Кто такой тертуллиан?

Душа по природе — христианка?

«Душа по природе христианка» – наверное, всем знаком этот известный тезис. Это слова Тертуллиана, и часто они приводятся как абсолютная истина. А между тем это вовсе не так – всё зависит от того, как понимать «по природе».

Если под «природой» понимать состояние человека до грехопадения – то это, конечно, верно. Но ныне природа наша повреждена падением. Мы получаем от рождения падшее человеческое естество, и, следовательно, по природе душа именно падшая, а никакая не христианка. Для того, чтобы человека избавить от падшести, Бог предпринял неслыханные, удивительные, невообразимые и непостижимые действия, которые вне и выше природы: Он Сам воплотился, взошёл – ради того, чтобы душа стала христианкой – на Крест, умер как человек, воскрес и ниспослал от Отца Святого Духа. И только приняв Святого Духа, человек усваивает себе Христа и Его дело, и только через это сверхприродное действие душе даётся возможность стать христианкой.

Подчёркиваю это – душа не становится христианкой автоматически, через просто принятие Таинств Церкви. Нет. Чтобы перейти из природного, падшего состояния в состояние христианское, человеку предлежит подвиг – усвоения себе мировоззрения Священного Писания, взращивание в себе благодатного семени, полученного им в Таинствах, посредством молитвы и Евхаристии, а самое главное – подвиг исполнения заповедей Христовых. И в процессе этого самого исполнения человеку с отчётливейшей ясностью открывается, что душа его – вовсе никакая не христианка, что к христианству себя нужно непрестанно «неволить», посредством понуждения себя на Христово добро и противления греху, в нас живущему. Из этого усматривается, что ни о какой «природности» речи здесь быть не может. То, что «по природе», совершается безо всякого усилия, само по себе: семечко от яблока падает в землю, вырастает дикая яблоня с несъедобными плодами. Чтобы получить культурное растение, его нужно привить – то есть совершить усилие «сверх» природы. Чтобы вырастить хлеб, нужно вспахать поле, обрабатывать посевы и проч. – а если предоставить это дело природе, то вырастут только сорняки. Ровно так же и в духовной жизни: если мы предоставим сами себя природе, то самое большее, до чего мы дойдём – это естественная религиозность, то есть язычество. Максимум тут – ветхозаветный монотеизм. Для того же, чтобы стать христианином, нужно именно принять в себя сверхприродные благодатные начала и потрудиться, чтобы их взрастить.

Я думаю, что сказанное даже и не нуждается в доказательствах. Достаточно быть внимательным к себе, чтобы увидеть, что природа наша, особенно в начале христианского пути, противится заповедям Христовым, и тянет нас то ко греху и ко греховным навыкам и привычкам, то к миролюбию и плотолюбию, чтобы покрепче, понадёжнее и покомфортнее устроиться в мире сем, то к магизму и законничеству в религиозной жизни. И это касается не только жизни личной. Падшесть подстерегает христианина не только в ней, но и в жизни социальной (о чём я писал в прошлом постинге), и её нужно преодолевать – не разрушая социум и не выходя из него, а внося в него новое, высшее благодатное содержание. И личная, и социальная жизнь человека, предоставленного своей природе, противоречит Христовой любви, жертвенности, свободе – за всё это нужно бороться. Эта борьба за сверхприродность, если хотите, и является стержнем подлинной духовной жизни.

КАРФАГЕНСКАЯ ЕПАРХИЯ

Тунисский Георгиевский храм. Открытка кон. XIX-нач. XX в.

Карфагенская митрополия Александрийской Православной Церкви

Христианство распространилось в Северо-Западной Африке во времена апостольские – первым епископом Карфагенским стал святой апостол от семидесяти Епенет. Кафедра Карфагена, как столицы провинции и второго по величине (после Рима города в западной части империи, с самого начала имела преимущество чести в Церкви. Уже во II веке Карфаген становится одним из важнейших христианских центров. К 180 году в его области уже было 70 епископских кафедр. Карфагенская Церковь в конце II века становится средоточием одной из двух основных школ богословия первых столетий. В отличие от Александрийской, склонной к спекулятивному знанию, т. н. Северо-Африканская (или Карфагенская) школа, ведущая начало от Тертуллиана, имела мистическую направленность, стремясь к постижению истины интуитивно-экстатическим способом. Здесь же впервые внесена в христианскую мысль и богословие латинская терминология. Выдающимся богословом Карфагенской Церкви следующего поколения стал священномученик Киприан Карфагенский, а за ним – блаженный Августин Иппонийский, борец с поразившей Северную Африку в начале IV века ересью донатизма и основоположник многих характерных установок западной богословской традиции. С III по V век Карфаген был местом череды важных церковных соборов.

С IV века происходит постепенное согласование устроения гражданского и церковного управления в Римской империи, и Карфагенская кафедра, как кафедра столицы диоцеза, оформляется как самостоятельная митрополия главенствующая среди епископов Африканского диоцеза. Юрисдикция Карфагенского епископа простиралась на провинции Проконсульской Африки, Мавритании Ситифийской, Мавритании Кесарийской, Нумидии, Визацены и Триполитании — приблизительно территория современных Алжира, Туниса и северо-западной Ливии. IV Вселенский собор в 451 году окончательно определил округа пяти первенствующих епископов, закрепив за ними титул патриархов. Карфагенская Церковь вошла в патриарший округ Римской Церкви, но сохранила самоуправление в качестве автокефальной митрополии .

В V веке Африканский диоцез империи был захвачен вандалами, в большинстве своём бывшими арианами, и лишь в 533 году был отвоёван Восточной Римской Империей. В годы вандальского гнёта долго отстаивавшая свою самостоятельность Карфагенская Церковь вынуждена всё более опираться на Римскую. Возможно, что в VI веке она также входила в ведение Александрийского Патриархата вместе с областями Южной Испании, временно присоединенными к Византии при императоре Юстиниане I . Однако, затем главенство над Карфагеном твёрдо утверждается за Римской кафедрой, в то время как в гражданском отношении бывший Африканский диоцез находилась в рамках Византийской империи как Африканский Экзархат.

В середине VII века Карфагенская Церковь стала оплотом православной оппозиции монофелитам во главе с Максимом Исповедником. Но к концу века Экзархат был завоёван арабами, окончательно захватившими Карфаген в 698 году. Под давлением ислама христианство постепенно исчезает в пределах Карфагенской Церкви, хотя архиереи на Карфагенскую кафедру продолжают назначаться из Рима. Вместе с отпадением Римской Церкви от Православия, Карфагенская кафедра отошла с ней.

Православная митрополия Карфагена была возрождена лишь в XX веке, в составе Александрийской Православной Церкви. Патриарх Александрийский Мелетий II, предпринявший активную миссионерскую деятельность по распространению Православия в Африке, в ходе своих путешествий учредил ряд новых кафедр, одной из которых стала Карфагенская. Она была восстановлена патриаршим и синодальным указом в 1931 году.

В 1959 году Триполийская митрополия была присоединена к Карфагенской, но 27 октября 2004 года вновь выделена как самостоятельная кафедра в пределах Ливии и северо-западной части Египта.

На 2009 год в Карфагенскую епархию входила территория Туниса, Алжира, Мавритании и Марокко.

Исторические архиерейские титулы

  • митрополит Карфагенский, ипертим и экзарх Северо-Африканский (упом. 1970 — упом. 2016)

Архипастыри

Карфагенские епископы

Отпадение Римской Церкви от Православия (1054)

Карфагенская митрополия Александрийской Церкви (с 1931)

География

  • Тунис:
    • г. Тунис, г. Бизерта, о. Джерба, г. Сус, г. Сфакс
  • Марокко:
    • г. Рабат

Использованные материалы

  • Страницы официального сайта Александрийской Православной Церкви:
  • Статья «Александрийская Православная Церковь», Православная Энциклопедия, том 1, Москва, 2000, 559-594:
  • Тальберг, Николай, «Церковное управление», История Церкви, том 1:
  • Мусин, Александр, диакон, «Церковь во II веке», Кириллица онлайн, № 4 (14), 2000:

Тальберг, Николай, «Церковное управление», История Церкви, том 1, .

Статья «Александрийская Православная Церковь», Православная Энциклопедия, том 1, .

Возможно был епископом Тубурбо-Минус.

Архиереи скончавшиеся в 1980 году, личный сайт Марка Марку —

Тертуллиан: «Это несомненно, ибо невозможно!»

Тертуллиану приписывают фразу: «Верую, ибо абсурдно». Что это значило? Почему знаменитый богослов восставал против излишнего философствования, утверждая: «Сын Божий воскрес: это несомненно, ибо… невозможно»? И как связаны ереси с философией и отрицание философии с ересью? Рассказывает преподаватель философии Виктор Петрович Лега.

Тертуллиан

Апологет, ставший еретиком

В прошлый раз мы говорили о Клименте Александрийском, который защищал философию, признавая ее полезность для богословия, но были и мыслители, которые отстаивали противоположную точку зрения. Один из самых ярких – Тертуллиан. Тертуллиан отрицал философию в принципе, считал ее вредным учением и источником всех ересей. Давайте разберемся, почему у него сформировалось столь негативное мнение о философии.

О жизни Тертуллиана мы знаем крайне мало. Известно только, что он жил на севере Африки, в Карфагене. Даже о том, был ли он священником или нет, существуют разные предположения. Но точно известно одно: в последние годы жизни Тертуллиан отошел от Православия и впал в ересь монтанистов, впоследствии и в этой ереси разочаровался и основал свое собственное еретическое учение, отличавшееся крайним ригоризмом: требованием полного отказа от мяса, от семейной жизни, от вина и проч.

Евангелие – всего лишь аллегория?!

В чем же причина того, что Тертуллиан яро выступает против философии? Одной из них – может быть, даже главной – является появление ересей и в частности ереси гностиков, особенно популярной в то время. Собственно, гностицизм даже не ересь, потому что это очень далекое от христианства учение, основанное на различных философских концепциях, прежде всего на философии Платона. Гностики утверждали, что христианство – это учение для плебеев, для народа, а истинный смысл евангельского учения доступен только посвященным, только тем, кто знает философию, кто может сквозь простые евангельские примеры и образы увидеть истинный смысл той глубинной картины мироздания, которая скрывается в Плероме – в полноте всего – и раскрывается через вечные уровни бытия – эоны… И где-то на самых низших уровнях воплощается в каких-то конкретных людей – например во Христа, в Богородицу. Ну, и в самом низу, конечно же, мы. Согласно гностикам, евангельская история обязательно требует аллегорического толкования.

Вот против этого и возмущается Тертуллиан. Как это – «аллегорически»?! Евангелие – это абсолютно правдивый, исторически безупречный рассказ о жизни Воплотившегося Бога, о жизни Его учеников, которые потом пошли проповедовать Истину по всему миру. Тертуллиан прежде всего настаивает на буквальности понимания самых сложных мест Евангелия: Непорочного Зачатия, Воскресения, Вознесения, чудес, которые творил Иисус Христос. Потому что именно на это указывали гностики, говоря: «Такого не может быть! Явно же, что в этих чудесах сокрыты какие-то знаки, какие-то высшие уровни бытия – Плерома, эоны…»

«Нет! – отвечал Тертуллиан. – Эти чудеса могут показаться нам абсурдом, могут показаться нам безумием, но мы веруем в них, так как они абсурдны». Часто повторяют эту фразу: «Верую, ибо абсурдно», но на самом деле конкретно так Тертуллиан не говорил. У него много фраз, подобных этой, поэтому в принципе эта мысль не искажает его учение. Так, он говорил: «Сын Божий воскрес – это несомненно, ибо невозможно». Союз «ибо», или «так как», может вызвать недоумение. Допустим, можно было бы сказать так: «Сын Божий воскрес: это несомненно, хотя кажется невозможным»; «Я верую, хотя кажется абсурдным». Но Тертуллиан говорит: «Нет, я верую, ибо это абсурдно». Как понимать это «ибо»?

Аргумент атеистов

Эту фразу очень любят атеисты, которые говорят: «Какие же вы, христиане, удивительно наивные! Вы честно говорите, что вы идиоты: “мы верим в абсурд”, “мы верим в круглый квадрат”, “мы верим, что снег черный, а сажа белая”, “что человек воскрес, а Бог стал человеком”. Вы сами признаёте, что ваша вера глупость, абсурд! И как с вами спорить после этого?..»

Эта фраза стала бы понятней современному человеку, если ее перевести так: “Верую, ибо чудесно”

Но Тертуллиан не это имел в виду. Абсурд, по его мнению, это то, что представляется абсурдным с нашей точки зрения, в нашем мире. Сын Божий, ставший человеком, воскрес, то есть воскрес человек – это абсурд, этого не может быть. Я ведь знаю, что любой человек умирает. А вот в то, что некий человек воскрес, – я верю, а не знаю. Потому что этого не может быть. Я верую в то, чего не может быть в нашем мире, но возможно в случае вмешательства в него Бога. Поэтому эта фраза стала бы понятней современному человеку, если ее перевести так: «Верую, ибо чудесно».

Чудеса, творимые Христом, и чудеса, субъектом которых Он Сам являлся: Воплощение, Преображение, Воскресение, Вознесение, – это главные места в Евангелии. И именно на них, прежде всего, по мнению Тертуллиана, нужно обращать внимание! В том, что Христос шел по полю и срывал колосья, нет ничего божественного – ну, я тоже могу отправиться на поле и сорвать колосья! Здесь проявляется Его человеческая природа. А вот когда Он воскрес, в этом проявилась именно Его Божественная природа, а поскольку с точки зрения земного мира воскресение человека невозможно, то в это нужно просто верить.

Неужели мы, благодаря знанию Платона, лучше понимаем Евангелие, чем апостолы?

Таким образом, о мире возможно знание, но когда в мире начинает действовать Бог, то события приобретают чудесный характер, и понять, объяснить их с точки зрения человеческих знаний невозможно, в реальность этих событий можно только верить. И следовательно, по мысли Тертуллиана, никакие философские толкования текста Евангелия нам не помогут – они нам только помешают! Они уведут нас от правильного, буквального понимания Евангелия. А ведь именно буквальное понимание евангельских событий показывает нам их истинность, а аллегория… Ну какая может быть аллегория?! Во-первых, толкуя Новый Завет аллегорически, мы показываем тем самым, что не верим в реальность евангельских событий. А, во-вторых, мы фактически не верим в Бога, поскольку не верим Богу. Что, Бог не знал, как открыть через пророков, через апостолов истину? Апостолы не знали, как правильно, какими словами ее изложить? А мы, знающие Платона, что же, благодаря этому знанию, лучше понимаем Евангелие, чем апостолы?.. Это гордыня, самомнение. Только через буквальное прочтение Евангелия мы понимаем его истинный смысл.

Поэтому Тертуллиан и считал философию источником всех ересей. В одной из своих работ он касается причин появления различных ересей, находит причину в различных философских учениях и задается вопросом: почему Христос выбрал Себе в ученики простых людей – рыбаков, мытарей, а не взял философов, не взял фарисеев? «Немудрое мира» (1 Кор. 1, 27) избрал Он для посрамления даже самой философии. …Как раз от философии сами-то ереси и получают подстрекательство. Отсюда эоны, какие-то неопределенные формы и троичность человека у Валентина: он был платоник. Отсюда и Маркионов бог, который лучше из-за безмятежности своей: этот пришел от стоиков. А эпикурейцы особенно настаивают на мнении, что душа погибает. И все философы сходны в том, чтобы отрицать воскресение плоти. А где материя уравнивается с богом, там учение Зенона; где речь идет об огненном боге, там выступает Гераклит… Жалкий Аристотель! Он сочинил для них диалектику – искусство строить и разрушать, притворную в суждениях, изворотливую в посылках, недалекую в доказательствах, деятельную в пререканиях, тягостную даже для самой себя, трактующую все, но так ничего и не выясняющую… Удерживая нас от них, апостол особенно указывает, что должно остерегаться философии, когда пишет к Колоссянам: Смотрите, чтобы никто не увлек вас философией и пустым обольщением, по преданию человеческому вопреки Промыслу Духа Святого (ср. Кол.: 2, 8)» (О прескрипции против еретиков, 7).

В простоте сердца

Тертуллиан произносит знаменитую фразу (слова из которой русский философ Лев Шестов даже заимствовал в качестве названия своей работы – «Афины и Иерусалим»): «Итак, что Афины – Иерусалиму, что Академия – Церкви, что еретики – христианам? Наше установление – с портика Соломонова, а он и сам передавал, что Господа должно искать в простоте сердца (Прем. 1, 1)». «В простоте сердца» – это очень важный момент для Тертуллиана. Он не протестует против разума – он протестует против злоупотребления, с его точки зрения, разумом, против излишней интеллектуальности, излишней учености. Бога должно искать в простоте сердца, и тогда Бог открывается каждому человеку, а не только философу, потому что душа по природе – христианка. «О, свидетельство души, по природе христианки!» – восклицает Тертуллиан в одной из своих работ.

Правда, в другой работе он пишет: «Душа обыкновенно становится христианкой, а не рождается ею». Но одно другому не противоречит, потому что по природе мы все христиане, то есть христианином быть нормально, естественно, так же, как нормально и естественно думать, дышать. Однако, к сожалению, не все становятся настоящими христианами, для этого нужно приложить усилия.

Но, на словах отказываясь от философии, Тертуллиан, сам того не замечая, попал под влияние самой распространенной в то время философии – стоицизма. Стоицизм был насколько популярен, что для многих он стал не просто философией, а естественным мировоззрением. Философия, полагали они, это сложные силлогизмы Аристотеля, это идеи Платона, а стоицизм – это не философия, а просто нормальный, разумный, обыденный взгляд на мир.

Я думаю, Тертуллиан по этой причине принимает и другие положения стоицизма, в частности учение о полной материальности всего – даже Бога. И подтверждение этому Тертуллиан находит в Священном Писании. Ведь он же его понимает буквально! Значит, читая о том, что Бог сказал, а пророк услышал, он делает вывод, что у пророка есть уши и, соответственно, у Бога есть язык. Конечно, не такой, как у человека, может быть. Но то, что всё существующее обладает телом, для Тертуллиана очевидно.

Также телесна и наша душа – об этом, кстати, тоже стоики учили: они говорили о различных видах материи – о грубой материи тела и тонкой материи души. И Тертуллиан говорит, что душа тонко телесна, и находит подтверждение этому в Евангелии – например, в притче о богаче и Лазаре, где описывается, как душа богача мучается от жажды, а душа Лазаря наслаждается от прохлады. Но разве может наслаждаться прохладой какая-то духовная, идеальная платоновская сущность? Безусловно, здесь явное указание на телесность нашей души!..

Из-за неприятия “излишнего мудрствования” Тертуллиан отошел в более понятную ему ересь

Возможно, что именно по причине неприятия философии, неприятия «излишнего мудрствования», которое существовало, как Тертуллиану казалось, в современной ему Церкви, он отошел в более понятную ему, более близкую, более строгую, приближенную к буквальному пониманию Священного Писания ересь. Так что, по моему мнению, такое пренебрежение философией не проходит даром. Но часто не проходит даром и излишнее увлечение философией, как показывает пример Оригена, о котором поговорим в следующей беседе.

Тертуллиан

На пути ко Христу

Тертуллиан (полное имя: Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан) запечатлен в сознании Церкви как один из выдающихся христианских мыслителей, плодовитый писатель, догматист, мужественный апологет, ревностный обличитель еретиков. Между тем, несмотря на такие высокие заслуги, он не значится в числе святых отцов Церкви. Это связано с уклонением его взглядов от чистоты Православия и непослушанием Церкви, допущенных в конце жизни.

О детстве Тертуллиана известно немного. Родился он в Карфагене, в семье римского офицера, сотника, в период между 150-м и 170-м годами. В юности и молодости он получил полноценное светское образование. Из ряда ранних источников, в том числе из его собственных сочинений следует, что он хорошо разбирался в юриспруденции; был знаком с греческими и латинскими поэтами, философами; ориентировался в медицине; владел греческим языком.

При всей своей образованности, в молодости он вёл аморальную жизнь, обыкновенную для того распущенного языческого окружения, в среде которого он рос, воспитывался и взрослел.

Большую часть своей жизни Тертуллиан провёл в Карфагене. Как явствует из его произведений, он восхищался историей этого города и его героями. Какое-то время, недолго, Тертуллиан жил в Риме: по всей вероятности, занимался там юридической практикой.

Полагают, что его обращение в христианство произошло около 190 года. При каких обстоятельствах он решился изменить своё мировоззрение, кто привёл его ко Христу, с достоверностью неизвестно.

Приняв Крещение, Тертуллиан сочетался узами брака с девушкой христианской, и прожил с ней долгие годы.

В этот же период он удостоился рукоположения во пресвитера. К иерейским обязанностям Тертуллиан относился ответственно, как и подобало доброму христианскому пастырю.

Не ограничивая свою деятельность окормлением собственной паствы, он прилагал все усилия для распространения веры среди язычников, много проповедовал, занимался писательской деятельностью. Созданные им произведения затрагивали и вопросы вероучения, и вопросы морали и нравственности.

Апологетическая деятельность

Время служения Тертуллиана было временем тяжелейших испытаний для Церкви. Христиан гнали, их ненавидели, унижали, подвергали побоям, истязали, мучили, убивали.

И Тертуллиан, не жалея энергии, не страшась ни доносчиков, ни судей, ни мучителей и палачей, так решительно выступал в защиту христианства, что остаётся удивляться, как он, за всю свою жизнь, ни разу не оказался в темнице и пыточной.

И это при том, что он не скрывался от преследований, а словно бросая им вызов, обращался к обидчикам в самых резких, шероховатых, а иногда и обидных словах. Так, он называл гонителей Церкви свирепыми невеждами, осквернителями святынь; высмеивал языческие культы и мистерии, клеймил позором кумиров и идолов; грозил Судом Божьей Правды, чашей ярости Божьей.

При этом его апологетические произведения были исполнены чёткой богословской и логической аргументации.

Во времена гонений нередко бывало, что христиан не убивали немедленно после изобличения в принадлежности к Церкви, а подвергали ужасным побоям и пыткам, желая принудить к публичному отречению от Христа, приношению жертв языческим богам, осквернению жертвенной кровью.

Категорически возражая против такого насилия, Тертуллиан разъяснял палачам, что если бы языческие боги существовали в действительности, то им были бы угодны не притворные, а добровольные жертвоприношения, если, конечно, их боги не сутяжники.

Кроме того, в качестве средства защиты он нередко использовал положения из области права (в этом сказывалась хорошая юридическая подготовленность).

Взывая к здравому смыслу, Тертуллиан замечал, что преступников пытают не для того, чтобы они отказывались от причастности к злодеяниям, а для того, чтобы давали правдивые признательные показания, скорее сознавались в своих преступлениях. Христиан же, напротив, пытают с той целью, чтобы они отказывались именоваться христианами: то есть отказывались признавать себя преступниками и виновниками в нарушении закона. В этом он видел абсурд.

Обвинениям христиан в нарушении нравственных норм, ненависти к власти, в том числе к императору, Тертуллиан противопоставлял аргументы, опровергавшие доводы обвиняющей стороны, разъяснял и показывал, что не христиане, а сами язычники ведут порочную жизнь, разжигают в обществе ненависть; христиане же пребывают в любви и молитве.

Помимо защиты христианства от язычников, Тертуллиан защищал его и от нападок со стороны иудейских фанатиков.

Борьба с лжеучениями

Заслуги Тертуллиана в борьбе с заблуждениями трудно переоценить. В частности, он обнажил и разоблачил такие известные в его время ереси, как ереси Маркиона и Ермогена.

Первый, не разумея смысла ветхозаветных событий, внутренней связи Заветов, пришёл к заключению о двух богах: злом, описанном в Книгах Ветхого Завета, и добром — Отце Иисуса Христа.

Шаг за шагом изобличая заблуждения Маркиона, Тертуллиан показал, в чём состоит Божий гнев и Божья педагогика, разъяснил, что Бог Един и Единственен, что Он не является Виновником зла, а Его кары — проявлением злобы. Применяя обширные, стройные доводы, прибегая к Писаниям, Тертуллиан доказал, что Гнев Божий обрушивается на беззаконников не без причин и не без благих промыслительных целей.

Ермоген стоял на почве дуализма и хулил Бога, отрицая создание мира из ничего. Он учил, что мир сотворен из совечной Богу материи, ведь если бы это было не так, Бог не был бы вечным Господом, поскольку не имел бы совечного Ему предмета владычества.

Тертуллиан возразил, и успешно, что в случае правоты Ермогена Бог был бы не абсолютным, а ограниченным, и Его способность творить зависела бы не только от Его воли и совершенств, но и от наличия существующей материи. В этом случае получалось бы, что для реализации Своего творческого потенциала Бог испытывал бы в материи нужду.

Уклонение в монтанизм

Ревность, порывистость, прямолинейность, решительность пылкого борца с трудом мирились в нём с окружавшей его человеческой слабостью. Под конец своей жизни он больше и больше сопоставлял существующие в Церкви порядки, поведение её членов с собственными идеализированными представлениями, и увы, находил между ними всё больше и больше несоответствий.

Постепенно он стал испытывать недовольство от образа жизни существенной части клириков и мирян, и стал отчуждаться от Церкви. Привыкший выражаться свободно, он стал выступать даже против архиереев.

В этом расположении духа Тертуллиан столкнулся с распространившейся к тому времени сектой монтанистов. Приблизительной датой разрыва Тертуллиана с Церковью называют 213-й год.

Бывший языческий жрец, Монтан, обратившись в христианство, не долго жил жизнью послушного сына Церкви. Объявив себя Божьим пророком, он нашёл много последователей, сформировал и возглавил общину. Представители этой еретической секты отличались чрезмерной «аскетичностью», особой экстатической настроенностью, расположенностью к мистике и чудесам.

Очень быстро монтанизм распространился по территории Малой Азии, а затем достиг Западных областей.

Монтанисты обвиняли Церковь в отступлении от апостольских традиций, в охлаждении к вере, в отсутствии пророческой харизмы. Проникшись идеями и мятежным духом еретиков, Тертуллиан стал активней бороться с церковными устоями.

Например, стал высказывать негативное отношение ко второму браку, а затем и ко браку вообще. Понимая, что супружество (за редким исключением) не обходится без плотских отношений, он стал отзываться о браке как о терпимом любодеянии (и это несмотря на то, что Таинство брака благословил Сам Господь). Даже в его отношении к деторождению стала усматриваться некоторая пренебрежительность.

В конце концов Тертуллиан разочаровался и в монтанизме, после чего встал во главе собственного религиозного движения.

После 220 года след Тертуллиана теряется. С большой долей условности время его смерти определяют именно этим годом.

Творческое наследие

Тертуллиан оставил после себя большое количество сочинений.

Часть из них, как то: Апологетик, К язычникам, К Скапуле, Против иудеев и др., имеют апологетическую направленность.

Другие — Против Маркиона в пяти книгах, Против Гермогена, Против Праксея, О крещении, О свидетельстве души, О прескрипции еретиков, Против Валентиниан — догматико-полемическую.

К третьей группе его произведений, нравственно-асктетической, принадлежат: О покаянии, О молитве, О целомудрии, О терпении, Послание к жене, Послание к мученикам, Об одеянии женщин и пр.