Христос о детях

Иисус Христос и дети

мит­ро­по­лит Смо­лен­ский и Ка­ли­нин­град­ский Ки­рилл

По­сле чу­дес­но­го вос­кре­ше­ния Ла­за­ря Чет­ве­ро­днев­но­го Спа­си­тель не мо­жет на­дол­го за­дер­жи­вать­ся в Иеру­са­ли­ме и во­об­ще в Иудее по при­чине стре­ми­тель­но на­рас­та­ю­ще­го на­пря­же­ния в от­но­ше­ни­ях со ста­рей­ши­на­ми иудей­ски­ми, ко­то­рые «по­ло­жи­ли убить Его» (Ин. 11. 53). Гос­подь по­ки­да­ет Иеру­са­лим. В этот раз Он на­прав­ля­ет­ся в до­ста­точ­но от­да­лен­ный го­род Эфра­им к се­ве­ро-во­сто­ку от Иеру­са­ли­ма. Из Эфраи­ма, пе­рей­дя Иор­дан, Гос­подь сно­ва на­прав­ля­ет­ся в За­и­ор­да­нье. Там Он со­вер­ша­ет мно­гие слав­ные Свои де­я­ния и про­из­но­сит важ­ные по­уче­ния. Об од­ном из та­ких эпи­зо­дов по­вест­ву­ет еван­ге­лист Марк:
«При­но­си­ли к Нему де­тей, чтобы Он при­кос­нул­ся к ним; уче­ни­ки же не до­пус­ка­ли при­но­ся­щих. Уви­дев то, Иисус воз­не­го­до­вал и ска­зал им: пу­сти­те де­тей при­хо­дить ко Мне и не пре­пят­ствуй­те им; ибо та­ко­вых есть Цар­ствие Бо­жие. Ис­тин­но го­во­рю вам: кто не при­мет Цар­ствия Бо­жия, как ди­тя, тот не вой­дет в него. И, об­няв их, воз­ло­жил ру­ки на них и бла­го­сло­вил их» (Мк. 10. 13-16).

Рас­суж­дая о пу­тях Бо­го­по­зна­ния, мы уяс­ни­ли, что хо­тя ве­ра на­чи­на­ет­ся в уме, но при­над­ле­жит она серд­цу и Бог вос­при­ни­ма­ет­ся и по­зна­ет­ся не столь­ко ра­зу­мом, сколь­ко на­ши­ми ду­шев­ны­ми си­ла­ми.

В За­по­ве­дях Бла­женств Спа­си­тель име­ну­ет бла­жен­ны­ми «чи­стых серд­цем», по­то­му что они уви­дят Бо­га. Дру­ги­ми сло­ва­ми, для то­го, чтобы узреть Бо­га, чтобы по­чув­ство­вать Его в сво­ем серд­це и ощу­тить Его бли­зость, нуж­но иметь со­от­вет­ству­ю­щее со­сто­я­ние ду­ши. Кто из лю­дей в наи­боль­шей сте­пе­ни об­ла­да­ет чи­сто­той серд­ца? Преж­де все­го де­ти. Их нрав­ствен­ная при­ро­да близ­ка Бо­гу тем, что не отяг­че­на удру­ча­ю­щи­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми и угры­зе­ни­я­ми со­ве­сти о со­де­ян­ных злых де­лах, горь­ки­ми со­жа­ле­ни­я­ми об ошиб­ках и по­ро­ках.

Чув­ство­ва­ния ре­бен­ка чи­сты и не по­дав­ля­ют­ся мо­гу­ще­ством ин­стинк­тив­но­го на­ча­ла, а по­то­му и вос­при­я­тие сверх­чув­ствен­но­го ми­ра про­ис­хо­дит в про­сто­те и невин­но­сти серд­ца, без по­мех со сто­ро­ны ка­ких-ли­бо ви­ди­мых и неви­ди­мых пре­град и сре­до­сте­ний, ко­то­рые во мно­же­стве при­сут­ству­ют в со­зна­нии взрос­лых лю­дей. Имен­но бла­го­да­ря этой чи­сто­те серд­ца ре­ли­ги­оз­ное пе­ре­жи­ва­ние ре­бен­ка от­ли­ча­ет­ся осо­бен­ной яр­ко­стью и зна­чи­тель­но­стью. Тот, кто сыз­маль­ства вос­пи­ты­вал­ся в ве­ре, хо­ро­шо зна­ет, что опыт мо­лит­вы, об­ще­ния с Бо­гом в дет­ские го­ды бы­ва­ет на­столь­ко впе­чат­ля­ю­щим, что не из­гла­жи­ва­ет­ся во всю по­сле­ду­ю­щую жизнь. Имен­но по­это­му ре­ли­ги­оз­ное вос­пи­та­ние долж­но на­чи­нать­ся от мла­дых ног­тей, и го­ни­те­ли Церк­ви Хри­сто­вой во вре­ме­на бо­го­бор­че­ства, ка­те­го­ри­че­ски за­пре­щав­шие вся­кое ре­ли­ги­оз­ное вос­пи­та­ние и об­ра­зо­ва­ние, это учи­ты­ва­ли. Не раз­ре­ша­лось не толь­ко обу­че­ние де­тей ос­но­вам ре­ли­гии, но да­же уча­стие их в бо­го­слу­же­нии до до­сти­же­ния во­сем­на­дца­ти­лет­не­го воз­рас­та.

Как се­го­дня в на­шей стране от­но­сят­ся к ре­ли­ги­оз­но­му вос­пи­та­нию и об­ра­зо­ва­нию де­тей? Всем оче­вид­но, что на­род и об­ще­ство ныне пре­бы­ва­ют в глу­бо­ком нрав­ствен­ном кри­зи­се. В про­грам­мах прак­ти­че­ски всех пар­тий и об­ще­ствен­но-по­ли­ти­че­ских дви­же­ний, пре­тен­ду­ю­щих на власть в го­су­дар­стве, мы обя­за­тель­но най­дем те­зи­сы о необ­хо­ди­мо­сти воз­рож­де­ния нрав­ствен­но­сти и ду­хов­но­сти. И дей­стви­тель­но, кри­зис, охва­тив­ший на­ше об­ще­ство, име­ет осо­бый ха­рак­тер. Это кри­зис не ка­ких-то от­дель­ных сфер жиз­ни: по­ли­ти­че­ской, эко­но­ми­че­ской, со­ци­аль­ной, на­уч­ной, куль­тур­ной — но кри­зис все­объ­ем­лю­щий, си­стем­ный. Его то­таль­ность по­ра­жа­ет во­об­ра­же­ние, и имен­но она ука­зы­ва­ет на то, что при опре­де­ле­нии ис­то­ков и при­чин ны­неш­ней си­ту­а­ции речь долж­на ид­ти в первую оче­редь о кри­зи­се че­ло­ве­че­ской лич­но­сти — нрав­ствен­ном кри­зи­се ин­ди­ви­ду­у­ма и мо­раль­ном кри­зи­се об­ще­ства, ибо утра­че­на спо­соб­ность раз­ли­чать меж­ду доб­ром и злом, де­лая вы­бор ис­клю­чи­тель­но в поль­зу добра.

Мно­гие со­глас­ны с тем, что меж­ду нрав­ствен­но­стью и ре­ли­ги­ей су­ще­ству­ет глу­бо­кая и проч­ная внут­рен­няя связь, при­ро­ду ко­то­рой за­ме­ча­тель­но вы­ра­зил Ф.М. До­сто­ев­ский: «Ес­ли Бо­га нет, то все доз­во­ле­но». Лю­ди не столь­ко осо­знан­но, сколь­ко ин­ту­и­тив­но чув­ству­ют и ис­по­ве­ду­ют это жи­вое вза­и­мо­дей­ствие меж­ду ре­ли­ги­оз­ны­ми убеж­де­ни­я­ми, стра­хом Бо­жи­им и нрав­ствен­ным со­сто­я­ни­ем лич­но­сти и об­ще­ства. Ка­за­лось бы, в ка­че­стве пер­во­оче­ред­ной ме­ры мо­раль­но­го оздо­ров­ле­ния об­ще­ства сле­до­ва­ло бы преж­де все­го от­крыть ши­ро­кие воз­мож­но­сти для ре­ли­ги­оз­но­го вос­пи­та­ния де­тей, чтобы выз­во­лить под­рас­та­ю­щее по­ко­ле­ние из тря­си­ны ду­хов­но-нрав­ствен­ной де­гра­да­ции. На сло­вах все с этим со­глас­ны, да и дей­ству­ю­щее за­ко­но­да­тель­ство поз­во­ля­ет фа­куль­та­тив­но пре­по­да­вать ос­но­вы ре­ли­гии в учеб­ных за­ве­де­ни­ях. Но во мно­гих ли шко­лах мы об­на­ру­жим в учеб­ном рас­пи­са­нии уро­ки хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти и куль­ту­ры? В боль­шин­стве школ по­ка, к со­жа­ле­нию, ни­че­го по­доб­но­го нет.

Это вы­зва­но тем, что мно­гие чи­нов­ни­ки весь­ма свое­об­раз­но тол­ку­ют упо­мя­ну­тое по­ло­же­ние За­ко­на о сво­бо­де со­ве­сти: фа­куль­та­тив­ные за­ня­тия по­ни­ма­ют­ся ими как необя­за­тель­ные. Ис­хо­дя из это­го ре­ли­ги­оз­ное об­ра­зо­ва­ние и вос­пи­та­ние ока­зы­ва­ет­ся вне сет­ки учеб­ных ча­сов, за рам­ка­ми рас­пи­са­ния уро­ков. Есте­ствен­но ожи­дать, что ма­ло кто из де­тей, утом­лен­ных дол­ги­ми ча­са­ми пре­бы­ва­ния в шко­ле, при­дет на та­кие фа­куль­та­тив­ные за­ня­тия.

На са­мом же де­ле фа­куль­та­тив озна­ча­ет, что уча­щий­ся име­ет пра­во на вы­бор тех или иных дис­ци­плин по соб­ствен­но­му усмот­ре­нию. Как ви­дим, из это­го во­все не сле­ду­ет, что фа­куль­та­тив­ные за­ня­тия долж­ны быть вы­не­се­ны за пре­де­лы ста­ци­о­нар­но­го рас­пи­са­ния уро­ков. На­при­мер, в си­сте­ме об­ра­зо­ва­ния, при­ня­той во мно­гих стра­нах ми­ра, боль­шин­ство пред­ме­тов яв­ля­ет­ся как раз фа­куль­та­ти­ва­ми, но, вы­би­рая те или иные из них, уче­ник изу­ча­ет фа­куль­та­тив­ные пред­ме­ты на­равне с обя­за­тель­ны­ми и в рам­ках об­ще­го для тех и дру­гих рас­пи­са­ния уро­ков.

Су­ще­ству­ет так­же по­верх­ност­ное, но рас­про­стра­нен­ное мне­ние, со­глас­но ко­то­ро­му свя­щен­но­слу­жи­те­лей не сле­ду­ет до­пус­кать в шко­лу, ибо это яко­бы про­ти­во­ре­чит прин­ци­пу сво­бо­ды со­ве­сти. Сто­рон­ни­ки этой точ­ки зре­ния вы­дви­га­ют ар­гу­мент не без при­вку­са де­ма­го­гии: ес­ли до­пу­стить в шко­лу пра­во­слав­ных свя­щен­ни­ков, то то­гда нуж­но сде­лать то же са­мое в от­но­ше­нии дру­гих ре­ли­гий, кон­фес­сий, де­но­ми­на­ций и сект, ина­че бу­дут на­ру­ше­ны их кон­сти­ту­ци­он­ные пра­ва. Это лу­ка­вая по­зи­ция и ли­це­мер­ный ар­гу­мент.

Дей­стви­тель­но, прин­цип сво­бо­ды со­ве­сти яв­ля­ет­ся фун­да­мен­таль­ным кон­сти­ту­ци­он­ным по­ло­же­ни­ем, ко­то­рое ни­как нель­зя на­ру­шать хо­тя бы по той про­стой при­чине, что со­глас­но на­шей пра­во­слав­ной по­го­вор­ке «неволь­ник — не бо­го­моль­ник». Ни­ко­го си­лой при­нуж­де­ния ве­рить в Бо­га не за­ста­вишь. Од­на­ко ес­ли в клас­се пять­де­сят, семь­де­сят, во­семь­де­сят про­цен­тов де­тей кре­ще­ны в Пра­во­слав­ной ве­ре, то по­че­му же к ним не мо­жет прий­ти пра­во­слав­ный свя­щен­ник? Ес­ли же в клас­се име­ет­ся до­ста­точ­ное чис­ло му­суль­ман или лиц, при­над­ле­жа­щих к дру­гим ре­ли­ги­ям и кон­фес­си­ям, то они так­же име­ют пра­во на ре­ли­ги­оз­ное об­ра­зо­ва­ние. К ним долж­ны об­ра­щать­ся их пас­ты­ри. При этом недо­пу­сти­мо, чтобы к клас­су или к груп­пе уча­щих­ся об­ра­щал­ся про­по­вед­ник, при­над­ле­жа­щий к кон­фес­сии, по­сле­до­ва­те­ли ко­то­рой сре­ди уча­щих­ся от­сут­ству­ют или со­став­ля­ют незна­чи­тель­ное мень­шин­ство. Шко­ла не мо­жет и не долж­на пре­вра­тить­ся в аре­ну со­рев­но­ва­тель­ной мис­сии и про­зе­ли­тиз­ма.

Де­лом огром­ной важ­но­сти яв­ля­ет­ся со­пря­же­ние в ин­те­ре­сах го­су­дар­ства, об­ще­ства и че­ло­ве­ка прин­ци­па сво­бо­ды со­ве­сти с необ­хо­ди­мо­стью ре­ли­ги­оз­но­го вос­пи­та­ния де­тей и мо­ло­де­жи но­вой Рос­сии.

При­шла по­ра по­нять, что вре­ме­на про­из­воль­ной идео­ло­ги­за­ции и по­ли­ти­за­ции юри­ди­че­ских норм оста­лись в про­шлом. Мы, как на­род и как об­ще­ство, при­зва­ны к осо­зна­нию той ис­ти­ны, что вы­ход из пе­ре­жи­ва­е­мо­го на­ми кри­зи­са воз­мо­жен толь­ко на пу­тях воз­рож­де­ния че­ло­ве­че­ской лич­но­сти, ис­це­ле­ния и вос­ста­нов­ле­ния ее нрав­ствен­но­го на­ча­ла.

И очень важ­но, чтобы каж­дый из нас не толь­ко на сло­вах де­кла­ри­ро­вал та­кое по­ни­ма­ние про­бле­мы, но и де­лал то, что от него за­ви­сит, для ее ре­ше­ния. «Пу­сти­те де­тей при­хо­дить ко Мне и не пре­пят­ствуй­те им, ибо та­ко­вых есть Цар­ствие Бо­жие», — го­во­рит Хри­стос, слов­но об­ра­ща­ясь се­го­дня имен­но к тем, кто, при­бе­гая к лу­ка­вым и на­ду­ман­ным пред­ло­гам, пы­та­ет­ся по­ме­шать на­шим де­тям прий­ти к Бо­гу и об­ре­сти ве­ру.

Гре­че­ское сло­во «пе­да­гог» по-рус­ски озна­ча­ет «че­ло­век, ве­ду­щий де­тей», «де­то­во­ди­тель». Быть де­то­во­ди­те­лем ко Хри­сту — ве­ли­кое при­зва­ние пра­во­слав­но­го пе­да­го­га в совре­мен­ной рос­сий­ской шко­ле.

Как странно отношение Господа нашего Иисуса Христа к детям с точки зрения жителя тогдашней Иудеи! Ведь Он пришёл в мир, где дети были абсолютно второстепенны в семье, никакого «культа детства» тогда не было, никаких лозунгов «Всё лучшее – детям». Суровая правда была такова: дети обязаны были повиноваться родителям, находиться у старших в подчинении. Вы же помните, что условием долговечной и счастливой жизни было почитание родителей? Поэтому и не удивительно, что апостолы отгоняли назойливых ребятишек от Учителя. «Возбраняли», — пишет евангелист Марк. То есть довольно жёстко, с бранью даже, делали это. Удивительно именно то, как реагирует на это Христос: «Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него. И, обняв их, возложил руки на них и благословил их» (Мк. 10. 13–16).

Чистые сердцем Бога узрят

Заметьте, Христос не просто сделал замечание ученикам, он вознегодовал (а это очень редкая Его эмоция). Почему же Спаситель так сделал? Ответ заключён в самих словах Спасителя: дети являются наследниками Царствия Божия. Но тогда возникает следующий вопрос. Каким именно качествам детей нам следует подражать, чтобы войти в Царство Небесное? Очевидно, что только «чистые сердцем Бога узрят», а дети как раз отличаются той самой чистотой сердца, которая позволяет им принимать Господа прямо в душу, не оценивая умом, помрачённым знаниями. И это, безусловно, самый верный способ принятия. Да и душа ребёнка ещё не отягчена грехами и злыми поступками или мыслями. Поэтому так важно дать ему с самого рождения возможность Богообщения. Слово Божие призывает нас использовать всевозможные средства для внедрения в сердца детей Божиего слова: «И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем. И внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась и вставая; и навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими, и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих» (Втор. 6, 5-9). В противном случае время может быть упущено, и в сознательном возрасте ребёнок не сможет уверовать с такой лёгкостью. Ему придётся, быть может, пройти через ряд трудностей и неудач, прежде чем сердце его достаточно смягчится. Человек с годами неизбежно теряет чистоту младенца, как бы он ни старался сохранить её в душе. А все попытки взрослого человека «притворяться» ребёнком – не засчитываются.

Золотое незлобие

Какое же ключевое качество позволяет детям быть чистыми сердцем? Святые Отцы говорят: незлобие. Причём «активное незлобие», я бы сказала. Приведу такой пример. Бабушка отругала пятилетнюю Еленку за какой-то проступок. Прошло некоторое время, и я застала её за тем же занятием, за который она получила нагоняй. — Зачем же ты это делаешь? — Ой, не буду больше! — Бабушка же тебя ругала за это совсем недавно! — Тсс, не говори мне об этом. Я НЕ ХОЧУ это помнить! Я обратила внимание, что она не хочет помнить именно негативную реакцию бабушки, наказание, а вовсе не то, что этого делать нельзя. Второе напоминание вполне закрепило в уме запрет, и больше инцидент не повторялся. Получается, дети сознательно выгоняют из головы и сердца те воспоминания, которые характеризуют других с плохой стороны. У ребёнка, как правило, все взрослые – хорошие. Он не подозревает их в корысти, лицемерии и двойной игре. Очевидно, именно это качество так привлекательно в наших детях. Недаром же частые стычки между братьями или друзьями – это вполне безобидная вещь, если за дракой не следует вражда. «Мы поссоримся и помиримся», – совершенно искренне поют дети. Они не хотят помнить о ссорах и драках. Весь этот негатив они оставляют прошлому. В будущем же все друг друга любят. Таким образом, ребёнок создаёт своё Царствие Божие уже здесь, вокруг себя. Вот почему так приятно порою наблюдать за дружной вознёй ребятишек в песочнице или на горке.

Смирение и милосердие малышей

Ещё одно качество, которое ребёнок получает с рождения – это смирение. Как правило, младенец не бывает строптивым изначально: он «требует» пищи только в момент голода, а получив просимое, тут же умолкает. Он постепенно растёт и радуется любому вниманию к своей персоне. Если ребёнок не болен, он вполне удовлетворяется собственным обществом, но приветствует появление взрослых бурно и однозначно. Подрастая, он спокойно принимает все наши «нельзя» (конечно, и мы должны ограничивать его деятельность в разумных пределах: невозможно даже самому смиренному чаду спокойно слушать постоянные запреты на каждый шаг). В принципе, маленький ребёнок готов принять любое благое слово или действие старших, как должное. А если это не так, то во многом, скорее всего, виноваты сами взрослые. А ещё дети милосердны. Всех бездомных кошек и собак, всех птенцов, выпавших из гнезда, ребёнок готов жалеть, кормить и лечить. Дети очень чутко реагируют на усталость и настроение родителей. Первые, кто пожалеют в трудную минуту – это малыши. Более старшие дети уже частенько закрываются, отгораживаются от жестокого мира, специально не пускают в своё сердце переживания. Я думаю, что это как раз защитная реакция на умножение жестокости и зла. И эту реакцию Господь тоже предвидел, когда говорил о соблазнах: «Сказал также ученикам: невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят; лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих» (Лук. 17:1,2). Поэтому мы, взрослые, должны поостеречься, чтобы своим собственным примером не соблазнить детей, если мы хотим, чтобы они как можно дольше оставались детьми в евангельском смысле этого слова. Юлия Комарова

Вспоминая случаи, когда Иисус был разгневан, вы, наверное, представляете себе следующую картину: Иисус, сделав бич из веревок, выгоняет из храма меновщиков и торговцев (Ин.2:14-16). Потом вы вспоминаете, как Иисус обличает фарисеев в лицемерии и духовной слепоте. Но в Библии записан еще один случай, когда Иисус пришел в негодование. На этот раз Его гнев был вызван небрежительным отношением к детям. Повторяя слова Иисуса, мы часто делаем упор на то, что он сказал нам, взрослым, а именно — чтобы мы приняли Царство Божье, как дети. Эта мысль ценная, но не главная: «Приносили к Нему детей, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же не допускали приносящих. Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него. И, обняв их, возложил руки на них и благословил их» Марка 10:13. Иисус и Его ученики проповедовали Царствие Божие. В это время кто-то из окружавших их людей попытался подвести к Иисусу детей, чтобы Он благословил их. Ученики, возможно, укорили этих людей: «Разве вы не видите, что Учитель занят? У Него важное дело — Он учит взрослых. У Него нет времени на детей». Иисус, заметив суматоху и узнав в чем дело, пришел в негодование. Возможно, Он рассердился на учеников не просто из-за их поведения, а из-за их пренебрежительного отношения к детям.

Христос и дитя посреди

Христос в Евангелии предстает перед взором нашей души по-разному – это и странствующий Проповедник, и гневный Ревнитель о Славе Божией, изгоняющий бичом из Храма торгующих, и Целитель страдальцев, и, наконец, как Голгофский Страдалец и Воскресший Господь.

Порой от невнимательного, поверхностного чтения создается какая-то черствость, привычка к Евангельским историям, они перестают звучать и откликаться в сердце. «О да, это все понятно, это ясно, это мы пропустим, или, возможно, из благоговения прочитаем, скользя глазами по строкам», — говорим мы себе, и Евангельское слово не отзывается в нас. Бояться такого состояния призывал митрополит Сурожский Антоний.

…Евангельский рассказ (вернее, рассказы) о младенцах привычен нам – как часто именно им родители оправдывают шумную беготню своих чад по храму во время самых благоговейных моментов Литургии. Правы они или нет – вопрос, который мы сейчас не будем обсуждать. Мы вглядимся в эту Евангельскую историю, чтобы узреть Лик Христа Спасителя.

Итак – «Приносили к Нему и младенцев, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же, видя то, возбраняли им» (Лк.18,15).

Очень странное, на наш взгляд, поведение учеников. Неужели так злы, черствы апостолы? Причем все до одного – никто не возвышает голос против такого поступка своих друзей (как сделал Фома, сказав: «пойдем и мы умрем с Ним», когда Иисус Христос отправляется в Иудею к умершему Лазарю). Неужели они до такой степени не любили детей?

Очевидно, что не так. Однако в той культуре, в которой они выросли, ребенок занимал совершенно иное место. Авторитетные учителя Закона говорили:

«Пуст (слово с крайне выраженным негативным смыслом) тот мужчина, который спит по утрам, пьет вино в обед и разговаривает с детьми».

Представления о ребенке в Палестине на рубеже двух эр были не схожи с представлениями нашего времени. Зачастую для современного читателя Нового Завета ребенок становится примером кротости, незлобивости, незлопамятности, однако для человека того времени ребенок прежде всего был символом социального бесправия. Совершеннолетие наступало очень поздно – в 30 лет, только с этого времени мужчина мог читать Писание вслух в синагоге.

Говорить с ребенком, даже с собственным сыном, было чем-то неприличным, что вызывало брезгливость окружающих. Толкователям приходилось даже умерять презрительное отношение к детям, бытовавшее в обществе, мотивируя необходимость проявления к ним заповеданной пророками «хешед» — милости.

Но Сын Божий и Сын Человеческий взрывает общепринятые представления, совершая жест, подобно древним пророкам, которые не только словом, но и символическими действиями открывали волю Бога. Он ставит дитя «посреди» (Мф.18:1-3) — посреди собрания взрослых мужчин, имевших право читать Тору в собрании верующих, посреди окружающих Его двенадцати учеников, изображающих собою Израиль.

«Христос принимает детей». Автор картины: Себастьян Бурдон

Показательно, что пример ребенка – социально бесправного существа – как образца для последователей Иисуса приводится у Матфея в ответ на вопрос учеников о старшинстве (Мф. 18:1), а у Марка – прямо в ответ на спор учеников по дороге в Капернаум, о том, «кто больше» (Мк.9:33-34). При этом Иисус предваряет жест «поставления» ребенка в середину знаменитыми словами: «кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою» (Мк. 9:35, а также Лк 9:46-48).

Положение ребенка настолько низкое и бесправное, что оно может служить примером крайнего уничижения. В античном мире, вне Израиля, положение ребенка было немногим лучше. Совершенно искренне взрослый, знатный римлянин, блж. Августин восклицает: «Кто не ужаснулся бы при мысли о необходимости повторить свое детство и не предпочел бы лучше умереть?» (О граде Божием. XXI. 14)

Итак, Иисус Христос ставит дитя посреди учеников. Примером для апостолов служит именно социальное бесправие, как идеал «старшинства», и это один из характерных для речи Иисуса парадоксов. Происходит разрушение привычных стереотипов, в корне меняются жизненные ценности, и на это указывает глагол, употребленный в Мф.18:3: «если не обратитесь» (от греческого глагола «strepho» — «поворачивать, опрокидывать, переворачивать»). «Господь отвергает самую постановку вопроса о старшинстве и земной власти (…) устанавливал лишь одну власть и старшинство — смирение, при котором умолкают самые мысли о власти и праве», — считал известный отечественный богослов, деятель Русского зарубежья, протоиерей Сергий Булгаков.

В Ветхом Завете мы видим множество упоминаний о Боге Израиля, Являющемся посреди верных, например:

«Бог посреди его; он не поколеблется: Бог поможет ему с раннего утра» (Пс. 45:6).

«И узнаете, что Я посреди Израиля, и Я — Господь Бог ваш, и нет другого, и Мой народ не посрамится во веки» (Иоил. 2:27).

«Ты, Господи, посреди нас, и Твое имя наречено над нами; не оставляй нас» (Иер. 14:9).

Как же явится Бог? Тема «дня Господня» занимала умы не только древних пророков, но и всех верующих людей, современников Иисуса Христа. Мессия Израиля должен быть силен и славен – и тогда в Нем, славном и сильном, явится Бог посреди Израиля.

Но Христос считает иначе. Притчами-действиями в духе ветхозаветных пророков Он говорит о необходимости переворота человеческих представлений в отношении к Богу.

Символически Он изображает Свою тайну, пребывание Бога посреди Израиля. Не только дитя ставит Он посреди – но и больных, затем исцеляемых Им людей. Так, в немощи человеческой, среди отверженных – а больные считались отверженными Богом из-за своих грехов – является Сам Бог, прощающий грехи и касающийся каждого отверженного из людей.

И, наконец, Христос говорит на Тайной вечери: «Я посреде вас, как служащий» (Лк.22,27).

Сбывается пророческое видение Исайи (Ис. 53:2): «А мы ни во что ставили Его – не было в Нем ни вида, ни добрОты» — ни красоты, не величия. Кто узнал бы в Этом Человеке, выведенным после бичевания Пилатом, в Иисусе под тяжестью Креста и Иисусе на Кресте – явление Бога Моисеевой купины?

Но именно так действовал Бог, о Котором воскликнул пророк-псалмопевец: «Боже, Царь мой от века, устрояющий спасение посреди земли!» (Пс. 73:12)

«Подумаем о солидарности Христовой… как далеко она идет? Кого обнимает? Кого охватывает?» — спрашивал современный миссионер, богослов и врач Антоний, митрополит Сурожский. Она обнимала – подобно тому, как Иисус обнял дитя — всех социально ничтожных – как детей, так и рабов, вплоть до смерти вне города, «вне стана», до отторжения от «земли живых», прОклятой, делающим навек нечистой смерти – с точки зрения соплеменников, и позорной смерти уголовника – с точки зрения оккупантов…

Но настал новый день – первый и восьмой, когда Господь Иисус Христос, вопреки всякой безысходности, явился посреди скорбящих о Его смерти апостолов, как Бог истинный, Бог Живой и Крепкий.

«В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам!» (Ин. 20:19)

И тайна схождения Бога, смиренно стоящего посреди людей, преломилась в судьбах детей, живших после Рождества и Воскресения.

По точному слову Анатолия Жураковского, «христианство … окрасило своим цветом всю глубину исторического потока». Приход христианства как государственной религии практически сразу сказался на положении детей в обществе. Инфантицид стали считать преступлением при императоре Константине, в 318 г., а к человекоубийству он был приравнен в 374 г. Право полновластно распоряжаться жизнью и смертью детей было отобрано у отцов в конце IV в. н. э., около 390 г. Закваска христианского учения начала поднимать тесто европейской культуры, и теперь мы можем с ужасом и недоверием читать об отношении к ребенку 2000 лет назад.