ям пре­по­доб­но­го от­ца Ма­ка­рия.

Про­шло несколь­ко лет, и, как преж­де, свя­то­му стал в тя­гость по­чет, к то­му же ми­ряне, во мно­же­стве при­хо­див­шие к нему за со­ве­том, на­ру­ша­ли его без­мол­вие; не тер­пя та­кой жиз­ни, пре­по­доб­ный по­ста­вил од­но­го из бра­тии в на­сто­я­те­ли и втайне от всех по­ки­нул мо­на­стырь. Сно­ва стран­ство­вал он ле­са­ми. Ме­сто, в ко­то­ром он оста­но­вил­ся, на­зы­ва­лось Жел­тые Во­ды и на­хо­ди­лось на во­сточ­ном бе­ре­гу Вол­ги ря­дом с неболь­шим озе­ром. Мест­ность эта очень при­гля­ну­лась Ма­ка­рию. Здесь он жил в ма­лень­кой кел­лии, тру­дясь в оди­но­че­стве и непре­стан­но мо­лясь Бо­гу.

Но вско­ре его уеди­не­ние бы­ло на­ру­ше­но – на этот раз жи­ву­щи­ми в Жел­тых Во­дах ино­вер­ца­ми – чу­ва­ша­ми и морд­вой. При­дя к кел­лии пре­по­доб­но­го и уви­дев его скром­ную и нес­тя­жа­тель­ную жизнь, они по­на­ча­лу очень удив­ля­лись. По­том ста­ли при­но­сить стар­цу хлеб, мед, пше­ни­цу и вся­кий раз уми­ля­лись его незло­би­во­сти и тер­пе­нию; Ма­ка­рий при­ни­мал их да­ры с бла­го­дар­но­стью – но не для се­бя, а для сво­их по­се­ти­те­лей. Мно­гих он кре­стил в озе­ре, что бы­ло по­чти у са­мой его кел­лии. К то­му вре­ме­ни уже не толь­ко чу­ва­ши и морд­ва при­хо­ди­ли к нему: на­род сте­кал­ся, же­лая услы­шать на­став­ле­ния и по­учить­ся бо­го­угод­ной жиз­ни, неко­то­рые се­ли­лись ря­дом. Пре­по­доб­ный, пом­ня ска­зан­ное Гос­по­дом – «При­хо­дя­ще­го ко Мне не из­го­ню вон», – не за­пре­щал им се­лить­ся, ви­дя их доб­рую во­лю и ста­ра­ние. Так во­круг пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия об­ра­зо­ва­лась но­вая, уже вто­рая по сче­ту, мо­на­ше­ская оби­тель, а в 1435 го­ду под его ру­ко­вод­ством был воз­ве­ден храм во имя Жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы. Еще рань­ше Ма­ка­рия из­бра­ли на­сто­я­те­лем, и на­сто­я­тель­ство­вал он дол­гое вре­мя, по­сто­ян­но за­бо­тясь о бра­тии и на­став­ляя их к мо­на­ше­ским тру­дам, а чис­ло ино­ков с каж­дым днем уве­ли­чи­ва­лось, так как сла­ва о пре­по­доб­ном Ма­ка­рии и его оби­те­ли раз­нес­лась по всей Рос­сии и мно­гие при­хо­ди­ли из даль­них кра­ев и про­си­ли по­стричь их в ино­че­ский чин.

Од­ним из та­ких был бла­жен­ный Гри­го­рий, на­зы­ва­е­мый Пель­шем­ским; оста­вив ро­ди­те­лей, он при­шел в Жел­тые Во­ды, при­нял мо­на­ше­ство и по при­ме­ру Ма­ка­рия, ко­то­рый был ему и на­сто­я­те­лем, и от­цом, стал ве­ли­ким мо­лит­вен­ни­ком и пост­ни­ком, а поз­же спо­до­бил­ся и свя­щен­ни­че­ско­го са­на, чем под­твер­дил по­сло­ви­цу: «У доб­ро­го от­ца и де­ти бы­ва­ют доб­ры­ми, а у ис­кус­но­го учи­те­ля и уче­ни­ки ис­кус­ны».

Имя Ма­ка­рия ста­ло из­вест­но не толь­ко в про­стом на­ро­де, но и сре­ди кня­зей, ко­то­рые по­сы­ла­ли из сво­их име­ний в мо­на­стырь все нуж­ное. Сла­ви­лась оби­тель сво­им внеш­ним ви­дом, кре­по­стью стен, ос­но­ва­тель­но­стью стро­е­ний, но боль­ше все­го пра­вед­но­стью и усер­ди­ем мо­на­хов, бо­го­угод­ной жиз­нью под­ра­жав­ших на­сто­я­те­лю. Но ско­ро по­кой и бла­го­ден­ствие оби­те­ли бы­ли на­ру­ше­ны.

Во вре­мя кня­же­ния бла­го­вер­но­го кня­зя Ва­си­лия Ва­си­лье­ви­ча один из та­тар­ских во­е­на­чаль­ни­ков, по име­ни Улу­ах­мет, из­гнан­ный сво­и­ми со­оте­че­ствен­ни­ка­ми из Зо­ло­той Ор­ды, при­бли­зил­ся к рос­сий­ским пре­де­лам и обос­но­вал­ся в Ка­за­ни. От­ту­да он де­лал на­бе­ги на со­сед­ние кня­же­ства, все даль­ше и даль­ше про­дви­га­ясь по рус­ской зем­ле. Так он до­стиг Ниж­не­го Нов­го­ро­да, по­том его вой­ско рас­се­я­лось, ог­нем и ме­чом опу­сто­шая хри­сти­ан­ские се­ле­ния.

По­яви­лись они у Жел­тых Вод и на­па­ли на оби­тель пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия. Мо­на­хи за­щи­ща­лись недол­го, та­та­ры во­рва­лись в мо­на­стырь и вы­ко­си­ли их, как ко­ло­сья на ни­ве, лишь несколь­ких взя­ли в плен, а мо­на­стырь со­жгли.

В пле­ну был и ста­рец Ма­ка­рий. При­ве­ли его к та­тар­ско­му во­е­на­чаль­ни­ку. А имя пре­по­доб­но­го бы­ло хо­ро­шо из­вест­но сре­ди них, по­то­му что он и та­тар, ко­то­рые к нему при­хо­ди­ли, все­гда лю­без­но при­ни­мал и по­ко­ил. Ко­гда во­е­во­да узнал, что за че­ло­век сто­ит пе­ред ним, он раз­гне­вал­ся: «Как вы по­сме­ли, – ска­зал он сво­им во­и­нам, – зная свя­тую жизнь это­го стар­ца, над­ру­гать­ся над ним и его оби­те­лью? Зна­е­те ли, что за та­ких, как он, при­дет­ся дер­жать от­вет пе­ред Бо­гом, Ко­то­рый один и у них, и у нас!» И ве­лел от­пу­стить свя­то­го, а с ним и дру­гих плен­ных – несколь­ких ино­ков и ми­рян чис­лом око­ло че­ты­рех­сот че­ло­век, не счи­тая жен­щин, де­тей и ста­ри­ков.

На про­ща­нье во­е­на­чаль­ник ска­зал Ма­ка­рию: «Ухо­ди­те из этих мест немед­ля и боль­ше ни­ко­гда сю­да не воз­вра­щай­тесь, по­сколь­ку зем­ля эта от­ныне бу­дет при­над­ле­жать Ка­зан­ско­му хан­ству».

Пре­по­доб­ный по­про­сил поз­во­ле­ния по­хо­ро­нить сво­их мо­на­хов. «Вот Бо­жий че­ло­век, – ска­зал во­е­на­чаль­ник, – за­бо­тит­ся не толь­ко о жи­вых, но и о мерт­вых». И раз­ре­шил ему за­брать уби­тых.

Свя­той по­шел к оби­те­ли, от ко­то­рой оста­лось од­но пе­пе­ли­ще. Уви­дев ле­жа­щие по­всю­ду тру­пы бра­тии, Ма­ка­рий за­пла­кал; за­тем, от­пев по­ло­жен­ные мо­лит­вы, по­хо­ро­нил их со­глас­но обы­чаю и стал со­ве­то­вать­ся с быв­ши­ми с ним людь­ми, ку­да им ид­ти. Ре­ши­ли ид­ти к го­ро­ду Га­ли­чу. Хо­ду ту­да бы­ло не мень­ше че­ты­рех­сот верст, но, по­мо­лясь Бо­гу, от­пра­ви­лись.

Был июнь. Шли они мно­го дней; бо­ясь та­тар, про­би­ра­лись по непро­хо­ди­мым ле­сам и бо­ло­там. Ско­ро за­кон­чи­лись съест­ные при­па­сы, все из­не­мог­ли и уста­ли, на­ча­лись скор­би.

Как раз то­гда встре­тил­ся им в ле­су лось, его за­гна­ли и со­би­ра­лись убить. По­про­си­ли на то бла­го­сло­ве­ния у пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия. А был Пет­ров пост, и до празд­ни­ка оста­ва­лось три дня. Ста­рец ве­лел ло­ся от­пу­стить, от­ре­зав у него пе­ред тем ухо, и ска­зал: «Имей­те ве­ру, и про­мы­сел Бо­жий нас не оста­вит: в день окон­ча­ния по­ста нам опять по­встре­ча­ет­ся этот лось, и то­гда мы его съе­дим во сла­ву Бо­жью. По­ка же про­шу вас по­тер­петь эти три дня, и спа­сет нас Гос­подь от смер­ти по ве­ре на­шей».

Так и вы­шло: в день празд­ни­ка свя­тых пер­во­вер­хов­ных апо­сто­лов Пет­ра и Пав­ла, ко­гда лю­ди со­всем из­не­мог­ли, по мо­лит­ве стар­ца вы­шел к ним тот са­мый лось с от­ре­зан­ным ухом. Они взя­ли его го­лы­ми ру­ка­ми и при­ве­ли к пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию, ко­то­рый и бла­го­сло­вил ло­ся в пи­щу.

На­сы­тив­шись, все бла­го­да­ри­ли Бо­га, а Ма­ка­рий ска­зал: «От­ныне у вас не бу­дет недо­стат­ка в пи­ще по ве­ре ва­шей». И дей­стви­тель­но, всю до­ро­гу им по­па­дал­ся то лось, то олень, то еще ка­кой зверь. Так при­шли они в пре­де­лы го­ро­да Ун­жен­ска.

То был ста­рин­ный рус­ский го­род на бе­ре­гу ре­ки Ун­жи. Го­ро­док в то вре­мя был очень неболь­шой, и окру­жа­ли его ред­кие се­ла. Ко­гда сю­да при­шел пре­по­доб­ный, все жи­те­ли с ра­до­стью встре­ти­ли его: они бы­ли на­слы­ша­ны о свя­то­сти стар­ца и го­то­вы бы­ли тут же воз­дать ему все­воз­мож­ные по­че­сти. Но Ма­ка­рий же­лал лишь без­мол­вия и оди­но­че­ства, он сра­зу стал рас­спра­ши­вать о пу­стын­ном ме­сте, где мог бы по­се­лить­ся. Ему по­ка­за­ли ме­сто в пят­на­дца­ти вер­стах от го­ро­да, неда­ле­ко от ре­ки, на бе­ре­гу лес­но­го озе­ра. Там на по­ляне пре­по­доб­ный по­ста­вил крест, ря­дом по­стро­ил ке­ллию. Это бы­ло в 1439 го­ду, а немного вре­ме­ни спу­стя бла­го­во­ле­ни­ем Бо­жи­им опять об­ра­зо­ва­лась оби­тель. И так жил Ма­ка­рий, по сво­е­му обы­чаю дни и но­чи слу­жа Бо­гу мо­лит­ва­ми и пост­ни­че­ски­ми тру­да­ми и, кро­ме то­го, да­ром ис­це­ле­ния, ко­то­рый он по­лу­чил в по­след­ние го­ды жиз­ни.

Через пять лет пре­по­доб­ный по­чув­ство­вал при­бли­же­ние смер­ти. К то­му вре­ме­ни ему ис­пол­ни­лось де­вя­но­сто пять лет, из них во­семь­де­сят он про­жил в мо­на­ше­стве.

Зная, ко­гда и как он скон­ча­ет­ся, Ма­ка­рий при­шел в Ун­женск и там слег. Пе­ред смер­тью он за­по­ве­дал, чтобы его те­ло от­нес­ли в со­здан­ную им оби­тель и там по­хо­ро­ни­ли. По­сле че­го, по­мо­лив­шись и бла­го­сло­вив всех быв­ших при нем, ти­хо ото­шел ко Гос­по­ду. Это слу­чи­лось 25 июля 1444 го­да.

В этот день го­род и окрест­но­сти на­пол­ни­лись чуд­ным бла­го­уха­ни­ем, ис­хо­дя­щим как бы от смир­ны и фимиа­ма, и все лю­ди – в до­мах, на ули­цах и где бы им ни до­ве­лось на­хо­дить­ся – вды­ха­ли аро­мат и спе­ши­ли при­пасть к те­лу пре­по­доб­но­го.

Пла­кал весь на­род. Те­ло стар­ца со све­ча­ми и ка­ди­ла­ми, с пе­ни­ем псал­мов по­нес­ли в мо­на­стырь, где и по­хо­ро­ни­ли. Все бо­ля­щие и увеч­ные, при­па­дав­шие к его мо­щам, по­лу­чи­ли ис­це­ле­ние.

Чу­де­са про­дол­жа­лись и мно­гие го­ды спу­стя, при­чем про­яв­ля­лись они не толь­ко в ис­це­ле­нии бо­ля­щих, но и в по­мо­щи и за­щи­те от ви­ди­мых и неви­ди­мых вра­гов, от дья­воль­ских коз­ней и от та­тар­ско­го пле­на.

В 1522 го­ду в кня­же­ние ве­ли­ко­го кня­зя Ва­си­лия Ива­но­ви­ча бы­ло страш­ное на­ше­ствие та­тар на Ун­женск. Вра­гов бы­ло свы­ше два­дца­ти ты­сяч, а го­ро­док был мал и жи­те­ли в во­ен­ном де­ле неис­кус­ны. Од­на у них бы­ла на­деж­да – на Бо­га и на пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Жел­то­вод­ско­го, к по­мо­щи ко­то­ро­го они не раз при­бе­га­ли в по­доб­ных слу­ча­ях. Укреп­ля­ясь этой на­деж­дой, они три дня и три но­чи от­би­ва­лись от оса­див­ше­го го­род непри­я­те­ля.

Глав­ным у них был некий во­е­во­да Фе­дор. При ви­де на­па­дав­ших он впал бы­ло в рас­те­рян­ность, но, узнав от жи­те­лей, что свя­той ста­рец Ма­ка­рий Жел­то­вод­ский все­гда за­щи­щал их от та­тар, Фе­дор по­шел в цер­ковь, упал на ко­ле­ни пе­ред ико­ной пре­по­доб­но­го и стал мо­лить­ся со сле­за­ми, про­ся от­ве­сти бе­ду от Ун­жен­ска и из­ба­вить лю­дей от смер­ти и пле­на.

Тем вре­ме­нем та­та­ры сно­ва по­шли на при­ступ и со всех сто­рон по­до­жгли го­род. Лю­дей охва­ти­ло смя­те­ние: и огонь по­лы­ха­ет, и та­та­ры тес­нят – все как один умо­ля­ли Ма­ка­рия о за­ступ­ни­че­стве.

Вдруг по­шел дождь, ско­ро он пе­ре­шел в ли­вень, и сде­лал­ся по­топ. Во­да за­то­пи­ла ули­цы и до­ма, ка­за­лось, весь го­род по­плыл, и по­жар утих.

Те­перь та­та­ры при­шли в смя­те­ние: од­на часть по­шла на дру­гую, и на­ча­ли они бить­ся. Го­ро­жане со стен уви­де­ли, как та­та­ры на­па­да­ют на сво­их, и по­ня­ли, что пре­по­доб­ный Ма­ка­рий спас Ун­женск; мно­гие ви­де­ли стар­ца сто­я­щим на об­ла­ке и по­ли­ва­ю­щим го­род во­дой из огром­ной ба­дьи. Тут же от­кры­ли во­ро­та, устре­ми­лись на та­тар и боль­шин­ство из них пе­ре­би­ли. Взя­тые в плен рас­ска­за­ли, что они ви­де­ли мо­на­ха, сто­яв­ше­го в воз­ду­хе над го­ро­дом и стре­ляв­ше­го по ним; по­том он на боль­шом бе­лом коне вре­зал­ся в их вой­ско, и они, обе­зу­мев от стра­ха, на­ча­ли ру­бить друг дру­га ме­ча­ми, ду­мая, что бьют­ся с рус­ски­ми.

То­гда же пре­по­доб­ный из­ба­вил от та­тар мо­на­стырь, в ко­то­ром был по­хо­ро­нен. Слу­чи­лось это так: ко­гда та­та­ры на­па­ли на Ун­женск, от­ряд из трех­сот во­и­нов устре­мил­ся к мо­на­сты­рю в на­деж­де на бо­га­тую и лег­кую до­бы­чу. Но сто­и­ло им при­бли­зить­ся к оби­те­ли, как все они ослеп­ли. Ни­че­го не ви­дя, они в ужа­се раз­бе­жа­лись в раз­ные сто­ро­ны, мно­гие уго­ди­ли в ре­ку и уто­ну­ли.

В 1535 го­ду мо­лит­ва­ми Ма­ка­рия Жел­то­вод­ско­го спас­ся от та­тар го­род Со­ли­га­лич, и бла­го­дар­ные жи­те­ли устро­и­ли в со­бор­ном хра­ме при­дел в честь пре­по­доб­но­го.

Во вре­мя на­ше­ствия по­ля­ков жи­те­ли Юрьев­ца, Суз­да­ля и Ниж­не­го Нов­го­ро­да при­бе­га­ли к за­ступ­ле­нию свя­то­го Ма­ка­рия и по­лу­чи­ли по­мощь. Сам царь Ми­ха­ил дал обет ид­ти пеш­ком в Ун­женск, ес­ли его отец Фила­рет осво­бо­дит­ся из поль­ско­го пле­на, и, по­лу­чив про­си­мое, ис­пол­нил свое обе­ща­ние.

Из­вест­но мно­же­ство слу­ча­ев чу­дес­ной по­мо­щи пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия.

Ко­гда ка­зан­ские та­та­ры оса­ди­ли Ун­женск, од­на мо­ло­дая жен­щи­на по име­ни Ма­рия по­па­ла в плен. Ее свя­за­ли ве­рев­кой и уве­ли с дру­ги­ми плен­ны­ми. Шли они трое су­ток. Ма­рия, бо­ясь быть обес­че­щен­ной, всю до­ро­гу не мог­ла ни пить, ни есть, толь­ко мо­ли­лась и пла­ка­ла. Так, день и ночь об­ли­ва­ясь сле­за­ми, мо­ли­лась она Гос­по­ду и Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це. При­зы­ва­ла в по­мощь и свя­то­го пред­ста­те­ля, пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Жел­то­вод­ско­го. Ко­гда сде­ла­ли оче­ред­ной при­вал, Ма­рия рух­ну­ла на зем­лю и, свя­зан­ная, за­сну­ла креп­ким сном. Бы­ло это в сте­пи. Сто­я­ла глу­хая ночь. Бли­же к утру спя­щей явил­ся пре­по­доб­ный Ма­ка­рий. Он стал у из­го­ло­вья и, кос­нув­шись ее ру­кой про­тив серд­ца, ска­зал: «Не скор­би, а по­ды­мись и иди до­мой». Но Ма­рия не мог­ла оч­нуть­ся от сна. То­гда свя­той взял ее за ру­ку, по­мог встать и ска­зал: «Встань и сту­пай за мной». Ма­рия просну­лась и, ви­дя пре­по­доб­но­го уже не во сне, а на­яву, узна­ла его по ви­ден­ной ею иконе и по­шла сле­дом. Ста­ло све­тать. Пре­по­доб­ный ис­чез, и Ма­рия оста­лась в пу­стын­ном ме­сте од­на. Ей ста­ло страш­но.

Ко­гда со­всем рас­све­ло, Ма­рия уви­де­ла, что она сто­ит на до­ро­ге, ве­ду­щей в Ун­женск, а невда­ле­ке вид­не­ет­ся и сам го­род. Ма­рия по­бе­жа­ла и вско­ре ока­за­лась пе­ред го­род­ски­ми во­ро­та­ми. Они бы­ли за­пер­ты. Ма­рия на­ча­ла сту­чать и про­сить, чтобы ей от­кры­ли. «Кто ты?» – спро­си­ли сто­ро­жа. Она от­ве­ти­ла, то­гда стра­жа, узнав ее, впу­сти­ла в го­род, где она на­шла всех сво­их близ­ких и рас­ска­за­ла, как ее спас Ма­ка­рий Жел­то­вод­ский.

Од­на­жды был тя­же­ло ра­нен во­е­во­да Иван Вы­род­ков. Меж­ду тем князь при­ка­зал ему сно­ва ид­ти про­тив та­тар. Несмот­ря на бо­лезнь и уго­во­ры близ­ких, во­е­во­да со­би­рал­ся ис­пол­нить по­ве­ле­ние, а так как хо­дить он не мог, то при­ка­зал вез­ти се­бя в по­воз­ке. По до­ро­ге за­вез­ли его в Ма­ка­ри­е­ву оби­тель. Здесь во­е­во­да мыс­лен­но взмо­лил­ся к свя­то­му, про­ся о по­мо­щи. Уви­дев со­суд с во­дой, Иван по­про­сил на­пить­ся и пил не от­ры­ва­ясь. К изум­ле­нию ино­ков, он вы­пил очень мно­го во­ды, по­сле че­го по­чув­ство­вал се­бя со­вер­шен­но здо­ро­вым. Во­да ока­за­лась из ко­лод­ца, вы­ко­пан­но­го пре­по­доб­ным Ма­ка­ри­ем, и бы­ла она необы­чай­но слад­кой и вкус­ной.

Один жи­тель го­ро­да Ун­жен­ска силь­но пьян­ство­вал и в нетрез­вом ви­де все­гда бил свою же­ну. Не в си­лах пе­ре­но­сить из­де­ва­тель­ства, же­на ре­ши­ла уто­пить­ся в ко­лод­це. Но по­сколь­ку она бы­ла бла­го­че­сти­ва, как мог­ла по­мо­га­ла ни­щим и убо­гим и име­ла ве­ру к пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию, то он и не дал ей по­гу­бить свою ду­шу. Ко­гда жен­щи­на по­до­шла к ко­лод­цу, она вдруг за­ме­ти­ла, что воз­ле сру­ба сто­ит ста­рец, и в стра­хе по­пя­ти­лась. Ста­рец ска­зал: «Отой­ди от ко­лод­ца и не де­лай то­го, что за­ду­ма­ла, ина­че те­бя по­стиг­нут страш­ные му­ки в веч­ной жиз­ни».

Жен­щи­на в смя­те­нии бро­си­лась к но­гам стар­ца, а ко­гда под­ня­лась, его уже не бы­ло. То­гда она воз­вра­ти­лась в дом и с тех пор ни­ко­гда не по­мыш­ля­ла о са­мо­убий­стве. То­гда же и муж ее оста­вил нетрез­вую жизнь и по­ка­ял­ся.

Мест­ное по­чи­та­ние па­мя­ти пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Жел­то­вод­ско­го на­ча­лось вско­ре по­сле его пре­став­ле­ния. В 1610 го­ду пат­ри­арх Фила­рет рас­по­ря­дил­ся ис­сле­до­вать слу­чаи ис­це­ле­ний по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия. Бы­ло за­сви­де­тель­ство­ва­но бо­лее пя­ти­де­ся­ти слу­ча­ев. То­гда же имя пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Жел­то­вод­ско­го бы­ло за­не­се­но в свят­цы и на­зна­че­но по­все­мест­ное празд­но­ва­ние его па­мя­ти 25 июля/7 ав­гу­ста.

Мо­щи пре­по­доб­но­го по­ко­ят­ся в Ма­ка­ри­е­во-Ун­жен­ском Тро­иц­ком мо­на­сты­ре близ го­ро­да Ма­ка­рье­ва под Ко­стро­мой, в Свя­то-Тро­иц­ком со­бо­ре, по­стро­ен­ном в 1669 го­ду игу­ме­ном Мит­ро­фа­ном, бу­ду­щим свя­ти­те­лем Во­ро­неж­ским. Там же на­хо­дит­ся ке­лей­ная ико­на Смо­лен­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, при­над­ле­жав­шая пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию. За мо­на­сты­рем, на при­гор­ке, со­хра­нил­ся в ча­совне ко­ло­дец, вы­ко­пан­ный его ру­ка­ми.

Преподобный Макарий Желтоводский и Унженский

День памяти: 25 июля
Преподобный Макарий Унженский

Угодник Божий Макарий родился в Нижнем Новгороде от благочестивых родителей. Отца его звали Иваном, мать — Марией. Еще в младенчестве Макарий удивлял их: когда звонили к утрене, он начинал беспокойно ворочаться в люльке и плакать. И на всякий церковный звон Макарий так отзывался, а в прочее время молчал. Долго родители не могли понять, в чем дело, и начали было беспокоиться, но однажды все разрешилось.

Как-то в праздник зазвонили в церкви, родители стали собираться к утрене, а маленький Макарий, как всегда, начал кричать и плакать.

«Если бы он перестал плакать, — сказал отец, — взяли бы его с собой на службу». Макарий сразу же успокоился, а когда его принесли в церковь, он услышал пение певчих, засмеялся и потом всю службу весело улыбался матери. Тогда родители поняли, почему плакал Макарий, и с того дня стали его носить в храм; он каждый раз очень радовался, а если его оставляли дома, снова начинал кричать и плакать. Тут родители уразумели, что на их ребенке почивает Божия благодать.

Когда Макарий подрос, отдали его учиться книжной грамоте, и в этом деле он вскорости преуспел так, что превосходил не только сверстников, но и старших. Он и похож был больше на взрослого, чем на отрока: несмотря на природную сметливость и живой ум, по характеру он был степенный и рассудительный. Играть с детьми Макарий не любил, он терпеливо сидел за книгами, да каждый день ходил в храм. Все его любили, родители радовались о нем и благодарили Бога.

Отрок Макарий услышал о монашестве и тайно решил покинуть родительский дом и уйти в монастырь. Он выбрал Печерскую обитель, находившуюся на берегу Волги, в трех верстах от города, и отправился туда. По дороге ему повстречался нищий, одетый в обноски, Макарий обменялся с ним одеждой и под видом нищего подошел к монастырю.

Отрок пожелал видеть архимандрита (им был тогда Дионисий, впоследствии епископ Суздальский) и попросился в монахи. Настоятель, видя юный возраст Макария, стал расспрашивать, откуда он и кто его родители. Макарий свое происхождение скрыл. Назвался жителем другого города, сказал, что он круглый сирота, нищенствует и никого из близких у него нет. Сам он, закончил Макарий, желает служить Богу в монастыре.

Настоятелю его речь понравилась, к тому же он предугадывал, что отрок призван стать великим подвижником. Поэтому нимало не медля принял его в монастырь, постриг в иноки, поселил в своей келье и на долгие годы стал ему отцом, наставником и учителем.

Инок Макарий усердно трудился и исполнял всякое послушание; наставнику во всем подчинялся, братии угождал, ни с кем не вступал в пререкания, молчал, гораздо чаще, чем говорил; а если разговаривал с кем, то обязательно кратко и незлобиво, да и то старался как можно скорее закончить разговор. Скоро о нем заговорили как о большом подвижнике уже не только в монастыре, но и за его пределами.

Родители святого, не имея от сына никаких известий, повсюду о нем расспрашивали и очень горевали, но не теряли надежды его найти.

Прошло около трех лет, и вот случилось отцу Макария встретиться с одним печерским иноком, пришедшим в город по каким-то монастырским делам. Отец рассказал ему о своем горе, три года назад пропал сын, и с тех пор ничего о нем не слышно.

Инок сказал: «Кажется, как раз три года назад в наш монастырь пришел юноша, одет он был как нищий, но вид имел добропорядочный и благочестивый и слезно просил принять его. Настоятель оставил его в обители, и теперь этот юноша стал одним из лучших монахов и преуспевает едва ли не больше всех. Зовут его тоже Макарием».

Отец заплакал. Тут же пошел он в монастырь и там повсюду искал Макария, но никак не мог его увидеть. Отчаявшись, он пришел к настоятелю и упал ему в ноги, моля показать сына. Тогда настоятель пошел в свою келью, где жил и Макарий. «Чадо,— сказал настоятель,— отец твой, о котором ты не сказал нам, пришел в монастырь и хочет тебя видеть». «Отец мой,— отвечал Макарий,— Господь Бог, сотворивший небо и землю, а после Него — ты, наставник мой и учитель».

А отец его стоял в это время под дверью. Услышав голос Макария, он вскрикнул от радости и через окно позвал сына, прося выйти, чтобы он мог обнять его. Но Макарий, боясь растрогаться, выйти отказался. Тогда отец, плача, сказал: «Не отойду от кельи, пока не увижу твоего лица и хотя бы немного не поговорю с тобой».

Макарий не поддавался на уговоры и не выходил из кельи. «Дитя мое дорогое,— взмолился отец,— хотя бы руку мне протяни». Макарий через окно протянул ему руку, а отец, ухватившись за нее, сказал: «Сын мой любимый, спасай свою душу, да за нас грешных молись, чтоб и мы по твоим молитвам увидели Царство Небесное».

После чего, распростившись сыном, покинул монастырь и пошел домой; рассказал обо всем жене, и они вместе радовались и прославляли Бога за то, что даровал им сына-подвижника.

Макарий по-прежнему трудился в обители. Вскоре он превзошел всех живущих там иноков и приобрел всеобщий почет и уважение. Тяготясь этим, Макарий решил уйти из монастыря и поселиться в безлюдном месте. Так же, как раньше родительский дом, покинул он обитель: помолясь, положился на промысел Божий и пошел куда глаза глядят.

Долго ходил он по болотам и лесам, пока не вышел к реке, называемой Луг, и, выбрав место, построил хижину. Здесь он стал жить один в безмолвии и молитве.

Но долго таиться от людей ему не удалось: скоро о Макарии узнали жители окрестных деревень и городов и стали приходить к нему за наставлениями и духовной помощью, а некоторые, хотевшие уйти от мира, со временем и поселялись рядом с ним. Когда набралось достаточно братии, образовался монастырь, а еще немного времени спустя начали строить храм во имя Богоявления Господа нашего Иисуса Христа и завершили его во многом благодаря стараниям преподобного отца Макария.

Прошло несколько лет, и, как прежде, святому стал в тягость почет, к тому же миряне, во множестве приходившие к нему за советом, нарушали его безмолвие; не терпя такой жизни, преподобный поставил одного из братии в настоятели и втайне от всех покинул монастырь. Снова странствовал он лесами. Место, в котором он остановился, называлось Желтые Воды и находилось на восточном берегу Волги, рядом с небольшим озером. Местность эта очень приглянулась Макарию. Здесь он жил в маленькой келье, трудясь в одиночестве и непрестанно молясь Богу.

Но вскоре его уединение было нарушено — на этот раз живущими в Желтых Водах иноверцами — чувашами и мордвой. Придя к келье преподобного и увидев его скромную и нестяжательную жизнь, они поначалу очень удивлялись. Потом стали приносить старцу хлеб, мед, пшеницу и всякий раз умилялись его незлобивости и терпению; Макарий принимал их дары с благодарностью — но не для себя, а для своих посетителей. Многих он крестил в озере, что было почти у самой его кельи. К тому времени уже не только чуваши и мордва приходили к нему: народ стекался, желая услышать наставления и поучиться богоугодной жизни, некоторые селились рядом. Преподобный, помня сказанное Господом — «Приходящего ко Мне не изгоню вон»,— не запрещал им селиться, видя их добрую волю и старание. Так вокруг преподобного Макария образовалась новая, уже вторая по счету, монашеская обитель, а в 1435 году под его руководством был возведен храм во имя Живоначальной Троицы. Еще раньше Макария избрали настоятелем, и настоятельствовал он долгое время, постоянно заботясь о братии и наставляя их к монашеским трудам, а число иноков с каждым днем увеличивалось, так как слава о преподобном Макарии и его обители разнеслась по всей России и многие приходили из дальних краев и просили постричь их в иноческий чин.

Одним из таких был блаженный Григорий, называемый Пельшемским; оставив родителей, он пришел в Желтые Воды, принял монашество и по примеру Макария, который был ему и настоятелем и отцом, стал великим молитвенником и постником, а позже сподобился и священнического сана , чем подтвердил пословицу: «У доброго отца и дети бывают добрыми, а у искусного учителя и ученики искусны».

Имя Макария стало известно не только в простом народе, но и среди князей, которые посылали из своих имений в монастырь все нужное. Славилась обитель своим внешним видом, крепостью стен, основательностью строений, но больше всего праведностью и усердием монахов, богоугодной жизнью подражавших настоятелю. Но скоро покой и благоденствие обители были нарушены.

Во время княжения благоверного князя Василия Васильевича один из татарских военачальников по имени Улуахмет, изгнанный своими соотечественниками из Золотой Орды, приблизился к российским пределам и обосновался в Казани. Оттуда он делал набеги на соседние княжества, все дальше и дальше продвигаясь по русской земле. Так он достиг Нижнего Новгорода, потом его войско рассеялось, огнем и мечом опустошая христианские селения.

Появились они у Желтых Вод и напали на обитель преподобного Макария. Монахи защищались недолго, татары ворвались в монастырь и выкосили их, как колосья на ниве, лишь нескольких взяли в плен, а монастырь сожгли.

В плену был и старец Макарий. Привели его к татарскому военачальнику. А имя преподобного было хорошо известно среди них, потому что он и татар, которые к нему приходили, всегда любезно принимал и покоил. Когда воевода узнал, что за человек стоит перед ним, он разгневался: «Как вы посмели,— сказал он своим воинам, — зная святую жизнь этого старца, надругаться над ним и его обителью?

Знаете ли, что за таких, как он, придется держать ответ перед Богом, Который один и у них, и у нас!» И велел отпустить святого, а с ним и других пленных — нескольких иноков и мирян числом около четырехсот человек, не считая женщин, детей и стариков.

На прощанье военачальник сказал Макарию: «Уходите из этих мест не медля и больше никогда сюда не возвращайтесь, поскольку земля эта отныне будет принадлежать Казанскому ханству».

Преподобный попросил позволения похоронить своих монахов. «Вот Божий человек,— сказал военачальник,— заботится не только о живых, но и о мертвых». И разрешил ему забрать убитых.

Святой пошел к обители, от которой осталось одно пепелище. Увидев лежащие повсюду трупы братии, Макарий заплакал; затем, отпев положенные молитвы, похоронил их согласно обычаю и стал советоваться с бывшими с ним людьми, куда им идти. Решили идти к городу Галичу. Ходу туда было не меньше четырехсот верст, но, помолясь Богу, отправились.

Был июнь. Шли они много дней; боясь татар, пробирались по непроходимым лесам и болотам. Скоро закончились съестные припасы, все изнемогли и устали, начались скорби.

Как раз тогда встретился им в лесу лось, его загнали и собирались убить. Попросили на то благословения у преподобного Макария. А был Петров пост и до праздника оставалось три дня. Старец велел лося отпустить, отрезав у него перед тем ухо, и сказал: «Имейте веру, и промысел Божий нас не оставит: в день окончания поста нам опять повстречается этот лось, и тогда мы его съедим во славу Божью. Пока же прошу вас потерпеть эти три дня, и спасет нас Господь от смерти по вере нашей.

Так и вышло: в день праздника святых первоверховных апостолов Петра и Павла, когда люди совсем изнемогли, по молитве старца вышел к ним тот самый лось с отрезанным ухом. Они взяли его голыми руками и привели к преподобному Макарию, который и благословил лося в пищу.

Насытившись, все благодарили Бога, а Макарий сказал: «Отныне у вас не будет недостатка в пище по вере вашей». И действительно, всю дорогу им попадался то лось, то олень, то еще какой зверь. Так пришли они в пределы города Унженска.

То был старинный русский город на берегу реки Унжи. Городок в то время был очень небольшой и окружали его редкие села. Когда сюда пришел преподобный, все жители с радостью встретили его: они были наслышаны о святости старца и готовы были тут же воздать ему всевозможные почести. Но Макарий желал лишь безмолвия и одиночества, он сразу стал расспрашивать о пустынном месте, где мог бы поселиться. Ему показали место в пятнадцати верстах от города, недалеко от реки, на берегу лесного озера. Там на поляне преподобный поставил крест, рядом построил келью. Это было в 1439 году, а немного времени спустя благоволением Божиим опять образовалась обитель. И так жил Макарий, по своему обычаю дни и ночи служа Богу молитвами и постническими трудами и, кроме того, даром исцеления, который он получил в последние годы жизни.

Через пять лет преподобный почувствовал приближение смерти. К тому времени ему исполнилось девяносто пять лет, из них восемьдесят он прожил в монашестве.

Зная, когда и как он скончается, Макарий пришел в Унженск и там слег. Перед смертью он заповедал, чтобы его тело отнесли в созданную им обитель и там похоронили. После чего помолившись и благословив всех бывших при нем, тихо отошел ко Господу. Это случилось 25 июля 1444 года.

В этот день город и окрестности наполнились чудным благоуханием, исходящим как бы от смирны и фимиама, и все люди — в домах, на улицах и где бы им ни довелось находиться — вдыхали аромат и спешили припасть к телу преподобного.

Плакал весь народ. Тело старца со свечами и кадилами, с пением псалмов понесли в монастырь, где и похоронили. Все болящие и увечные, припадавшие к его мощам, получили исцеление.

Чудеса продолжались и многие годы спустя, причем проявлялись они не только в исцелении болящих, но и в помощи и защите от видимых и невидимых врагов, от дьявольских козней и от татарского плена.

В 1522 году в княжение великого князя Василия Ивановича было страшное нашествие татар на Унженск. Врагов было свыше двадцати тысяч, а городок был мал и жители в военном деле неискусны. Одна у них была надежда — на Бога и на преподобного Макария Желтоводского, к помощи которого они не раз прибегали в подобных случаях. Укрепляясь этой надеждой, они три дня и три ночи отбивались, от осадившего город неприятеля.

Главным у них был некий воевода Федор. При виде нападавших, он впал было в растерянность, но, узнав от жителей, что святой старец Макарий Желтоводский всегда защищал их от татар, Федор пошел в церковь, упал на колени перед иконой преподобного и стал молиться со слезами, прося отвести беду от Унженска и избавить людей от смерти и плена.

Тем временем татары снова пошли на приступ и со всех сторон подожгли город. Людей охватило смятение: и огонь полыхает, и татары теснят — все как один умоляли Макария о заступничестве.

Вдруг пошел дождь, скоро он перешел в ливень, и сделался потоп. Вода затопила улицы и дома, казалось, весь город поплыл, и пожар утих.

Теперь татары пришли в смятение: одна часть пошла на другую, и начали они биться. Горожане со стен увидели, как татары нападают на своих, и поняли, что преподобный Макарий спас Унженск; многие видели старца стоящим на облаке и поливающим город водой из огромной бадьи. Тут же открыли ворота, устремились на татар и большинство из них перебили. Взятые в плен рассказали, что они видели монаха, стоявшего в воздухе над городом и стрелявшего по ним; потом он на большом белом коне врезался в их войско, и они, обезумев от страха, начали рубить друг друга мечами, думая, что бьются с русскими.

Тогда же преподобный избавил от татар монастырь, в котором был похоронен. Случилось это так: когда татары напали на Унженск, отряд из трехсот воинов устремился к монастырю в надежде на богатую и легкую добычу. Но стоило им приблизиться к обители, как все они ослепли. Ничего не видя, они в ужасе разбежались в разные стороны, многие угодили в реку и утонули.

В 1535 году молитвами Макария Желтоводского спасся от татар город Солигалич, и благодарные жители устроили в соборном храме придел в честь преподобного.

Во время нашествия поляков жители Юрьевца, Суздаля и Нижнего Новгорода прибегали к заступлению святого Макария и получили помощь. Сам царь Михаил дал обет идти пешком в Унженск, если его отец Филарет освободится из польского плена, и, получив просимое, исполнил свое обещание.

Известно множество случаев чудесной помощи преподобного Макария.

Когда казанские татары осадили Унженск, одна молодая женщина по имени Мария попала в плен. Ее связали веревкой и увели с другими пленными. Шли они трое суток. Мария, боясь быть обесчещенной, всю дорогу не могла ни пить, ни есть, только молилась и плакала. Так, день и ночь обливаясь слезами, молилась она Господу и Пресвятой Богородице. Призывала в помощь и святого предстателя, преподобного Макария Желтоводского. Когда сделали очередной привал, Мария рухнула на землю и, связанная, заснула крепким сном. Было это в степи. Стояла глухая ночь. Ближе к утру спящей явился преподобный Макарий. Он стал у изголовья и, коснувшись ее рукой против сердца, сказал: «Не скорби, а подымись и иди домой». Но Мария не могла очнуться от сна. Тогда святой взял ее за руку, помог встать и сказал: «Встань и ступай за мной». Мария проснулась и, видя преподобного уже не во сне, а наяву, узнала его по виденной ею иконе и пошла следом. Стало светать. Преподобный исчез, и Мария осталась в пустынном месте одна. Ей стало страшно.

Когда совсем рассвело, Мария увидела, что она стоит на дороге, ведущей в Унженск, а невдалеке виднеется и сам город. Мария побежала и вскоре оказалась перед городскими воротами. Они были заперты. Мария начала стучать и просить, чтобы ей открыли. «Кто ты?» — спросили сторожа. Она ответила, тогда стража, узнав ее, впустила в город, где она нашла всех своих близких и рассказала, как ее спас Макарий Желтоводский.

Однажды был тяжело ранен воевода Иван Выродков. Между тем князь, приказал ему снова идти против татар. Несмотря на болезнь и уговоры близких, воевода собирался исполнить повеление, а так как ходить он не мог, то приказал везти себя в повозке. По дороге завезли его в Макариеву обитель. Здесь воевода мысленно взмолился к святому, прося о помощи. Увидев сосуд с водой, Иван попросил напиться и пил не отрываясь. К изумлению иноков, он выпил очень много воды, после чего почувствовал себя совершенно здоровым. Вода оказалась из колодца, выкопанного преподобным Макарием, и была она необычайно сладкой и вкусной.

Один житель города Унженска сильно пьянствовал и в нетрезвом виде всегда бил свою жену. Не в силах переносить издевательства, жена решила утопиться в колодце. Но поскольку она была благочестива, как могла помогала нищим и убогим и имела веру к преподобному Макарию, то он и не дал ей погубить свою душу. Когда женщина подошла к колодцу, она вдруг заметила, что возле сруба стоит старец, и в страхе попятилась. Старец сказал: «Отойди от колодца и не

делай того, что задумала, иначе тебя постигнут страшные муки в вечной жизни».

Женщина в смятении бросилась к ногам старца, а когда поднялась, его уже не было. Тогда она возвратилась в дом и с тех пор никогда не помышляла о самоубийстве. Тогда же и муж ее оставил нетрезвую жизнь и покаялся.

Местное почитание памяти преподобного Макария Желтоводского началось вскоре после его преставления. В 1610 году патриарх Филарет распорядился исследовать случаи исцелений по молитвам преподобного Макария. Было засвидетельствовано более пятидесяти случаев. Тогда же имя преподобного Макария Желтоводского было занесено в святцы и назначено повсеместное празднование его памяти 25июля/7 августа.

Мощи преподобного покоятся в Макариево-Унженском Троицком монастыре близ города Макарьева под Костромой, в Свято-Троицком соборе, построенном в 1669 году игуменом Митрофаном, будущим святителем Воронежским. Там же находится келейная икона Смоленской Божией Матери, принадлежавшая преподобному Макарию. За монастырем, на пригорке, сохранился в часовне колодец, выкопанный его руками.