Канонизированные святые

Причисление к лику святых

Синодальная комиссия по канонизации придерживается мнения, что Алексий II может быть причислен к лику святых не раньше, чем через 50 лет. Прецедентов, когда человека канонизировали раньше, «почти нет»

Фото: ИТАР-ТАСС

Москва. 8 декабря. INTERFAX.RU — В Русской церкви заявили, что для рассмотрения вопроса о канонизации патриарха Московского и всея Руси Алексия II должно пройти как минимум 50 лет. «Синодальная комиссия по канонизации придерживается той точки зрения, что рассматривать материал о возможности канонизации того или иного христианина можно как правило не раньше, чем через 50 лет после его кончины», — заявил в воскресенье член синодальной комиссии Русской православной церкви по канонизации протоиерей Георгий Митрофанов.

По его словам, прецедентов, когда человека канонизировали раньше, «почти нет».

Как сообщил отец Георгий, основные критерии для прославления в лике святых — это «церковное почитание в народе на протяжении длительного времени, когда об умершем много молятся, совершают панихиды по нему, а также, в том случае, если речь не идет о мученике, то есть о христианине, погибшем за веру, — чудотворения по молитвам к нему (исцеления, действенная духовная помощь)».

Кроме того, как отметил священник, для канонизации необходимо тщательно изучить характер жизни, деятельности кандидата.

Он напомнил, что в Русской церкви к лику святых причислены три патриарха — Иов как святитель (умер в 1607 г., канонизирован в 1989 г.), Ермоген как священномученик (умер в 1612 г., канонизирован в 1914 г.) Тихон как святитель и исповедник (умер в 1925 г., канонизирован в 1989 г.).

Напомним, что патриарх Московский и Всея Руси Алексий II скончался в пятницу утром в своей резиденции в Переделкино. Начиная с субботы все верующие могут проститься с усопшим: гроб с телом в субботу доставлен в храм Христа Спасителя, где будет находиться до вторника, когда патриарх будет погребен в московском Богоявленском соборе.

В настоящий момент уже избран местоблюститель престола, которые будет выполнять комплекс обязанностей до момента избрания нового патриарха (эта процедура состоится не позднее, чем через полгода): на экстренном заседании Синода было принято решение об избрании митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла местоблюстителем Московского патриаршего престола.

/Интерфакс/

ТОП-10 Русских святых воинов (Часть первая)

Русская земля издавна была славна ратным духом и молитвенным усердием своих сынов. Нередко случалось и так, что подвиги на поле брани и подвиги во славу Божию переплетались в жизни одного человека.

Воинов, наиболее преуспевших не только в защите Родины, но и в угождении Богу мы почитаем в лике святых. Сегодня мы предлагаем вспомнить русских святых воинов и их великие свершения:

1. Святой равноапостольный великий князь Владимир Святославич

Все мы знаем, что именно мудрому князю Владимиру мы обязаны как нашей верой, так и нашей великой культурой.

В молодости князь Владимир был язычником и часто поступал жестоко и неблагородно. Но, познав истинную веру, он прошёл через глубокие внутренние изменения, стал регулярно молиться, много благотворить, строить храмы и основывать княжеские училища в городах Руси.

Благодаря своему крещению и обращению страны в Православие святой князь сумел заключить союз с Византией – самым сильным и культурным государством его времени и вступил в брак с сестрой византийского императора царевной Анной.

Но Господь благоволил святому и на воинской стезе: князь серьёзно укрепил и расширил доставшееся ему по наследству государство, присоединив к нему земли вятичей и радимичей, богатые города Червен и Перемышль на границе с Польшей, земли ятвягов на берегу Балтийского моря и земли белых хорватов в Прикарпатье.

Кроме того, святой Владимир сумел утихомирить беспокойных восточных соседей из Великой степи, ранее докучавших постоянными грабительскими набегами: в нескольких походах он разбил волжских булгар и хазар и заключил выгодный мир, обложив кочевников данью.

За его апостольскую деятельность, благочестивую жизнь после принятия крещения и заботу о благе и безопасности своих подданных Церковь причислила князя Владимира к лику святых.

2. Преподобный Илия Муромец

Святой жил в XII веке. Он происходил он из простой крестьянской семьи и, как повествуют былинные источники, в детстве и юности страдал параличом, однако чудесным образом был исцелен по молитве странников.

Обретя здравие он решил встать на путь воинского служения, поступил в дружину киевского князя и много лет охранял границы Руси, где прославился воинскими подвигами и невиданной силой.

Достоверных известий о его жизни сохранилось немного, но его подвиги послужили основанием для целого цикла русских былин и германских эпосов.

В преклонных летах богатырь Илия поступил в Киево-Печерский монастырь, где принял постриг и провёл свои последние годы в духовных подвигах. Скончался он, вероятнее всего, в конце 80-х годов XII века.

В 1643 году преподобный Илия Муромец был официально канонизирован в числе еще шестидесяти девяти угодников Киево-Печерской лавры. Русское воинство издавна считает святого богатыря своим покровителем.

3. Благоверный великий князь Дмитрий Донской

С именем этого святого связано событие, не менее важное для истории России, чем крещение нашей страны – освобождение от почти 250-летнего Татаро-Монгольского ига.

Великий князь Московский перешёл от междуусобной брани с другими русскими князьями к заботам об интересах всего Отечества. Занятый собиранием русских земель, великий князь Димитрий сумел собрать коалицию русских княжеств против татарского войска Мамая, угрожавшего очередным разорением Руси.

Это было тяжёлое решение, ведь крупных побед над татарами до Куликова поля русская армия не знала. Князь Димитрий даже ездил за советом и благословением к святому преподобному Сергию Радонежскому, который заверил его в своей молитвенной поддержке и дал в помощь двух иноков своего монастыря.

В результате русские армии под руководством князя Димитрия на Куликовом поле разбили орду Мамая и этим положили начало освобождению от татарской угрозы и восстановлению единого национального русского государства. За свою победу князь получил прозвище “Донской”.

4. Преподобный Александр Пересвет

Преподобный Александр Пересвет был одним из двух иноков, которые по благословению своего игумена преподобного Сергия Радонежского в виде исключения (церковные правила запрещают воевать лицам духовного звания) приняли участие в Куликовской битве.

Оба схимника до принятия монашества были воинами и служили в княжеских дружинах, а их присутствие на поле боя по мысли преподобного Сергия должно было воодушевить русскую рать.

Перед началом сражения он вступил в единоборство с татарским поединщиком Челубееем, который по преданию владел оккультными магическими практиками и мог вселить страх в любого противника.

Но в схватке с православным монахом, который даже не надел доспехов, оставаясь в схиме, ему это не помогло. После сшибки оба поединщика пали мёртвыми, но Челубей был выбит из седла в сторону противника, что считалось несомненной победой Пересвета.

5. Преподобный Андрей Ослябя

Второй схимонах из Троице-Сергиевой лавры, бившийся на Куликовом поле. Как и Александр Пересвет, Андрей Ослябя бился без доспехов в своих монашеских одеждах.

Ему, по жребию брошенному между двумя иноками, выпало находиться в бою возле князя Дмитрия Донского и оберегать его от татарских сабель. Свою задачу преподобный Андрей выполнил до конца и пал бою, однако князю Димитрию благодаря его помощи удалось уцелеть.

До пострижения в монахи — Андрей Ослябя был знатным боярином и профессиональным военным. Предположительно, он даже командовал московской тысячей в Пьянском побоище.

Вторая часть ТОПа

Андрей Сегеда

Facebook Вконтакте Одноклассники LiveJournal Google+ Вы можете поаплодировать автору (хоть 10 раз)49

Среди новых святых, которых почитают сейчас православные, не только Николай II и члены царской семьи — встречаются и экзотические персонажи: в одном месте мать объявляет святым своего умершего ребенка, в другом никем не признанная община настаивает на святости «мученика Атаульфа Мюнхенского», более известного как Адольф Гитлер. В сети можно найти иконы Ивана Грозного, Григория Распутина и Иосифа Великого (Сталина). Против создания таких культов выступает церковь, призванная не только охранять традиции, идущие от первых христианских общин, но отделять их от абсурда.

АЛЕКСАНДР КРАВЕЦКИЙ

Обретение правил

Люди старшего поколения, вероятно, помнят, как авторы советских антирелигиозных брошюр любили пересказывать жития святых, извлекая из них фантастические, противоречащие здравому смыслу истории.

Действительно, в житиях святых встречаются сюжеты, противоречащие историческим фактам, да и здравому смыслу. Строго говоря, ничего страшного в этом нет. Кто вообще сказал, что рассказанное в житиях должно быть четко соотнесено с конкретным временем и конкретным местом? Жития не историческая хроника. Они рассказывают про святость, а не про события человеческой жизни. Именно этим агиография (то есть описание святости) отличается от биографии (описания жизни).

Чтобы понять, почему в рассказах о жизни святых так много разнообразных странностей, придется начинать совсем издалека.

Практика почитания мучеников и праведников — традиция, восходящая к первым векам христианства. Пока христианская церковь представляла собой объединение небольших общин, не было особой необходимости придумывать какие-то формальные критерии, при помощи которых святых можно было отличить от просто хороших христиан. Но,

когда конгломерат небольших общин превратился в сложную иерархическую структуру, возникла необходимость формулировать какие-то общие правила и составлять списки святых, признаваемых всеми общинами.

Среди обязательных правил канонизации (церковного причисления к лику святых) были такие, как наличие народного почитания и зафиксированные чудеса, совершившиеся при жизни подвижника или после его смерти. Однако для мучеников, то есть святых, которые предпочли смерть отречению от веры, эти условия не были обязательными.

Появление формальных правил и процедур всегда открывает дорогу к злоупотреблениям и стремлению, так сказать, нецелевого использования этих правил. Например, известен случай, когда некий Иерон, зажиточный земледелец из Каппадокии, оказал сопротивление императорским посланникам, которые хотели увести его на воинскую службу. В конце концов бунтаря судили и приговорили к отсечению руки.

К преследованиям за веру эти события не имели никакого отношения, однако в тюрьме Иерон составил завещание, согласно которому его сестра должна была совершать о нем церковную память как о мученике. А свою отрубленную руку он завещал одному из монастырей. Наследство тщеславного земледельца не было потрачено напрасно, и житийная литература обогатилась курьезным «Мученичеством Иерона со дружиною». Правда, широкого распространения это и подобные жития все-таки не получили.

Рационализация

После того как Древняя Русь приняла христианство, сюда пришли и общецерковные нормы почитания святых. А вот строго организованной процедуры канонизации на Руси не было очень долго. Почитание могло начинаться стихийно, могло в какой-то степени быть инспирированным властью. О ком-то из подвижников забывали, и культ исчезал, а о ком-то продолжали помнить. В середине XVI века были утверждены списки святых, которые почитались во всей стране.

А вот в XVIII веке с появлением новых святых вдруг начали бороться. Дело в том, что Петр I свято верил в то, что жизнь в России возможно построить на рациональных основаниях. Потому император с подозрением относился к рассказам о всевозможных чудотворцах, юродивых и других персонажах, считал их обманщиками и шарлатанами.

Петровское законодательство прямо требовало, чтобы епископы боролись с суевериями и следили, «не проявляет ли кто для скверноприбытства ложных чудес при иконах, при кладезях, источниках и прочая». Про то, что Петр испытывает недоверие к чудесам, знали все, кто имел отношение к управлению государством.

В результате Русская церковь вступила в период своеобразного рационализма, когда иерархи больше всего боялись быть обманутыми и допустить в церковную жизнь что-то противоречащее здравому смыслу. А поскольку поведение святых (будь то нарушающий правила общественной морали юродивый или же нарушающий государственные законы мученик) ну никак нельзя назвать рациональным, то канонизации в России практически прекратились.

Хотя с мест в Петербург и присылались многочисленные ходатайства с просьбой о причислении к лику святых различных подвижников. Однако Синод чаще всего отвечал, что ходатайство недостаточно обосновано. Если же процедура подготовки канонизации запускалась, то она оказывалась настолько долгой и сложной, что завершить ее не было шансов. Например,

Синод требовал, чтобы свидетели чудес давали свои показания под присягой, как свидетели, выступающие на судебных заседаниях.

Случаи чудесных исцелений проверяли медики, показания которых оформлялись так же, как показания судмедэкспертов.

Подчеркнутой рациональности Синода противостоял быт народа. Народная вера была какой угодно, но только не рациональной. Фольклорные традиции сочетались здесь с представлениями, пришедшими из Византии вместе с христианством, а церковная проповедь дополнялась рассказами всевозможных странников. Паломники шли к могилам местных подвижников, нищих, юродивых.

Иногда почитание возникало после случайного обнаружения неизвестных останков. Все это противоречило религиозной политике государства, но сделать ничего было нельзя. Страна была слишком большая. Центральные власти не имели физической возможности заметить, что в какую-то глухую деревню вдруг устремились паломники и могила безвестного нищего стала центром религиозной жизни.

Архиерей, в обязанности которого входило не допускать местной самодеятельности, мог или закрывать на это глаза, или даже неофициально поддерживать новую благочестивую традицию. Постепенно возникали и необходимые богослужебные тексты: кто-то писал акафист, кто-то — службу.

Подобной, так сказать, «неофициальной» святости в России было очень много. И в эпоху Николая II вдруг наметился некоторый поворот в сторону ее легализации. В начале XX века Синод разослал архиереям анкету с вопросом о том, какие святые почитаются в их епархиях. На основании этого опроса была подготовлена книга с длинным заглавием «Верный месяцеслов всех русских святых, чтимых молебнами и торжественными литургиями общецерковно и местно, составленный по донесениям Святейшему Синоду преосвященных всех епархий в 1901–1902 годах».

Для России это был совершенно небывалый опыт. Вопреки всем отечественным традициям власть не предписала безмолвным подданным, кому следует молиться, а кому не следует, а решила разобраться в происходящем и узаконить существующие практики.

Реабилитация иррациональности

Революция смешала карты и разрушила противопоставление народного и официального православия. Это было связано с утверждениями большевиков о том, что их государство строится на рациональных началах и научной основе. Для нашей темы не столь уж и важно, в какой степени большевистскую утопию можно считать рациональной. Существенен сам факт ставки на рациональность. При этом все связанное с церковной жизнью и — шире — с идеалистической философией объявлялось реакционным мракобесием. Реакцией на декларативный рационализм большевиков было то, что образованные православные стали куда более терпимо относиться к иррациональному.

Большевистская кампания по вскрытию рак с останками святых должна была подорвать веру народа в мощи, но нередко выходило наоборот. На фото — вскрытие раки Александра Невского в 1922 году

Фото: Карл Булла / РИА Новости

Впервые эти изменения проявились во время большевистской кампании 1919 года по вскрытию мощей. В то время как государственная пропаганда рассказывала о том, что в гробницах вместо нетленных мощей обнаруживаются муляжи, верующие — и крестьяне, и мещане, и профессора — передавали из уст в уста рассказы о том, что тело скончавшегося в 1175 году благоверного князя Глеба (сын Андрея Боголюбского) было мягким и гибким и кожу на нем можно было схватить пальцами, она отставала, как у живого. А у великого князя Георгия голова, отсеченная в 1238 году в бою с татарами, оказалась приросшей к телу так, что при этом шейные позвонки были смещены и срослись неправильно.

Если раньше существенная часть интеллигентных верующих довольно прохладно относилась к чудесам, то теперь все переменилось.

Гонители отождествлялись с рациональностью, а члены гонимой церкви от рационализма отказывались. Чудеса стали существенной частью церковной жизни. Рассказы о них помогали гонимым общинам выстоять и выжить.

В 20-е годы верующие рассказывали об обновлении, то есть чудесном самопроизвольном восстановлении, старых почерневших икон. Сведения об этом попали даже в отчеты о положении в стране, которые карательные органы готовили для первых лиц государства.

В сводке ГПУ, относящейся к 1924 году, можно прочитать, что контрреволюционным духовенством «были приложены все усилия к разжиганию религиозного фанатизма путем фальсификации всевозможных чудес, как то: явлений святых, чудотворных икон, колодцев, массового обновления икон, прокатившегося по всему СССР и т. д.; последнее, т. е. обновление икон, носило прямо эпидемический характер и захватило даже Ленинградскую губ., где зарегистрированы в октябре месяце до 100 случаев обновления».

Сам факт, что эта информация попала в сводку важнейших событий, произошедших в стране, свидетельствует о масштабе явления. А ведь этот пример не единичен.

«Обновление икон и слухи о чудотворных мощах,— читаем мы в аналогичной сводке за 1925 год,— разливаются широкой волной; за истекший месяц зарегистрировано более 1000 случаев по Иваново-Вознесенской, Брянской, Оренбургской, Уральской, Ульяновской губерниям и на Дальнем Востоке».

Я совершенно сознательно привожу здесь не рассказы верующих, а свидетельства карательных органов, видевших во всех этих чудесах лишь обман. Сотрудников ГПУ сложно заподозрить в защите чудес, а значит, в их свидетельствах усомниться невозможно.

За советские годы выросло по крайней мере три поколения людей, которых никто не учил основам православной веры. Их представления о том, что такое церковное вероучение, опирались на какую-то полуфольклорную традицию. И нет ничего удивительного в том, что православие ассоциировалось у них не столько с евангельским повествованием, сколько с чудесами, странниками, юродивыми и обретенными иконами. Полузабытые подвижники, которых отчасти помнили в далеких деревнях, теперь вызывали не отторжение, а огромный интерес. Массовое включение в церковный календарь новых имен было делом времени.

В конце 70-х годов Московская патриархия приступила к изданию новой редакции Миней, книг, содержащих службы на каждый день церковного года. В 24 объемистых тома вошло огромное количество служб святым, которые прежде не упоминались в богослужебных книгах. То, что раньше существовало в полуподпольном режиме, теперь стало общецерковной нормой.

Новомученики и исповедники

С началом перестройки стало возможным начать канонизацию новомучеников, убитых при советской власти.

В 1989 году Московская патриархия канонизировала патриарха Тихона, а пятью годами позже к лику святых были причислены священники Иоанн Кочуров (убит большевиками в октябре 1917 года) и Александр Хотовицкий (расстрелян в 1937 году).

Первым из пострадавших в XX веке от рук большевиков к лику святых был причислен патриарх Тихон, избранный на патриарший престол в 1917 году

Фото: МАММ/МДФ

Тогда казалось, что канонизация жертв коммунистических гонений открывает новый этап церковной истории. Но очень скоро стало понятно, что большинству верующих история гонений и репрессий неинтересна.

Помню свое потрясение, когда примерно через два года после канонизации Александра Хотовицкого я по просьбе финских коллег пошел в тот московский храм, настоятелем которого отец Александр был в последние годы жизни. Я хотел выяснить, не осталось ли здесь старых прихожан, которые могут что-то о нем рассказать. Я пришел во внеслужебное время и обратился к стоящему за свечным ящиком человеку с вопросом о том, не осталось ли здесь людей, которые могли бы помнить их недавно канонизированного настоятеля.

«Александр Хотовицкий…— Мой собеседник задумался.— Я здесь уже 15 лет работаю, но такого точно не было». То есть сотрудник храма понятия не имел о том, что полвека назад настоятелем этого храма был святой, которого только что канонизировали.

В последующие годы работа по подготовке материалов для проведения канонизации шла очень активно. И проблем здесь оказалось более чем достаточно. Где взять достоверную информацию о людях, погибших за веру? Понятно, что основным источником здесь оказываются следственные дела. На основании протоколов допросов можно установить, что человек не отрекся от веры, никого не предал и не оклеветал. Но ведь известно, что написанное в протоколах далеко не всегда точно отражает происходившее во время следствия. Показания могли фальсифицироваться, подписи — подделываться и т. д.

А что делать, например, если престарелый священник из глухой тульской деревни не отрекся, не предал, но подписал признание в том, что он является японским шпионом? Является ли это препятствием для канонизации?

Несмотря на все трудности удалось собрать материалы и канонизировать около 2 тыс. человек, пострадавших за годы советской власти. Конечно же, это капля в море, но продолжать эту работу сейчас стало невозможно. В 2006 году был принят закон о персональных данных, который фактически перекрыл доступ исследователей к следственным делам. В результате подготовка материалов для новых канонизаций прекратилась.

Со слов матерей

Церковь всегда должна проводить границу между святостью и оккультными практиками, а также следить за достоверностью сведений, на основании которых происходит причисление к лику святых. Поэтому во все эпохи существовали довольно странные местные культы, не признаваемые церковной властью.

Так, например, в наше время паломники со всей страны едут в село Чебаркуль (Челябинская область), где похоронен скончавшийся от лейкоза 11-летний Вячеслав Крашенинников. Мать мальчика считает своего сына святым и вдохновенно работает на создание его культа. Со слов матери было написано несколько книг, посвященных чудесам и предсказаниям Вячеслава. Наибольшей популярностью, естественно, пользуются предсказания о конце света.

Валентина Крашенинникова считает своего сына Вячеслава, скончавшегося в возрасте 11 лет, святым и смогла убедить в этом очень многих

Выглядят они примерно так: «Падшие ангелы (серые, атланты) занимаются на Земле обслуживанием программы, установленной в ядре планеты для сбора человеческих душ, а антихрист представляет их интересы среди людей, подсоединяя к ней каждого человека посредством печати (биочипа).

Падшие ангелы губят людей, антихрист им помогает, а мировое обслуживающее правительство бегает вокруг на побегушках».

Паломники рассказывают об исцелениях и привозят с могилы отрока Вячеслава землю и мраморную крошку. При этом об официальной канонизации Вячеслава Крашенинникова речь, конечно, не идет.

Председатель Комиссии по канонизации митрополит Ювеналий высказался об этом культе очень резко: «Описания странных и нелепых “чудес” и “пророчеств”, переполненные вредным для души содержанием, почти магические ритуалы на месте погребения этого ребенка, неканонические иконы и акафисты — все это составляет основу деятельности последователей чебаркульского лжесвятого».

Однако официальная церковная позиция никоим образом не повлияла на почитание отрока Вячеслава, и паломничества к нему продолжаются.

Еще одним «непризнанным святым» является воин Евгений. Началом почитания Евгения Родионова, убитого в Чечне в мае 1996 года, мы тоже обязаны матери. Рядовой Родионов и его напарник Андрей Трусов были захвачен в плен, когда попытались досмотреть машину, в которой перевозилось оружие. Первоначальной версией исчезновения солдат было дезертирство, но позже стало ясно, что их похитили.

Мать Родионова отправилась на поиски сына. Преодолев массу трудностей и заплатив боевикам, она узнала подробности гибели сына и нашла место его захоронения. По словам матери, ей устроили встречу с убийцей Евгения. Убийца рассказал, что молодому человеку предлагали снять крест и сменить веру, но он отказался, за что и был убит.

Если бы удалось доказать, что рядовой Евгений Родионов действительно отказался снять крест, за что и был убит, это могло бы служить основанием для причисления его к лику святых

Согласно древним правилам, ситуация, когда человек погибает, отказавшись сменить веру, является бесспорным основанием для канонизации. Но Комиссия по канонизации отказалась причислить Евгения Родионова к лику святых, поскольку единственным свидетельством его подвига является рассказ матери.

Однако почитатели Евгения Родионова сдаваться не собираются. Они составляют всевозможные петиции и собирают подписи. Например, в 2016 году на заседании круглого стола Изборского клуба было подписано письмо патриарху Кириллу с просьбой начать подготовку этой канонизации.

Можно привести довольно много рассказов о таких непризнанных святых (или псевдосвятых, если хотите). В появлении этих культов нет ничего необычного, и на протяжении церковной истории такое случалось неоднократно. Новым является разве что способ распространения информации.

Никогда еще благочестивые легенды и сомнительные мифы, порожденные народной религиозностью, не получали такой огромной аудитории, какую дают современные средства электронной коммуникации.

Вторжение политики

В 2000 году в числе других новомучеников были причислены к лику святых Николай II и члены его семьи. Члены царской семьи были канонизированы не как мученики (мученики принимают смерть за Христа, чего в данном случае не было), а как страстотерпцы. Страстотерпцы приняли мученическую кончину не от гонителей христиан, а в результате предательства или заговора. Как страстотерпцы были канонизированы, например, князья Борис и Глеб.

Иконописные изображения царской семьи часто можно видеть на плакатах и транспарантах во время различных патриотических шествий

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ

Формулировки канонизационного акта были очень аккуратными и осторожными. Эта осторожность вполне понятна. Дело в том, что в Русской церкви существовало и ныне существует течение, приверженцы которого придают убийству последнего императора совершенно особый смысл.

По мнению царебожников (так обычно называют представителей этого течения), монархия является единственной христианской формой правления и любые антимонархические выступления имеют не столько политический, сколько духовный характер. По их мнению, в 1613 году русский народ сделал свой выбор, присягнув Романовым. Всю последующую историю России царебожники воспринимают как серию измен и отступлений от монархических идей.

И в смерти Николая II они видят не политическое убийство, а мистический акт искупления: подобно тому

как Христос своей жертвой искупил первородный грех, последний император своей смертью искупил вину русского народа перед законной, данной Богом царской властью.

Поэтому, по мнению царебожников, Московская патриархия была неправа, назвав Николая II страстотерпцем: он не страстотерпец, а Царь-искупитель. Приверженцы этого течения немногочисленны, но очень активны и нередко попадают в публичное пространство. Ряд неадекватных выступлений по поводу фильма «Матильда» был связан именно с этой идеологией.

Стремление защитить имя Николая II от всего, что может его скомпрометировать, естественно вело к идее, что Григорий Распутин был праведником, а вся грязь, связанная с его именем,— это клевета врагов монархии и выдумки «жидовской прессы». Таким образом, началось движение и за канонизацию «старца Григория».

После этого уже не кажется удивительным, что наряду с Распутиным претендентом на причисление к лику святых оказался и Иван Грозный. По мнению почитателей Ивана IV, он удерживал Россию перед лицом надвигающегося хаоса, за что его и оклеветали враги России.

Церковные власти сразу отнеслись к этим предложениям резко отрицательно. В 2001 году патриарх Алексий II публично осудил распространение икон и молитв Ивану Грозному и Григорию Распутину. «Какая-то группа псевдоревнителей православия и самодержавия,— говорил патриарх,— пытается самочинно “с черного хода” канонизировать тиранов и авантюристов, приучить маловерных людей к их почитанию».

На почитателей Распутина не произвело особого впечатления, что Патриарх Алексий II публично осудил распространение икон «старца Григория»

Фото: www.ic-xc-nika.ru

Нужно сказать, что Распутин и Иван Грозный — еще не самые экзотические претенденты на роль святых.

В 2000 году одна из оппозиционных Московской патриархии церковных групп канонизировала Атаульфа Мюнхенского, более известного как Адольф Гитлер. В каком-то роде интерес к Гитлеру со стороны религиозных групп, отрицающих Московскую патриархию, оправдан. Как известно, антикоммунистические декларации Гитлера вызвали поддержку части русских эмигрантов. Поддерживала Гитлера и Русская зарубежная церковь, надеясь на то, что он избавит Россию от коммунизма.

Глава Германской епархии Русской церкви заграницей архиепископ Серафим (Лядэ) в воззвании к пастве, выпущенном в связи с нападением Германии на СССР, писал: «Христолюбивый вождь германского народа призвал свое победоносное войско к новой борьбе против богоборцев, к той борьбе, которую мы давно ждали,— к освященной борьбе против богоборцев, палачей и насильников, засевших в Московском Кремле… Воистину начался новой крестовой поход во имя спасения народов от антихристовой силы».

У одних отрезвление наступало быстро, у других медленно. Понятно, что после окончания Второй мировой войны и Нюрнбергского процесса такого рода декларации были уже невозможны.

После падения СССР на волне неприятия коммунистической идеологии вспомнили и про Гитлера. К его канонизации стал призывать лидер одной из никем не признанных церковных групп Амвросий (фон Сиверс). В 2000 году официальный журнал этой группы писал:

«Катакомбная церковь всегда исповедовала и теперь исповедует, что Гитлер для истинно-православных христиан является богоизбранным вождем-помазанником не только в политическом, но и в духовно-мистическом смысле, благие плоды дел которого ощутимы до сих пор. Посему истинно-православные христиане, безусловно, воздают ему некую честь как своего рода “внешнему праведнику”, оставшемуся вне Церкви, за попытку освобождения земли русской от жидовско-большевистского нашествия». Некоторое время спустя была написана даже икона Атаульфа Мюнхенского.

Глядя на икону Атаульфа Мюнхенского, трудно поверить, что это не пародия и не авангардистская акция, созданная ради эпатажа зрителей

В маргинальной патриотической публицистике можно найти призывы причислить к лику святых и Сталина. Сторонники этой канонизации считают, что массовое уничтожение храмов и священнослужителей в годы его правления было своеобразным педагогическим приемом, при помощи которого «боголюбивый Иосиф» воспитывал погрязший в грехах русский народ.

А по другой версии, в антицерковной кампании были виноваты сторонники Ленина и Троцкого, с которыми Иосиф Великий расправился во время большого террора. Существуют и доморощенные иконы Сталина, и молитвы ему.

На иконе Матроны Московской Сталина изобразили хотя бы без нимба

Фото: Интерпресс / ТАСС

Все это маргинальное творчество в очередной раз демонстрирует нам, к каким чудовищным результатам ведут попытки придать политическим декларациям характер церковного вероучения.

Святые благоверные князья-страстотерпцы БОРИС и ГЛЕБ (†1015) 

Святые благоверные князья-страстотерпцы Борис и Глеб (в святом Крещении — Роман и Давид) — первые русские святые, канонизированные как Русской, так и Константинопольской Церковью. Они были младшими сыновьями святого равноапостольного князя Владимира (+ 15 июля 1015).

Великий князь Владимир Святославич с сыновьями. Роспись Грановитой палаты Московского Кремля. 1882

У Владимира имелось двенадцать сыновей от разных жен. Старшие дети Владимира жили не дружно и часто враждовали между собой. Они были рождены во то время, когда князь пытался ещё укрепить языческую веру. Страсти тогда кипели нешуточные. Святополк родился от гречанки, бывшей монахини, которую Владимир взял в жены после брата, который им был свергнут с престола. Ярослав родился от Рогнеды Полоцкой, у которой Владимир убил отца и братьев. А затем сама Рогнеда пыталась убить Владимира, приревновав к Анне Византийской.

Борис и Глеб были младше и родились примерно в годы Крещения Руси. Их мать была из Волжской Булгарии. Они были воспитаны в христианском благочестии и любили друг друга. Борис был наречен в святом крещении Романом, Глеб — Давидом. Часто бывало так, что Борис читал какую-нибудь книгу — обычно жития или мучения святых, — а Глеб сидел подле него и внимательно слушал, и так пребывал Глеб неотступно возле брата, потому что был еще мал.

Когда сыновья стали взрослеть, Владимир поручил им управление территориями. Борису достался Ростов, а Глебу — Муром. Княжение Глеба в Муроме оказалось нелегким. Рассказывают, что муромские язычники не допустили его в свой город, и князю пришлось жить вне пределов городских стен, в пригороде.

Русь в XI веке.

Однако Бориса Владимир не отпустил в Ростов и держал при себе в Киеве. Он любил Бориса более других своих сыновей, во всем доверялся ему и намеревался передать ему великое княжение. Борис был женат на Эгнес, датской принцессе и со временем уже прославился как храбрый и искусный воин.

Незадолго до своей смерти великий князь Владимир призвал Бориса в Киев и направил его с войском против печенегов. Вскоре после отъезда Бориса Владимир умер. Это случилось 15 июля 1015 года в сельце Берестовом, близ Киева.

В это время в столице оказался один Святополк, который не замедлил воспользоваться своим положением и самовольно захватил власть в Киеве, провозгласив себя Великим князем Киевским. Он задался целью скорее избавиться от братьев-соперников, пока те ничего не предприняли.

Святополк решил скрыть смерть отца. Ночью по его приказу в княжеском тереме разобрали помост. Тело Владимира завернули в ковер и спустили на веревках на землю, а затем отвезли в Киев, в церковь Пресвятой Богородицы, где и похоронили, не воздав ему должных почестей.

Борис, тем временем, не найдя печенегов, повернул обратно к Киеву. Весть о смерти отца и вокняжении в Киеве Святополка застала его на берегу небольшой речки Альта. Дружина уговаривала его пойти в Киев и занять великокняжеский престол, но святой князь Борис, не желая междоусобной распри, распустил свое войско: “Не подниму руки на брата своего, да еще на старшего меня, которого мне следует считать за отца!” Услыхав это, дружина ушла от него. Так Борис остался на Альтинском поле лишь с немногими своими слугами.

Святополк послал Борису лживое послание с предложением дружбы: «Брат, хочу в любви с тобой жить, а к тому, что отец тебе дал, еще прибавлю!» Сам же, в тайне от всех, направил наёмных убийц, верных ему бояр Путша, Талеца, Еловита (или Еловича) и Ляшко убить Бориса.

Святой Борис был извещен о таком вероломстве Святополка, но не стал скрываться и, подобно мученикам первых веков христианства, с готовностью встретил смерть.

Убийство Бориса

Убийцы настигли его, когда он молился за утреней в воскресный день 24 июля 1015 года в своем шатре на берегу реки Альты. Словно дикие звери набросились они на святого и пронзили его тело. Любимый слуга Бориса, некий угрин (венгр) по имени Георгий, прикрыл его собою. Его тут же убили вместе с князем и отрубили голову, чтобы снять с шеи золотое украшение -гривну, которую когда-то в знак любви и отличия, князь подарил ему.

Однако святой Борис был еще жив. Выйдя из шатра, он стал горячо молиться, а потом обратился к убийцам: «Подходите, братия, кончите службу свою, и да будет мир брату Святополку и вам». В это время один из убийц пронзил его копьем. Тело его завернули в шатер, положили на телегу и повезли к Киеву. Есть версия, что в дороге Борис еще дышал и, узнав об этом, Святополк послал двух варягов прикончить его. Тогда один из них извлек меч и пронзил его в сердце. Тело Бориса привезли тайно в Вышгород и похоронили в церкви святого Василия. Ему было около 25 лет.

В живых еще оставался князь Муромский Глеб. Святополк решил хитростью заманить Глеба в Киев: Глебу отправили гонцов с просьбой приехать в Киев, так как отец тяжко болен (для чего Святополк и скрывал смерть отца). Глеб тотчас сел на коня и с малой дружиной помчался на зов. Но его настиг гонец от брата Ярослава: «Не езжай в Киев: отец твой умер, а брат твой Борис убит Святополком!».

Глубоко скорбя, святой князь предпочел смерть, нежели войну с братом. Встреча Глеба с убийцами произошла в устье реки Смядыни, неподалеку от Смоленска. Он обратился к ним с трогательной мольбой пощадить «колос еще не созревший, соком беззлобия налитый». Затем, вспомнив слова Господа, «что за имя Мое преданы будете братьями и родичами», вручил Ему свою душу. Малая дружина Глеба, увидев убийц, пала духом. Главарь, по прозвищу Горясер, глумясь, велел повару, бывшему при Глебе, зарезать князя. Тот, «именем Торчин, вынув нож, зарезал Глеба, как безвинного ягненка». Ему было около 19 лет. Тело его было брошено на берегу, и так лежало в безвестности, между двумя колодами. Но ни зверь, ни птица не тронули его. Долго о нем никто не знал, но иногда в этом месте видели зажженные свечи, слышали церковное пение. Лишь через много лет, по повелению князя Ярослава, оно было перенесено в Вышгород и положено в церкви святого Василия рядом с Борисом. Позже Ярослав Мудрый построил на этом месте каменный пятиглавый Борисоглебский собор, который вскоре стал семейным храмом Ярославичей, святилищем их любви и верности, братского согласия и служения Отечеству.

Благоверные князья-страстотерпцы не захотели поднять руку на брата, но Господь Сам отомстил властолюбивому тирану: «Мне отмщение и аз воздам» (Рим. 12:19).

Князь Ярослав

Князь Ярослав, собрав войско из новгородцев и наемников-варягов, двинулся на Киев и изгнал Святополка из Руси.

Решающее сражение между ними состоялось в 1019 году на реке Альте — на том самом месте, где был убит святой князь Борис. По свидетельству летописцев, когда разгромленный Святополк бежал с поля брани, напала на него болезнь, так что ослабел он всем телом и не мог даже на коня сесть, и несли его на носилках. Святополк, названный русским народом Окаянным, бежал в Польшу и, подобно первому братоубийце Каину, нигде не находил себе покоя и пристанища и был объят таким страхом, что везде чудилось ему, что преследуют его, и он умер за пределами своего отечества, «в некоем пустынном месте». А от могилы его исходил смрад и зловоние. «С того времени, — пишет летописец, — затихла на Руси крамола».

У Владимира были и другие сыновья, погибшие в усобице. Святослав, князь Древлянский, был убит Святополком, но не причислен к лику святых, потому что включился в борьбу за власть и собирался привести венгерское войско на помощь. Другой брат — победитель Ярослав — с оружием в руках пошел на брата. Но он не проклят как Святополк. Недаром Ярослав имел прозвище Мудрый. Многолетними трудами, постройкой храмов, принятием законов заслужил он быть причисленным к благоверным князьям, являя собой образец выдающегося правителя.

С рациональной точки зрения смерть святых братьев кажется бессмысленной. Они не были даже мучениками за веру в подлинном смысле этого слова. (Церковь чтит их как страстотерпцев — этот чин святости, кстати, не известен византийцам).

Жизнь святых страстотерпцев была принесена в жертву главной христианской ценности — любви. «Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец» (1 Ин. 4:20). Они приняли смерть в знак беспредельной любви ко Христу, в подражание его крестной муке. В сознании русских людей своей мученической кончиной они как бы искупали грехи всей Русской земли, еще недавно прозябавшей в язычестве. Через их жития, писал выдающийся русский писатель и историк Г. П. Федотов, «образ кроткого и страдающего Спасителя вошел в сердце русского народа навеки как самая заветная его святыня».

Святые братья сделали то, что в те времена на Руси, привыкшей к кровной мести, было еще ново и непонятно, они показали: за зло нельзя воздавать злом даже под угрозой смерти.

Впечатление от их поступка было настолько велико, что вся земля признала их святыми. Это был переворот от языческого сознания (властолюбие и нажива) к христианству (достижение духовного и нравственного идеала).

Святые благоверные князья-страстотерпцы Борис и Глеб (Автор — иконописец Виктор Морозов, он же Изограф Морозов)

Борис и Глеб были первыми святыми, канонизированными Русской Церковью. Даже их отец, князь Владимир, был причислен к лику святых намного позже. Их чтили в его тогдашнем центре — Константинополе, икона Бориса и Глеба была в константинопольской Софии. Их житие было включено даже в армянские Минеи (книги для чтения на каждый месяц). Прославляя святых, посвященное им сказание говорит, что стали они помощниками людей «всех земель».

На Руси было, по крайней мере, три города с названием Борисоглебск. Количество же церквей и монастырей, освящённых во славу святых благоверных князей Бориса и Глеба, вряд ли кто брался подсчитывать. Святые Борис и Глеб — особые покровители, защитники Русской земли. Их именем освобождались от уз невинные, а иногда и прекращались кровавые междоусобицы.

Известны многие случаи их явления в трудное для нашего Отечества время, например, — накануне сражения на Неве в 1240 году (когда св. Борис и Глеб явились в ладье, посреди гребцов, «одетых мглою», положив руки на плечи друг другу… «Брате Глебе, сказал Борис, вели грести, да поможем сроднику нашему Александру»), или накануне великой Куликовской битвы в 1380 году (когда святые братья явились в облаке, держа в руках свечи и обнаженные мечи, сказав воеводам татарским: «Кто вам велел истреблять отечество наше, от Господа нам дарованное?» и стали они сечь врагов, так что никто из них не уцелел).

Имена Борис и Глеб так же, как Роман и Давид, были излюбленными во многих поколениях русских князей. Братья Олега Гориславича носили имена Роман (+ 1079), Глеб (+ 1078), Давыд (+ 1123), один из сыновей его носил имя Глеб (+ 1138). У Мономаха были сыновья Роман и Глеб, у Юрия Долгорукого — Борис и Глеб, у святого Ростислава Смоленского — Борис и Глеб, у святого Андрея Боголюбского — святой благоверный Глеб (+ 1174), у Всеволода Большое Гнездо — Борис и Глеб. Среди сыновей Всеслава Полоцкого (+ 1101) — полный набор «борисоглебских» имен: Роман, Глеб, Давид, Борис.

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

для Храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах

Молитва благоверным князьям Борису и Глебу
О двоице священная, братия прекрасная, доблии страстотерпцы Борисе и Глебе, от юности Христу верою, чистотою и любовию послужившии, и кровьми своими, яко багряницею, украсившиися, и ныне со Христом царствующии! Не забудите и нас, сущих на земли, но, яко тепли заступницы, вашим сильным ходатайством пред Христом Богом сохраните юных во святей вере и чистоте неврежденными от всякаго прилога неверия и нечистоты, оградите всех нас от всякия скорби, озлоблений и напрасныя смерти, укротите всякую вражду и злобу, действом диавола воздвигаемую от ближних и чуждих. Молим вас, христолюбивии страстотерпцы, испросите у Великодаровитаго Владыки всем нам оставление прегрешений наших, единомыслие и здравие, избавление от нашествия иноплеменных, междоусобныя брани, язвы и глада. Снабдевайте своим заступлением страну нашу и всех, чтуших святую память вашу, во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 4
Днесь церковная разширяются недра, / приемлющи богатство Божия благодати, / веселятся русстии собори, / видяще преславная чудеса, / яже творите приходящим к вам верою,/ святии чудотворцы Борисе и Глебе, // молите Христа Бога, да спасет души наша.

Тропарь, глас 2
Правдивая страстотерпцы и истинныя Евангелия Христова послушатели, целомудренный Романе с возлюбленным Давидом, не сопротив стаста врагу сущу брату, убивающему телеса ваша, душам же коснутися не могущу: да плачется убо злый властолюбец, вы же радующеся с лики ангельскими, предстояще Святей Троице, молитеся о державе сродников ваших, Богоугодней быти, и сыновом Российским спастися.

Причисление к лику святых называется канонизацией.

В раннехристианской Церкви не было специальной процедуры канонизации. Почитание мученика или святого возникало в той или иной общине, нередко сразу же или вскоре после его кончины, и постепенно укреплялось в традиции этой общины во главе с местным епископом, а затем могло распространиться и на другие общины и местные церкви (или епархии). С течением веков сложилась специальная процедура, предполагающая тщательное исследование жизни подвижника, изучение возможных аргументов против его канонизации, а затем — в случае отсутствия таковых — его торжественное соборное прославление.

В византийскую эпоху внесение имени святого в церковный календарь и установление его памяти на местном уровне находилось во власти епархиального архиерея. Относительно общецерковного почитания святых в отдельных случаях высшей церковной, а также светской властью издавались специальные указы: известны постановления и указы святителя Фотия, патриарха

Константинопольского (857–867 и 877–886), и императора святого Льва Мудрого (886–911), посвященные прославлению отдельных святых. Однако эти указы имели эпизодический характер и не воспринимались как непременное условие для возникновения и развития почитания святого.

Даже в XI веке официальная санкция высшей церковной и светской власти не считалась необходимой для прославления того или иного лица в качестве святого. В византийской Церкви, с одной стороны, сохранялась древняя практика «народного» прославления и почитания святых, с другой, происходила систематическая работа по кодификации святых, систематизации и редактированию их житий.

В Русской Православной Церкви от времени Крещения Руси вплоть до середины XVI века причисление к лику святых оставалось, главным образом, во власти местных архиереев. При этом почитание некоторых святых приобрело общецерковный характер (Борис и Глеб, князь Владимир и княгиня Ольга, Антоний и Феодосий Печерские). На Московских Соборах 1547 и 1549 годов было канонизировано для общецерковного почитания 39 святых, а в период между этими Соборами и установлением синодального строя в начале XVIII века — еще около 130 святых.

В синодальный период канонизация находилась в исключительном ведении высшей церковной власти, а процедура канонизации усложнилась и формализовалась. Число святых, канонизированных в синодальный период, незначительно. Более половины канонизаций этого периода приходится на царствование святого императора Николая II. Исключительным событием в жизни Церкви стала канонизация в 1903 году преподобного Серафима Саровского — подвижника, которого к тому времени почитала вся Россия.


В советский период, вплоть до 1988 года, Русская Церковь была фактически лишена возможности совершения канонизации святых. В 1960–1970-х годах в святцы Русской Церкви были внесены имена лишь нескольких святых, которые либо уже были канонизированы в других Поместных Православных Церквах (Иоанн Русский, Герман Аляскинский), либо предложены для канонизации другими Церквами (Николай Японский, Иннокентий Московский).

В 1988 году, когда праздновалось 1000-летие Крещения Руси, Поместный Собор Русской Православной Церкви причислил к лику святых для общецерковного почитания восемь подвижников благочестия, в том числе тех, которые еще в дореволюционный период почитались в качестве местночтимых. В 1989 году Церковью был канонизирован Святейший Патриарх Тихон, а в 1990 — святой праведный Иоанн Кронштадтский. С 1992 года началась поименная канонизация Новомучеников и исповедников Церкви Русской, продолжающаяся по сей день. Со времени начала процесса прославления новомучеников и исповедников ХХ века на Архиерейском Соборе 2000 года к их лику поименно причислено более 1770 подвижников.

В настоящее время канонизация в Православной Церкви совершается по постановлению высшей церковной власти, однако процедура канонизации в Поместных Церквах различна.

В Русской Православной Церкви канонизация осуществляется Архиерейским Собором по представлению Комиссии по канонизации. На эту Комиссию (образована Священным Синодом 11 апреля 1989 года) возложена задача изучения материалов и документов, посвященных жизни и подвигу святых. Имена для рассмотрения поступают в Комиссию из епархий.

В других Православных Церквах канонизация святых, как правило, осуществляется решением Священного Синода. Если одна Поместная Церковь совершает акт канонизации святых, то имена новоканонизированных святых, как правило, посылаются в другие Православные Церкви для включения в календарь. Однако сам факт получения Поместной Церковью списка новопрославленных святых из другой Церкви недостаточен для того, чтобы эта Церковь включила присланные имена в свои диптихи: для этого требуется решение самой Поместной Церкви, которая должна признать канонизацию, состоявшуюся в другой Поместной Церкви.