Куинджи роща

Березовая роща. Архип Куинджи, 1879 год, Третьяковка. Фото: https://ru.wikipedia.org

Название Березовая роща
Страна, художник Россия, Архип Куинджи
Год 1879
Жанр пейзаж
Где хранится Государственная Третьяковская галерея, Москва
Материалы холст, масло

Картину Архип Куинджи написал в тысяча восемьсот семьдесят девятом году. В отличие от остальных своих работ, «Березовая роща» изображена, как бы декоративно, не совсем реально, чуть сказочно.

Простой и незамысловатый сюжет завораживает своей непринужденной живостью и душевностью. На картине солнечный день на просторной лесной опушке. Между деревьев не торопясь течет узкая спокойная речушка, больше напоминающая широкий ручей.

По берегам ручейка кое-где растет молодой камыш, еще не очень высокий и густой. Похоже, что где-то рядом находится родничок, и именно оттуда, не торопясь, через весь лес проложил свой путь ручей.

В воде местами плавает ряска, она спокойная и прозрачная. На переднем плане картины березы старые и высокие, их густая шевелюра отбрасывает на землю большую тень, в которой можно легко полежать и остыть от полуденного палящего солнца.

В картине мало конкретных деталей, скорее она просто образ березовой рощи. Вдаль по просеке утекает медленный ручей и теряется в глубине картины. Он разделяет рощу на два густых отдельных березовых леса. Их зелень густая и сочная.

Картине предшествовали несколько десятков этюдов и набросков в поисках задуманной мастером композиции.

Художника по праву называют мастером света. В этой картине художник также изобразил игру светотени. Яркими белыми вкраплениями освещает солнце стволы красавиц березок, растворяясь в их кронах, падает на землю прохладной тенью. Зеленая травянистая лужайка открыта солнечному дню, густая зелень рощи, с легким шуршащим шелестом листвы.

И даже в безоблачное лазурное небо, кажется упало немного зелени от леса и поляны. Чуть заметной зеленцой отражает оно все то, что видит под собой на земле. Оно вдыхает этот сказочный березовый лес, эту полянку и этот неторопливый ручей в просеке.

Воспоминания о Куинджи:

Могучий, самобытный характер Архипа Ивановича, озаренный ореолом художественной гениальности, оставлял неизгладимые следы в памяти всех, с кем он встречался на жизненном пути. Среди множества любопытных проявлений его многогранной жизни в мою память особенно глубоко врезались два характерных случая, которые рисуют Куинджи, как художника-учителя, и Куинджи, как хранителя своего художественного сокровища. В январе 1898 года мы с товарищем подготавливали свои картины к «Весенней выставке» в Академии художеств. Встретившись с Архипом Ивановичем в Академии, я попросил его зайти к нам на квартиру посмотреть наши работы. На следующий день, около полудня, в коридоре, ведущем к нашей комнате, послышались знакомые мерные шаги. Я бросился к двери. Перед нами стоял Архип Иванович в своей черной шинели с бобровым воротником и в меховой шапке…

«Лунная ночь на Днепре»:

Летом и осенью 1880 года, во время разрыва с передвижниками, А.И.Куинджи работал над новой картиной. По российской столице разнеслись слухи о феерической красоте «Лунной ночи на Днепре». На два часа по воскресеньям художник открывал желающим двери своей мастерской, и петербургская публика начала осаждать ее задолго до завершения произведения. Эта картина обрела поистине легендарную славу. В мастерскую А.И.Куинджи приходили И.С.Тургенев и Я.Полонский, И.Крамской и П.Чистяков, Д.И.Менделев, к картине приценивался известный издатель и коллекционер К.Т.Солдатенков. Прямо из мастерской, еще до выставки, «Лунная ночь на Днепре» за огромные деньги была куплена великим князем Константином Константиновичем…

Миссия Куинджи в русском искусстве:

Для русской живописи необходимо было появление своего Моне — такого художника, который бы так ясно понял отношения красок, так точно бы вник в оттенки их, так горячо и страстно пожелал бы их передать, что и другие русские художники поверили бы ему, перестали бы относиться к палитре как к какому-то едва ли нужному придатку. Краски в русской живописи, со времен Кипренского и Венецианова, перестали играть самостоятельную, значительную роль. К ним сами художники относились как к своего рода официальному костюму, без которого, только из предрассудка, неприлично предстать перед публикой.

Ярославский Художественный музей. Выставка «Архип Куинджи» (Ярославль, 22.09.2019)

Ярославский Художественный музей. Выставка «Архип Куинджи»
(Ярославль, 22.09.2019)

Ярославский Художественный музей. Адрес: г. Ярославль, Волжская набережная, д. 23 (Губернаторский дом), тел.: (4852) 30-35-04, e-mail: info@yarartmuseum.ru, сайт: http://yarartmuseum.ru, группа Вконтакте: https://vk.com/yarartmuseum. Время работы: с 10.00 до 18.00, пятница – с 12.00 до 20.00 (касса закрывается на час раньше, в предпраздничные дни рабочий день музея на 1 час короче), выходной день – понедельник, санитарный день – последний вторник каждого месяца.

Выставка «Архип Куинджи». Даты проведения: 31.08.2019–15.12.2019. Стоимость билетов: 200 руб. – полный, 100 руб. – льготный. В субботу и воскресенье в 13.00, 15.00, 17.00 проводятся бесплатные экскурсии по выставке (при наличии входного билета).

Я побывала на выставке Куинджи! Когда меня спросили о работах художника, я с присущей мне немногословной эмоциональностью воскликнула: «О! Куинджи – это космос!». Более уравновешенный и прямолинейный коллега счет нужным пояснить: «Ну, это чувак, который умел классно рисовать свет». В каком-то роде мы оба оказались правы. Работы Куинджи, знаменитые, прежде всего, поразительным мастерством игры со светом, удивляют некой потусторонностью, способностью представить, казалось бы, обычные сюжеты сказочными и по-космически завораживающими.

Плодотворное сотрудничество родного Ярославского Художественного музея и Русского музея в очередной раз предоставило уникальную возможность прикоснуться к прекрасному и увидеть работы еще одного выдающегося художника. К 100-летию нашего музея в трех залах выставочного пространства открылась прекрасная выставка картин Архипа Ивановича Куинджи – непревзойденного и гениального мастера света.


42 картины, из них 41 – предоставлена Русским музеем, а 1, «Степь. Нива», экспонируется в ЯХМ. Кстати, это единственное полотно, где есть авторская подпись художника греческими буквами.

В холле перед выставочным залом можно посмотреть интересный фильм о художнике.

На самой выставке, помимо картин, на 3 стендах размещена информация о жизненном пути мастера.

Также по выходным 3 раза в день проводятся бесплатные (при наличии входного билета) экскурсии.
Конечно, ажиотаж вокруг выставки большой. Народа приходит много. Что, конечно, лично меня очень радует: люди интересуются искусством, а не только сериалы по ТВ смотрят и криминальные сводки в новостных лентах социальных сетей читают. Приходят компаниями, семьями, с детьми, местные, гости города.
Все-таки, Архип Куинджи – знаковое имя в мире живописи, а проходящую выставку без лишней скромности можно назвать главным событием ярославской осени в области культуры. И даже в ненастный воскресный день с проливным дождем, идущим вперемешку со снегом, на экскурсии было очень много зрителей. Но это того стоило!
Сама экскурсия – интересная, непродолжительная (минут 30–40) и неутомительная. Девочка-экскурсовод довольно бойко и увлекательно рассказывает о жизни и творчестве Архипа Куинджи, обращая внимание на наиболее значимые полотна, останавливаясь на некоторых ярких моментах биографии художника, которые я могла бы упустить, самостоятельно читая информацию о живописце. Именно так и надо рассказывать о великом мастере – органично сочетая повествование о его судьбе и работах. Все-таки, здорово, что музей проводит по таким выставкам экскурсии!
И, конечно же, и после ее окончания мы с мамой еще долго ходили по залам, рассматривали полотна, делились впечатлениями, а потом еще и фильм о Куинджи посмотрели. 2 часа промчались незаметно, оставив яркие впечатления и волнительные эмоции, – вот это я понимаю, плодотворный выходной!
Итак, Архип Иванович Куинджи. Художник с русским именем и красивой иностранной фамилией, происходивший из греков северного Причерноземья. Он родился в предместье Мариуполя в семье сапожника – обрусевшего грека Ивана Еменджи. Фамилия Куинджи, вероятно, появилась в память о деде художника, ювелире, по-турецки «куюнджи». А вот год рождения живописца – первая, но не последняя загадка в его непростой судьбе. Так, в архивах хранятся 3 паспорта, где указаны разные годы рождения: 1841, 1842 и 1843. Специалисты склоняются ко второй дате.
Детство Архипа Куинджи прошло в бедности. Рано потеряв родителей, он воспитывался у дяди и тети по отцовской линии. Мальчик с юных лет начал работать: служил у подрядчика при постройке католической церкви, у хлеботорговца и даже пас гусей. Тогда же, еще в детстве маленький Архип начал рисовать. Рисовал он везде: на стенах, заборах, обрывках бумаги. И все жалкие гроши, вырученные за работу, будущий художник тратил на свое увлечение: карандаши и бумагу. Считается, что кто-то из работодателей, разглядев в рисунках мальчонки задатки большого таланта, посоветовал Архипу съездить в Крым и попроситься в ученики к уже знаменитому в то время И.К. Айвазовскому. Но у великого мариниста Куинджи лишь толок краски да красил забор. Хотя, вероятно, именно в это время у Архипа Ивановича возникла пылкая любовь к красотам Крыма – к его благословенной природе он не раз в дальнейшем возвращался в своих картинах.

Вернувшись из Феодосии, Куинджи некоторое время проработал в Мариуполе, Одессе и Таганроге ретушером в фотостудии, а в свободное время продолжал рисовать. Однако желание получить достойное художественное образование сподвигло будущего легендарного пейзажиста в начале 60-х годов 19 века приехать в Санкт-Петербург, где находилась Академия художеств – главная школа русской живописи. Первые 2 попытки поступить в Академию художеств оказались неудачными. Наконец, в 1868 году Архип Иванович создал не дошедшую до наших дней картину «Татарская сакля в Крыму», за которую получил звание неклассного художника и право стать вольнослушателем Академии художеств.
1870-е годы стали периодом расцвета творчества Куинджи. В 1875 году он был принят в Товарищество передвижников. В это время Архип Иванович знакомится с ведущими художниками-передвижниками, в том числе И.Е. Репиным и И.Н. Крамским.
Их взгляды повлияли на творчество молодого художника. Например, это можно заметить по картине «Осенняя распутица», представленной на выставке. В ней прослеживается социальная тема: изображение тяжелой жизни крестьянства в темных, мрачных тонах. Действительно, даже сквозь присущую Куинджи манеру наполнять свои полотна светом, энергией жизни проглядывает некая депрессивность, безысходность, тоска – именно так воспринимается изображенная на картине разбитая слякотная дорога, уходящая в бесконечность, и стелящийся непроглядный туман – как неопределенность будущего.
Однако Куинджи не был бездумным транслятором идей передвижников. У него был свой путь, обозначенный неординарным талантом. Архип Иванович боготворил природу, считая ее истинным эталоном красоты. Его картины воспевают прелесть и очарование природы, призывают любоваться ею, наблюдать за изменчивостью пейзажа в разное время года, в зависимости от времени суток. Поэтому и фигуры людей, без которых все же не мыслим полноценный социальный протест, крайне редко появляются на полотнах. Куинджи считал, что ничто (точнее, никто) не должно отвлекать от главного – вдумчивого созерцания красот лесов, полей, гор, рек и озер. Помимо пейзажей зачарованного Крыма еще одно место на бескрайних российских просторах до глубины души тронуло трепетное сердце художника – Валаам. Здесь он провел свой медовый месяц, женившись, опять же, не с первой попытки на Вере Леонтьевне Кетчерджи-Шаповаловой, дочери богатого мариупольского купца, которую полюбил еще юношей. Богач долго не хотел отдавать свою дочь в жены бедному художнику, и Куинджи потребовалось несколько лет, чтобы заработать достаточно денег, чтобы отец дал свое согласие.
Воспоминания о Валааме нашли отражение в еще одной гениальной картине Куинджи «Ладожское озеро», с которой связана неоднозначная история. На этом полотне Архипу Ивановичу впервые за всю историю русской живописи удалось изобразить настоящее чудо – камни, проглядывающие сквозь прозрачную воду. Спустя 10 лет Г. Судковский написал картину «Мертвый штиль», где использовал тот же прием. И вновь это было воспринято, как откровение. Однако Куинджи обвинил Судковского в плагиате и потребовал уточнить момент об авторском праве. Мнения художественной братии по этому вопросу разделились, но в итоге победа осталась за Куинджи.

Работы А.И. Куинджи пользовались завидным успехом не только на российских вернисажах, но и на Всемирной выставке в Париже в 1878 году, где были восторженно приняты публикой и критикой. Однако отношения со столь желанным первоначально Товариществом передвижников у Куинджи не сложились. Официальной причиной выхода Архипа Ивановича из художественного сообщества послужила анонимная статья в одной из газет. Впоследствии ее автор был установлен – им оказался художник М.К. Клодт, тоже передвижник. В статье Куинджи упрекался в однообразии, злоупотреблении световыми приемами и чрезмерной эффектности без передачи в живописи некого глубинного смысла. Архип Иванович потребовал исключения Клодта из Товарищества передвижников, однако, поняв, что этого не будет, сам вышел из общества. Справедливости ради, стоит отметить, что Товарищество передвижников в какой-то мере сдерживало творчество самого Куинджи, ограничивая его строгими рамками движения. Художник в полной мере осознавал и свой талант, и свою значимость для искусства, у него был свой путь, свой стиль, свои цели. Ему хотелось организовывать собственные персональные выставки, писать так, как подсказывало сердце – с любовью к природе, воспевая ее великолепие. Разрыв был неизбежен. Скандал послужил лишь поводом. Однако до конца жизни Куинджи поддерживал дружеские отношения со многими передвижниками.
Одним из последствий выхода Архипа Ивановича из Товарищества передвижников стала устроенная им в октябре–ноябре 1880 года выставка одной картины «Лунная ночь на Днепре». Впервые в истории русской живописи была представлена одна единственная картина. Но какая! Вроде бы сюжет прост: ночь, река, луна. Но какое головокружительное впечатление производит игра света, насколько эффектны цветовые сочетания! Куинджи очень тщательно подошел к организации выставки: в зале были задрапированы все окна, а картина освещалась лучом электрического света. Все-таки, как многие творческие люди, он был склонен к театральным эффектам, хотя, на мой дилетантский взгляд, картина настолько гениальна, что не нуждается в дополнительной яркой подаче. Этому свидетельствует и наша выставка. Из всех 42 полотен, представленных в обычном выставочном зале, именно «Лунная ночь на Днепре» – то, ради чего сюда сегодня пришли все эти люди. И будут приходить до конца выставки. А потом, когда полотно вернется в Русский музей, пойдут и туда. Картина, ради которой надо знать имя Куинджи. Которую надо видеть. Как и тогда, более 100 лет назад, поражаясь, восхищаясь, не в силах отвести взгляд, возвращаясь к ней вновь и вновь. Картина – чудо, картина – сказка. Магическая, мистическая, запредельно-космическая.
И тогда уникальная выставка одной картины произвела небывалый фурор. Все пытались разгадать главную загадку Куинджи – словно изнутри светящееся настоящим лунным светом полотно. Может, автор приклеил на диск луны кусочек блестящей фольги? Может, поставил сзади полотна лампочку (по свидетельствам современников некоторые зрители даже пытались заглянуть за раму)? Или подмешал в краску светящиеся элементы, использовал для должного цветового контраста фосфор и битум? Все-таки, не случайно Куинджи был лично знаком с выдающимся химиком Д.И. Менделеевым. Забегая вперед, отмечу, что уже в 20 веке проводились исследования пейзажа, и фосфор обнаружен не был. Особо впечатлительные предполагали, что Куинджи использовал специальную «лунную» краску (на минуточку, задолго до полета человечества на Луну). Или вовсе вступил в сговор с нечистой силой (это 19 веку должно быть ближе).

На этом загадки гениального полотна не закончились. Картину приобрел Великий князь Константин Константинович (говорят, его инициалы можно увидеть в уголке шедевра) за баснословные по тем временам деньги – 5 тысяч рублей и взял с собой в плаванье. Кстати, первоначально картину обрамляла позолоченная рама, но новый владелец покрасил ее в темный цвет. Если рассматривать «мистическую» теорию, то картина за это своеобразно «отомстила» – потемнела. Считалось, что из-за влажного морского воздуха. Парадокс, но потемнели также и некоторые другие полотна Куинджи, которые не подвергали подобным испытаниям. Значит, дело, все-таки, в красках? Точнее, в авторских методиках – Куинджи любил экспериментировать, смешивая разные краски при различных температурах. Так или иначе, сегодня мы видим картину значительно потемневшей. Именно в этом полотне отчетливо проявляются элементы философского пейзажа. И бесспорный талант, гений, дар, полученный от высших сил. Космос, подаривший полотну эту нереальную луну. Здесь изображена уже не статичная реальность, а нечто, выходящее далеко за ее пределы. Впрочем, в гениальности Куинджи сомневаться не приходится. По свидетельству того же Менделеева Куинджи различал 50 оттенков зеленого цвета и активно пользовался своим даром. А знание тонкостей живописи, использование в полотне гармоничного сочетания теплых (земля, берег) и холодных (небо) тонов обеспечило должный эффект. Ни одна из десятка моих фотографий не способна передать всей глубины цвета и всей прозрачности света. Это надо видеть своими глазами. Подходить, всматриваться, возвращаться вновь. Даже не стараясь разгадать загадку. Просто восхищаясь. Как так-то?!
Вряд ли можно говорить о том, что «Лунная ночь на Днепре» стала пиком творчества художника. Но вскоре Куинджи ушел в добровольное почти 20-летнее затворничество. Да, он продолжал писать, но никому не показывал свои работы. Архип Иванович активно занимался преподавательской деятельностью. Приглашал на свою дачу в Крыму молодых художников на пленэры. Получая средства от имеющихся в собственности доходных домов, мог существовать безбедно. Но, по свидетельствам современников, жили они с женой довольно скромно. Все деньги Куинджи тратил на учеников, всячески помогая молодым художникам раскрыть свой талант. Он даже организовал для своих учеников поездку за границу: в Берлин, Дюссельдорф, Кельн, Париж, Страсбург, Мюнхен, Вену, пожертвовав для этого 100 тысяч рублей.
Куинджи и сам бывал за границей, но именно русские, родные сердцу пейзажи вдохновляли его на создание шедевров.
Дивные виды Кавказа, где он бывал редко, в основном писал картины по памяти.
Чарующие закаты над пологими равнинами.
Морской прибой под грозовыми тучами.
Крошечные этюды в массивных рамах и полноценные полотна.
Скрытые до поры до времени от современников прекрасные пейзажи.
Оставаясь верным пейзажной живописи, Архип Иванович работал в стилях реализм, романтизм, философский пейзаж. Также он писал в стиле импрессионизм – на выставке представлена небольшая картина «Лунная ночь. Раздумье». Такая чуть расплывчатая, нечеткая, где каждый мазок – как дыхание, туманность, стремление передать краткость момента, свое очень личное, сиюминутное впечатление.

Полотно «Крым» и вовсе тяготеет к модерну с его нарочитой декоративностью – присмотритесь, кроны деревьев больше похожи на аппликацию, чем на рисунок. Талант бескрайний, разносторонний. Талант с большой буквы.
Куинджи называют «певцом света». И верно, главный герой его картин – свет.
Дневной, пронзающий белоснежные стволы под срезанными кронами березовой рощи.
Серебристый зимний.
Чарующе закатный – вся гамма алых и оранжевых цветов.
Часто Куинджи приходил на одно и то же место, в разное время суток, чтобы увидеть меняющиеся тени, то угасающие, то вновь наполненные светом цветовые пятна.
Куинджи любил свет. Но более всего он любил природу, дарующую этот свет. Наполненную им.
А еще Куинджи любил небо. Только всмотритесь, как изумительно изображены облака на его незаконченной картине с одноименным названием «Облака».
Он даже совершил полет на воздушном шаре – мероприятие по тем временам довольно рискованное. Часто художник выходил на крышу своего дома, где кормил голубей.
Птицы, имеющие возможность ближе видеть небо, чем стареющие глаза художника, были еще одной его любовью. Он их кормил, лечил. А однажды даже пытался склеить крыло покалеченной бабочке, чтобы она снова могла лететь туда, в небесные выси. Куинджи помогал бедным и нищим. Он любил жизнь. Любил любые ее проявления, любил природу так, как может любить ее только человек, в сердце которого горит неугасимый свет, по капле проливающийся на магические полотна. Человек-волшебник, сумевший оживить статичное изображение, вдохнуть в него жизнь. Присмотритесь, не кажется ли вам, что картины Куинджи живые? Стоит отойти на шаг назад, посмотреть с другого ракурса, и, казалось бы, одно и то же полотно начинает выглядеть иначе. Вот почему на картины Куинджи можно смотреть бесконечно, открывая для себя каждый раз что-то новое.
Архипа Ивановича не стало в 1910 году. Находясь в Крыму, он заболел воспалением легких. Лечение (как и возвращение в Санкт-Петербург) не помогло – не выдержало сердце. Угас в нем свет. Но остался на картинах. Как память. На все времена.
Весь свой капитал художник завещал Обществу имени Куинджи. Часть средств пошла на пенсию жене, для брата и для церкви, в которой крестили художника, для основания школы его имени. А картины, эти удивительные, мистические полотна достались музеям – чтобы каждый мог увидеть наполненные светом зачарованные пейзажи, хоть на миг прикоснуться к чуду.
Говорят, Куинджи опередил свое время. Его картины – за пределами реальности. Картины-фотографии. Виртуально-реальные, если можно так сказать. Где-то за гранью существующей действительности. Они – словно из далекого будущего, недосягаемого космоса, проводником из которого служит серебристая луна, освещающая темный Днепр, уснувший среди поросших кустарником берегов. 50 оттенков зеленого. Светящиеся изнутри пейзажи. Теряющиеся в вышине птицы. Отблески заката. Волнующие изгибы гор. Каменистое дно, проглядывающее сквозь хрустальную рябь воды. Нивы, пашни, перелески, поля и равнины. Плывущие облака. Сосновый Крым. Березовая Россия. Расплескавшаяся через край, укутанная чарующей светотенью природа. Милая Земля – частичка необъятного космоса. Зачарованная сказка. Философия созерцания. Загадка мироздания. Это Куинджи. И это надо видеть.
22.09.2019
P. S. Дополню свой рассказ о выставке Архипа Куинджи этим милым стихотворением — отзывом, который написала моя мама.
* * *
Я на выставке. В залах музея
Многолюдно, все ходят толпой.
Разговаривать громко не смея,
Соблюдают приличный покой.
Даже свет здесь какой-то особый
Над картинами где-то горит.
И работник музейный не громко
Что-то все говорит, говорит.
А луна на полотнах Куинджи
Серебрится, и с нею река.
Облака, в небесах зародившись,
Проплывают сквозь годы, века.
Здесь туман над намокшей дорогой,
Мелким дождиком воздух пылит.
А людей на полотнах не много –
И повсюду природа царит.
Вон сбегают с пригорка березы
С розоватою нежной корой.
От восторга и радости слезы
Навернулися сами собой.
Солнце светит на снежные крыши.
Берег моря – песок и вода.
Все живет, и все прелестью дышит –
Небо, волны, земля, облака.
2019 г. Ирина Сергеевна.
Спасибо за внимание!

Иван Крамской.
Портрет А.И.Куинджи.

1872. Холст, масло. 35 x 28. Третьяковская Галерея, Москва, Россия.
Всегда радующийся чужой удаче, в 1877 году Крамской обращается к Репину с восторженным письмом по поводу написанного им портрета А.И.Куинджи. После страстного, профессионально-глубокого анализа живописи Репина Крамской пишет:&nbsp &nbsp «В первый раз в жизни я позавидовал живому человеку, но не той недостойной завистью, которая искажает человека, а той завистью, от которой больно и в то же время радостно; больно, что это не я сделал, а радостно, что вот же оно существует, сделано, стало быть, идеал можно схватить за хвост, и тут он схвачен».
Между тем, сам Крамской создал несколько портретов А.И.Куинджи.

Иван Крамской.
Портрет А.И.Куинджи.
Конец 1870-х. Холст, масло. 118 x 84.
Научно-исследовательский музей Российской Академии художеств.
При всех достоинствах работы Репина образ, созданный Крамским, существенно дополняет наше представление о художнике, тайна живописного метода которого до сих пор поражает зрителей. Не страстный напор, не порыв — в этом портрете преобладает тишина сосредоточенности, погружение в мир гармонического отрешенного созерцания. Крамской словно подсмотрел момент творческой сосредоточенности, когда художник остается наедине со своим холстом. На мягко вибрирующем коричневато-зеленом фоне выделяется пышноволосая «библейская» голова Куинджи, тонкие зеленоватые тени ложатся на широкий светлый лоб, осеняющий продолговатые, восточного разреза глаза, полуприкрытые тяжелыми веками.