Королевство Иерусалим

У Борхеса есть замечательный рассказ «Хаким из Мерва, красильщик в маске», рассказывающий о прокаженном пророке, который стал лидером восстания и провозгласил себя халифом. Его участь была печальна: собственные сподвижники проткнули его копьями, узнав, что под священной маской прячется больной лепрой.

Зная о том, как в Средние века относились к прокаженным, как их изгоняли из общества и отпевали заживо как «заранее мертвых», кажется, что судьба Хакима из Мерва — единственный возможный исход для правителя, которого поразила эта ужасная болезнь. Но история говорит иначе и преподносит нам множество примеров того, как прокаженные правители — князья, короли и даже императоры — оставались на троне, нередко заслуживая любовь подданных, которые уважали их несмотря на обезображенную внешность.

Балдуин IV Иерусалимский
Прокаженный король-крестоносец

Балдуин IV — самый знаменитый из всех прокаженных в мировой истории. Он был королем-крестоносцем, правителем Иерусалимского королевства, и вы наверняка помните его по эпической драме Ридли Скотта «Царство Небесное». Мистическая фигура воина в серебряной маске — это именно он.

Воспитателем Балдуина был поистине великий человек — знаменитый историк, крестоносец, эрудит и острослов Гийом Тирский. Именно он первым заметил у воспитанника первые признаки лепры. Дети при дворе любили щипаться во время своих игр, и будущий король с легкостью переносил боль, в чем другие придворные видели проявление мужества. Лишь умудренный Гийом с прискорбием осознал, что потеря кожной чувствительности — ничто иное, как первая стадия проказы.

Балдуин Иерусалимский прожил с лепрой практически всю жизнь и умер уже в 24 года. Но даже за это время он успел проявить себя и как великий воин, и как мастер интриг. Он лично вел отряды крестоносцев в бой, сражаясь с воинами легендарного Саладина. Впоследствии Саладин захватил Иерусалим — но уже после смерти молодого короля. Портило его недолгое правление лишь то, что он был очень импульсивен. Зная, что ему предначертана ранняя смерть, он попытался совершить максимум великих деяний, добиваясь своего мечом, золотом и интригами.

Балдуин IV выкупил из мусульманского плена прославленного полководца Рено де Шатильона, бывшего, кроме прочего, родственником византийского императора. Отдав грандиозную сумму в 120 000 золотых, уже слабеющий Балдуин надеялся на то, что великий воин поведет его армию на Египет и поможет договориться с Византией. Но Рено де Шатильон умер вскоре после освобождения, и Балдуин попытался победить сарацин силами своего небольшого королевства.

Балдуин IV отчаянно сражался с мусульманами, был дважды тяжело ранен в бою и дважды спасен своими верными рыцарями. Но одного лишь религиозного пыла не хватило — без активной поддержки Византии у короля-крестоносца не было шансов. Его побед — и военных и дипломатических — едва хватало на то, чтобы сдерживать паритет и не давать Саладину захватить Иерусалим.

Во всех его действиях видна поспешность, прокаженный король Иерусалима жил каждый день как последний и стремился захватить Ближний Восток, даже понимая, что это было невозможно. Его грандиозные планы окончательно потерпели крах, когда в 24 года он умер от лепры — это было началом падения Иерусалимского королевства.

крестовые походы

Секелету
Одиозный африканский король, который «лечился» марихуаной и пивом

Секелету был вождем некогда великого, но погрязшего в лени и алчности племени Макололо, которое захватило обширные земли Баротсиленда (современная Замбия). Описания этого правителя оставил нам великий путешественник и миссионер XIX века Дэвид Ливингстон.

Дэвид Ливингстон

Секелету, как и Балдуин Иерусалимский, заразился лепрой в раннем возрасте, еще будучи юношей. Так что все свое правление он провел в закрытом дворце, куда почти не было доступа простым подданным. Из-за этого в народе ходили слухи об ужасном уродстве правителя, однако прибывший в столицу племени Макололо Ливингстон обнаружил, что болезнь лишь слегка затронула лицо Секелету.

Впрочем, король имел представление о том, к чему ведет проказа —ей был болен его дядя. Поэтому он активно искал лекарей по всей Африке. Ливингстон воспользовался этим и предложил помощь в обмен на разрешение свободно проповедовать в этих землях. Британцы попытались излечить Секелету раствором ляписа (нитрата серебра): болезнь слегка отступила, но излечения добиться не удалось. А пока шло лечение и Ливингстон жил при короле и делал заметки:

«Болезнь Секелету повлекла за собой ряд бедствий. Считая, что его околдовали, он заподозрил ряд самых своих высокопоставленных сановников и предал некоторых из них, вместе с их семьями, смерти; другие бежали к отдаленным племенам и жили в изгнании. Вождь заперся у себя и не допускал к себе никого, кроме своего дяди Мамире… Страна страдала, и великая держава Себитуане разваливалась на части… Секелету не продолжал мудрой политики своего отца, который обращался с покоренными племенами так же, как со своими собственными макололо».

Правление Секелету было несчастливым для его страны. Он был довольно ловким политиком и умелым интриганом, но плохим королем. Засухи и голод поразили его страну, пока сам он тратил огромные деньги на заморские удовольствия: арабских и португальских коней, консервированные фрукты и пиво.

Воин племени макололо

Кроме того, Секелету, как и большинство его соплеменников-макололо, пребывал в полной уверенности в том, что он, как победитель, просто обязан проводить свою жизнь праздности и удовольствиях. Катаясь на лошадях, попивая пиво и ежедневно накуриваясь индийской коноплей, Секелету пытался отвлечься от своего недуга. И раболепные лекари с радостью потакали ему, говоря, что бханг в сочетании с пивом — само по себе прекрасное лекарство от проказы.

Лечение ляписом также не дало особых результатов, и Ливингстон со своими товарищами отправился дальше, в самую глубь Черной Африки. А Секелету позже показал свое истинное лицо: когда следующие за Ливингстоном христианские миссионеры прибыли ко двору, король Баротсиленда угостил их отравленной говядиной, из-за которой восемь из двенадцати путешественников погибли. После смерти самого Секелету власть племени макололо пала, и контроль над этими землями вернули себе народы, жившие здесь ранее.

Отани Ёсицугу
Прокаженный самурай

Отани Ёсицугу — один из самых ярких участников битвы при Сэкигахаре. Это было грандиозное сражение, самое масштабное и, возможно, значимое в истории Японии; в нем приняли участие более 160 тысяч воинов. Именно в этой битве будущий сегун Токугава Иэясу победил своих последних оппонентов, и тем самым положил начало новой эре в истории страны. Тогда на поле боя схлестнулись так называемая «Восточная коалиция» (сторонники Токугавы) и «Западная коалиция», чьим лидером был Исида Мицунари.

Исида Мицунари

Прокаженный самурай Отани Ёсицугу изначально выступал за Токугаву, но Мицунари был его другом, так что Ёсицугу перешел на его сторону, хотя прекрасно понимал, что «Западная коалиция» обречена на поражение. Существует полулегендарная история о том, как однажды, когда оба были совсем молоды, Ёсицугу был приглашен на чайную церемонию. Уже тогда он был поражен болезнью и, отпив из общей пиалы, оставил в ней гной со своих губ. Никто из присутствующих не рискнул отпить после него, хотя того требовал обычай. Однако Мицунари принял чашу и выпил чай как ни в чем ни бывало. После этого юноши подружились и оставались друзьями до самой смерти. Отани Ёсицугу просто не мог отказать единственному человеку, который не отвернулся от него в молодости.

Ёсицугу был прекрасным воином, мастером копья и при этом лояльным офицером и хорошим стратегом. В эпоху гражданских войн, Сэнгоку, эти черты позволили ему поднялся от простого самурая до дайме, то есть князя. Ёсицугу, как и его друг Мицунари, служил прославленному полководцу Тоётоми Хидэёси, объединившему под своей властью некогда раздробленную Японию. Хидэёси сам происходил из крестьян и прекрасно знал цену верности и уму, так что даже прокаженный Отани Ёсицугу получил возможность проявить себя. Продвигаясь по службе, он получил почетный титул «Гёбу-сёю», или «Младший советник по наказаниям» — в его обязанности входило подавление восстаний, и он отлично справлялся.

Существует легенда о том, что Отани Ёсицугу заразился проказой во время подавления мятежа в Осаке, во время которого он лично зарубил тысячу человек. И якобы нечистая кровь прокаженных крестьян, попавшая в его собственные раны, принесла заразу. Согласно другой легенде, он носил белую маску, чтобы скрывать следы своего недуга, за что получил прозвище «Хакуто» — «Белое лицо». Как нетрудно заметить, почти вся жизнь этого человека — сплошные легенды и романтические домыслы. Реальных фактов о его биографии практически не сохранилось.

Отани Ёсицугу — японский фестиваль исторической реконструкции.

Известно, что уже будучи серьезно больным и потерявшим способность сражаться, он создал для своего княжества хороший флот и даже стал прекрасным флотоводцем, чем заслужил еще большее уважение Тоётоми Хидэёси. Верность прокаженного воина подняла его высоко: когда началась война против Кореи, именно он и его друг, Мицунари, были назначены военачальниками, ответственными за вторжение.

Но эта же верность и погубила Ёсицугу. Когда пришла пора выбирать сторону во время последней битвы, он, как уже сказано, последовал за Мицунари, хотя к тому моменту был не способен даже ходить и, судя по всему, ослеп. Даже зная, что в их коалиции есть предатель, он отправился на сражение. В последний раз защищая своего друга Мицунари, он сумел принять удар войск Токугавы на себя, прежде чем совершил сэппуку.

Кстати, прославленный мастер катаны Миямото Мусаси, автор «Книги пяти колец», также сражался на стороне Мицунари и лишь чудом избежал казни:

Миямото Мусаси

Яшоварман I
Император Кхмерской империи, чья жизнь стала притчей

Император Яшоварман I запомнился подданным как великий строитель и реформатор. Он правил кхмерской империей в X веке, и за свое двадцатилетнее правление построил сотню буддийских монастырей и храмов, а также успешно перенес столицу, что в условиях тропиков потребовало больших трудов и от народа, и от правительства.

Однако в историю Яшоварман вошел как «Прокаженный король». А его болезнь народное сознание восприняло как своего рода элемент притчи, которая разворачивалась прямо на глазах подданных. Дело в том, что отец Яшовармана, Индраварман I, провозгласил монархов кхмерской империи богами. Словно в отместку за это, «настоящие» боги поразили его сына лепрой, чтобы никто не усомнился в том, что он — всего лишь человек. По крайней мере, так это восприняли люди его эпохи.

Сейчас статую, изображающую «Прокаженного короля», можно увидеть на королевской площади Ангкор Тома, последней столицы кхмерской империи. Формально она изображает индуистское божество смерти, Яму. Но из-за того, что статуя со временем местами покрылась мхом, ее начали воспринимать как изображение прокаженного, якобы сам Яшоварман I проявился в ней. Впрочем, не исключено, что ее изначально с него и делали, и это был портрет монарха.

Генрих VII Гогенштауфен, король Германии
Сын императора, кутила и предатель

Отец Генриха, Фридрих II, был простым королем Сицилийского королевства, но сумел победить почти всех своих оппонентов и занять трон Священной Римской империи. Он участвовал в шестом крестовом походе, был трижды отлучен от церкви, сажал еретиков на кол и написал трактат «Искусство охоты с птицами» на латинском языке. Это был достойный сын XIII века.

В общем, Фридрих был чертовски занятым человеком, и его наследник, Генрих, был с детства предоставлен сам себе. Учебе он предпочитал пьяные кутежи, а воинские тренировки променял на упражнения в борделе. Неудивительно, что когда отец оставил его за короля Германии (в составе Священной Римской империи), Генрих VII справлялся не лучшим образом. Он пошел против политики империи, которая делала упор на лояльных князей, и искал себе союзников среди вольных городов. Последние отвечали ему заверениями в лояльности (как оказалось, пустыми), а вот могущественные князья остались крайне недовольны и отвернулись от Генриха.

Генрих VII во время королевского приема.

Отношения между отцом-императором и его сыном-королем портились с каждым годом. В какой-то момент Генрих решил, что его несомненное влияние и власть так велики, что он способен успешно выступить против родителя и сам занять трон императора. Затея оказалась провальной: практически все союзники, которые сами же подговаривали его на мятеж, в последний момент отказали в помощи. Генрих VII остался ни с чем и покорно пошел к отцу на поклон.

Остаток жизни Генрих провел в заточении, мотаясь от замка к замку. Он был старшим сыном императора, но тот по какой-то причине отказывался простить его и передать титул по наследству. Лишь в 1999 году стала известна настоящая причина, по которой Генрих VII никогда не смог бы стать главой Священной Римской империи и последние годы жил изгоем.

Останки Генриха VII, пораженные проказой.

Проведенные исследования его останков дали понять, что последние десятилетия своей жизни король Германии был болен проказой и, скорее всего, она и стала причиной его смерти в 1242 году.

Проказа и сифилис

Сарацинский реванш. Как Саладин взял Иерусалим

В 1099 году Иерусалим, город обетованный, был освобождён воинами креста. Сарацины жаждали отмщения. Но дождаться его было суждено лишь их правнукам, когда вызов крестоносцам бросил султан Египта и Сирии Салах-ад-Дин, увековеченный в европейских хрониках под именем Саладина.

4 июля 1187 года мусульмане одержали безоговорочную победу над крестоносцами. У склонов Рогов Хаттин Саладин взирал на горы тел, павших в бою. Суровое восточное солнце пекло с небосклона, и от подожжённых сарацинами травы и кустарников шёл нестерпимый жар. В плен были захвачены король Ги Лузиньян и многие знатные бароны. Лишь немногим удалось спастись, укрывшись в городе Тире. Почти 200 тамплиеров и госпитальеров были убиты по приказу Саладина. Барону Рено Шатильонскому султан лично отрубил голову мечом. Вот как описывал произошедшее средневековый хронист Оттон:

«…Крест Господень, о, горе!, оказался захвачен, а христиане обращены в бегство. Король и светлейший князь Райнальд вместе с другими христианами попали в плен, и их угнали в Дамаск. Там короля и упомянутого князя обезглавили за приверженность истинной вере»

Препятствий к возвращению Святой земли более не было. Город за городом сдавались на милость Саладина. Единственной непокорной крепостью оказался Тир. Но султан решил не тратить времени и сил на его осаду, стремясь на Иерусалим. Оставшийся в тылу город стал пристанищем для беженцев из других селений, и креп день ото дня.

Обороной Иерусалима руководил рыцарь Балиан д’Ибелин. Выжив в побоище при Хаттине, он оказался, по сути, единовластным правителем королевства. Балиан прибыл в город к своей супруге – византийской принцессе Марии Комниной, находившейся там с детьми. Он сознавал, что защитить и удержать Иерусалим едва ли не удастся. Заполнившие город беженцы мало годились для сражений, запасы продовольствия таяли. Однако жители были готовы дать отпор сарацинам.

Балиан решительно взялся за дело. С благословения духовенства он пустил золотое убранство часовни Святого Гроба на переплавку и чеканку монет. Это не смущало и мирян: ведь деньги служили защите места, где умер и воскрес сам Господь.

Иерусалиму более всего недоставало опытных воинов. Балиан посвятил в рыцари 60 юношей из числа местной знати. Правда, титул не прибавил им навыков и опыта.

Саладин же не медлил, и 20 сентября его армия начала осаду священного города. Лагерь султана вначале расположился на западной стороне Иерусалима, где 88 лет назад стояло войско Раймунда Тулузского. Сарацины начали обстрел стен города, пытались идти на приступ, но им помешал… солнечный свет. Солнце слепило воинов Саладина и они отступили. Вечером бои возобновились, но вновь не дали результатов. Защитники Иерусалима отбивали атаки раз за разом 8 дней подряд.

Средневековая миниатюра, изображающая осаду Иерусалима

Саладин пошёл на хитрость. Очередной штурм начался с восходом Солнца, когда оно светило в лица христиан. Сами сарацины были экипированы лопатками, которыми подбрасывали пыль и песок в глаза врагов. Но и это не помогло – оборона Иерусалима держалась. Вдобавок христиане предпринимали ночные вылазки, срывая арабам инженерные работы.

Тогда султан сменил позицию и перебрался на северную сторону, где в стенах не было ни ворот, ни ходов для вылазок. Там были установлены камнеметательные машины, тотчас же начавшие обстрел. Саладин разделил воинов на три отряда, и те, прикрытые щитами и лучниками из арьергарда, подошли вплотную к стенам Иерусалима. За два следующих дня они подрыли стены на 15 локтей, подперли их бревнами и подожгли. Подпорки прогорели и рухнули; стены и башни на этом участке были готовы обвалиться. Христиане пали духом. На улицах Иерусалима люди устраивали процессии, стеная и взывая к милосердию Господа.

29 сентября войскам Саладина удалось проделать брешь в стенах Иерусалима. Люди Балиана заделали её, но их уже постигло осознание неминуемого конца. В стенах города созрел заговор греческих и сирийских христиан. Они с трудом переносили своё подчинение католикам, выказывая недовольство их церковными ритуалами. Греки передали Саладину, что откроют ворота Иерусалима при условии, что султан будет милосерден и освободит их. Эти планы были вовремя раскрыты, но заговор оказался предан огласке. Это окончательно сломило дух жителей Иерусалима.

«Победоносный Саладин». Гюстав Доре, XIX век

Христиане Иерусалима готовы были выйти из стен города на последний бой. Однако патриарх Ираклий увещевал отчаявшихся защитников: «На каждого человека в городе приходится до 50 женщин и детей; если же мы падём, то сарацины захватят их и не убьют, а обратят в веру Магомета, и они будут потеряны для Бога».

Балиан решил пойти на переговоры с Саладином. Однако сперва султан скептически отнёсся к предложению сдать ему город. Он уже не нуждался в капитуляции Иерусалима, будучи в состоянии взять его без каких-либо условий. К тому же, ранее он уже предлагал городу покориться и, получив отказ, дал страшную клятву: разрушить стены Иерусалима и истребить всех его жителей. Переговоры затянулись, в городе росло отчаяние. Наконец, султану было объявлено, что если нельзя сдаться ему на милость, то в противном случае он не получит ничего. Город обетованный и все мусульманские святыни в нём превратят в груду развалин и огромную могилу.

Решение Саладина исходило из планов на будущее этих земель. Он намеревался включить Палестину в состав своей державы, а, как известно, управлять благодарными подданными куда проще. Излишняя свирепость могла лишь навредить ему самому. И Саладин согласился — он даровал христианам жизнь и возможность выкупить свою свободу. Оставалось лишь договориться об умеренной плате. В итоге цена за свободу мужчины составила 10 золотых, за свободу женщины — 5 золотых, а за свободу ребенка — 1 золотой.

Балиан д’Ибелин сдаёт Иерусалим на милость победителя, султана Саладина.
Средневековая миниатюра

Саладину вручили ключи от города. Но ступить в пределы Иерусалима он решил именно 2 октября. Это число в 1187 году совпало с двадцать седьмым днём месяца Раджаб – годовщиной странствия Мухаммада, завершившегося восхождением по небесной лестнице к трону самого Аллаха.

Сарацины водрузили свои знамена на башне Давида и закрыли все врата, кроме одних. У них была выставлена стража, контролирующая выход выкупивших свою свободу. Саладин отвёл на это 40 дней, а для контроля за массовым оттоком беженцев он организовал перепись по улицам.

Но в Иерусалиме было много бедняков, и заплатить за свободу могли, конечно, не все. Балиан сумел сторговаться на тридцать тысяч золотых за свободу семи тысяч христиан. Людям было позволено взять с собой то имущество, которое они считали нужным.

Миниатюра XV века, изображающая преподнесение Саладину ключей от Иерусалима
http://www.lessingimages.com

В день исхода христиан за стены города Саладин восседал на главной площади и наблюдал за их печальным шествием. Женщины и дети рыдали, страшась неизвестности. Мужчины несли не только свои пожитки, но и раненых. Брат Саладина, Сальфедин, не выдержал этого зрелища. Он обратился с просьбой к султану подарить ему 1000 рабов за участие в битве с правом распорядиться с ними, как ему будет угодно. Саладин согласился, и новые рабы его брата получили свободу.

Следом взмолились патриарх и Балиан. После того как Ираклий освободил семь сотен бедных, а Балиан — 500, султан решил явить и свою милость. Он повелел открыть ворота и выпустить всех бедняков с условием предварительного осмотра их имущества. Обманщика, бывшего в состоянии купить себе свободу, но пожалевшего денег, ждала кара.

Табор освобождённых был огромен и неповоротлив, а потому разделился натрое. Особняком шли тамплиеры и госпитальеры, а третью группу возглавил Балиан. Обездоленные странники нуждались в защите. Однако что в Триполи, что в Тире их не приняли. Беженцев нарекли предателями, ограбили и изгнали. Некоторые нашли прибежище, вернувшись в земли мусульман, другим удалось добраться до Европы. С ними туда пришла и весть о падении Иерусалима.

Саладин не потерял голову от победы и не стал чинить грабежей и массовых убийств. Сарацины отнеслись к православным христианам Иерусалима весьма терпимо, и им было дозволено остаться. Дома тамплиеров же отмывали и орошали розовой водой, мечеть аль-Акса была освящена заново. Очевидец этих событий повествовал королю Генриху II Английскому о падении Иерусалима и о «низвержении креста Храма Господа Нашего». Крест пронесли по всему городу и били его дрекольем.

В ноябре, обосновавшись в городе, Саладин решил разделаться с Тиром. Разведчики сообщали о постоянном притоке туда сил и припасов. Опасаясь прибытия подкреплений из Европы, султан счёл дальнейшее промедление недопустимым.

Тир был окружён не только высокими стенами, но и морем. Ни обстрел из осадных орудий, ни действия сарацинских галер не дали ожидаемого результата. Саладин, зная, что обороной Тира руководит маркграф Конрад Монферратский, вызволил из темницы его отца, пленённого в Иерусалиме. Сарацины водили старика по берегу и угрожали, что станут прилюдно пытать его. Но Конрад не уступил, гордо заявив, что долг перед Богом ему дороже сыновнего. Саладин оценил по достоинству такой ответ, и сохранил Вильгельму V Старому жизнь. После двухмесячной осады султан был вынужден отступить от Тира.

Миниатюра XV века, изображающая осаду Тира
http://www.wikiwand.com

Однако Иерусалимское королевство пало. В руках крестоносцев остались лишь Тир, Триполи да крепость иоаннитов Крак де Шевалье в Сирии. В следующем, 1188 году величайшие европейские монархи эпохи, король Англии Ричард I Львиное Сердце и германский император Фридрих II Барбаросса, вновь занесли молот войны над Ближним Востоком. Так начался Третий, но не последний крестовый поход.

Клип на песню Криса де Бурга «Крестоносец»Певец Крис де Бург посвятил кануну и истории Третьего крестового похода песню «Crusader» (рус. «Крестоносец») с рефреном «Иерусалим потерян». Снятый на эту песню масштабный клип открывают кадры с пилигримом, доставившим весть о падении Иерусалима, и триумфом Саладина в захваченном городе.

Источники и литература:

Иерусалимское королевство (1099–1291)

Иерусалимское королевство было христианским королевством, возникшим в Леванте в 1099 г. после завершения Первого Крестового похода. Оно было уничтожено в 1291 г. с падением Акры.

Иерусалимское королевство было создано после захвата крестоносцами Иерусалима в 1099 г. Готфрид Бульонский, один из лидеров Первого крестового похода, был избран первым королём.

Он отказался принять этот титул, не желая носить королевский венец там, где Спаситель носил терновый; вместо этого он принял титул Advocatus Sancti Sepulchri («Защитник Гроба Господня»).

Годфрид умер в следующем году, его брат и наследник, Балдуин I, не был столь благочестив и сразу принял титул «Король Иерусалима».

Балдуин удачно расширил королевство, захватив портовые города, Акра, Сидон и Бейрут, а также утвердив свой суверенитет над государствами крестоносцев на Севере — графством Эдесса (им же основанном), княжеством Антиохия и графством Триполи.

При нём увеличилось количество жителей — латинян, пришедших с Арьергардным крестовым походом, а также появился латинский патриарх.

Итальянские города-государства (Венеция, Пиза и Генуя) начали играть важную роль в королевстве. Их флот участвовал в захвате портов, где они получали свои кварталы для торговли.

Около 1070 г. в Иерусалиме орденом иоаннитов (госпитальеров) был основан госпиталь для паломников. Другой монашеский орден — тамплиеры — обосновался в храме, переделенном из мечети аль-Акса.

Балдуин умер в 1118 г. и не оставил наследников, его преемником стал его кузен Балдуин де Бурк, граф Эдессы. Балдуин II также был способным правителем, и, хотя он несколько раз в течение правления попадал в плен к сельджукам, границы государства расширялись, а в 1124 г. был взят Тир.

Жизнь в королевстве

Новое поколение, родившееся и выросшее в Леванте, считало Святую землю своей родиной и негативно относилось к вновь приезжающим крестоносцам. Также они часто были похожи на сирийцев, а не на франков. Многие знали греческий, арабский и другие восточные языки, женились на гречанках или армянках.

Как писал Фульхерий Шартрский:

Устройство во многом основывалось на феодальных порядках тогдашней Западной Европы, но с многими важными отличиями. Иерусалимское королевство располагалось на небольшой территории, земель, пригодных для сельского хозяйства, было немного.

С древних времён в этом регионе вся экономика сосредотачивалась в городах, в отличие от средневековой Европы. Феодалы, владея землями, тем не менее предпочитали жить в Иерусалиме и других городах.

Как и в Европе, бароны имели вассалов, при этом являясь вассалами короля.

Сельское хозяйство основывалось на мусульманском варианте феодальной системы — iqta (система наделов), этот порядок не был изменён.

Хотя мусульмане (а также евреи и восточные христиане) преследовались в некоторых городах и не имели права жить в Иерусалиме, в сельских районах они жили как и прежде. Раис, лидер общины, был своеобразным вассалом барона, владевшего землёй, а поскольку бароны жили в городах, общины имели высокую степень автономии.

Они поставляли войскам Иерусалимского королевства продовольствие, но не несли военной службы, в отличие от Европы; аналогично и итальянцы не несли никаких повинностей, несмотря на проживание в портовых городах. В итоге армия королевства была немногочисленной и состояла из франков — жителей городов.

Преобладание в области городов и присутствие итальянских торговцев привели к развитию экономики, которая была более коммерческой, чем сельскохозяйственной.

Палестина всегда была пересечением торговых путей; теперь торговля распространилась и на Европу. Европейские товары, например, текстиль из Северной Европы появились на Ближнем Востоке и в Азии, тогда как азиатские товары транспортировались обратно в Европу. Итальянские города-государства получали огромную прибыль, что повлияло на их расцвет в следующие века.

Поскольку знатные сеньоры больше жили в Иерусалиме, чем в провинции, они имели гораздо большее влияние на короля, чем это было в Европе.

Знатные бароны составляли Высший совет, одну из ранних форм парламента в Западной Европе. Совет состоял из епископов и влиятельных баронов, отвечал за выборы короля, предоставление денег королю, мобилизацию армий.

Недостаток войск в значительной степени компенсировался созданием духовно-рыцарских орденов. Ордена тамплиеров и госпитальеров были созданы в первые годы Иерусалимского королевства и часто заменяли баронов в провинции. Их лидеры находились в Иерусалиме, жили в огромных замках и часто покупали земли, которые бароны не могли защитить.

Ордена находились непосредственно под папским управлением, а не королевским; они были в значительной степени самостоятельны и не обязаны были нести воинскую повинность, однако, на деле, участвовали во всех главных сражениях.

Важными источниками информации по жизни Иерусалимского королевства являются труды Вильгельма Тирского и мусульманского писателя Усамы ибн Мункыза.

Середина XII в.

Балдуину II наследовала его дочь Мелисенда, которая правила вместе со своим мужем Фульком Анжуйским. Во время их царствования было достигнуто наибольшее культурное и экономическое развитие, символ которого — псалтырь Мелисенды, заказанный королевой между 1135 и 1143 гг.

Фульк, знаменитый полководец, столкнулся с новым опасным врагом — атабеком Мосула Зенги. Хотя Фульк удачно противостоял Зенги в течение своего правления, Гийом Тирский критиковал его за плохую организацию охраны границ. Фульк умер на охоте в 1143 г. Зенги воспользовался этим и захватил графство Эдесса в 1146 г. Королева Мелисанда, ставшая регентом при своём сыне Балдуине III, назначила нового Манассе Д’Иерж, возглавившего армию после смерти Фулька.

В 1147 г. в королевство прибыли участники Второго Крестового похода.

Встретившись в Триполи, лидеры крестоносцев, король Франции Людовик VII и король Германии Конрад III, решили атаковать дружественного королевству Эмира Дамаска, как наиболее уязвимого противника, несмотря на договор между Дамаском и Иерусалимским королевством. Это было полным противоречием советам Мелисанды и Манассе, считавшим главным противником — Алеппо, победа над которым давала возможность вернуть Эдессу.

Крестовый поход закончился в 1148 г. полным провалом. Мелисанда управляла страной как регент, пока Балдуин III не сверг её правительство в 1153 г., но уже в следующем году Балдуин назначил её регентом и главным советником.

Балдуин III отобрал Аскалон у Фатимидов, последний египетский аванпост на палестинском побережье. В то же время общее положение крестоносных государств ухудшилось, так как Нур-Ад-Дин захватил Дамаск и объединил мусульманскую Сирию под своей властью.

Балдуин III умер в 1162 г., на год позже своей матери, ему наследовал его брат, Амори. Его правление сопровождалось противостоянием с Нур-Ад-Дином и коварными попытками не допустить захват Египта Саладином. Хотя и при поддержке византийского императора, Мануила Комнина, Амори провалил военную операцию против Египта. Амори и Нур-Ад-Дин умерли в 1174 г.

Бедствие и восстановление

Амори I наследовал его молодой сын, Балдуин IV. С ранних лет он узнал, что болен проказой. Балдуин, однако, доказал, что является эффективным и энергичным правителем и военным командующим.

Балдуин IV умер весной 1185 г., титул короля перешёл к его племяннику, малолетнему Балдуину V. Регентом стал граф Раймунд Триполийский. Балдуин V был слабым ребёнком и умер летом 1186 г. Королевская власть перешла к Сибилле, сестре Балдуина IV и матери Балдуина V

Потеря Иерусалима и Третий крестовый поход

Последующее падение Иерусалима по существу закончило первое Королевство Иерусалима. Захват города потряс Европу, приводя к Третьему крестовому походу, который был начат в 1189 г., во главе с Ричардом Львиное Сердце и Филипом Августом (Фридрих Барбаросса умер в пути).

В 1192 г. Ричард Львиное Сердце стал посредником в достигнутом в дальнейшем соглашении, в силу которого маркграф Конрад Монферратский стал королём Иерусалимским, а Ги де Лузиньяну был предоставлен Кипр. В том же году Конрад пал от руки убийцы в Тире.

После гибели Конрада, на Изабелле женится его родственник Генрих II Шампанский.

Когда в 1229 г. Иерусалимским королём стал Фридрих II Штауфен, ему удалось на время вернуть Иерусалим христианам, воспользовавшись противоречиями между мусульманскими правителями.

Захват Иерусалима 1244 г. хорезмийцами (остатками туркменских войск Джелал ад-Дина Манкбурны), призванными айюбидским султаном Египта ас-Салих Айюбом, явился концом христианского владычества над этим древним священным городом.

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ

КОРОЛЬ БАЛДУИН II ( 1118 – 1131)

Победа Рожера Антиохийского над турками, выступившими против крестоносцев в 1115 г., ознаменовала некое отделение Сирии от исламского сообщества. Для сирийских феодалов, оставшихся безо всякой защиты перед неистовством франков, последствия «дня Данифа» были самыми пагубными; но последнее не ограничивалось Сиро-Палестинской географической единицей. Стратегическое превосходство толкало франков к завоеванию других стран мусульманского мира.
Поначалу король Иерусалимский Балдуин I пошел войной на Дамасский эмират. Основной целью был не столько сам город, сколько расположенные непосредственно рядом с ним богатые поля пшеницы: долина Бекаа (Боке), плоскогорье Хоррана и долина Гхор (к востоку от Иордана). Затем король Балдуин I упрочил свою власть в Идумее, к северу от Мертвого моря, построив Шаубак, великолепный замок, известный хронистам под именем Монреаля (1115 г.).
На следующий год король продолжил движение в Вади Араба и дошел до Айлы, расположенной на самом севере залива Акаба. Через этот небольшой город проходили все караваны, направляющиеся из Египта на арабский полуостров и в Сирию. Балдуин приказал укрепить его и недалеко от берега, на небольшом острове Грей (Джазире Фир’Авун) поместил небольшой сторожевой отряд.
Однако самым смелым походом следует считать тот, который был совершен в 1118 г. С малочисленным, но закаленным войском король выступил в поход еще до сезона, когда обычно велись боевые действия; он обошел стороной гарнизон Аскалона, достиг Синайского побережья Средиземного моря и занял Аль-Ариш. 21 марта небольшая франкская армия дошла до Эль-Фарамы, первого египетского города, который, впрочем, сдался без боя. Балдуин продолжил движение к восточному рукаву дельты и долго созерцал мир, столь новый для него. Именно тогда он почувствовал первые признаки болезни и умер на обратном пути в Аль-Ариш (2 апреля). Франки проложили путь в Египет. Вот как повествует об этом летопись Абу’ль-Феда:

«В тот год, говорил Ибн Халликан, Балдуин Франкский выступил на Египет! Придя в Эль-Фараму он захватил город, в котором поджег главную мечеть и другие почитаемые места. Там его настигла болезнь, и он умер, не успев вернуться в Аль-Ариш. Его соратники вскрыли ему живот и выбросили все внутренности туда, куда до сего дня мы продолжали выбрасывать камни. Они увезли его тело и похоронили его в Комаме. Себха Бардуила (соляные копи), что находится посреди песков на дороге в Сирию, получила свое название от его имени. Простолюдины говорят, что брошенные камни указывают на могилу Балдуина, но они ошибаются, ибо там находятся только его внутренности. Балдуин был повелителем Иерусалима, Акры, Яффы и множества других городов Сирийского побережья; именно он отнял их у мусульман».

Король Балдуин I умер бездетным (2 апреля 1118г.), его самым близким родственником был брат Евстафий, граф Булони, тогда находившийся во Франции. Но оставлять королевство без правителя на срок необходимый для приезда, посчитали опасным: иерусалимские бароны разделились на два лагеря – одна за Евстафия, другие против. Первые послали за графом Булони, а вторые, по подсказке графа Галилеи Жослена де Куртене, решили призвать на трон кузена умершего короля Балдуина де Бурка, бывшего тогда графом Эдессы. Последний 11 апреля 1118г. принял королевское помазание и стал Балдуином II (11 апреля 1118 – 21 августа 1131).

Балдуин де Бурк, сын Гуго, графа Ретеля и Мелизинды де Монлери, был родом из замка Бурк (Арденны, кантон Вузьер), располагавшегося в графстве Ретель. Откликнулся на призыв Урбана II и отправился в Первый крестовый поход (1096-1099) в составе армии своего кузена Годфруа Бульонского. После восшествия на иерусалимский престол Балдуина Бульонского, стал графом Эдессы.

Король не забыл услуги, которую ему оказал его кузен Жослен де Куртене, оставив ему во владения графство Эдесса. Евстафий, который отправился в Иерусалим получать корону, по прибытию в Италию узнал (скорее всего, летом 1118г.) о коронации Балдуина II и, несмотря на наличие своих сторонников, признал свершившийся факт, и не захотел предъявлять свои претензии к Балдуину на престол. Так в иерусалимское право вошел принцип, по которому корона должна переходить к самому близкому родственнику покойного короля, живущему на Востоке.
Балдуин II был более благочестивым королем, нежели его предшественник, Балдуин I. Как и его предшественник, двоюродный брат, он женился на армянке (1101), Морфии. Балдуин II был экономным правителем, не пристрастным к роскоши. Именно в период царствования Балдуина де Бурка к нему за поддержкой обратились девять рыцарей, которые возжелали защищать дороги и пути от нападений разбойников и бандитов, для того, чтобы обеспечить безопасность пилигримов идущих из Яффы в Иерусалим. Случилось это в 1118г., пред королем предстали почтенные Гуго де Пейн и Годфруа де Сент-Омер. Король даровал им на время местожительство в южном крыле дворца, близ Храма Господня. Так при поддержкой короля Иерусалима родился орден Храма.

В апреле 1119 г. Ильгази собрал в Мардине внушительное войско туркменов, пообещав им богатую добычу и приказав уничтожить приверженцев «многобожия» и заблуждающихся. Он вторгся в графство Эдесское, перешел Евфрат и направился к Алеппо. В середине мая туркмены собрались вокруг столицы северной Сирии.

«Их было очень много, сила их была очевидна; они были похожи на львов, выслеживающих добычу, или на соколов, кружащих над своей жертвой. Стало известно, что Рожер, правитель Антиохии, ушел из города, взяв с собой кого только мог собрать из своих провинций и областей и создав франкские и армянские полки: более двадцати тысяч всадников и пехоты, не считая слуг. Это войско было прекрасно снабжено и вооружено с головы до ног. Они стали лагерем в месте, называемом Шармада или Дамит аль-Баках между Антиохией и Алеппо. Как только мусульмане узнали об этом, они кинулись на них, словно соколы, защищающие свое гнездо. Так же быстро, как встречаются два взгляда, встретились и противники. Мусульмане атаковали и окружили франков со всех сторон, рубя их саблями и пуская стрелы; Всевышний — да будет благословенно Его имя — даровал победу над восставшим сбродом Исламу; 7 Раби 1513 (18 июня 1119 г.) меньше чем за час франки были повержены и лежали на земле вперемешку, рыцари и пехотинцы с лошадьми и оружием, так что никто из них не ускользнул, чтобы донести до своих это известие, и их правитель Рожер тоже был среди трупов. Множество очевидцев этого рассказывают, что они сами прошлись по полю битвы, чтобы посмотреть на неопровержимый знак, данный Всевышним, что они видели трупы людей и лошадей, ставших похожих на ежей, так они были утыканы стрелами. Эта победа была одной из самых блестящих; никогда еще Ислам не покрывал себя такой славой. Антиохия, лишенная войска, осталась беззащитной… став легкой добычей для того, кто захотел бы напасть на нее, удачным случаем для того, кто ждал его. Но никто не обратил на это внимания, потому что туркмены ринулись в бой безо всяких приготовлений — так было угодно Аллаху, и еще и потому, что воины были заняты сбором добычи, которая оттягивала руки, ожесточала сердца и удовлетворяла разум, познавший столько красоты. (Ибн Аль-Каланиси «История Дамаска»).

Антиохию можно было захватить, но туркмены, опьяненные убийствами, резней и отягощенные добычей, посчитали, что кампания окончена, и, ликуя, разошлись. Нормандская столица оставалась легкой добычей, но первым в нее прибыл новый король Иерусалима Балдуин II . Его армию пополнили отряды Понса Триполийского. Горожане устроили в честь него праздник и признали его регентом Антиохии, до того времени пока на Восток не прибудет Боэмунд II, сын Боэмунда Великого. Балдуин укрепил город, чтобы он мог выдерживать атаки, женил вдов, восстановил феодальную иерархию и, набрав войско из тех, кого мог собрать, выступил в поход. Волей судьбы, в которую он более или менее верил, он стал лагерем в окрестностях Телл Данифа (где ранее Рожер разбил наголову сельджукский поход против крестоносцев). Там произошло большое сражение между королевской армией, туркменами, сохранившими верность знаменам Ильгази, и турками Дамаска. На Ильгази, которому все труднее и труднее было управлять своим ненадежным недавно набранным воинством, произвела впечатление сплоченность христианской армии, и он отступил.
Так король Балдуин II одержал вверх над противником и смог вернуть большую часть земель, отобранных у нормандского княжества. Поскольку людские ресурсы туркменов были неисчерпаемы, их поражение носило лишь временный характер; что же касается королевской армии, она не могла позволить себе допустить стратегическую ошибку, которая привела бы к военному краху.

Артукидское государство простиралось на северо-восток от франкских государств. От высокого анатолийского плато до плодородной долины Джазиры, от Мардина до Алеппо оно, словно в тисках, сковывало северные владения христиан. Опасность была столь велика, что со смерти князя Рожера король Балдуин II ежегодно покидал Палестину, чтобы отправиться из Святого града в дальний путь защищать владения от нападений Ильгази. (Читайте статью «Джихад атабека Мавдуда» )

Короля Балдуина II считают королем-законодателем, он положил начало составления компиляции, известной под именем «Иерусалимских Ассизов». В 1120г. в Наблусе был созван собор, состоящий из баронов, прелатов и самого короля. На нем были установлены двадцать пять статей, которые предусматривали наказания за преступления. Именно эти первые статьи и положили начало Ассизам. По Ассизам сроилась вся жизнь Иерусалимского королевства.

В 1122 году эмир Балак, племянник Ильгази, правивший в Алеппо, решил наведаться в свое владение Харапут в восточной Анатолии, для этого он выбрал кратчайший путь через Эдессу. Будучи предупрежден заранее, Жослен де Куртене, уже некоторое время управлявший княжеством, бросился за ним в погоню. Действительно, какой это был бы подвиг — схватить уже известного Балака ибн Бахрама ибн Артука, племянника Ильгази! Однако в яму попал тот, кто ее копал:

«Балак с восемью сотнями всадников ожидал его в месте, где текла река, окруженная со всех сторон болотами; он занял укрепленную позицию. Словно одержимые, франки бросились на турок, но не смогли преодолеть глубокие овраги, защищавшие их. Неверные ранили стрелами лошадей, которые рухнули оземь. Они взяли в плен Жослена и Валерана (Галерана) и разбили остальных христиан. Оба графа, закованные в цепи, были уведены в Харпут и брошены в темницу» (Матвей Эдесский).

Помимо регентства в Антиохии Иерусалимскому королевству пришлось взять на себя еще и правление Эдессой. Однако 3 ноября 1122 г. смерть Ильгази несколько ослабила давление на франкские колонии. Артукидское княжество было поделено на три части, что немедленно привело к раздроблению его военной мощи. Балдуин II снова направился на восток и начал жесточайшую войну с Алеппо. Все торговые пути караванов были перерезаны, и город был обречен на голодную смерть. Доведенные до отчаяния, жители Алеппо снова признали себя вассалами франков. Добившись этого признания, король пересек Эдесское государство — свое старинное владение — и отправился сражаться с Балаком на его земле.
От Турбесселя король поднялся по западному берегу Евфрата до Самосаты; он остановился на восточном берегу Сании (напротив римского порта Синге). Именно там он приказал разбить лагерь, не догадываясь, что Балак с большим войском уже устроил для него засаду. Когда палатка короля была поставлена, он захотел развлечься соколиной охотой. Внезапно Балак со своими воинами напал на христиан, устроил резню и захватил в плен короля Балдуина (18 апреля 1123 г.). Он привел его в Харпут, где тот и встретился в темнице с Жосленом и его двоюродным братом Валераном.

Латинский феодализм лишился вождей: князь Антиохии умер, граф Эдессы, король Иерусалима и регент Антиохии были в тюрьме; оставался лишь Понс Триполийский.
Окружённый ореолом славы, ввиду своих подвигов, Балак в июне 1123 года триумфально вступил в Алеппо. Повторяя действия Ильгази, он вначале женился на дочери Рыдвана, а потом, не теряя времени и не испытав ни одной неудачи, стал методично отвоёвывать франкские владения вокруг города. Военное умение этого сорокалетнего турецкого эмира, его решительность, его отказ от любых компромиссов с франками, его умеренность и, наконец, список его побед резко контрастировали с ошеломляющей посредственностью других мусульманских князей.

Один город, особенно, видел в нём ниспосланного богом спасителя. Это был Тир, вновь осаждённый франками, несмотря на то, что их король попал в плен. Положение защитников оказалось гораздо более трудным, нежели во время их победной обороны двенадцать лет назад, ибо иноземцы в этот раз обеспечили господство на море. Могучая венецианская эскадра, насчитывавшая более 120 кораблей, появилась у берегов Палестины весной 1123 года. Она напала на египетский флот, стоявший на якоре у Аскалона, и уничтожила его. В феврале 1124 года, заключив с Иерусалимом договор о разделе добычи, венецианцы начали блокаду портового города Тира, тогда как франкская армия разбила лагерь у восточной части города. Перспективы у осаждённых были неважные, но жители сражались ожесточённо. Например, однажды ночью группа отличных пловцов достигла венецианского корабля, охранявшего вход в гавань, и сумела увести его в город, где с него сняли оружие и уничтожили. Но, несмотря на такие блестящие акции, шансы на успех оставались незначительными. Разгром фатимидского флота сделал невозможной всякую помощь по морскому пути. Наряду с этим появились трудности в снабжении питьевой водой. Тир – и это было его главной слабостью – не имел питьевых источников внутри стен. В мирное время пресная вода поступала снаружи по системе каналов. В случае же войны город мог рассчитывать только на резервуары и интенсивное обеспечение водой с помощью маленьких барж. Плотная венецианская блокада не давала использовать этот способ. Жители понимали, что если тиски не ослабнут, капитуляция станет неизбежной через несколько месяцев.

Не ожидая уже более египтян, своих постоянных покровителей, защитники обратились к тогдашнему герою Балаку. Эмир в это время осаждал крепость Манбиж около Алеппо, в которой поднял восстание один из вассалов Балака. Когда он узнал, что его зовут жители Тира, он немедленно решил поручить дальнейшую осаду одному из ближайших помощников, а самому идти на выручку Тира. 6 мая 1124 года, прежде чем отправиться в путь, он совершил последнюю инспекцию. Со шлемом на голове и со щитом в руке, Балак приблизился к крепости Манбиж, чтобы выбрать место для установки мангонел. Когда он отдавал распоряжения, стрела, вылетевшая из-за крепостного вала, попала ему под левую ключицу. Он сам выдернул стрелу и, презрительно сплюнув, сказал: «Это смертельный удар для всех мусульман!» После чего умер. Балак был прав. Как только известие о его смерти достигло Тира, жители утратили мужество и уже не могли думать ни о чём ином, кроме переговоров об условиях капитуляции.

«7 июля 1124 года они прошли между двумя рядами солдат, и франки их не тронули. Все военные и гражданские лица покинули город, в нём остались только немощные. Часть изгнанников направилась в Дамаск, остальные рассеялись по стране». (Ибн Аль-Каланиси «История Дамаска»).

Кровавой бойни удалось избежать, и тем не менее достойная восхищения оборона Тира окончилась позорно. Не только жители Тира пострадали вследствие гибели Балака. В Алеппо власть досталась Тимурташу, сыну Ильгази, молодому человеку девятнадцати лет, «единственным занятием которого, – по словам Ибн аль-Асира, – были развлечения, и который решил покинуть Алеппо и вернуться в свой родной город Мардин, ибо он полагал, что в Сирии слишком много воюют с франками». Мало того, что он покинул свою столицу: этот неспособный Тимурташ поспешил отпустить короля Иерусалима за 20 тыс. динаров. Он надел на него почётные одежды: на голову – золотой убор, на ноги – расписные сапоги и вернул ему лошадь, которую отнял у короля пленивший его Балак. Вне сомнения, это было по-княжески, но совершенно безответственно, ибо через несколько недель после своего освобождения Балдуин II прибыл к Алеппо с твёрдым намерением захватить город.

19 октября 1124 г. Балдуин II осадил город: войскам Антиохии и Эдессы помогали арабы — кочевники эмира Дюбаиша. Осаждавшим также помогал один из сыновей покойного эмира Ридвана, которого Ильгази изгнал из города. Ситуация стала еще интереснее, когда к нападавшим присоединился представитель боковой ветви Артукидов. Все три мусульманских претендента надеялись получить власть над городом: королю оставалось лишь выбрать самого покорного, чтобы он успешно правил от его имени.
Алеппо был доведен до последнего предела: пропитания не было, население начало поедать собак и трупы, свирепствовала дизентерия, увеличивавшая и так уже длинный список жертв. Нескольким священнослужителям удалось выскользнуть за городские стены, пересечь линии франков и добраться до Мардина, где предусмотрительно укрывался жалкий наследник Ильгази. Вместо того, чтобы оказать помощь посланникам осажденного города, этот представитель вырождающегося рода Артукидов приказал бросить их в темницу. Они сумели скрыться и добрались до Мосула, где их сетования были внимательно выслушаны. Должность правителя города с недавнего времени занимал Ак Сонкор Бурзуки. Старый атабек собрал войско и форсированным маршем подошел к Алеппо. Его появление было полной неожиданностью для осаждавших:

«Когда он пришел им на помощь в месяц зу-л-хиджа (январь 1125 г.) и когда франки узнали, что он находится рядом с ними и какой силой и наступательной мощью он обладает, то спешно отступили и обратились в беспорядочное бегство, преследуемые легкой конницей, которая хватала в их рядах тех, кто сдавался на ее милость; ни один из убегающих не остановился, пока не добрался до Антиохии. Франки построили в лагере дома и хижины, чтобы укрываться от зноя и холода, они решили остаться там. Но Всевышний — да будет благословенно Его имя! — сжалился над жителями Алеппо, избавил их от бедствий и несчастий. Этим прекрасным поступком Ак Сонкор Бурзуки заслужил общую признательность и похвалу; он вступил в Алеппо и, поведя себя достойно, установил хорошие отношения с жителями города и приложил все усилия, чтобы защищать и охранять его, так что город вернул себе былое процветание, земля вновь стала богатой, дороги — безопасными, и туда стали стекаться караваны, привозящие товары для продажи и обмена» (Ибн аль-Каланиси «История Дамаска»).

В 1126 году атабек пал под ударами ассасинов. Убийство атабека Алеппо и Мосула разом остановило реорганизацию мусульманской Сирии. Его сын беспрепятственно взошел на престол, но не стал следовать политической линии, намеченной отцом, попытавшись под предлогом улучшения организации походов против франков объединить под своим началом все мусульманские владения Сирии, что не понравилось местным эмирам. Анархия, едва притормозив в связи со случайной смертью претендента, набирала обороты.

В феврале 1130 года князь Антиохии Боэмунд II, пошедший воевать на север, попал в засаду, устроенную Гази, сыном эмира Данишменда, пленившего тридцать лет назад Боэмунда I. (Читайте статью «Княжество Антиохия») Менее удачливый, чем его отец, Боэмунд II был убит в бою, и его белокурая голова, тщательно бальзамированная и помещённая в серебряный ларец, отправилась в качестве подарка к калифу. Когда известие о смерти князя достигло Антиохии, его вдова Алиса устроила настоящий государственный переворот. По-видимому, при поддержке армянского, греческого и сирийского населения Антиохии, она обеспечила себе контроль над городом и вступила в контакт с Зенги. Такое любопытное поведение свидетельствовало о появлении нового, второго поколения франков, которое имело мало общего с пионерами вторжения. Армянка по матери, никогда не видевшая Европу, молодая княжна ощущала себя женщиной Востока и действовала соответственно.

Узнав о мятеже своей дочери, король Иерусалима Балдуин незамедлительно отправился на север во главе своей армии. Неподалёку от Антиохии ему случайно встретился рыцарь ослепительной наружности, незапятнанно белый конь которого был подкован серебром и от холки до подгрудного ремня облачён в украшенные чеканкой доспехи. Это был подарок Алисы Зенги, в дополнение к письму, в котором княжна просила атабека прийти ей на помощь и обещала признать его сюзеренитет. Повесив гонца, Балдуин продолжил путь к Антиохии и быстро овладел ею. После символического сопротивления в цитадели, Алиса капитулировала, и отец отправил её в изгнание в портовый город Латтакию.

В 1131 г. Балдуин II «заплатил дань смерти», как выражаются древние летописи; в последний свой час он велел перенести себя к Гробнице Иисуса Христа и тут же скончался на руках своей дочери Мелисанды и зятя своего Фулька Анжуйского. 18 лет был он графом Эдесским, 12 лет — королем Иерусалимским; два раза — военнопленным и семь лет просидел в оковах. Балдуин II обращал особенное внимание на внутреннее устройство государства. Чтобы предохранить Иерусалим от недостатка продовольствия, он дал армянам, сириянам, грекам и даже сарацинам хартию, на основании которой им было дозволено привозить в город без пошлины вино, пшеницу и всякое зерно. Балдуин был погребен, как и все короли Иерусалима (до 1187г.) в часовне Адама у подножия Голгофы.