Китайский благовестник

Русская духовная миссия в Китае

Христианство в Китае имеет многовековую историю, начало которой, согласно легендам, положено апостолом Фомой, а по научным данным — несторианским епископом Алобэнем, прибывшим в Поднебесную около 635 года. В XIX столетии к именам проповедников христианства в этой великой азиатской стране добавилось имя о. Иакинфа (Бичурина).
Распространение христианства в Китае происходило поэтапно. XIII век ознаменован проникновением сюда католичества в лице францисканцев и православия. Но если францисканцы были первыми миссионерами, прибывшими в Срединную Империю, то православные — пленными, захваченными в результате противостояния Руси и монголо-татар. Дело в том, что Китай в ту пору, во времена правления династии Юань, являлся частью империи монголов, и представителям многих покорённых ими народов выпала возможность побывать в Поднебесной, а некоторым — даже быть зачисленными в ханскую гвардию. Так в Китае появился охранный русский полк, прославившийся верноподданностью.
В XVI-XVII вв. по Китаю прокатилась новая волна христианских идей. В католической среде инициативу перехватили иезуиты. Путь в Азию им проложил один из основателей ордена — Франциск Ксаверий, проповедовавший в Японии и умерший на границе с Китаем. Его дело было успешно продолжено Маттео Риччи, Иоганном Адамом Шаллем фон Беллом, Фердинандом Вербистом, чьи имена прочно вписаны в историю христианства. Устремившимся вслед за иезуитами и пытавшимся соперничать с ними францисканцам и доминиканцам не удалось повторить их успехов.
Православие же в Китае XVI-XVII вв. вновь суждено было представлять пленным. Российских казаков, потянувшихся в приграничный с Китаем регион, интересовала земля. По прибытии «на места» они активно строили поселения и устраивали вылазки, не боясь заходить и в китайские владения. Около 1650 г. они взяли даурский город Албaзин, на месте которого возникло очередное поселение. Во время китайско-русских столкновений город несколько раз переходил из рук в руки и в итоге пал. Пленные албaзинцы стали подданными китайской империи, а в Пекине был сформирован новый русский полк. Вскоре появилось и поселение, всех жителей которого впоследствии стали именовать албaзинцами, независимо от того, были они изначально таковыми или нет. Сперва они ходили в католический храм, в котором был один православный образ, затем переоборудовали в церковь буддийскую кумирню.
В 1696 г. был освящён первый китайский православный храм, а в 1700-м Пётр I издал указ об учреждении миссии. В начале 1716 г. первая Русская духовная миссия прибыла в Пекин. Она стала не только самой ранней русской миссией, но, пожалуй, и одной из самых успешных.
Всего с 1716 по 1933 г. в Китай было направлено 20 миссий. Основанная для здешних албaзинцев, с течением времени Русская духовная миссия стала единственным звеном, связывающим два государства, центром изучения Китая. На протяжении почти 150 лет (до 1861 г., когда было открыто российское посольство) она выполняла дипломатические функции. В какое-то время миссия оказалась единственным иностранным представительством на территории Китая: официально иностранные представительства стали появляться в этой стране лишь после серии Тяньцзинских договоров, заключённых между Срединной Империей и странами Запада в 1858 г.
Вплоть до XIX в. русские миссионеры могли вести проповедь только среди албaзинцев, оставаясь при этом единственными «легальными» проповедниками в Китае после запрета там христианства в 1724 г.
Русская духовная миссия в Китае просуществовала до 1950-х гг., перенеся множество испытаний, явив миру и мучеников-исповедников, и множество учёных мужей. Так, во главе девятой миссии, которая отправилась в эту страну в 1807 г., стоял человек, фактически заложивший основу русской китаистики, — Никита Яковлевич Бичурин, он же монах Иакинф.
Научно-исследовательскую деятельность РДМК делят на два периода — «добичуринский» и «бичуринский», причём к первому можно отнести только начальный этап (XVIII — начало XIX в.). В ту пору начинает складываться источниковедческая база. Выходят работы начальника 2-й миссии Антония (Платковского), пытавшегося создать первый китайско-русский словарь, ученика этой же миссии И. Россохина, первого исследователя Китая, открывшего дорогу переводам с китайского и маньчжурского языков. Он занимался переводами сочинений по истории и географии страны, конфуцианских трактатов, учебных трудов, документов о войнах между китайцами и ойратами и т. п.
Продолжателем дела Россохина стал ученик 3-й миссии А. Леонтьев, составивший русско-маньчжуро-китайский разговорник. Гервасий Ленцовский, стоявший во главе 4-й миссии, занимался лексикографическими работами. На этом этапе начал трудиться и Пётр (Каменский), занявший впоследствии пост главы 10-й РДМК.
К сожалению, большинство трудов, созданных на первом этапе, осталось пылиться в рукописях, к тому же оригинальных работ, в отличие от переводов, было не много. Однако накопленный опыт создал предпосылки для деятельности Н. Я. Бичурина.
Во второй половине XIX в. изучение Востока продолжалось на базе, заложенной Бичуриным. С миссиями стали регулярно посылать художников, врачей, представителей других областей знания и культуры. Появились труды иеромонаха Палладия Кафарова и магистра В. П. Васильева.
В конце XIX — начале XX в., невзирая на огромные исторические изменения, происходившие в мире, священники Исайя (Поликин) и Иннокентий (Фигуровский) продолжали работу по составлению словарей, а Алексий (Виноградов) — изучение религиозных систем…
Что за человек был Бичурин, один из основателей русской синологии? Почему его называют выдающимся деятелем науки и культуры? Каков его вклад в отечественную ориенталистику?
Никита Яковлевич Пичуринский (этой фамилией подписаны два его стихотворения), в научной среде более известный как Никита Яковлевич Бичурин, а в церковной — как монах Иакинф, родился в 1777 г. в семье дьячка в селе Акулово Свияжской округи. Получил образование в Училище нотного пения в Свияжске, позже — в Казанской духовной семинарии, где после окончания учёбы и принятия пострига в 22 года преподавал грамматику и риторику.
В 1801 г. он назначается настоятелем казанского Иоанновского монастыря, вскоре, в двадцатипятилетнем возрасте, возводится в сан архимандрита и становится настоятелем Вознесенского монастыря близ Иркутска, членом консистории и ректором Иркутской духовной семинарии. Правда, уже через четыре года решением Св. Синода о. Иакинфа отстраняют от всех занимаемых им должностей и ссылают в Тобольск. Но настоятель Знаменского монастыря ничего предосудительного в жизни опального монаха, которому было запрещено даже носить крест и служить в церкви, поставленного под его надзор и поселённого с ним в одной келье, не нашёл. И, вопреки изначальному решению Св. Синода, по настоянию графа Головкина, направленного с посольством в Китай ещё в 1805 г., император Александр I назначает о. Иакинфа главой 9-й Русской духовной миссии в этой стране.
Руководить миссией о. Иакинфу предстояло около 14 лет — до августа 1823 г., когда решением консисторского суда он вновь отправляется в ссылку, на этот раз — в сане простого монаха, на постоянное место жительства в Валаамский монастырь. И только через три с лишним года Министерству иностранных дел удастся добиться перевода Бичурина в Петербург и причислить его к Азиатскому департаменту (переводчиком официальных бумаг, приходивших из Китая). Его поселили в Александро-Невской лавре, где ему и суждено было умереть в 1853 г. в возрасте 76 лет.
Вклад о. Иакинфа в русское да и мировое китаеведение трудно переоценить. Его перу принадлежит более 100 сочинений (из которых при жизни опубликовано всего 14). К сожалению, большинство исследований, например 16-томная история Китая с древнейших времён до середины XVII в., сохранилось только в рукописях. До сих пор нет полной библиографии его печатных трудов и подробного перечня всех рукописей.
Из Китая он привёз 12 ящиков книг на китайском и монгольском языках (история Китая в 43 томах, труды по истории династий Цзинь, Ляо, Юань, истории монголов, «Четверокнижие», китайские и монгольские словари и многое другое); ящик собственных рукописей; ящик с красками; 6 трубок с картами и планами… И это лишь фрагмент его научной деятельности. Долгие годы ему предстояло работать на ниве отечественного востоковедения, занимаясь переводами, создавая труды по истории, культуре, географии, медицине и, естественно, религиям народов Азии.
Вот только некоторые из его опубликованных трудов:
«Описание Тибета» (комментированный перевод «Вэйцзан туши», первая в Росии книга о Тибете);
«Записки о Монголии» — его первый оригинальный труд, частью основанный на путевых заметках, включающий «статистическое обозрение Монголии» и снабжённый приложением о происхождении новых народов и слова «татары»;
«Описание Чжунгарии и Восточного Туркестана в древнем и нынешнем состоянии», опирающееся на три перевода с китайского, с алфавитным указателем древних географических названий, соотнесённых с современными Бичурину;
«История первых четырёх ханов из дома Чингисова» — на основе переводов с китайского;
«Описание Пекина» — ради точности он исходил весь город, отмеряя расстояние шагами;
«История Тибета и Хухунора с 2282 г. до н. э. и по 1227 г. н. э.»…
В 1830-х гг. Бичурин осуществил любопытный проект — основал Кяхтинское училище китайского языка. В него принимали православных детей всех сословий, начиная с 10 лет. Училище просуществовало около 25 лет, а программы, пособия и словари, созданные Бичуриным для этого учебного заведения, легли в основу преподавания китайского языка в нашей стране.
Для широкого круга читателей были изданы бичуринские труды «Китай, его жители, нравы, обычаи, просвещение», «Статистическое описание Китайской империи» и «Китай в гражданском и нравственном состоянии» (эти книги получили новое рождение совсем недавно, в 2002 г.). Автор отправил в дар Казанской Духовной академии 168 книг, карт и рукописей на русском и европейских языках.
Последние 15 лет, преодолевая болезнь, о. Иакинф продолжал заниматься исследованиями. Он писал статьи «Первоначальное пришествие езуитов в Китай» и «Дом Чингисханов в Китае», задумал работу о походе «хуннов на Европу». В 1851 г. увидело свет его последнее крупное произведение — «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии».
Простой монах Иакинф стал выдающимся учёным, лауреатом четырёх Демидовских премий, научным сотрудником Азиатского департамента MИДа, членом-корреспондентом РАН, действительным членом Азиатского общества в Париже и почётным членом Академий наук в Англии, Германии… Его печатали лучшие российские издания — «Отечественные записки», «Телескоп», «Сын Отечества», «Современник». На «литературных субботах», устраиваемых В. Ф. Одоевским, с ним встречались Пушкин, барон Шиллинг, графиня Ростопчина, Глинка, профессор химии Гесс, Лермонтов, археолог Сахаров, Крылов, Жуковский, Вяземский…
Монах Иакинф дружил с Зинаидой Волконской, директором императорской Публичной библиотеки и президентом Академии художеств А. Н. Олениным, с К. В. Нессельроде, возглавлявшим МИД, генерал-губернатором Восточной Сибири М. М. Сперанским, министром духовных дел и народного просвещения А. Н. Голицыным. В кяхтинский период во время поездок по Забайкалью о. Иакинф встретился с декабристом Н. А. Бестужевым. Между ними установились тёплые отношения. Бестужев написал акварелью его портрет и подарил монаху чётки, сделанные из кандалов, будто бы сказав при этом: «Чую, будут они грузны для тебя, как и для нас тяжки были кандалы такие» (В. Пикуль. «Железные чётки»).
Знакомство монаха с Пушкиным переросло в дружбу и сотрудничество. Известно, что в своей «Истории Пугачёва» Пушкин использовал упомянутое выше бичуринское «Описание Чжунгарии и Восточного Туркестана…», а также его работу «Историческое обозрение ойратов, или калмыков, с XV столетия до настоящего времени». На «Троесловие» («Сань-цзы-цзин»), написанное стихами, с параллельным китайским текстом, Александр Сергеевич написал рецензию. Сохранились свидетельства о том, что монах звал великого поэта в экспедицию в район Халха-Монголии, на границу с Китаем. Кто знает, как сложилась бы судьба поэта, если бы его туда отпустили… О своей мечте принять участие в экспедиции Пушкин упомянул в известном стихотворении:
Поедем, я готов; куда бы вы, друзья,
Куда б ни вздумали, готов за вами я
Повсюду следовать, надменно убегая:
К подножию ль Стены далёкого Китая,
В кипящий ли Париж, туда ли, наконец,
Где Тасса не поёт уже ночной гребец,
Где древних городов под пеплом дремлют мощи,
Где кипарисные благоухают рощи,
Повсюду я готов. Поедем… но, друзья,
Скажите: в странствиях умрёт ли страсть моя?
Забуду ль гордую, мучительную деву
Или к её ногам, её младому гневу,
Как дань привычную, любовь я принесу?
Всё сказанное выше не исчерпывает богатства многогранной личности о. Иакинфа, значения его духовной и просветительской миссии, его вклада в мировую и русскую науку и культуру. Для этого человека, воплотившего в себе образ просвещённого монаха, слова «миссия» и «наука» писались с большой буквы. Его без всякой натяжки можно сравнить ещё с одним известным русским миссионером — св. Стефаном Пермским.
Этих подвижников объединяет сходство взглядов. В своё время (XIV в.), как отмечает А. В. Журавский, св. Стефан «поставил перед собой цель создать национальную зырянскую Церковь с богослужением на зырянском языке; для этого он создал зырянскую письменность и перевёл основные богослужебные книги». О. Иакинф не имел полномочий на подобные действия в Китае, но до нас дошёл его катехизис. «Стефан Пермский, — пишет Журавский, — не пожелал соединить дело крещения язычников с их обрусением». О. Иакинф, в свою очередь, всеми силами боролся против уничижения китайской цивилизации в сравнении с европейской. «Миссионерское дело Стефана уникально ещё и тем, — напоминает Журавский, — что в эпоху становления идеи русской национальной Церкви (русской религиозно-национальной идеи) и приоритета славянской письменности он смирил себя и своё национальное сознание перед национальной идеей другого — малого — народа». Не в подобной ли ситуации оказался и о. Иакинф, служивший в не менее сложный синодальный период в государстве, пытавшемся вести диалог с другим, на этот раз «большим» народом?
Такое сравнение по-иному высвечивает взаимоотношения о. Иакинфа с современниками. Для Синода и царской власти он был бунтарём, неизвестно по какой причине принявшим постриг (из-за безрадостного детства? неопределённого будущего? безответной любви?), человеком, контактировавшим с ссыльными и крепостными. Он укрывал бывшую крепостную под видом послушника в монастыре, за что отправился в первую ссылку. А во вторую — за продажу церковного имущества ради спасения Русской духовной миссии в Китае, оставленной царской властью без содержания во время войны 1812 г., и «нерадивое» исполнение миссионерских обязанностей. О. Иакинф был общественным деятелем, осуждавшим крепостное право, консерватизм как в церковной, так и в научной среде. Он был монахом, пробовавшим снять с себя сан, получившим отказ от Николая I, но подготовившим новое прошение. Он был человеком, переведшим «Генриаду» Вольтера, но соблюдавшим монашеский устав…
Труды о. Иакинфа (Бичурина) исследовали выдающиеся учёные. Ему посвящали романы, пьесы. Однако многие из интересовавшихся жизнью и деятельностью монаха (может быть, в силу идеологических установок царской, а потом и советской России) выделяли какую-либо одну черту его многогранной личности. Он виделся или выдающимся востоковедом, или «неудачником», нередко «еретиком», «богоборцем»… Критику в его адрес (как, впрочем, и в адрес РДМК) можно встретить и сейчас.
Интерес к личности и делу о. Иакинфа не ослабевает со временем: регулярно проводятся Бичуринские чтения, печатаются статьи, открыто несколько музеев. Примечательно, что в наше время с наследием русского монаха стали работать и китайские учёные. И хотя многое из него пока не изучено, можно надеяться, что своими трудами подвижник продолжит служение Церкви и обществу. +

ИННОКЕНТИЙ

(Просвирнин Анатолий Иванович; 5.05.1940, Омск — 12.07.1994, Москва), архим., историк, археограф. С 10-летнего возраста прислуживал в Омском кафедральном соборе, был алтарником, затем иподиаконом сначала у еп. Венедикта (Пляскина), позже у еп. Вениамина (Новицкого). В 1958 г. поступил во 2-й класс МДС. Через год был призван в армию, служил в зенитных войсках в Азербайджане. После армии в 1964 г. окончил семинарию. Во время учебы в МДА (1964-1968) сформировались научные интересы И.: история монашества, старчества, миссионерства, книжности на Руси с древнейших времен. Первую научную работу Просвирнин посвятил Оптиной в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы пустынь и 12 июня 1968 г. был удостоен за нее степени кандидата богословия. По окончании Академии был оставлен в Московских Духовных школах преподавателем истории РПЦ.

С 1963 г. по приглашению председателя Издательского отдела Московского Патриархата еп. Волоколамского Питирима (Нечаева) и по благословению схиархим. прп. Севастиана (Фомина) работал в редакции «Журнала Московской Патриархии». С 1 апр. 1966 г. был редактором, заведовал отделами проповеди и богословия «ЖМП». В кон. 1975 г., уже будучи протоиереем, был введен в состав редколлегии ежегодного сб. «Богословские труды», а в нач. 1977 г. назначен заместителем главного редактора по научной работе.

4 февр. 1970 г. в Успенском храме Новодевичьего московского монастыря еп. Волоколамским Питиримом (Нечаевым) Просвирнин был рукоположен во диакона, 22 февр. того же года, в день празднования обретения мощей свт. Иннокентия, еп. Иркутского,- во иерея. 27 дек. 1977 г. в Троице-Сергиевой лавре наместником архим. Иеронимом (Зиновьевым) был пострижен в монашество с именем в честь Московского свт. Иннокентия (Вениаминова), 16 апр. 1978 г. возведен в сан игумена, 26 апр. 1981 г.- в сан архимандрита.

Помимо «ЖМП» и «Богословских трудов» участвовал в работе над др. изданиями, выпущенными Издательским отделом МП РПЦ, в подготовке к печати Библии (1969), Нового Завета (1976). Значителен вклад И. в публикацию «Настольной книги священнослужителя», прежде всего томов 2 и 3, содержащих Месяцеслов — Жития святых православной Церкви. Альбом «Троице-Сергиева лавра» является одной из лучших книг, посвященных обители прп. Сергия Радонежского.

Иннокентий (Просвирин), архим. Фотография. 1991 г.
Иннокентий (Просвирин), архим. Фотография. 1991 г. Еще в студенческие годы И. познакомился с сотрудниками мн. архивохранилищ и отделов рукописей крупнейших б-к Москвы и Ленинграда, выдающимися исследователями правосл. рукописного наследия А. А. Амосовым, В. П. Бударагиным, И. Н. Лебедевой, О. П. Лихачёвой, Ю. А. Неволиным, Н. Н. Розовым, Н. Б. Тихомировым и др. Как исследователь И. рано осознал необходимость собирания и обновления источниковой базы по истории РПЦ за весь период ее существования, публикации источников и неизданных трудов церковных ученых XIX-XX вв., создания библиографических справочников по различным отраслям церковной жизни и истории. Это стало приоритетом в его научной и научно-организационной деятельности. Одним из наиболее масштабных замыслов И., реализованных к сожалению, лишь в малой степени, представлял его проект «Русская патристика», направленный на серийную публикацию и комплексное изучение всей совокупности творений рус. церковных писателей XI-XVII вв. (см.: Иннокентий (Просвирнин), архим. Русская патристика: (Постановка вопроса) // Общественное сознание, книжность, лит-ра периода феодализма. Новосиб., 1990. С. 183-189).

Участвовал в издании богослужебных Миней (в связи с 1000-летием Крещения Руси), был инициатором включения служб рус. святым в корпус Миней, отредактировал текст этих служб. Издание Миней по праву можно назвать делом всей жизни И. Др. грандиозная работа И.- выпуск 10-томной Русской Библии, богато иллюстрированной миниатюрами. Издание продолжалось 20 лет, при жизни И. вышли 7-й и 8-й тома, включающие все книги Нового Завета. Огромный иллюстративный материал (без указателей), сопровождающий тома Русской Библии (в значительной мере полученный И. благодаря личному знакомству с сотрудниками хранилищ и светскими исследователями), превратил это издание в неоценимый источник по истории древнерус. и старообрядческого искусства и книжной культуры: снимки мн. десятков рукописей исследователи могут увидеть только в этом издании.

Значительным было участие И. в совместном с издательством «Аврора» выпуске Остромирова Евангелия. По словам А. А. Турилова, «нелегко назвать издание Московского Патриархата, вышедшее в середине 1960-х — нач. 1990-х годов, к которому он не был бы причастен» (АЕ за 1994 г.).

Диапазон научной и общественной работы И. был весьма широк. Он активно участвовал в деятельности ряда фондов, был членом Археографической комиссии АН СССР, Международного фонда славянской письменности и культуры, Славянского фонда России. И. был одним из активных организаторов и непременных участников проходивших в 1988-1989 гг. международных церковно-светских научных конференций, посвященных 1000-летию Крещения Руси, которые положили начало взаимопониманию и тесному сотрудничеству церковных и светских ученых в постсоветский период. Участвовал в работе нескольких Международных съездов славистов, XVIII Международного конгресса византинистов (Москва, 1991). Стал одним из инициаторов научной экспедиции на Афон 12 сент.- 21 окт. 1983 г., в которой приняли участие крупнейшие ученые-археографы страны. В результате была осуществлена фото- и ксерокопия рукописей и актов б-ки Пантелеимонова и др. святогорских мон-рей. Помимо научных и издательских интересов И. во время экспедиции занимался вопросом пополнения братии рус. Пантелеимонова мон-ря.

Часть творческих и научных проектов И. остались нереализованными. Так, не удалось завершить и издать книгу-альбом «Русский Пантелеимонов монастырь на Св. Горе Афон» (совместную работу АН и Издательского отдела), «Месяцеслов» архиеп. Казанского и Свияжского Димитрия (Самбикина), труды митр. Московского Иннокентия, книгу о вкладе РПЦ в победу над фашизмом в Великой Отечественной войне, Деяния Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 гг.: 12 томов вышли уже после его смерти. Он возглавлял работу группы ученых-архивистов над многотомной серией под общим названием «История Русской Православной Церкви в документах архивов России (аннотированный справочник-указатель)». При жизни И. вышел из печати только 1-й т. этого ценнейшего для историка труда — «История Русской Православной Церкви в документах региональных архивов России» (1993; издание Новоспасского мон-ря, как и 2-й т. «История Русской Православной Церкви в док-тах федеральных архивов, архивов Москвы и С.-Петербурга», 1995).

Ок. 2 лет И. состоял в братстве Иосифова волоколамского в честь Успения Пресв. Богородицы ставропигиального мон-ря, занимался реставрационно-восстановительными и хозяйственными работами. 27 апр. 1991 г. в обители был открыт созданный И. научный центр «Музей Библии». Учредитель музея митр. Волоколамский Питирим назначил И. его директором. На базе мон-ря под рук. И. было основано Международное Волоколамское краеведческое об-во. С 1990 г. ежегодно в день памяти прп. Иосифа он проводил научно-богословские конференции, посвященные истории Церкви и рус. культуры.

В ночь на 1 апр. 1993 г. в настоятельском корпусе Волоколамского мон-ря на И. напали 2 уголовника и жестоко избили его. Решив, что И. потерял сознание, преступники вышли в соседнюю комнату, после чего И. выпрыгнул со 2-го этажа на бетонную отмостку. Тяжелая травма позвоночника, перелом ноги, бесчисленные раны на теле надолго приковали архимандрита к постели. Несмотря на полученные ранения и травмы, И. принимал активное участие в работе XI Международного съезда славистов в Братиславе в авг. 1993 г., где представлял вышедшие из печати тома Русской Библии и проект в целом. В 1993-1994 гг. провел неск. месяцев в Киккском монастыре на Кипре, а в дни праздников Рождества Христова и Богоявления совершил паломничество во Св. землю, молился на Голгофе и у Гроба Господня, побывал на горе Синай, в Екатерины великомученицы монастыре.

Выйдя на покой, И. был принят в число братии Новоспасского ставропигиального московского монастыря. Скоропостижно скончался от острого сердечного приступа в келье еп. Порфирия (Успенского), которого особо почитал. 14 июля 1994 г. состоялся чин погребения, отпевание в Преображенском соборе обители совершил наместник архим. Алексий (Фролов; ныне архиепископ Орехово-Зуевский). Во время отпевания в алтаре молился митр. Питирим, бывш. председатель Издательского отдела МП, под началом к-рого И. трудился много лет. Проститься с почившим к началу литургии в обитель прибыл Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, духовные чада почившего и представители научной общественности из мн. городов России. Могила И. напротив Преображенского собора мон-ря почитается верующими.

Награжден орденами св. Владимира 3-й степени и прп. Сергия Радонежского 2-й степени. В 1996 г. еп. (ныне архиеп.) Орехово-Зуевский Алексий (Фролов) передал архив И. в ОР РГБ. Впервые в новейшей истории в гос. архивохранилище был создан личный архивный фонд священнослужителя (862. Картоны 1-99).

Соч.: Свт. Иоанн, митр. Тобольский и всея Сибири // ЖМП. 1965. № 6. С. 73-77; Схиархим. Севастиан (Фомин) // Там же. 1966. № 6. С. 37-39; Св. мч. Трифон // Там же. С. 59-63; Равноап. вел. кнг. Российская Ольга // Там же. № 7. С. 56-66; Хранитель Церкви Русской: (Прп. Сергий Радонежский) // Там же. 1969. № 9. С. 76-79; Заступник и светильник Отечества: (В связи с 750-летием со дня рожд. св. блгв. вел. кн. Александра Невского) // Там же. 1970. № 9. С. 62-74; Свт. Софроний, еп. Иркутский, всея Сибири чудотворец // Там же. 1971. № 9. С. 69-78; Иеросхим. Амвросий (Гренков) // Там же. 1971. № 11. С. 61-67; Библиогафия трудов архим. Леонида (Кавелина) // БТ. 1972. Сб. 9. С. 226-240; Памяти Лаврского духовника: К годовщине со дня кончины схиархим. Серафима (Семеновых) // ЖМП. 1972. № 1. С. 24-27; Памяти еп. Виссариона Нечаева: (К 150-летию со дня рожд.) // Там же. № 2. С. 70-78; О Таинстве Евхаристии // Там же. № 3. С. 64-73 (псевд.: А. Вольгин); Из Жития свт. Григория Паламы // Там же. № 10. С. 65-66; Схиархим. Паисий Величковский: (К 250-летию со дня рождения. 1722-1972) // Там же. 1972. № 12. С. 62-64; Митр. Макарий (Булгаков) и акад. Е. Е. Голубинский: (Из истории рус. церк.-ист. науки) // Там же. 1973. № 6. С. 66-78; В похвалу прп. Сергию Радонежскому, всея России чудотворцу // БТ. 1973. Сб. 11. С. 210-215; Афон и Русская Церковь: Исслед. // ЖМП. 1974. № 3. С. 2-25; № 4. С. 5-15; № 5. С. 8-12; № 6. С. 12-28; На пути к диалогу с Древними Вост. Церквами // ЖМП. 1975. № 2. С. 18-20; Пасхальные дни в Русском Пантелеимоновом мон-ре на Афоне // Там же. № 8. С. 20-27; В Афонском Пантелеимоновом подворье в с. Лукино под Москвой // Там же. № 10. С. 23-24; Афон и Русская Церковь: Библиография // БТ. 1976. Сб. 15. С. 185-256; Св. блж. Николай Псковский // ЖМП. 1976. № 1. С. 70-71; Свт. Иоанн, митр. Тобольский и всея Сибири, чудотворец // Там же. 1976. С. 57-58; Прп. Ферапонт Белозерский, Можайский: К 550-летию со дня рожд. // Там же. № 6. С. 77-79; Митр. Киевский Петр, свт. Московский. Житие и поучение игуменом, попом и диаконом // Там же. № 12. С. 61-65; Прп. Савва Звенигородский: К 570-летию со дня преставления // Там же. 1977. № 1. С. 73-75; Св. блж. Василий, Московский чудотворец // Там же. № 8. С. 75-78; Свт. Димитрий, митр. Ростовский // Там же. № 9. С. 68-74; Св. блгв. Даниил, вел. кн. Московский // Там же. № 10. С. 71-74; Прп. Александр Свирский // Там же. 1978. № 8. С. 73-77; К 600-летию освобождения Руси от монголо-татарского ига // Там же. 1980. С. 77-78; О творческом пути свящ. Павла Флоренского // Там же. 1982. № 4. С. 65-76; То же // Флоренский: Pro et contra. М., 2001. С. 504-520; Троице-Сергиева Лавра: Кн.-альбом. М., 1985; Памяти еп. Порфирия (К. А. Успенского), 1804-1885 // БТ. 1985. Сб. 26. С. 315-325; Подворье Московских митрополитов в Черкизове // Архитектура и строительство Москвы. 1988. № 6. С. 12-14; Иосифо-Волоколамский мон-рь: Буклет. , 1989; Троице-Сергиева лавра и взаимодействие культур // БТ. 1989. Сб. 29. С. 207-214; Рус. старчество и Оптина пустынь // 1000-летие Крещения Руси: Междунар. церк.-науч. конф. «Богословие и духовность». Москва, 11-18 мая 1987 г. М., 1989. С. 212-219; То же // ВРЗЕПЭ. 1988. № 116. С. 168-172; Историография церк. краеведения // II Всесоюз. конф. по ист. краеведению: Тез. докл. Пенза, 1989; // Наше наследие. 1989. № 1(7); 1000-летие рус. книжности // Прометей: Ист.-библиогр. альм. М., 1990. Т. 16; Русская патристика: (Постановка вопроса) // Общественное сознание, книжность, лит-ра периода феодализма. Новосиб., 1990. С. 183-189; Печальник земли Русской: К 600-летию преставления прп. Сергия, игум. Радонежского, всея России чудотворца. М., 1992; Школа схиархим. Паисия Величковского // Книга в России. СПб., 1993. С. 85-87; Школа прп. старца схиархим. Паисия Величковского и издательская деятельность Введенской Оптиной пуст. // Оптина пуст.: Мон-рь и рус. культура: Мат-лы Междунар. симпозиума в г. Бергамо (Италия), 19-23 апр. 1990 г. М., 1993. Вып. 1. С. 93-99; К. И. Невоструев и его исследования // Мстиславово Евангелие XII в.: Исследования. М., 1997. С. 650-669; Блаженны чистые сердцем: . М., 2008.

Лит.: Никон, иером. Памяти пастыря: // МЦВ. 1994. № 4; Шмидт С. О. Памяти архим. Иннокентия (Просвирнина) // Отеч. арх. 1994. № 6. С. 117-120; он же. Памяти архим. Иннокентия (Просвирнина) // Он же. Памятники письменности в культуре познания истории России. М., 2008. Т. 1. Кн. 2. С. 772-778; Сергий (Данков), иером. Архим. Иннокентий (Просвирнин) // ЖМП. 1995. № 5. С. 58-60; Турилов А. А. Архим. Иннокентий (Просвирнин, 1940-1994) // АЕ за 1994 г. М., 1996. С. 372-373; Архим. Иннокентий (Просвирнин) в воспоминаниях духовных детей и учеников / Сост.: Л. В. Бурмистрова. Серг. П., 1998; Памяти архим. Иннокентия: К 5-й годовщине со дня кончины. М., 1999; О. Иннокентий (Просвирнин, 1940-1994) / Сост.: Л. В. Бурмистрова. М., 2004; Ревнитель православного просвещения: Обзор архива архим. Иннокентия / Сост.: О. В. Курочкина. М., 2005; Алексий (Фролов), архиеп. «Все для Бога»: // Новая книга России. 2006. № 1. С. 39-41; Курочкина О. В. Воин Христов: Последний год жизни архим. Иннокентия (Просвирнина) // Новая книга России. 2007. № 10. С. 42-47; она же. Архим. Иннокентий (Просвирнин): Пед. и издат. деятельность по док-там личного архива // Отеч. арх. 2009. № 4. С. 21-28; Православная культура России в трудах архим. Иннокентия (Просвирнина): Сб. Новосиб., 2008. С. 96-99; Соломина О. Л. Музей Библии в Иосифо-Волоколамском мон-ре и его директор // Прп. Иосиф Волоцкий и его обитель. , 2008. С. 370-379.

«КИТАЙСКІЙ БЛАГОВѢСТНИКЪ».
Періодическое изданіе Россійской Духовной Миссіи въ Китаѣ.
Годъ изданія 30-й. Пекинъ, Августъ 1932 г. № 6-й.
СКАЗАНІЕ
о мученикахъ Китайской Православной Церкви, пострадавшихъ въ 1900-мъ году, и «похвала» имъ.

Сказаніе о мученикахъ Китайской Православной Церкви, пострадавшихъ въ 1900-мъ году, было напечатано въ журналѣ Китайскій Благовѣстникъ за 1917 годъ. Нынѣ, въ юбилейный годъ, въ годъ празднованія тридцатилѣтія Епископской Каѳедры въ Китаѣ, подобаетъ почтить память мученически пострадавшихъ за православную вѣру китайцевъ, останки которыхъ какъ основаніе Китайской Церкви, покоятся въ томъ же храмѣ — въ стѣнахъ Миссіи въ Пекинѣ, — гдѣ погребенъ и первый Архіерей Китайской Церкви.

«Похвала», слѣдующая за сказаніемъ о кончинѣ нѣкоторыхъ изъ мучениковъ, написана покойнымъ О. Архимандритомъ Аврааміемъ, который — вмѣстѣ съ почившимъ Владыкой Иннокентіемъ — былъ свидѣтелемъ ужасовъ боксерскаго возстанія.

___________________

I.

Священникъ МИТРОФАНЪ, по китайскому имени Цзи Чунь, родился въ 1855 году 10 числа 12 мѣсяца. Еще не достигши двадцатилѣтняго возраста, былъ назначенъ на должность катехизатора; 25-ти лѣтъ принялъ посвященіе въ санъ священника отъ рукъ Японскаго Епископа Николая. Отца онъ лишился еще въ малолѣтствѣ и воспитывался подъ попеченіемъ своей бабушки Екатерины и матери Марины; мать его была учительницей въ женской школѣ. Въ то время испытывалъ онъ много горя. Когда Архимандритъ Палладій во второй разъ былъ Начальникомъ Миссіи, онъ поручилъ своему учителю, цзюй-жэню, Лунъ Юаню съ /с. 7/ особеннымъ вниманіемъ воспитывать Митрофана, чтобы приготовить его впослѣдствіи къ принятію священства. Митрофанъ былъ человѣкъ смирнаго характера, очень осторожный и молчаливый, миролюбивый и незадорный, когда случалась хотя бы и очень тяжелая обида, онъ не старался оправдывать себя. Преемникомъ Архимандрита Палладія былъ Архимандритъ Флавіанъ, впослѣдствіи бывшій Кіевскимъ Митрополитомъ. Съ самаго пріѣзда его въ Пекинъ Архимандритъ Палладій поручилъ ему, какъ и учителю Лунъ Юаню, постараться, чтобы Митрофанъ достигъ своего предназначенія (т. е. священнаго сана). Митрофанъ не хотѣлъ принимать священнаго сана и постоянно отказывался, говоря: «малоспособный и малодобродѣтельный человѣкъ какъ осмѣлится принять этотъ великій санъ»? Но, понуждаемый Архимандритомъ Флавіаномъ и убѣждаемый учителемъ, повиновался, хотя и зналъ, что съ принятіемъ священства конецъ его не будетъ благопріятенъ. При Архимандритѣ Флавіанѣ священникъ Митрофанъ былъ ему помощникомъ въ переводѣ и провѣркѣ книгъ. Въ продолженіе пятнадцати лѣтъ онъ неутомимо служилъ Богу, терпя и отъ своихъ и отъ внѣшнихъ много обидъ и оскорбленій, и наконецъ впалъ въ тихое помѣшательство. Послѣ этого онъ болѣе трехъ лѣтъ жилъ внѣ ограды Миссіи, получая половину прежняго жалованья. Во всю свою жизнь священникъ Митрофанъ не былъ любостяжательнымъ и многіе злоупотребляли этимъ.

Въ 1900 году 1 іюня (по китайскому календарю 17-го числа 5-го мѣсяца) вечеромъ зданія Миссіи были сожжены боксерами. Многіе христіане, укрываясь отъ опасности, собрались въ домѣ священника Митрофана. Среди собравшихся были и прежніе недоброжелатели о. Митрофана, но онъ не гналъ ихъ. Видя, что нѣкоторые малодушествуютъ, онъ укрѣплялъ ихъ, говоря, что наступило время (бѣдствій) и трудно избѣжать. Самъ онъ каждый день по нѣсколько разъ ходилъ смотрѣть на сожженую церковь. 10-го іюня вечеромъ часу въ десятомъ солдаты и боксеры окружили жилище о. Митрофана. Въ это время тамъ было человѣкъ до семидесяти христіанъ; болѣе сильные изъ нихъ убѣжали, а о. Митрофанъ и многіе другіе, преимущественно женщины и дѣти, остались и были замучены. О. Митрофанъ сидѣлъ на дворѣ предъ домомъ, боксеры искололи ему грудь, какъ соты, и онъ упалъ подъ финиковымъ деревомъ. Сосѣди от/с. 8/тащили его тѣло на мѣсто, глѣ была богадѣльня Миссіи. Потомъ о. іеромонахъ Авраамій подобралъ тѣло о. Митрофана, и въ 1903 году, когда въ первый разъ совершался праздникъ въ честь мучениковъ, оно вмѣстѣ съ другими положено было въ храмѣ мучениковъ подъ алтаремъ. На мѣстѣ, гдѣ былъ замученъ о. Митрофанъ, теперь поставленъ крестъ и въ праздникъ мучениковъ туда заходитъ крестный ходъ и тамъ совершается поминовеніе. Въ семействѣ о. Митрофана были жена Татіана, изъ фамиліи Ли, и три сына: старшій Исаія, второй Сергій — теперь онъ протоіерей, и третій Іоаннъ.

ТАТІАНА, 44 лѣтъ. 10 Іюня вечеромъ Татіана спаслась отъ боксеровъ при помощи невѣсты своего сына Исаіи, но на другой день, 11 числа, утромъ была схвачена и вмѣстѣ съ другими, всего 19 человѣкъ, отправлена за ворота Ань-динъ-мынь въ Сяо-инъ-фанъ въ боксерскій станъ и затѣмъ казнена была чрезъ отсѣченіе головы на мѣстѣ, гдѣ теперь «Треугольникъ» — богадѣльня для нищихъ.

ИСАІЯ, 23 лѣтъ, служиль въ артиллеріи. 7 Іюня боксеры казнили его чрезъ отсѣченіе головы на большой улицѣ около воротъ «Панъ-цэ-мынь», такъ какъ раньше извѣстно было, что онъ христіанинъ.

ІОАННЪ. Ему было тогда 8 лѣтъ. 10 Іюня вечеромъ, когда убили о. Митрофана, боксеры разрубили Іоанну плечи и срубили пальцы на ногахъ. Невѣстѣ брата его Исаіи удалось спасти Іоанна отъ смерти и она спрятала его въ отхожемъ мѣстѣ. На утро онъ безъ одежды и обуви сидѣлъ у входа и на вопросъ людей: «больно ли ему», отвѣчалъ: «не больно». Мальчишки издѣвались надъ нимъ, называя его «эръ-мао-цза», но онъ отвѣчалъ: «я — вѣрующій въ Бога, а не эръ-мао-цза». Онъ привыкъ такъ отвѣчать, такъ какъ язычники постоянно называли христіанъ дьявольскими послѣдователями (слово «эръ-мао-цза» имѣетъ этотъ смыслъ). Іоаннъ просилъ у сосѣдей воды, но они не только не дали ему, но и прогнали. Протасій Чанъ и Иродіонъ Сюй, тогда еще не крещенные, свидѣтельствуютъ, что они видѣли этого мальчика съ изранеными плечами и ногами; раны были въ вершокъ глубины, но онъ не чувствовалъ боли и, будучи опять взятъ боксерами, не обнаруживалъ страха и спокойно шелъ. Одинъ старикъ выражалъ о немъ сожалѣніе, говоря: «чѣмъ виноватъ мальчикъ? вина родителей, что онъ сталъ дьявольскимъ послѣдователемъ». Другіе подни/с. 9/мали его на смѣхъ и поносили или просто бросали на него презрительныя усмѣшки. Такъ онъ былъ веденъ, какъ агнецъ на закланіе.

МАРІЯ, 19 лѣтъ — невѣста Исаіи, сына о. Митрофана. За два дня до боксерскаго погрома она пришла въ домъ о. Митрофана, желая умереть въ семьѣ своего жениха. Когда боксеры окружили домъ о. Митрофана 10 іюня, она съ большимъ мужествомъ помогала другимъ спасаться, поддерживая при перелазаніи черезъ стѣну. Когда боксеры и солдаты, разбивъ двери, вошли во дворъ, Марія смѣло обличала ихъ за беззаконное избіеніе людей безъ всякаго разбора, и они не осмѣлились убить ее, только ранили ей руку и прокололи ногу. Вообще она обнаружила необыкновенное мужество и разумъ. Сергій, сынъ о. Митрофана трижды пытался убѣдить ее уйти и скрыться, но она отвѣчала: «я родилась около церкви Пресвятой Богородицы, здѣсь и умру», и осталась тамъ, гдѣ была церковь. Вскорѣ пришли туда солдаты и боксеры, и мужественная женщина мученачески скончалась, почитая смерть отшествіемъ въ мѣсто блаженнаго упокоенія.

Упокой, Господи, души рабовъ твоихъ — іерея Митрофана и иже съ нимъ — и сотвори имъ вѣчную память.

«Похвала». — Ты, іерей Божій, Митрофанъ Цзи, первымъ изъ туземцевъ призванный къ пастырству, много потрудившійся надъ переводами богослужебныхъ книгъ и примѣрной жизнью стяжавшій себѣ уваженіе паствы, много также ты потрудился надъ ея духовнымъ развитіемъ, много скорбѣлъ о ней, болѣлъ душой за болѣзни другихъ, покуда, къ концу дней своихъ, не подвергся хронической болѣзни. Тяжелыя условія общественной жизни, неимѣніе нравственной поддержки, наконецъ зависть сосѣдей были причнной твоего психическаго разстройства. Но конецъ твой славенъ — грудь твоя, израненная копьями враговъ креста Христова на подобіе пчелинаго сота, искапала намъ сладостную увѣренность, что ты всегда будешь усерднымъ молитвенникомъ о спасеніи душъ твоей паствы, какимъ ты былъ во временной сей жизни. Супруга твоя, Татіана, бывшая діакониссой церкви, просвѣщала свѣтомъ евангелія китайскихъ женъ, подготовляя ихъ къ св. купели; сама показала и имъ примѣръ, какъ нужно страдать за исповѣданіе вѣры, — нѣсколько разъ была мучима, влочима по дворамъ и обезглавлена. Сынъ /с. 10/ твой, отрокъ Іоаннъ, юный лѣтами, но взрослый умомъ, принесъ красоту лица своего въ жертву Богу: носъ и уши его были отрѣзаны, но онъ не чувствовалъ боли, исповѣдуя всѣмъ укрѣпляющаго его Христа.

II.

ПАВЕЛЪ Ванъ Вэнь-хэнъ, лѣтъ 36-ти. Не достигши еще двадцатилѣтняго возраста, онъ былъ назначенъ на должность катехизатора, какъ человѣкъ честный, покорный, послушный и обладавшій даромъ слова. Съ о. Митрофаномъ онъ особенно былъ единодушенъ. Своимъ словомъ онъ многихъ подготовлялъ къ предстоящимъ бѣдствіямъ, но нѣкоторые скептически относились къ его словамъ и говорили, что онъ самъ первый отречется. 2 Іюня его имущество было разграблено и домъ разрушенъ. Захвативъ серебро, какое удалось спасти, Павелъ искалъ пристанища у своихъ родственниковъ-язычниковъ. Но тѣ поступили съ нимъ лукаво: сначала приняли его, потомъ, завладѣвъ его серебромъ, его прогнали. Павелъ человѣкъ былъ трудолюбивый, бережливый и добрый, но въ дни бѣдствія не имѣлъ и пищи. Таково воздаяніе праведнику отъ людей. Мученически пострадалъ Павелъ 10 іюня вечеромъ. Съ нимъ вмѣстѣ пострадали: его мать Екатерина 62 лѣтъ, жена Сарра 37 лѣтъ, сынъ Іоаннъ 11-ти лѣтъ, дочь Александра 9 лѣтъ. О Павлѣ передаютъ, что онъ передь смертію молился Богу, преклонивъ колѣна и скрестивъ руки на груди. О матери его передаютъ, что, когда она, скрываясь отъ боксеровъ, въ дни передъ мученическою кончиною блуждала по городу и по причинѣ слабости зрѣнія потеряла дорогу, ее приняли за отравительницу колодцевъ, раздѣли и втолкнули въ болото.

ІОАКИМЪ, 19 лѣтъ, племянникъ Павла, былъ схваченъ боксерами 4 іюня и убитъ около сѣверо-восточной башни городской стѣны. Это первый по времени мученикъ изъ православныхъ христіанъ.

«Похвала». — Павелъ Ванъ, ты былъ катехизаторомъ, проповѣдникомъ Слова, училъ словомъ и примѣромъ. Зная, что истина не «въ препретельныхъ словесѣхъ человѣческой мудрости, но въ явленіи духа и силы», однако же ты оза/с. 11/ботился пріобрѣтеніемъ всѣхъ нужныхъ догматическихъ познаній, чтобы дать отвѣтъ вопрошающимъ о вѣрѣ, состязался съ учителями инославныхъ исповѣданій, пріобрѣтая навыкъ и искусство въ словесной борьбѣ. За нѣсколько дней передъ своей кончиной ты утвержденъ былъ Россійскимъ Св. Синодомъ къ воспріятію сана священства и принесъ Богу первую жертву — себя самого, бывъ обезглавленъ колѣнопреклоненнымъ, на молитвѣ, которой начало ты положилъ здѣсь, а конецъ ея въ будущей жизни. Супруга твоя, Сарра, послѣдовала за тобой въ лучшую жизнь.

ИННОКЕНТІЙ Фань Чжи-хай родился въ 1852 году, 24 числа 5 мѣсяца, крещенъ въ младенчествѣ. Онъ обладалъ хорошею способностью къ пѣнію и долгое время былъ школьнымъ учителемъ при Миссіи. Человѣкъ онъ былъ честный и искренній. Архимандритъ Иннокентій (нынѣ покойный Митрополитъ) очень цѣнилъ его, назначилъ на должность эконома и готовилъ къ принятію діаконскаго сана. Жена Иннокентія Елена (изъ фамиліи Ши) 49 лѣтъ, ихъ дѣти: старшій сынъ Евменій 17 лѣтъ, старшая дочь Софія 9 лѣтъ, младшая Надежда 9 лѣтъ. 1 Іюня, когда боксеры сожгли церковь, домъ Инкокентія также былъ разграбленъ и сожженъ. Иннокентій на другой день укрывался въ домѣ священника о. Митрофана, а жена его съ двумя дочерьми укрылись у родственниковъ, но тѣ 2-го іюня вечеромъ предали ихъ боксерамъ. Боксеры дѣвочекъ возвратили, а Елену повели въ кумирню и заставляли кланяться идоламъ, но она усиленно противилась. Послѣ этого на улицѣ, ведущей къ Ань-динъ-мынь, ее поставили на колѣни и два раза ударили мечомъ по шеѣ. Елена лишилась чувствъ, и боксеры, считая ее умершею, велѣли караульному прибрать ее къ сторонѣ. На утро Елена очнулась. Караульный, замѣтивъ это, освободилъ ее изъ рогожки, въ которую она была завернута, отряхнулъ съ нея землю и отпустилъ. Христіане, услышавъ о случившемся съ Еленой, привели ее въ домъ священника о. Митрофана. Видя Елену окровавленную и слыша ея разсказъ, какъ она пострадала за Христа, всѣ плакали и выражали надежду, что Господь сохранитъ ей жизнь. Но когда она стала поправляться отъ ранъ, 10 іюня ей пришлось мученически скончаться вмѣстѣ съ другими. Такова была воля Божія. Въ этотъ день, 10 іюня, Иннокентій, спасаясь отъ боксеровъ черезъ стѣну /с. 12/ двора, разбилъ себѣ лицо. На другой день утромъ онъ сидѣлъ у колодца на миссійскомъ участкѣ, держа на рукахъ свою дочь Надежду. Эта дѣвочка была спасена изъ огня, волосы ея были опалены, на ней была бѣлая рубашка, запачканная кровью, — вѣроятно она была ранена боксерами. Сергій, сынъ о. Митрофана, дважды убѣждалъ Иннокентія скрыться. Но онъ отвѣчалъ: «я и дочь ранены, намъ трудно укрываться, лучше умереть около церкви». Вскорѣ пришли боксеры. Иннокентій, какъ передаютъ, спрыгнулъ въ колодецъ, — воды тамъ было немного, — и боксеры забросали его камнями. Когда въ 1903 году откопали этотъ колодецъ, то тамъ оказалось четыре трупа, всѣ почти цѣлые. Они были погребены въ храмѣ мучениковъ подъ алтаремъ.

Старшій сынъ Иннокентія Евменій вмѣстѣ съ братомъ своимъ Иваномъ 10 іюня, днемъ раньше избіенія христіанъ въ домѣ о. Митрофана, былъ взятъ однимъ офицеромъ изъ войска, охранявшаго Пекинъ отъ насилія боксеровъ, и увезенъ въ Нань-юань (южный около Пекина военный станъ). И осталось неизвѣстнымъ, гдѣ скончался Евменій. Дочь Иннокентія Софія вѣроятно сгорѣла въ домѣ о. Митрофана вмѣстѣ съ другими дѣвочками, которыхъ тамъ было болѣе 10.

«Похвала». — Иннокентій Фань, ты былъ экономомъ церкви, печальникомъ о ея матеріальныхъ нуждахъ, кормилъ, одѣвалъ питомцевъ школы миссійской. Вся благотворительная часть Миссіи была поручена тебѣ, и какъ заботливо и аккуратно писалъ ты свои счеты! Теперь еще живы люди, получавшіе изъ рукъ твоихъ лепту. Ты упокоилъ ихъ тѣло, заботясь и о душѣ, за то и самъ сохраненъ Богомъ отъ тлѣнія — чрезъ три года по убіеніи твоемъ, мы видѣли почти неприкосновенной тлѣнію твою высокую фигуру. Ты былъ избранъ во діаконы и хотя не былъ еще рукоположенъ, но управлялъ хоромъ пѣвцовъ, пѣвшихъ славу Богу, и выполнялъ то же дѣло экономіи, которое въ древности поручалось діаконамъ.

Супруга твоя, Елена, будучи благочестивой хозяйкой своего дома, воспитала благонравныхъ дѣтей: Евменія, Софію, Надежду. Эти юныя отрасли винограда Христова приняли мученіе вмѣстѣ съ своей матерью: руки ихъ, съ младенческаго возраста привыкшія слаживаться на молитву, были усѣчены извергами, бросившими тѣла ихъ въ колодецъ.

/с. 13/

III.

Албазинецъ КЛИМЕНТЪ Куй Линъ, 36 лѣтъ, пономарь. Его жена (изъ фамиліи Чжунъ) Варвара, 35 лѣтъ. Ихъ дѣти: Марія 14 лѣтъ, Ольга 11 лѣтъ, Ія 9 лѣтъ и Ирина 4 лѣтъ. Въ тотъ день, когда сожжены были зданія Миссіи, Климентъ съ своимъ семействомъ укрылся на своемъ кладбищѣ за городомъ. Потомъ они были казнены на Треугольникѣ вмѣстѣ съ другими 11 іюня. Климентъ былъ пономаремъ съ юныхъ лѣтъ и служилъ очень усердно. Мать Климента Ія, 56 лѣтъ, вдова съ молодыхъ лѣтъ, была главной учительницей въ женской школѣ при Миссіи и завѣдывала рукодѣльями на украшеніе храма. Она скончалась мученически въ домѣ о. Митрофана 10 іюня. Боксеры отрубили ей ногу предъ смертію.

«Похвала». — Ія Вэнь, ты была руководительницей школы Албазинскихъ дѣвицъ и наставницей приходящихъ къ вѣрѣ Христовой, въ мученической кончинѣ своей ты подтвердила долгъ христіанокъ не только вѣровать во Христа, но и страдать за имя Его святое.

МАТѲЕЙ Хай Цюань, 31 года, помощникъ пономаря, его жена (изъ фамиліи Жуй) Матрона, 32 лѣтъ. 11 Іюня, т. е. на другой день послѣ избіенія христіанъ въ домѣ о. Митрофана, утромъ въ 7 часовъ, Матѳей и Матрона съ 5-лѣтнимъ младенцемъ своимъ Агафіею бѣжали около сѣверной городской стѣны по направленію къ участку Миссіи, преслѣдуемые солдатомъ съ мечемъ въ рукѣ. Въ это время участокъ Миссіи наполченъ былъ боксерами. Матѳей и Матрона были схвачены и казнены на Треугольникѣ.

ВИТТЪ Хай, братъ Матѳея, 29 лѣтъ, 11 іюня днемъ былъ убитъ въ кумирнѣ Чэнъ-энь-сы и сожженъ. Виттъ хорошо читалъ по-славянски. Предъ началомъ боксерскаго возстанія онъ былъ съ Начальникомъ Миссіи въ Пэйтайхо и возвратился въ Пекинъ уже по разрушеніи желѣзной дороги. О женѣ Витта Марѳѣ, съ которой онъ незадолго передъ тѣмъ вступилъ въ бракъ, свѣдѣній не сохранилось. Второй братъ Матѳея Никифоръ Хай (27 лѣтъ), сестры: Васса Чжунъ (25 лѣтъ) и Елена Чжунъ (19 лѣтъ), третій братъ Кириллъ Хай (15 лѣтъ), ихъ мать Екатерина Чжунъ, вдова (55 лѣтъ), и бабушка Надежда Чанъ, вдова (81 года), мученически скончались 11 іюня. Надежда /с. 14/ убита была въ домѣ, а остальные ведены были вмѣстѣ съ Виттомъ боксерами въ кумирню Чэнъ-энь-сы, но по дорогѣ были убиты на принадлежащей теперь Миссіи соборной площади. Ихъ дядя Алексѣй Минъ (51 года) убитъ 11 іюня въ кумирнѣ Чэнъ-энь-сы; ихъ двоюродный братъ Вонифатій (25 лѣтъ), сынъ Таисіи, убитъ за воротами Дунъ-чжи-мынь въ Хуа-цзяо-ди, младшій братъ его Стефанъ (19 лѣтъ) взятъ былъ боксерами въ рабство и былъ при ихъ станѣ въ кумирнѣ Чэнъ-энь-сы, потомъ убитъ.

«Похвала». — Екатерина Чжунъ, почтенная мать большого семейства, будучи вдовой, ты умѣла управлять домомъ такъ, что взрослыя дѣти твои, явились полезными насадителями Божіей нивы: Виттъ, Матѳей, Никифоръ, Кириллъ, Васса, Елена — извѣстны какъ сотрудники церковнаго клира, споспѣшники проповѣди.

Албазинецъ СИМЕОНЪ Си Линъ-а (50 лѣтъ), прежній пономарь и звонарь, послѣднее время занимался печеніемъ просфоръ. 10 Іюня онъ былъ въ числѣ окруженныхъ боксерами, скончался вѣроятно въ кумирнѣ Ченъ-энь-сы.

«Похвала». — Симеонъ Си, Албазинецъ, полвѣка ты прожилъ во дворѣ миссійскомъ, неся различныя послушанія, церковь освѣщалась свѣчами твоего издѣлія, просфоры твои служили для совершенія каждодневной литургіи, а звонъ въ колокола собиралъ богомольцевъ.

Албазинка ЕКАТЕРИНА (24 лѣтъ) и МУЗА (17 лѣтъ) — дѣвицы, дочери Александра Ай, мученически скончались въ домѣ Витта Хай, бывшемъ на участкѣ, гдѣ теперь женскій монастырь. Говорятъ, чго онѣ пытались черезъ стѣну спастись изъ горящаго дома, но боксеры искололи ихъ копьями и сбросили обратно во дворъ горящаго дома.

МАРИНА Сюй, 44 лѣтъ, много лѣтъ вдовствовавшая, была учительницей при женской школѣ Миссіи. 2 Іюня, т. е. на другой день по сожженіи зданій Миссіи, Марина съ женой брата своего Кассіана Линъ — Людмилою и съ ея дѣтьми: Владиміромъ, Никитою и Георгіемъ пришла къ Александру Чэнъ. Она говорила, что убѣжала только ради дѣтей, а если бы была одна, то принесла бы себя въ жертву Богу, когда горѣла церковь. Братъ жены Александра боялся принять въ домъ Марину и Людмилу съ дѣтьми. Тамъ былъ Хрисанѳъ Инъ, онъ тоже говорилъ, что христіанамъ собираться въ /с. 15/ одномъ мѣстѣ опасно. Поэтому Марина и Людмила, умывшись и попивши чаю, возвратились на Ши-цзы-цзѣ (близъ Миссіи) и жили тамъ до 10 іюня. Когда вечеромъ 10 іюня боксеры начали избивать христіанъ, Марина и Людмила съ дѣтьми спрятались въ домѣ, укрываемыя темнотой. Боксеры, проходя около того дома, открыли заднее окно и, бросивши факелъ внутрь дома, смотрѣли, но не замѣтили Марины и Людмилы съ дѣтьми. А онѣ въ это время стояли на колѣняхъ и молились. 11 Іюня Марина отдѣлилась отъ Людмилы и ушла къ родственникамъ своего мужа въ юго-восточную часть города, но тамъ была схвачена боксерами и убита. А Людмила съ дѣтьми скиталась по городу, какъ нищая, пока наконецъ ей удалось выбраться за городъ и она спаслась. Сынъ Людмилы Владиміръ теперь служитъ въ санѣ священника.

Албазинка АННА Жуй, 57 лѣтъ, вдова. Двѣ замужнія дочери ея въ числѣ мученически скончавшихся; третья дочь, теперь монахиня Фива, и сынъ, теперь священникъ Михаилъ Минъ, были въ рукахъ боксеровъ, но спаслись. Сама Анна скончалась 10 іюня вечеромъ. Когда боксеры вломились въ домъ, Анна сильно обличала ихъ. Разсвирипѣвшіе боксеры изрубили ее мечами и потомъ сожгли ея тѣло до-тла.

«Похвала». — Анна Жуй, въ домѣ своемъ ты убита, но ты воспитала слугъ для дома Божія: теперь сынъ твой въ священническомъ санѣ служитъ церкви и нуждамъ бѣдныхъ собратій, а дочь руководитъ школой сестеръ твоихъ — албазинокъ.

IV.

ПЕТРЪ Ли Юнь-ань, 27 лѣтъ, былъ пѣвчимъ и велъ метеорологическія наблюденія. На другой день послѣ разрушенія зданій Миссіи, т. е. 2 іюня, былъ ограбленъ и домъ Петра. Это была большая нераздѣлившаяся семья, преимущественно женщины и дѣти. Лишившись своего крова, они укрывались въ домѣ о. Митрофана и въ другихъ мѣстахъ. Петръ убитъ былъ боксерами 10 іюня въ домѣ Михаила Вэнь. Его трупъ видѣли придавленнымъ брошенной балкой. Жена Петра Евѳимія, 22 лѣтъ, и дочь Артемія, 4 лѣтъ, мученически скончались за воротами Дун-чжи-мынь около сѣверныхъ кирпичныхъ заводовъ. А сынъ его Фили/с. 16/монъ, младенецъ 1 года; брошенъ былъ боксерами тамъ на дорогѣ и, вѣроятно, подобранъ кѣмъ-нибудь изъ мѣстныхъ жителей. Марія, 37 лѣтъ, жена старшаго Петрова брата Матвея Ли, съ нѣсколькими дѣтьми, въ числѣ которыхъ былъ Іоаннъ, сынъ о. Митрофана, укрылась было въ домѣ своей матери за воротами Дун-чжи-мынь въ деревнѣ Дун-ба-хэ. Но тамошніе поселяне выгнали ихъ. Это было 2 іюня вечеромъ. 3 Іюня послѣ полудня за воротами Ань-дин-мынь боксеры схватили ихъ и хотѣли посадить въ котелъ съ горячей водой. Но въ то время не было еще объявлено покровительства боксерамъ со стороны правительства и они не смѣли убивать христіанъ; къ тому же и многіе хорошіе люди выражали состраданіе къ дѣтямъ: поэтому боксеры отпустили Марію съ дѣтьми. 10 Іюня вечеромъ она была въ числѣ окруженныхъ боксерами около участка Миссія. На утро, 11 числа, Сергій, сынъ о. Митрофана, видѣлъ ее на миссійскомъ участкѣ у колодца подъ деревомъ и убѣждалъ скрыться. Но она не обнаруживала страха и спокойно разговаривала съ Иннокентіемъ Фань. Тутъ она приняла и мученическую смерть. Ея тѣло оказалось потомъ въ колодцѣ вмѣстѣ съ тѣломъ Иннокентія, — неизвѣстно, въ колодцѣ ли она была побита камнями или брошена по убіеніи. Двѣ дочери Маріи — Анисія (14 лѣтъ) и Меланія (3 лѣтъ), вѣроятно, сгорѣли въ домѣ о. Митрофана.

«Похвала». — Петръ Ли, ты былъ наблюдателемъ измѣненій атмосферы, наблюдателемъ явленій природы, чрезъ нихъ ты позналъ Творца своего, къ Которому и пожелалъ возвратиться, не покидая своего поста въ минуту гоненій.

АЛЕКСАНДРА Ли, 32 лѣтъ, вдова, сестра катехизатора Павла; умершій мужъ ея Евменій, братъ Петра Ли, былъ помощникомъ Архимандриту Флавіану въ переводахъ. Александра почитала мужа своего, какъ Сарра Авраама. 10 Іюня вечеромъ она была въ числѣ окруженныхъ боксерами въ домѣ о. Митрофана и не хотѣла спасаться бѣгствомъ. Когда боксеры вломились въ дверь, то одною изъ первыхъ, вѣроятно была убита она. Боксеры факелами обожгли ее, такъ что все тѣло ея разсѣлось. Тѣло ея лежало съ правой стороны тѣла о. Митрофана. Двѣ дочери Александры: Артемія, 15 лѣтъ, и Евдокія, 12 лѣтъ, вѣроятно, сгорѣли въ домѣ о. Митрофана.

/с. 17/

V.

Албазинецъ АЛЕКСѢЙ Инъ, 27 лѣтъ, — пѣвчій съ малолѣтства. Въ день убіенія христіанъ, 10 іюня, Алексѣй избѣжалъ смерти, но потомъ черезъ нѣсколько дней возвратился къ своему знакомому Жунъ, чтобы занять денегъ, — онъ у этого человѣка и прежде часто занималъ деньги. Въ это время одинъ изъ сосѣдей — по прозванію Ни-жэнь Хуанъ — схватилъ его и, накинувъ ему на шею веревку, отвелъ его въ боксерскій станъ — въ кумирню Чэнъ-энь-сы, тамъ Алексѣй и принялъ мученическую смерть. Его мать Сусанна А, вдова, 59 лѣтъ, мученически скончалась 11 іюня на Треугольникѣ. Старшій братъ Алексѣя Давидъ, 37 лѣтъ, неизвѣстно гдѣ скончался. Другой его старшій братъ Евѳимій, 35 лѣтъ, хромой, 11 іюня шелъ около юго-западнаго угла Сы-ѣ-фу, (теперешняго участка Миссіи); тутъ нѣкто Юй-сань началъ поносить его за то, что онъ христіанинъ. Евѳимій отвѣчалъ ему рѣзкими словами. Тогда Юй-сань, вбѣжавъ въ свой домъ, выскочилъ оттуда съ мечемъ и много разъ ударилъ имъ Евѳимія. Евѳимій упалъ на землю, но вскорѣ очнулся и пошелъ было къ своему дому. Юй-сань, узнавъ, что Евѳимій не умеръ, погнался за нимъ со многими другими; сначала побивали его камнями, потомъ убили мечемъ на мѣстѣ, называемомъ У-юе-гуань. Этотъ боксеръ Юй-сань остался живъ послѣ войны, но понесъ тяжкое наказаніе: у него отнялась нижняя часть тѣла, такъ что онъ совершенно не могъ двигаться.

(Продолженіе слѣдуетъ).

Источникъ: «Китайскій Благовѣстникъ». Періодическое изданіе Россійской Духовной Миссіи въ Китаѣ. Августъ 1932 г. №6. — Пекинъ, 1932. — С. 6-17.

Назадъ / Къ оглавленію журнала / Впередъ