Как вести себя с умирающим онкобольным?

Умирающие от рака – 10 советов близким людям

Терминальная стадия рака – это приговор. Момент, когда врачи разводят руками и признают свое поражение становится для близких самым страшным. И здесь возникает дилемма – сообщать ли самому больному о том, что надежды не осталось? Как себя вести? Где найти силы для поддержки? И как помочь самому больному прожить оставшееся время?

  • Самое первое, о чем стоит вспомнить – это свобода выбора. Когда мы пытаемся решить, даже за очень близкого и любимого человека, как он отреагирует на то или иное событие, мы берем на себя ответственность большую, чем можем себе позволить. Каждый проживает свою жизнь. Поэтому если вы спрашиваете себя стоит ли сообщать о том, сколько осталось времени – лучше сообщить. Человек должен сам решить, как он проведет это время. Возможно, у него есть планы и дела, которые он откладывал на последний момент. Не забывайте, что человек и сам знает, что он страдает от болезни, которая может быть смертельной. Значит он уже рассматривал вариант того, что может умереть.
  • Второе – будьте искренни в своих эмоциях. Нет ничего более пугающего для умирающего человека, чем трусость близких. Если вы понимаете, что не можете справиться с эмоциями – подключите психотерапевта. Присутствие не включенной эмоционально фигуры помогает сохранить равновесие всем.
  • Третье – не избегайте разговоров о смерти. Если Ваш близкий человек хочет поговорить – будьте рядом, говорите с ним об этом. Смерть пугает всех. Для человека, понимающего, что ему осталось жить ограниченное количество времени, мысль о смерти не дает покоя. Попытки близких отвлечь приводят лишь к тому, что умирающий замыкается в себе и погружается в свой страх в одиночестве. Проговаривая из раза в раз свои мысли и чувства, он делает попытки принять неизбежное.
  • Четвертое – помогите ему сохранить достоинство. Если он не хочет никого видеть, то не настаивайте. Смерть редко бывает красивой. Смерть от рака еще и болезненна. Если Ваш близкий просит оградить его от контактов – позвольте ему это, позаботьтесь о нем.
  • Пятое – заботьтесь о себе. Если умирает Ваш любимый человек, Вы не обязаны сидеть рядом с ним круглосуточно. Это трудно понять и осмыслить. Эта фраза может вызвать гнев, но находясь постоянно рядом, Вы лишаете себя сил для его поддержки. Вы “падаете” в жалость к себе и к нему. Периодически отлучаясь, разрешая себе продолжать жить, Вы избавляете себя и больного от чувства жалости к себе, чувства вины.
  • Шестое – если Ваш близкий человек готов, предложите ему обсудить его похороны и его распоряжения относительно имущества. Выслушайте все пожелания. Дайте ему возможность почувствовать, что он может что-то еще контролировать и чем-то управлять. Церемония похорон – это символ. Символ перехода к другому существованию, символ прощания. Попрощайтесь с ним так, как это нравится ему.
  • Седьмое – предложите Вашему близкому человеку написать письма тем, с кем он хотел бы попрощаться. Не просто письма, а напутствия, которые могут остаться и после смерти. Которые сохранят его в памяти людей.
  • Восьмое – если позволяет физическое состояние больного, попробуйте исполнить его заветное желание.
  • Девятое – если Вы – люди верующие, то позвольте Вашему близкому исповедаться и принять причастие. Общение с духовником может помочь справиться со страхом смерти и обрести надежду на бессмертие души.
  • Десятое – составьте для себя четкий план действий на время похорон и обязательно после. Время после похорон – самое тяжелое. Когда у вас есть четкий план действий, то первое время Вы можете просто придерживаться его пунктов. Это создает ощущение контроля и безопасности. Смерть близкого человека неизбежно сталкивает нас с мыслью о собственной уязвимости и смертности.

Заметки онкопсихолога. ОСНОВНЫЕ ошибки онкологических пациентов

Общаюсь со многими онкологическими пациентами и вижу одни и те же ошибки. Человек бегает по замкнутому кругу, растрачивает и без того не высокую энергетику и еще больше отчаивается

Общаюсь со многими онкологическими пациентами и вижу одни и те же ошибки. Человек бегает по замкнутому кругу, растрачивает и без того не высокую энергетику и еще больше отчаивается. Итак, начнем:

Ошибка 1. Выбор нескольких методов лечения

Тут все просто, если ты выбрал одну дорогу, то просто иди по ней, не останавливаясь. И тогда ты придешь к нужному результату максимально быстро.

Если вы выбираете альтернативное лечение, то вы должны быть готовы к тому, что излечение природными средствами будет не быстрым, организм долго был в стрессе, хотя он будет выздоравливать в любом случае, он так запрограммирован.

Лучшие публикации в Telegram-канале Econet.ru. Подписывайтесь!

И если организм был в стрессе долгие месяцы, и произошла сильная некротизация органов или выросла большая опухоль, организму НУЖНО ВРЕМЯ, чтобы все снова привести в порядок.

Обычно сколько был конфликт, столько будет и выздоровление, если человек опять не залезет в очередной стресс.

Организму можно помочь и выздоровление будет более быстрым, для этого в первую очередь – это решение стресса, который и привел к болезни, обязательно позитивное настроение, очищение, здоровый образ жизни.

Зато такое излечение будет наиболее полным, и организм после выздоровления станет только крепче.

И если в это время вы начнете пить яды (прочла в интернете – вроде кому-то помогло), греть опухоли (сказали что может помочь), ходить в больницу на УЗИ (опять напугали до смерти – «у тебя рак вырос!»), то мы снова вмешиваемся в биохимию организма, не имея понятия о процессах идущих в этой биохимии.

Снова ввергаем организм в страх и стресс, и снова затрачиваем на стресс ту энергию, которая должна была пойти на выздоровление организма. То есть ведем себя как испуганные, несмышленые дети, хватаясь за все подряд.

В этом случае надо вести себя как умный и спокойный взрослый:

«Я уже исцеляюсь природными средствами. Они самые надежные и самые лучшие, потому что они от Природы, и действуют уже многие миллионы лет.

Поэтому я не буду метаться по разным методикам, и стрессовать, а буду набираться сил и наслаждаться жизнью, потому что у меня впереди долгие и плодотворные годы успешной и радостной жизни».

И если наметили себе один путь – делайте всё что надо каждый день (ЗОЖ, визуализации, мотивирующие фильмы, позитив и радость). Делайте это все время, без перерывов и это станет вашей нормой жизни.

Итак. Выберите один путь и просто идите по нему до конца.

Ошибка 2. Продолжать заниматься тем, что делал до болезни

Человек похож на колодец с чистой водой. Он отдает воду и наполняется водой – это в идеале.

Я сделала статистику более чем 30 примеров жизни разных онкологических пациентов, и выяснилась одна закономерность. Подавляющее число онкопациентов жили для других (дети, супруги, родители, и т. д.). То есть воду все время отдавали из своего колодца, отдавали, отдавали…

А, как и чем мы свой колодец наполняли? Радостью и Любовью? Если бы.

Вот и приходит такой высосанный почти до дна пациент ко мне и начинает рассказывать, как он поехал туда, сделал то….

Я говорю: «А что вы делаете для себя? Как вы себя восстанавливаете, ведь вы вычерпали себя почти до дна?» И мало кто что-нибудь вразумительное говорит. Опять надо детей отвезти, маму встретить…

Я начинаю взывать к голосу разума. Посмотрите на Природу. Если животное заболело, оно не будет скакать и носится как прежде. Оно ляжет где-нибудь в кустах, и будет восстанавливаться, пока полностью не поправится. Повторяю, оно будет восстанавливать себя, не будет вычерпывать свой ресурс до песка.

Почему мы так не любим и не ценим себя? А потом начинаем сражаться с многочисленными болезнями, которые сами к себе и притягиваем понижением собственной энергетики.

Боль нашего тела говорит нам об одном – лежите, отдыхайте, устройте себе санаторий, курорт, рай…. Начните, наконец, любить себя!

Итак. Начинайте восстанавливать себя и оставьте жизнь других для других.

Ошибка 3. Выбор окружения для выздоровления

Любого пациента, в том числе и онкопациента, сформировало его окружение. В семье любящих и поддерживающих людей очень, очень редко бывает рак.

Я слышу тревожные истории, что когда в семье прозвучал диагноз «онкология» (хотя мы знаем, это просто реакция организма на сильный стресс), многие родственники начинают хоронить человека: «Пиши завещание, тебе уже мало осталось. Что ты хочешь, у тебя же рак и т.д.»

Мое мнение, что это просто чудовищно. Понятно, почему врачи запугивают пациента – у них план по операциям, тут хотя бы понятно, что это желание денег, но почему это делают близкие люди?

Либо у них свои интересы на имущество пациента, либо они абсолютно психологически, и морально безграмотны.

В любом случае в интересах выздоровления, да и просто жизни онкологических пациентов, надо держаться от таких «вампиров» подальше. Лучше просто исключить их из своего окружения, пусть это будет муж, или даже мама. Если вы не хотите долго и безнадежно болеть – прочь от таких людей!

Если вы сталкиваетесь с ними в квартире – с вашей стороны нужен игнор и молчание. Они начали говорить про вашу близкую смерть – вы про себя: «Господи Иисусе Христе сыне божий..», или » Прости меня, благодарю тебя, я люблю тебя» и так все время, пока приходится общаться с таким человеком.

Не отдавайте ему свою жизненную энергию – во благо она ему не пойдет. А вам она еще очень пригодится.

В период вашего выздоровления от онкологии, очень тщательно выбирайте себе собеседников.

Лучше посмотрите хороший, мотивирующий фильм, чем вы проведете время с охающим и жалеющим вас человеком. Если человек не дает вам радость, надежду и силы – не надо общаться с ним.

Есть возможность сходить к сильному психологу – идите. Честно озвучьте ему свою позицию, и грамотный специалист вам обязательно поможет.

Если вы верующий человек, идите к батюшке, мулле. К хорошему духовному священнику. К старцу или старице – это мудрые и любящие люди, они обязательно поддержат вас.

Итак. Если человек забирает вашу энергию – держитесь подальше от такого человека.

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

Ошибка 4. Ждать здоровья, а не быть здоровым

Мы знаем с вами про Закон Притяжения: «Во что по настоящему (внутри себя) веришь, то и притягиваешь в свою жизнь».

Почти все онкологические пациенты мне говорят: «Вот выздоровею, тогда и буду искать работу, либо уйду с работы, начинать знакомиться, либо разойдусь…». То есть здоровье переносится на неопределенный период. На когда-то…

Тут надо понять, что организм сам, без нашего вмешательства прекрасно себя починит. Но при условии, что мы своей тревожностью, своими страхами и напряжением не будем создавать ему новые трудности, новые очаги болезни, новые психологические проблемы.

И что мы имеем? Что мы притягиваем в свою жизнь? Мы ожидаем здоровье (когда-то), вот и притягиваем в свое «сейчас» ОЖИДАНИЕ ЗДОРОВЬЯ, а не само здоровье. А ожидать здоровья можно долго, очень долго…

Если вы перестанете грузиться по поводу опухоли, то с ней можно жить долгие годы – это просто затянувшийся ремонт органа. И когда вы настолько успокоитесь, что перестанете своим беспокойством делать новые очаги болезни, организм получит возможность, наконец-то, все починить и убрать эту опухоль.

Но ведь вы не успокаиваетесь! Я постоянно слышу: «Я каждый день смотрю на опухоль и расстраиваюсь! Я иду к врачам, и они УБИВАЮТ МЕНЯ своими словами про опухоль! Я чуть что – щупаю опухоль, и мне кажется, что она стала больше!» И это говорят взрослые, серьезные люди. Не перестаю удивляться человеческой логике.

Что делать? Начать быть здоровыми.

Да, именно так, еще будучи онкологическими (с опухолями) начать становится здоровыми, играть в здоровье, вспоминать себя здоровыми – задавать испуганному подсознанию новую программу, программу Здоровья.

Для этого:

  • Успокоиться и начать доверять своему Божественному организму

  • Сказать себе: «моя опухоль чинит поврежденные клеточки моего органа, и когда они будут полностью здоровы, тогда и опухоль уйдет»

  • сказать себе: «а ведь я с каждым днем чувствую себя все лучше – какой же чудесный у меня организм». И это будет чистая правда – когда падает с плеч жуткий груз тревоги и страха, все идет гораздо быстрее и веселее.

  • Логика выздоравливающего человека должна быть такая:

    • температура – я выздоравливаю, организм быстрее восстановит поврежденный орган,

    • сильная боль – я выздоравливаю, ремонт идет быстрым ходом,

    • увеличился отек – я выздоравливаю, организму надо больше жидкости для заращивания язвочек и повреждений,

    • опухоль не меняется – я выздоравливаю, значит, было в органе много повреждений, и моему организму надо больше времени.
      Ведь мы годами копили стрессы и раздражения в нашем теле, поэтому дайте организму времени и Радости.

  • Начните отслеживать маленькие радостные моменты в своем выздоровлении (чуть меньше боли, чуть больше сил, чуть больше радости…).

То есть надо идти в своем подсознании по программе Радости, не обращая внимания на программу Болезни, как бы она сильна не была (а мне плевать, что там говорят врачи и мои недоброжелатели – Я ВЫЗДОРАВЛИВАЮ, и я это твердо знаю, аминь).

Итак. Что бы не происходило в моем организме – я выздоравливаю и доверяю своему телу.

Ошибка 5. Жить по программе страха и тревожности

Страх – это 99% невежества. Если человек знает, что организм сам себя починит, то чего ему бояться?

Вы знаете, что кокаин 100 лет назад продавали в аптеках как средство от бессонницы? Вы знаете, что в начале прошлого века популярным средством от депрессии была лоботомия? Действительно, после того, как тебе вскроют череп, никакая депрессия не страшна.

Вы знаете, что у умственно отсталых людей, особенно у олигофренов, не бывает рака? Почему? Ответ простой – они не боятся, и не тревожатся.

Поэтому я не во всем верю медикам, и никогда не принимаю чужие доводы, не проверив их. И в больницы хожу раз в год сдать анализы, подтвердить, что я полностью здорова, и взять справку в бассейн.

Зачем мне лишний стресс? И лишний страх?

Тревожность.

Что такое тревожность? Еще ничего не произошло, еще все хорошо, а пациент уже в тревоге – что-то скоро будет плохое! И по Закону Притяжения так и происходит – Позвал? Лови несчастье, и начинай с ним усиленно бороться.

Ты его зачем звал? Ты чего вообще тревожился? Нет ответа.

Я в таких случаях спрашиваю: «Вы чего конкретно боитесь?»
Пациент морщит лоб: «Ну, это… что заболею».
Спрашиваю: «Вы хотите заболеть?»
Пациент: «Конечно, нет!»
Я: «Тогда зачем об этом думать?»
Пациент: «Ну, как-то, это … по привычке что-ли…»

Тревожность, это постоянный очень сильный расход жизненной энергии, обычно без подпитки этой энергии (ЗОЖ, вера в Бога, любимая семья, любимая работа, творчество).

То есть человек ПРОСТО ТАК, ПО ПРИВЫЧКЕ расходует свою ценнейшую жизненную энергию на «боязнь что в будущем что-то не так пойдет».

Я обычно спрашиваю: «Хорошо, что-то не так пошло, и что, мир перевернулся? Или апокалипсис наступил?»
Пациент: «Нет, но я не так все планировал!»
Я: «А вы Господь Бог и создаете новую Вселенную?»
Пациент: «Нет, но я же не буду знать, что дальше делать!»
Я: «Посидите, попьете чайку, составите новый план. А может перед вами откроется новый, более лучший путь? У вас так было, планировали одно, а потом все переигралось и получилось гораздо лучше?»
Пациент: «Было и не раз. Так что совсем не тревожится?»
Я: «А что вам дает тревога?»
Пациент: «Я буду готов к беде».
Я: «А зачем вам беда?»
Пациент: «Э-э-э… незачем. Мне не надо беду! Так что, я ее все время жду, когда напрягаюсь?».
Я (про себя мысленно крестясь и напевая мантру) «Конечно, о чем думаем, то и зовем в свою жизнь. Так вам не нужны несчастья и болезни?»
Пациент: «Нет! Я хочу быть свободным, богатым и здоровым!!!»
Я: «Так зачем напрягаемся?»

Так мы выходим на наше «нормальное» человеческое бытие – всегда чего-то бояться, расстраиваться, когда ЭТО ЧТО-ТО происходит, и потом плакать, какие мы все несчастные…

Скажите бред? Нет, это норма жизни. И эту норму мы прививаем своим детям, так же как, и нам, эту бредятину прививали наши затюканные родители.

Коронный вопрос: И что делать? (Не будем про: Кто виноват?)

  • Расслабится, и начать доверять Жизни, Судьбе, Богу. Господь прекрасен, мудр, великолепен. Мы созданы по его (ее) подобию, и чего нам бояться и тревожиться?

  • Начать получать от жизни кайф. Ходите по углям, по стеклам, прыгайте с парашюта, пойте на улицах – вы столько получите удовольствия и адреналина!

  • Не бойтесь ошибаться. Ошибся, исправлюсь – моя жизнь, живу ее как хочу! Кому должен – всем прощаю.

Посмотрите на успешных и богатых людей. Они тревожатся? Они бояться каждого нового дня? Да они живут на всю катушку, получая от жизни максимум удовольствия! И что мешает сделать это нам? Привычный страх и тревожность? А они стоят счастливой и здоровой жизни?

Выбор только за нами и это прекрасно.

Итак. Перестаем бояться и тревожится. Если у нас не получается: идем к психологу, на тренинг… А самое лучшее – научите не бояться кого-нибудь другого. Дайте ему Свободу.

Мне нравится анекдот про тревожность и осторожность.

Суслики очень внимательные и осторожные животные. Вот встанут они во весь рост и смотрят — не ползет ли змея, не крадется ли волк, не летит ли в небе орел.А самые внимательные получают бампером по морде.

опубликовано econet.ru. Если у вас возникли вопросы по этой теме, задайте их специалистам и читателям нашего проекта

Ольга Ткачёва

«Принять болезнь». Как настроить больного с онкологией на успешное лечение

У больных часто с таким диагнозом сразу рушится привычный мир. А ведь нужно найти силы, чтобы пройти очень сложное лечение. И всё-таки победить. С недавних пор помочь в этом могут онкопсихологи. Василина Шабалина — одна из них. «АиФ-Красноярск» она рассказала, какую поддержку могут получить больные раком, как себя вести родственникам и насколько эффективна психотерапия в борьбе с недугом.

Психологи рак не лечат

Татьяна Бахтигозина, «АиФ-Красноярск»: Василина Васильевна, наверняка далеко не все онкобольные считают необходимым проконсультироваться с психологом. Кто чаще всего обращается к вам за помощью?

20 лет работает психологом. Фото: Из личного архива/ Василина Шабалина

Василина Шабалина: В сопровождении онкопсихолога нуждаются 90% больных и 40% их родственников. Когда наша служба только появилась в диспансере, в день к нам приходили один-два пациента. Сейчас к одному психологу обращаются по 25-30 человек. Конечно, больше всего женщин. Но в последнее время стали обращаться и мужчины. Чаще всего их приводят жёны. Ведь у нас работает стереотип: как я, такой большой и сильный, не могу справиться сам? Но если мужчины приходят, они обычно остаются до конца курса психотерапии, и у них хорошая положительная динамика. В прошлом году мы впервые сформировали две мужские группы по 7-8 человек.

Не все могут справляться со стрессом сами. Если за спиной есть родственники, жёны-мужья, тыл прикрыт. Но много пожилых одиноких пациентов. Они приходят даже просто ради общения.

— То есть занятия у вас проходят в группах?

— Мы консультируем и индивидуально, и в группах. Лечащие врачи всем рекомендуют обратиться за помощью к психологу. Когда они приходят, я смотрю, в каком психоэмоциональном состоянии находится человек: это может быть и шок, и истерика, и непонимание происходящей ситуации. Поэтому для начала я работаю с пациентом индивидуально. После таких занятий я отправляю его в группы танцедвигательной терапии, медитации, арт-терапии и так далее.

Нам важно, чтобы пациенты не оставались одни. После занятий в группах многие начинают дружить, вместе ходят в театр, кино, на Столбы.

— В чём заключается ваша работа с пациентами?

— Мы ведём их на всех этапах. Сразу после постановки диагноза, потом готовим к операции, химио- или лучевой терапии, занимаемся с ними после лечения. И даже когда человек входит в ремиссию, пусть пять-десять лет прошло, тоже консультируем. Таких пациентов приглашаем на групповые встречи.

— Как психологическая помощь помогает человеку избавиться от болезни?

— Онкопсихологи рак не лечат. Мы помогаем приобрести положительный настрой на лечение. Чтобы человек в спокойном психоэмоциональном состоянии пришёл на химиотерапию, психологически подготовился к операции. Чтобы у него не было скачков давления и панических атак, когда его повезут в операционную. Обследование в первый год болезни для многих тоже катастрофа. Раз в три месяца нужно делать УЗИ. И пациенты могут по две недели не спать. Рассказывают, что когда приходят на процедуру, то эти две минуты, пока их врач смотрит, кажутся вечностью.

Мы обучаем пациентов психотерапевтическим методам борьбы со стрессом: как правильно дышать, как своё тело привести в порядок, чтобы не было бессонных ночей. Случись стрессовая ситуация — пациенты будут знать, как этот опыт применить.

— Конкретнее спрошу: сколько тех, кто обращался к вам за помощью, уже нет на этом свете?

— Из тех, кто был постоянно на виду, двух. Одна пришла ко мне ещё десять лет назад, летом её не стало. Другая скончалась осенью. Обеих очень поддерживали другие пациентки, с которыми они вместе ходили в группы.

Кому задать вопрос?

— На каждом этапе у онкологических больных очень много разных вопросов, которые раньше перед ними не стояли. И не всегда в нужный момент они могут получить на них ответы. Вы же занимаетесь ещё и информированием?

— Мы проводим для пациентов круглые столы. Наши
доктора рассказывают о питании или обезболивании, о том, как бороться с побочными эффектами лечения, а после отвечают на вопросы. Мы считаем эту работу важной, поскольку многие уезжают в районы и часто не знают, к кому обратиться.

В группах на первом занятии обычно затрагиваем важные вопросы социальной адаптации. Говорить ли о болезни на работе? Какой парик подобрать? Как быть в интимной жизни? Где взять протез и удобное бельё после удаления молочной железы?

— Много ли тех, кто уверен, что им не тот диагноз поставили, доктора неправильно лечат?

— Немного, но периодически такое всё-таки случается. Например, недавно приходил мужчина с женой. Они убеждали, что нужно по второму кругу обследоваться, потому что врачи не тот диагноз поставили. Этот пациент находился в стадии отрицания. Я объясняю, что, пока он по второму-пятому кругу будет обследоваться, время упустит.

Когда идёт отрицание болезни, многие оказываются у экстрасенсов. Отдают деньги и дипломов не спрашивают. Я всегда привожу случаи из практики. Рассказываю про пациентов, которые не начали вовремя лечиться, а потом через год-два пришли уже не с первой, а с четвёртой стадией.

— Как работаете с теми пациентами, которых направили на паллиативное лечение?

— С такими пациентами я работаю в индивидуальном порядке. Мы говорим обо всех проблемах, которые беспокоят их в настоящий момент.

Также мы работаем с родственниками таких пациентов. Даём рекомендации, как общаться с заболевшим, как гулять, рассказываем о занятиях, которые могут помочь. Пациент может разгадывать кроссворды, заниматься мандалотерапией, читать. Нужно чем-то время заполнить. Неважно, сколько ему осталось жить — качество жизни должно быть достойным.

Не бойтесь разговоров

— Нужно ли с родственниками говорить о наследстве, похоронах?

— Всегда говорю: не надо бояться разговоров о смерти. Многим пациентам очень хочется поговорить об этом. Есть жизнь и смерть — это факт. Мы все не вечны. Но когда человеку ставят диагноз «онкология», появляется чувство реальной смерти. Иногда пациенты мне говорят, что её даже можно потрогать. Тогда как для здорового всё это абстрактно. Поговорите с родным человеком, если он что-то хочет сказать.

Почему мы не можем облегчить последние дни умирающих от рака

Комитет экспертов по обезболиванию при раке Всемирной организации здравоохранения доложил еще более двадцати лет назад: «Сейчас, когда существует приемлемая альтернатива смерти, сопровождающейся болями, следует концентрировать усилия на реализации программы паллиативного лечения, а не увлекаться борьбой за легализацию эвтаназии». Но даже в странах, где онкологические больные давно уже доживают жизнь без хронической боли, разговоры об эвтаназии не умолкают. Что уж говорить нам в стране, в которой на всех лекарствах традиционно экономят. Стране, в которой у журналистов, пишущих о проблемах наркомании, спрашивают: «Где наркоманы покупают марихуану и героин? Родственница болеет, искололи уже всю, а боли все равно есть. Говорят, в Америке таким больным рекомендуют наркотики…». Действительно, в Америке есть штаты, где неизлечимым пациентам марихуану продают в аптеке по рецепту врача.

У нас в аптеках марихуаны нет, обезболивающие препараты есть, хоть иногда и возникают перебои: в прошлом году практически не было бесплатных «длинных» наркотических анальгетиков, действующих 2-3 суток, в этом — случились перебои с морфином и «Омнопоном». Сейчас ситуация стабилизировалась. А до сих пор существовавшая на правах самодеятельности регионов паллиативная помощь стала официальной, благодаря принятому закону «Об основах охраны здоровья граждан в РФ».

Когда из больницы выписывают умирать

Петербург считается родоначальником хосписного движения в России – число хосписных коек у нас — 15-20 на 300-400 тыс населения, что приближается к европейским нормам (25-30 коек на 300-400 тыс населения). На деле же получают необходимую помощь в условиях хосписа далеко не все нуждающиеся. Если у пациента выявлен рак в 3-4 стадии, медикаментозная терапия в условиях больницы ему не полагается, и его выписывают домой – умирать. Почему? Этот вопрос «Доктор Питер» задал главному врачу Городского онкологического диспансера Георгию Манихасу:

— В диспансере нет и не должно быть страдающих хроническим болевым синдромом. Здесь находятся пациенты, у которых есть шанс либо на полное излечение, либо на лечение, которое продлит жизнь. Это важно для поддержания их воли к жизни и лечению. Мы говорим пациенту: «Сделаем операцию, проведем химио- и лучевую терапию, если вы пройдете этот долгий путь, у вас есть шанс на долгую продолжительную жизнь (из 112 тыс онкологических больных в Петербурге 50 % прожили 5 и более лет)». Если рядом на койке или в соседней палате находится пациент, который доживает последние дни, это серьезная психологическая травма для человека, которому предстоит борьба за жизнь, он может от нее отказаться.

— Поэтому и появились хосписы для тех, у кого нет надежды на выздоровление. Она, конечно и раньше была – 5 коек выделялось в стационарах для так называемого симптоматического лечения, но при том уровне смертности от рака, что был прежде, это капля в море. К сожалению, современный принцип оказания паллиативной помощи в стационарных учреждениях у нас искажен, — считает Георгий Манихас. — В хосписах может не хватать мест, потому что в них привозят умирать – это вынужденная мера в нашем неустроенном обществе (нет возможности ухаживать за смертельно больным человеком, маленькие дети в тесной квартире, проживание в коммуналке…). Главное предназначение хосписа на самом деле — подобрать своевременную терапию, например, чтобы вместо 4-6 уколов в день пациент мог получать 4-2 укола, чтобы процесс обезболивания не был обременительным ни для больного, ни для родственников. Основная нагрузка по лечению болевого синдрома должна ложиться на выездные бригады. От ее специалистов зависит климат в семье, где страдает человек, и качество симптоматической терапии на месте.

Мы лечим неправильно

Весь мир давно уже пришел к выводу, что начинать противоболевую терапию, если есть боли, надо задолго до того момента, когда их можно снять только наркотическими анальгетиками. – рассказывает главный врач хосписа №2, председатель правления Ассоциации паллиативной медицины, Заслуженный врач России Зоя Софиева. — Потому что чем позже мы ее начинаем, тем более агрессивно включаются психологические аспекты боли, и порог ее восприятия снижается. Период от терпимых болей до мучительных у каждого разный – у одного он длится два месяца, у другого, как это происходит с раком предстательной железы, – годами.

Ежегодно в РФ выявляется более 450 тысяч новых случаев. Это 1 онкодиагноз в минуту. Выживаемость более 5 лет после постановки диагноза – менее 50 процентов. В структуре смертности рак занимает 3-е место (12,2 процента) после сердечно-сосудистых заболеваний (56,4 процента), травм и отравлений (14,2 процента). У женщин смертность от рака – на 2-м месте.

Чтобы поднять болевой порог надо сразу же определить характер боли. Она может быть разная. Вызванная висцеральными органами – печенью, желудком, снимается одними препаратами, от костных болей никакие обезболивающие средства не спасут, требуются лекарства, снимающие мышечный спазм. У пациента может быть инфаркт миокарда, прободная язва, осложнение после операции, то есть это необязательно онкологическая боль. Но врач поликлиники и даже хосписа не может поставить диагноз – онкологических больных в стационары не берут, если они неоперабельны, на амбулаторную диагностику им не добраться.

В результате доктор говорит больному: вам еще рано, потерпите боль. А слово «потерпите» в онкологии не должно звучать вообще!

В чем причина мучительных болей?

Наши больные мучаются от того, что в общей лечебной сети не организована грамотная противоболевая терапия, – продолжает Зоя Софиева. — Я читаю лекции для врачей поликлиник о том, что такое коррекция хронических болей в онкологии, когда и как ее начинать. Не представляете, сколько визиток я оставляла врачам после лекций, чтобы они задавали вопросы, как откорректировать болевой синдром. Ни одного звонка за годы проведенных лекций. И больные действительно остаются без помощи, несмотря на то, что условия для ее оказания существуют. Есть небольшие перебои с лекарствами, но их можно пережить с помощью заменяемых препаратов — человек не должен страдать.

Да, в городе все есть – и лекарства и выездные бригады и хосписы, но организационные вопросы запущены донельзя. В результате нередко оказывается, что семьи, в которых умирает от рака родственник, остаются наедине со своей бедой. А службы, созданные, чтобы помочь с нею справиться, работают сами по себе. И из-за этой разрозненности, мы теряем большую группу больных, которым необходима паллиативная помощь в хосписе, например, та же коррекция болевого синдрома.

Если человек «горит от рака» без обезболивания

Течение опухолевого процесса непредсказуемо, часто можно услышать: «Сгорел от рака». А он не сгорел, онкология появилась давно — минимум для развития опухоли 2 года. Рак груди развивается в среднем 10 лет до клинических проявлений. И в случае «реактивного» рака, того самого, от которого «горят», пациент оказывается заложником нашей системы здравоохранения, в которой получить инвалидность могут только абсолютно здоровые люди – столько бюрократических барьеров в течение длительного времени требуется перешагнуть. А при прогрессирующем раке шагать непросто. В результате человек, не имеющий инвалидности, остается без бесплатных обезболивающих средств. Так же, как отказавшийся от федеральной льготы на лекарственное обеспечение. Скажем, молодая женщина, перенесшая операцию по поводу рака груди, отказалась от лекарств, потому что хорошо себя чувствовала. Она подворачивает ногу и ломает шейку бедра. При обследовании выясняется, что это патологический перелом, у нее множественные метастазы. Что делать?

Как пояснил главный онколог Петербурга профессор Алексей Барчук, отказавшийся от федеральной льготы пациент может вернуть ее через полтора-два месяца.
Значит, до этого момента, он должен покупать обезболивающие препараты самостоятельно. Доживет ли он до возвращения льготы, неизвестно.

Выбора нет

Впрочем, и у имеющих право на бесплатное обеспечение лекарствами есть проблемы с назначением лекарств. Если человеку, покупающему препараты за свой счет, еще выпишут дорогой препарат, обезболивающий на 1-3 суток (пластырь «Дюрогезик» или таблетки «МСТ-континус»), то льготникам чаще всего достаются более дешевые инъекционные препараты.

— Мы тоже их не покупаем – для нас это дорого. – говорит главный врач хосписа №2. — Если я возьму в необходимом количестве пластырь, мне не хватит денег на другие лекарства. Поэтому я комбинирую: беру немного МСТ в таблетках, «Дюрогезик», остальное – ампулированные препараты.

При этом у профессионалов хосписов больные от инъекционных препаратов не превращаются в решето от уколов по 4-6 раз в сутки, в первую очередь потому, что там умеют разными средствами снимать хронические боли, а наркотическую терапию пациенты получают недолго. В домашних условиях нередко на фоне длительного использования инъекционных наркотиков или из-за локализации злокачественной опухоли больного некуда колоть (морфин депонируется под кожей и не поступает в кровоток), пластырь тоже бесполезен. На западе в таких случаях используется разные аптечные формы наркотических анальгетиков: больному дают несколько капель на язык или кладут таблетку кодеина за щеку, и препарат с кровотоком попадает куда надо. У нас этого нет.

При сильно выраженном болевом синдроме, распадающихся ранах, метастазах в кости, скоплении жидкости в брюшной полости в Америке и Европе больных везут не в хоспис, а в обычный госпиталь, где проводится хирургическое лечение, которое облегчит последние дни жизни. А у нас, согласно регламенту Минздравсоцразвития, «противопоказаниями для госпитализации в отделения интенсивной терапии и палаты интенсивной терапии являются все инкурабельные (неизлечимые) состояния, бесперспективные для клинической ремиссии».

Наркодилеров среди врачей нет

Служба по контролю за легальным оборотом наркотиков (СКЛОН) управления Госнаркоконтроля по Петербургу и Ленинградской области утверждает, что у нас нет перетекания из легального оборота наркотиков в нелегальный. Но бесконечные проверки соблюдения жесткого антинаркотического законодательства в отношении законного оборота наркотических препаратов не ослабевают. И это одна из серьезных причин, по которым врачи амбулаторной сети и аптеки не любят иметь дело с наркотическими препаратами. Жестким это законодательство можно назвать местами, местами оно просто абсурдное и невыполнимое. Ни в одной стране мира таких драконовских мер нет. И сколько не ставили бы медики вопрос о его смягчении, оно только ужесточается.

Кроме правил Госнаркоконтроля врачи должны выполнять еще и правила Минздравсоцразвития. Скажем, если больному требуется 6 обезболивающих инъекций наркотического средства в сутки, надо собрать консилиум, который и примет решение по этому поводу под протокол. А кто ему будет делать уколы? По закону к наркотическому анальгетику могут подойти только врач и медсестра. Медсестра должна набирать шприц в присутствии доктора. Но амбулаторно обеспечить выполнение этого правила невозможно, поэтому чаще всего, в этом случае медицина держится на доверии – родственники часто колят лекарство сами по договоренности с врачом. Но если они случайно выбросят или раздавят пустую ампулу, у врача будут большие неприятности.

Как научить врачей нарколечению

В новом закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», статья 42, пункт 2 гласит: «Паллиативная помощь оказывается медицинскими работниками, прошедшими обучение по вопросам оказания паллиативной помощи, в медицинских организациях в амбулаторных и стационарных условиях, а также в учреждениях системы социальной защиты населения» (ст.42). То есть работники, оказывающие паллиативную помощь должны-таки пройти обучение, которого до сих пор не требовалось. Отчего страдают в первую очередь пациенты:

— Есть масса препаратов, которыми можно заменить наркотики – я использую два лекарства, перекрывающих те же рецепторы боли, что и морфин. И если по каким-то причинам нельзя использовать наркотические обезболивающие, это выход из положения. Но очень мало докторов, особенно поликлинического звена знают о таких возможностях – в институтах паллиативная медицина не преподается, противоболевой терапии на дипломном этапе нет. Потому что до сих пор в номенклатуре Минздрава такой специальности, как паллиативная медицина, не было. Раньше хирурги, онкологи, терапевты амбулаторной сети обязаны были пройти обучение в Институте онкологии или в Городском онкологическом диспансере, потом об этом просто забыли. Сейчас мы начинаем образовательную программу по паллиативной помощи в новом вузе – СЗГМУ им. Мечникова.

Чего не хватает врачам и пациентам?

1. Не хватает прежде всего врачей и медсестер. Для медицинских работников вообще характерен так называемый «синдром выгорания», а в работе с неизлечимыми больными он быстро становится хроническим. Поэтому текучка кадров в этой сфере медицины очень велика.

2. Расширенного спектра препаратов для снятия хронического болевого синдрома и разумных правил контроля их применения.

3. Обязательной подготовки терапевтов в плане противоболевой терапии. Они вовсе не заинтересованы в мучениях пациента, но чаще всего не умеют квалифицировать болевой синдром и назначить грамотную противоболевую терапию.

4. Внедрения в практику обязательных стандартов оказания паллиативной помощи. Сегодня в амбулаторной сети все зависит от человеческого фактора – образования и опыта врача, его желания найти лучший способ облегчения состояния умирающему человеку. Если пациенту с врачом не повезло, он вынужден терпеть нечеловеческие боли.

5. Диагностики: в хосписах сегодня нет даже УЗИ. А если по «скорой» тяжелый пациент попадает случайно в городскую больницу, оттуда звонят в хоспис в панике с просьбой срочно забрать. Должны быть условия в больницах города, где такие больные имеют возможность получать медицинскую помощь. Сегодня она есть лишь в Госпитале инвалидов войны, который берет только своих пациентов.

6. Медицинских психологов – специалистов, которые знают и медицину и психологию. Наши психологи не имеют такого образования, а значит, у них нет клинического мышления, необходимого не только, чтобы снять стресс, но и чтобы рассказать пациенту как можно больше о его состоянии. Участковые врачи, которые больше других контактируют с онкологическими больными, теряются, потому что мало знают онкологию.

7. Информированности: пациент и его родные должны знать, что по закону каждый имеет право на противоболевую терапию, на достойное качество жизни, несмотря на то, что она исчисляется месяцами или неделями. Если вам отказывают в этом, обращайтесь в районный отдел по здравоохранению или комитет по здравоохранению.

Ирина Багликова