Христианский гностицизм

Возвращение гностицизма

Архимандрит Вассилиос освещает проблему роста популярности гностических писаний. Он утверждает, что современное гностическое учение значительно отличается от того, с которым ранняя христианская Церковь так долго боролась, особенно в том, что касается его взгляда на материальный мир. В подтверждение своего мнения автор исследует формирование новозаветного канона и рассматривает некоторые наиболее известные гностические тексты первых веков нашей эры.

Для гностиков мысль о Боге, принявшем плоть, казалась невозможной и смешной

В последние годы заметно возрос интерес к гностицизму и ранним христианским текстам. Полки книжных магазинов ломятся от литературы по этому предмету, а по христианским праздникам телеэфир наполняют передачи на эту тему. Однако этот гностицизм, который сегодня преподносят нам как «истинное христианство», имеет мало общего с тем, который отравлял христианскую Церковь во II‒IV веках. В то время одной из главных особенностей гностицизма была философия, в основе которой лежал взгляд на материальный мир как на зло по самой своей сути. Поэтому для гностиков мысль о Боге, принявшем плоть (нечто дурное, не подлежащее исправлению), казалась невозможной и смешной. Гностики считали, что спасения можно достичь, только выйдя из тела и материального мира. Поэтому в большинстве гностических писаний Христос только кажется человеком. Его тело – не более чем покров или маска, посредством которой Его можно было видеть и осязать, но которая не имела никакого отношения к Его личности. И, как следствие, многие гностические тексты не содержат рассказа о Его распятии и Воскресении (ибо эти события многими гностиками не считаются актами спасения), а повествуют о «тайном учении» Христа, будто бы переданном Им тому или иному апостолу. Те же гностические тексты, в которых описываются Страсти и Воскресение Христа, зачастую проникнуты гностическим духом. Классическим примером является идея о том, что Христос не испытывал страданий на кресте. По большей части гностические тексты являли собой полемические статьи, в которых авторы пытались опровергнуть или высмеять веру христиан в то, что Христос – не только истинный Бог, но и истинный человек. Однако эти труды появлялись в основном под псевдонимами (и ложно приписывались авторами какому-нибудь известному христианскому мыслителю, как правило, одному из апостолов). Гностицизм же сегодня, напротив, многими понимается как нечто прямо противоположное – его представляют как то христианство, которое считает Христа не Сыном Божиим, а смертным пророком; его выдают за изначальную, подлинную форму христианства, запрещенную Константинопольской Церковью, которая, по уверениям адептов гностицизма, изображала смертного пророка Христа как Божество. Для меня совершенно непостижимо, как сегодня эти гностические работы кто-то может выдавать за христианство, видящее Христа не как Божество, а только как человека. Чтобы доказать, что верно прямо противоположное, рассмотрим некоторые из самых известных «потерянных евангелий», которые дошли, хотя бы и частично, до наших дней. Но сначала было бы полезно получить представление о том, как Церковь установила, какие из большого числа различных священных текстов, написанных и циркулировавших в первые века христианства, являются подлинными.

Новозаветный канон

На заре христианства люди, утверждавшие, что придерживаются истинно христианского учения, верили во что угодно. Одни верили в одного Бога, другие – в двух, а третьи – в 365! Одни считали, что Христос – и Бог, и человек, другие – что Он – либо одно, либо другое. Были и те, кто верили, что смерть и Воскресение Христа принесли спасение человечеству; другие отрицали это. Некоторые даже верили, что Христос не умер. Сегодня кто-то может спросить: «Но почему они просто не взяли и не прочитали Евангелие?» Ответ прост: его не было. В местных церквях имело хождение большое количество разнообразных христианских текстов, и явственно ощущалась необходимость формирования новозаветного канона – сборника авторитетных христианских текстов. Формирование этого канона заняло определенное время; оно началось в конце II века четвероевангелием Иринея Лионского – от Матфея, Марка, Луки и Иоанна (которое даже до сего дня – после всех недавних открытий раннехристианских текстов, таких как, например, собрание знаменитой библиотеки Наг-Хаммади – остается самым древним историческим описанием земной жизни Христа) – и закончилось в IV веке известным окружным посланием св. Афанасия Великого, когда впервые были собраны 27 книг, являющиеся единственными каноническими книгами Нового Завета. Но по каким критериям Церковь включала ту или иную книгу в состав новозаветного канона? Для того чтобы книга была признана канонической, она должна быть:

  1. Древней. Она должна быть написана во времена Христа.
  2. Апостольской. Ее автором должен быть апостол или несколько апостолов.
  3. Кафоличной. В различных церквях были разные писания. Чтобы войти в состав канонических, книга должна иметь широкое распространение в поместных церквях.
  4. Православной. Этот четвертый критерий был самым важным. До известной степени первые два критерия тесно связаны с ним. Если богословие священного текста не было православным, то он не мог быть ни древним, ни апостольским.

Яркий пример того, как православность книги определяет ее апостольство, можно найти в рассказе Евсевия о Серапионе и Евангелии от Петра. Серапион, епископ Антиохийский в конце II – начале III веков, приехал в одну из своих церквей в Рососе, где, как стало ему известно, в богослужении использовалось евангелие, написанное апостолом Петром. Серапион не увидел в этом проблемы, так как вполне допускал, что оно действительно написано апостолом Петром. После возвращения ему сообщили, что так называемое евангелие от Петра является в действительности докетическим. Серапион потребовал экземпляр этой книги и убедился, что она пронизана докетическими идеями. Тогда Серапион отправил в Росскую Церковь окружное послание «О так называемом евангелии от Петра» с повелением не использовать это евангелие в богослужении. Для Серапиона то, что в тексте высказывалось докетическое богословие, было достаточным свидетельством того, что оно было написано не во времена апостолов. Следовательно, его написал не апостол Петр, и оно не является древним. Не следует, однако, думать, что православность христианской работы служила единственным критерием для включения книги в канон Нового Завета. «Пастырь Ерма» – христианский текст, который Церковь никогда не считала еретическим, – не был включен в канон Нового Завета просто потому, что, как было известно, был написан в более поздние времена. Не все раннехристианские тексты, не вошедшие в новозаветный канон, считались еретическими. Некоторые из этих работ стали частью Священного Предания Православной Церкви, но для того, чтобы войти в канон Священного Писания, текст должен соответствовать всем четырем критериям. Однако гностические тексты не отвечают ни одному из этих четырех критериев.

В последнее время некоторые ученые ставят под сомнение авторство определенных новозаветных текстов, но это вовсе не означает, что эти книги должны быть исключены из нашего Нового Завета, ибо у Церкви есть пятый критерий – Предание. Как сказал митрополит Каллист Уэр, «та или иная книга не входит в состав Священного Писания не вследствие какой-то особой теории о дате ее написания и авторстве. Даже если, например, можно было бы доказать, что четвертое Евангелие написано не Иоанном, любимым учеником Христа, мы, христиане, не перестали бы воспринимать четвертое Евангелие как Священное Писание. Почему? Потому что Евангелие от Иоанна принято Церковью и в Церкви».

Иными словами, даже если в наше время доказано, что текст написан не тем автором, которому он приписывается, благодаря своей православности и кафоличности, своему длительному вхождению в состав канона Нового Завета, своей роли в жизни и Предании Церкви, эта книга сохраняет свой авторитет и, таким образом, остается частью канона Священного Писания.

Древность, апостольское авторство, кафоличность, православность – вот критерии, по которым определялось место книги в новозаветном каноне, а гностические тексты никоим образом этим критериям не отвечают. Поскольку гностики претендовали на возможность признания их взглядов частью Священного Писания, им пришлось выдавать свои богословские идеи за апостольские, и поэтому многие гностические евангелия были написаны от имени одного из апостолов. Рассмотрим некоторые из этих текстов. Начнем с евангелия от Петра, о котором я уже упомянул выше.

Евангелие от Петра

О Евангелии от Петра мы знали от христианского историка Евсевия (как упоминалось выше) еще до того, как в 1886 году был открыт сохранившийся фрагмент этого текста. Возможно, оно было написано в начале II века и является самым древним дошедшим до нас евангелием, не вошедшим в канон Нового Завета. Оно, в отличие от многих гностических евангелий, описывает только Страсти и Воскресение Христа. Его можно было бы назвать первой «страстнόй пьесой».

Христос, воскресающий в виде живого небоскреба, сопровождаемый говорящим крестом

Фрагмент начинается с того, что Понтий Пилат умывает руки, с действия, которое в Новом Завете описано только в Евангелии от Матфея. Однако в евангелии от Петра эта сцена отличается от изображенной у Матфея тем, что у Петра иудеи отказываются омывать руки, не желая, таким образом, объявлять себя невиновными в крови Христа. Это больше соответствует литературе антисемитской направленности II века; подобного мы не находим в писаниях I века, к которому относится Новый Завет. Далее мы встречаем описание распятия, которое в чем-то похоже на изображенное в Новом Завете, но значительно отличается в другом. Христа распинают между двух разбойников, как и в наших Евангелиях, однако сказано: «Он же молчал, как будто не испытывал никакой боли». Очевидно, что это докетическое толкование распятия: Он молчал, как будто не испытывал никакой боли, потому что действительно не испытывал никакой боли. В Евангелии от Матфея незадолго перед смертью Христос воскликнул: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?(Мк. 15, 34). В Евангелии Петра мы читаем нечто сходное, однако имеющее явно гностический уклон: «Сила Моя, сила, ты оставила Меня!». Здесь Христос скорбит о том, что Его Божественная природа перед смертью отступила от Него, оставив на кресте только Его человеческую «оболочку», что вполне соответствует взглядам многих гностических сообществ.

Продолжая читать, мы находим причудливое описание Воскресения. Могильный камень отвалился сам собой, и из гробницы вышли три человека. Головы двоих достигали неба, а у третьего, которого они вели за руку, голова была выше неба. За ними следовал крест. И раздался голос с неба: «Возвестил ли Ты усопшим?», на что крест ответил: «Да».

Христос, не чувствующий боли на кресте, воскресающий затем в виде живого небоскреба, сопровождаемый говорящим крестом. Это мало похоже на евангелие, которое отображает Христа только как смертного пророка!

Евангелие детства (от Фомы)

Евангелие детства (евангелие от Фомы), возможно, относится к первой половине II века. В нем описаны детские годы Христа, о которых многие христиане хотели бы узнать. Будучи взрослым, Христос – чудотворящий Сын Божий; а каким Он был в детстве? Автор евангелия детства от Фомы изображает Его скверным ребенком. Представьте себе мстительного школьника с дурным характером и ужасными манерами, обладающего при этом убийственной магической силой, и вы получите портрет юного Иисуса, обрисованного в евангелии от Фомы. Например, в главе 3 мы читаем:

«Но сын Анны книжника стоял там рядом с Иисусом, и он взял лозу и разбрызгал ею воду, которую Иисус собрал. Когда увидел Иисус, что тот сделал, Он разгневался и сказал ему: Ты, негодный, безбожный глупец, какой вред причинили тебе лужицы и вода? Смотри, теперь ты высохнешь, как дерево, и не будет у тебя ни листьев, ни корней, ни плодов. И тотчас мальчик тот высох весь, а Иисус ушел и вошел в дом Иосифа. Но родители того мальчика, который высох, взяли его, оплакивая его юность, и пришли к Иосифу и стали упрекать того, что сын его совершает такое!»

А пример мстительности мы встречаем в главе 4:

«После этого Иисус снова шел через поселение, и мальчик подбежал и толкнул Его в плечо. Иисус рассердился и сказал ему: ты никуда не пойдешь дальше, и ребенок тотчас упал и умер. А те, кто видел происшедшее, говорили: кто породил такого ребенка, что каждое слово Его вершится в деяние. И родители умершего ребенка пришли к Иосифу и корили его, говоря: Раз у тебя такой сын, ты не можешь жить с нами; или научи Его благословлять, а не проклинать, ибо дети наши гибнут».

В главе 5 Иосиф выражает некоторое беспокойство по поводу поведения Иисуса:

«И Иосиф позвал мальчика и бранил Его, говоря, зачем Ты делаешь то, из-за чего люди страдают и возненавидят нас и будут преследовать нас? И Иисус сказал: Я знаю, ты говоришь не свои слова, но ради тебя Я буду молчать, но они должны понести наказание. И тотчас обвинявшие Его ослепли. А видевшие то были сильно испуганы и смущены и говорили о Нем: каждое слово, которое Он произносит, доброе или злое, есть деяние и становится чудом».

И далее:

«И когда Иосиф увидел, что Иисус сделал, он встал, взял Его за ухо и потянул сильно. И мальчик рассердился и сказал: тебе достаточно искать и не найти, и ты поступаешь неразумно. Разве ты не знаешь, что Я не принадлежу тебе? Не причиняй Мне боли».

Здесь мы видим, как автор евангелия утверждает, что Христос – Сын Бога, а не Иосифа, и сосредотачивается на Божественной природе Христа еще в детском возрасте. И опять-таки, это евангелие фокусируется не на человеческих свойствах Христа.

Коптское евангелие от Фомы

В отличие от Евангелий нашего Нового Завета, в которых повествование переплетается с речениями, коптское евангелие от Фомы представляет собой евангелие речений. О времени его написания ученые до сих пор ведут споры. Сложность установления даты написания заключается в том, что трудно определить, является ли это евангелие гностическим. Однако существует много различных форм гностицизма. В этом евангелии, очевидно, не высказываются идеи докетизма и дуализма, которые мы находим в других подобных евангелиях, однако выражается вера в то, что люди сами по себе имеют возможность постичь Царство Божие на земле. Может показаться, что это вполне созвучно православному богословию, тем не менее это также предполагает, что познание Царства Божия на земле достигается квази-интуитивным знанием мистерий вселенной и тайных формул, отражающих это знание, что полностью сочетается с гностическим учением. Из всего этого следует, что, вероятнее всего, это евангелие написано не ранее конца II века, хотя некоторые современные ученые не согласны с этим выводом, а иные утверждают даже, что оно древнее канонических Евангелий, и доходят до того, что дерзают предположить, что его написал Сам Христос. Однако наиболее авторитетные библеисты и историки согласны в том, что время его написания далеко отстоит от времен Христа, и уж конечно, оно не было составлено ни Христом, ни Фомой, ни каким другим апостолом.

Коптский Апокалипсис Петра

Как и подавляющее большинство текстов в собрании Наг-Хаммади, коптский Апокалипсис Петра является гностическим сочинением. Вероятно, оно было написано около 200 года н.э. Описание распятия является примером докетизма, вышедшего из всяких границ. Христос в нем, смеясь, предупреждает о тех, кто «будут привержены имени мертвеца, думая, что они очистятся». В типично докетической манере плоть Христа представлена в нем как всего лишь иллюзия:

«Тот, которого ты видишь у креста, радостного и улыбающегося, есть живой Иисус. А тот, в чьи руки и ноги они вбивают гвозди, это его плотская оболочка, которая всего лишь отражение. Они предают позору то, что является его подобием. Но взгляни на него и на меня».

Евангелие Иуды

Одним из самых последних открытий в области раннехристианских писаний является так называемое евангелие Иуды, хотя нам уже было известно о нем из исторических источников. Об этом тексте упоминает во II веке Ириней Лионский:

«…это, учат они, хорошо знал предатель Иуда, и так как он только знал истину, то и совершил тайну предания, и чрез него, говорят они, разрешено все земное и небесное. Они также выдают вымышленную историю такого рода, называя Евангелием Иуды».

Это евангелие, вероятно, появилось не ранее II века, так как в нем содержатся богословские идеи, возникшие не ранее второй половины II века, и в его вступлении и эпилоге предполагается, что читатель знаком с каноническими Евангелиями.

В евангелии Иуды утверждается, что из всех учеников только Иуда знал истинное учение Христа

Евангелие Иуды, как можно судить по отзыву Иринея, изображает Иуду совсем иначе, нежели канонические Евангелия. Автор этого текста истолковывает поступок Иуды не как предательство, а скорее как акт повиновения повелению Христа. Это согласуется с идеей, существующей во многих формах гностицизма, о том, что тело человека – духовная темница и что Иуда услужил Христу тем, что помог Ему освободить Его дух от человеческого тела. Далее в евангелии Иуды утверждается, что из всех учеников только Иуда знал истинное учение Христа, а прочие ученики не познали подлинного Евангелия, которому Христос научил только Иуду Искариота.

Одну из особенностей этого евангелия, встречающуюся также в апокалипсисе Петра и сразу обращающую на себя внимание, мы находим в начале повествования, когда во время евхаристической молитвы Христос смеется. Есть те, кто утверждает, что в этом «евангелии смеющегося Иисуса» изображен более человечный Христос, чем в канонических Евангелиях. Однако в повествовании указывается, что Христос смеется совсем по другой причине:

«Однажды Он был со Своими учениками в Иудее и нашел их собравшимися вместе и сидящими в благочестивом внимании. Когда Он приблизился к своим ученикам, те собрались вместе и сели и возносили благодарственную молитву над хлебом, и Он засмеялся. Ученики сказали Ему: “Учитель, почему Ты смеешься над нашей благодарственной молитвой? Мы сделали, как должно”. Он сказал им в ответ: “Не над вами смеюсь. Вы не по своей воле это делаете, но потому, что через это славится ваш бог”.

В коптском Апокалипсисе Петра смех Христа означает не только Его неспособность чувствовать боль; Его смех – как и в евангелии Иуды – означает осмеяние тех, кто верит, что их спасение будет совершено через смерть человечества Христа, которая воспоминается в Тайной Вечере и отражена в евхаристической молитве апостолов в евангелии Иуды: «…через это славится ваш бог». Для автора евангелия Иуды, как и для многих гностиков, смерть Христа не имеет ничего общего со спасением человечества. Христос в евангелии Иуды смеется над теми, кто верит, что смерть Христа принесет спасение всему миру.

Настоящий Христос

Мы рассмотрели только несколько примеров из гностических сочинений, которые сегодня некоторые популярные писатели и даже ученые считают древнее текстов нашего Нового Завета, а иные утверждают даже, что в этих творениях Христос представлен только как смертный пророк, а не Божество. Надеюсь, что я вполне убедительно продемонстрировал, что это – абсолютная чепуха. Большинство современных библеистов и историков единодушны в том, что эти тексты были написаны значительно позднее Евангелий нашего Нового Завета. И тем не менее из года в год печатаются книги на тему раннехристианских текстов под такими названиями, как «Настоящий Иисус», «Иисус как историческая личность» и т.д., в которых утверждается прямо противоположное. Но факт остается фактом: именно Православная Церковь сохранила правду о Христе и хранит ее сегодня: истинный Бог и истинный человек, единосущен Богу в Своем Божестве, единосущен нам в Своем человечестве. Критерии, по которым тот или иной текст включался в канон Нового Завета, были выработаны отнюдь не безосновательно, и из всех известных евангелий им отвечают только Евангелия Нового Завета. Чтобы узнать, каков же «настоящий Христос», не надо далеко ходить. Нужно просто прочитать Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна.

Ловушки гностицизма (+ Видео)

Протодиакон Андрей Кураев высказывает обеспокоенность равнодушием православных к пропаганде оккультизма на центральных телеканалах: «Сейчас по в общем-то приличному телеканалу 365 идет откровенно масонская и антихристианская передача в излюбленном псевдо-научном стиле.»Документальных фильм «Мифы человечества» «Христианство до Христа». Обычное воспевание апокрифов и гностицизма. Передача переводная с английского. Бред о том, что гностицизм дает возможность личного обращения с Богом, минуя посредничество церковников… И это об откровенно расистском учении, где посвященные «пневматики» руководят несчастными «психиками»…» — пишет о.Андрей в своем блоге в понедельник.

Публикуем фрагмент лекции протодиакона Андрея Кураева, посвященный гностицизму. Леция прочитана в лектории Данилова монастыря в 2011 году.

Гностики. Та самая группа, которую воспел Дэн Браун в «Коде да Винчи».

Что это за интереснейшая группа людей? Это некий синтез, а может, своеобразный, но очень человеческий переход от язычества к библейской религии.

От Ахилла до Сократа

Что в них от язычества, что от библейской религии?

От язычества — многобожие, множество богов-духов. От язычества — идея о космосе, прикованность взгляда к космосу.

Для античного греко-римского мира космос — это порядок. Слово «космос» от глагола kosmeo (косметика оттуда же — «красота») — «украшаю». Антоним слова «космос» — «хаос» от глагола haieo — «разеваю пасть». Между космосом и хаосом, между эктоприей и энтропией, говоря современным научным жаргоном — война. Античный человек любуется космосом, ощущает себя его частицей.

Проходят столетия. Античная культура проходит долгий путь. Его можно назвать по-разному. Замечательный советский культуролог и философ Киссиди назвал его «путь от мифа к логосу». Можно назвать иначе: от доблести к добродетели.

От Ахилла к Сократу — скажем так. Вот Ахилл — пусть даже он вам знаком только по фильму «Троя». Фильм «Троя» имеет мало отношения к Гомеру, но Ахилл там более или менее реален, гомероподобен. Ахиллу по фигу, за что сражаться. Для него главное — доблесть.

А вот для Сократа и того, что Сократ называл «мой демон» (в нашей культуре мы бы сказали: «мой Ангел Хранитель») — это уже другое. Это тот путь, который сегодня не удается пройти очень многим северо-кавказским отрокам в наших городах — от доблести к добродетели. Разные народы проходят его в разные века и тысячелетия.

Представление о том, что есть добро: это метод общественного публичного регулирования или это вопрос моего внутреннего выбора?

Так наша шпана 30-х или 50-х годов — вследствие урбанизации приезжали из колхозов в большие города и, получив анонимность в мегаполисе, считали: «Раз мама и папа меня здесь не видят, можно все, что угодно». Так поступали некоторые советские туристы за границей: вдалеке от профкома можно позволить себе все на улицах далекого Парижа.

Так же считают и многие наши северо-кавказские сограждане: у себя в ауле они примерные ребята, все соблюдают, все правила шариата, но оказавшись в Ростове Великом, не говоря уже о Москве, думают: «Все, старейшина меня не видит, поэтому здесь по отношению к неверным можно позволить себе все».

«Человек, который ведет себя хорошо», не всегда означает «хороший человек». Просто у него не было повода проявить свою подлость.

Это человек формации Ахилла.

Два космоса и поиски себя в античном мире

Что происходит в античном мире потом?

Сначала приходит Александр Македонский. Он же, на самом деле, оккупант для Афин или Спарты. Это сегодня они им гордятся, а тогда были не шибко ему рады.

Ему на смену приходит Римская империя.

И в результате на смену этим греческим полисам, которые были столь уютны и являлись, по Протагору, «мерой всех вещей» («Человек — мера всех вещей») — этим соразмерным человеку небольшим мирам, где каждый заметен и голос каждого слышен, на смену приходит космос иного порядка — холодная и бездушная огромная империя.

Тут меняется самоощущение людей, и возникает то, что можно описать словами более позднего классика: «Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой».

Слово «космос» сохраняется в лексиконе, но радикально меняет свой смысл. Теперь космос-порядок — это не порядок дома. Это порядок тюрьмы. Порядок канцелярии. Порядок чужой и бездушной машины, которая катится по тебе и по твоей судьбе, не шибко замечая, кто там под колеса попался.

И это — одна из социо-культурных причин, почему где-то уже во II в. до Р. Х. в античной же культуре начинается серьезное брожение, поиск индивидуальности, вопрос о смысле индивидуальной жизни.

Для грека гомеровской эпохи проблема личного бессмертия не стоит, ему оно неинтересно. Он знает, что он смертен, но он знает, что будет жить в детях, как советский человек. Мы себя тоже утешали тем, что мы строим коммунизм для наших детей, поэтому биологически мы бессмертны, социально-культурно бессмертны, а личное бессмертие — уж ладно, как-нибудь без него обойдемся.

И вот теперь, на пороге Нового завета, за два века до нашей эры, в античном мире (это проявляется, например, в поэзии Вергилия) начинает рождаться тоска по своей идентичности, уникальности личности. Кто я такой?

Надкосмический Бог

На этой волне, в частности в религиозной области — очевидно поначалу среди евреев, потому что гностики активно используют библейский материал — рождается очень интересный уникальный религиозный феномен — гностицизм.

Он есть нехристианский, есть чисто ветхозаветный, есть совсем языческий. Основные тезисы гностицизма следующие.

Вера в надкосмического Бога.

Это очень важно. В античной культуре такого не было. Это библейская идея: Бог над природой. Не «Бог, то есть Природа» или «Природа, то есть Бог». Олимпийские боги — это тоже часть космоса, пусть и самая высокая и благородная, но они подчинены законам мироздания.

А Бог Библии относится с миром и космосом так, как, скажем, я отношусь со своей книжкой. Я создал мою книгу, прочитав ее, вы что-то можете сказать обо мне, но моя книга и я — это не одно и то же. Если кто-то порвал обложку моей книги, это не означает, что он мне оторвал ухо. Кроме того, если герои моей книги переживают какие-то приключения — это совсем не обязательно мои приключения.

И самое интересное: я могу эту книгу переписать, даже когда она уже вышла.

Наверняка многие из вас имеют опыт написания хотя бы курсовых работ, дипломов, статей, и вы можете вспомнить, как часто, наверняка (по крайней мере, в гуманитарной области), уже когда сочинение написано, вы вдруг решаете последнюю фразу или последний абзац сделать первым.

Автор имеет такое право.

Пусть у Автора последние станут первыми, первые станут последними. Автор это может, потому что Он над Книгой и Он свободен от нее.

Человек не от мира сего

Это библейское убеждение есть у гностиков.

Второе библейское убеждение у гностиков — это убеждение в надкосмичности души человека. Человек — не от мира сего. Душа человека — это образ Бога, а не синтез четырех стихий. Человек — это не микрокосмос.

Очень яркая цитата: Григорий Богослов, наш православный святой, в IV веке скажет: «Человек — это макрокосмос, помещенный в микрокосмос».

Для языческого сознания естественно говорить о том, что человек — это действующая модель мироздания. Все, что есть в мире, есть и во мне.

«Человек — это микрокосмос», — это привычная формула, но она языческая. Христианин считает, что, правда, все, что есть в мире, есть во мне: и физика во мне действует, и химия, и биофизика, и какие-то нанотехнологии — все во мне есть.

Но кроме этого, в человеке есть то, чего во вселенной нет — богообразная душа человека. И это видение было в том числе и у гностиков.

Происхождение человека как следствие грехопадения?

Третья черта, характерная для гностиков: в большинстве их школ, активно используется библейский материал, но весьма своеобразно.

Логика их такова.

Когда-то у истока миров, еще до рождения человека, между богами (любимые имена их богов — «София» и «Христос») произошла катастрофа.

Произошло какое-то грехопадение. Обычно в гностических схемах предполагается, что вся космическая сумятица произошла из-за того, что божок третьего уровня влюбился в высшего бога, и поэтому вышел из ряда и нарушил космическую иерархию. И вот тогда, когда один шарик выпал из своей колеи, с колес сошел весь состав, началось крушение, страшная война богов между собой.

По ходу дела у Софии родился божонок — уродец еще тот, и имя-то ему было Елдабаоф (гностики специально давали некрасивые дикие имена для греческого и римского слуха, чтобы специально вызвать отторжения от некоторых богов). Он был настолько уродлив и во всех отношениях дебил, что боги отлучили его от общения с собой и поселили в одиночку. Никто с ним не общался, и в результате этот Елдабаоф счел, что он один в мироздании. Ему было очень скучно, и он решил что-нибудь создать.

Приличный-то бог, хотя бы третьего уровня квалификации, творит духовно. Создай ты каких-нибудь ангелов, на худой конец, духов еще с десятка полтора! А этот придурок глину создал, материю.

И вот он из пластилина лепит, по песенке: «Я леплю из пластилина, пластилин нежней, чем глина, я леплю из пластилина кошек, клоунов, собак», — вот он и забавляется, пробует их оживить. Ему удается. Получаются жуткие уродцы. Он в них вкладывает даже частицы своей души.

А мать его, София, по-матерински наблюдает: чем там сыночек убогий развлекается? И ей даже жалко стало: надо же, частица сыночка в этих уродцах… ну ладно, я и от себя вложу кое-что. И в некоторые его создания София вложила кусочек своей души.

Чуть позже будет понятно, что произошло в итоге.

Эти уродцы начали жить — и это мы с вами.

А Елдабаоф — это еврейский Бог Яхве. Тот самый Саваоф. Он и создал людей, материальную вселенную, материальный космос.

Гностический расизм

Удивительная вещь. Еврейские пророки говорили: «Наш Бог — Бог Авраама, Исаака и Иакова создал весь этот космос, все миры и светила!» Язычники поражались: неужели ваш один мог создать столько?! А что говорят гностики? «Правильно, правильно, евреи, вы говорите! Именно ваш Бог создал космос. И это, между нами говоря, плохо Его характеризует. Мир-то неудачным вышел. Поэтому из-за вас, евреи, из-за вашего еврейского Бога все вот так».

Интересно, что миссионерский аргумент пророков стал работать против народа пророков.

Елдабаоф забавляется с людьми, называется Иеговой, единственно существующим, а люди-то оказываются разными.

Есть клоны, в которых Елдабаоф даже забыл что-то вложить — просто ходячие обезьяны. Гностики называют их «илики», плотяные существа.

Дальше есть люди, в которых есть кусочек души Елдабаофа. Это «психики», хотя бы душевные создания.

И третий редкий сорт людей, в которых еще и София Ахамот кусочек себя вложила. Это «пневматики» — духовные люди.

Вот фундаментальная идея любого гностицизма: оккультный расизм. Люди делятся на духовные расы вне зависимости от своих заслуг. Это некая изначальная онтология. Перейти из одной расы в другую нельзя. Нельзя на рынке купить кусочек Софии и переместить в себя. Максимум, что можно — осознать, кто ты такой, какой расе ты принадлежишь.

Естественно, илик никогда не согласится с идеей гностиков. Поэтому гностики говорят: «Если ты пришел на мою лекцию и слушаешь мои наставления, значит, явно мы с тобой братья по крови, по духу! Мы с тобой умные люди, пневматики, мы от Софии! А те, кто нас не понимают — всякие христиане — это придурки Елдабаофа. А мы с тобой — особая группа посвященных. Эзотерики».

Библия-перевертыш

Подумайте сами: как в этой перспективе люди, которые принимают такую схему (а в ней есть своя романтика и красота), смотрят на Библию?

Они используют библейский материал, только ставят знаки наоборот.

Если Бог Библии говорит: «Я — Творец этого мира», — гностик соглашается: «Да, Ты Творец этого мира».

Дальше этот Бог-Творец дает миру заповеди и законы. Гностики говорят: «Ну вы ж понимаете, кто дал эти законы? Это ж наш враг — тупой бог Елдабаоф. Поэтому смотрите внимательно! В истории не мы с вами, дорогие слушатели, первые посвященные. Великие посвященные были те, кто раньше свергли иго Елдабаофа-Саваофа-Иеговы! Посмотрите, в библейской истории о них рассказывается. Первый великий человек — это Каин! Каин первым восстал против диктата Иеговы и пошел путем свободного творчества.

Естественно, змей, который соблазнил Еву — это наш мужик, из нашего зоопарка».

Были секты офитов. Слово «офис», как ни странно, означает «змей». Привет офисному планктону.

Были секты каинитов.

Все, кто нарушают заповеди Иеговы — наши люди. При этом парадоксально потом получается, что радикальный бунтовщик — все-таки Христос.

Надо сказать, что сегодня эта схема очень модная. Без этих подробностей, но очень многие, даже интеллигентные, люди считают, что между Ветхим и Новым заветом — война, Бог Ветхого завета — злой, Бог Евангелия — добрый, и это не может быть одна и та же религия.

Но первоначально эта идея существовала именно у гностиков, и это была первая интеллектуальная угроза, адресованная первобытной Церкви — Церкви Апостольской.

С нею и шла полемика самих апостолов и первых поколений христианских богословов.

«Неизвестный Пушкин»

Один из методов войны — кража авторитетов. Те же гностики заявляют, что именно ваши христианские апостолы так учили.

Теперь представьте себе: как с этим бороться? Сегодня у нас есть целый набор замечательных вспомогательных наук: текстология, источниковедение, герменевтика — поэтому мы можем доказательно спорить, действительно ли этот человек является автором этой книги или нет? А как это было делать тогда?

Представьте, приходит к вам человек и говорит: «Я нашел томик Александра Пушкина. У меня более полное издание, чем у вас, уникальное, потому что, видите, здесь подклеено приложение: «Стихи о советском паспорте». Вот вы такого Пушкина не знали!»

Как это опровергнуть? Мы можем говорить о культурных реалиях, особенностях языка: «Тут же советские реалии, Пушкин с ними не был знаком!» — а я скажу вам: «Пушкин же посвященный. Он же заранее предвидел, пророчествовал. Это и доказывает, что Пушкин — наш человек!»

Чудо о каноне

Выводы из этого.

Одно из удивительных чудес в истории Церкви. Представьте себе: мы с вами живем где-нибудь на окраине Советского Союза — в Керчи. Это и окраина Римской империи, они в этой точке совпали. Абхазия была для Рима Сибирью — дальше жизни нет. Туда и Златоуста ссылали.

И вот сидим мы с вами в Керчи или Пицунде (город Питеунд в те времена), и у нас с вами подпольное собрание христиан. На дворе II век.

И вдруг приходит к нам какой-то купец, прибывший в город, и говорит: «Я нашел вас! Я тоже — во Христа верю! Я тоже — христианин!»

Мы его с радостью принимаем. В воскресную ночь он приходит, а в середине собрания говорит: «Братья и сестры! Я слышал, у вас тут читается Евангелие от Луки. Но у меня-то есть Евангелие от Петра! А еще я могу принести вам Евангелие от Марии! Хотите?»

Мы говорим, что, конечно, хотим, и он зачитывает нам эти евангелия — имена-то великие, святые. И мы не можем позвонить в Московскую Патриархию. Нет еще этих структур — ни папы римского, ни патриарха Московского, ни Константинопольского. Нам негде навести справки, спросить у экспертов из Свято-Тихоновского университета, есть ли такие книги. Мы должны самостоятельно понять, что мы услышали.

Мы слушаем, и нарастает непонимание: в этих книгах какой-то другой Христос, не тот, которого мы полюбили нашим сердцем.

Одно из главных чудес в церковной истории состоит именно в этом: во времена, когда не было централизованных церковных структур, когда Церковь была гонима, когда не было возможности гласного сопоставления и обсуждения, не было богословской или иной гуманитарной науки — христианские общины, разбросанные по всему земному шару, от Эфиопии до Британии, от Германии до Индии — эти разрозненные христианские общины делают абсолютно одинаковый выбор книг.

Из множества текстов — мы сегодня знаем чуть ли не до сотни по крайней мере имен разных апокрифов, имевших хождение во II — III веках, — именно тогда Церковь совершенно четко отбирает себе только четыре Евангелия.

Брешет Дэн Браун, что якобы выбор произошел в IV веке при императоре Константине, на первом Вселенском соборе. Нет, выбор был сделан гораздо раньше. Мы это видим хотя бы по тому, что и как цитируют церковные авторы.

Я уж не говорю про Мораториев кодекс — в Сирии найден текст конца II века, который содержит список новозаветных книг, авторитетных для Церкви.

Возьмем Оригена — очень вольномыслящий христианский мыслитель, но и он отличает канонические книги от апокрифов.

Интуиция, духовный опыт христиан в разных точках мира независимо друг от друга распознал, где доброкачественный хлеб, а где подделка с плесенью.

Рождение апокрифа из духа любопытства

Апокрифы были разные. Были чисто народного происхождения — фольклор, когда просто толпа жаждет чуда — подробностей. Это «евангелия детства Иисуса» или «Евангелие Иакова». Это типичный народный апокриф. В нем нет ничего особо вредного, но в нем так много чудес, и чудеса какие-то — чудо ради чуда.

Скажем: когда был Иисусик маленький, однажды он поругался с одним мальчиком, и мальчик его обидел — нехорошее слово сказал. Маленький Иисусик посмотрел на него, и мальчик упал замертво.

Потом Иисусик подрос, стал большой, стал ходить в школу. Учитель однажды поставил ему двойку, Иисусик сел, посмотрел на него, и учитель упал замертво.

И так далее.

Вот такие милые детские чудеса. Это не ересь. Это очень понятная народная жажда — как мы хотим побольше узнать о жизни Аллы Пугачевой, народ очень интересуется, где учатся дочки Путина, а пресса об этом почему-то не пишет — так и рождаются апокрифы.

Гностицизм как топтание на месте

Были апокрифы сложны, спорные, не принятые Церковью, но в которых нет и ничего особо вредного — скажем, Евангелие от Фомы. Очень близко с каноническим текстом, довольно мудрые интересные мысли, ересей там нет. Но, наверное, эта книга появилась слишком поздно, чтобы ее как новинку взяла к Себе Церковь.

А были книги третьего уровня, которые в себе содержали четкую идейную нотку. Прежде всего, это презрение к телу человека — важнейший критерий, по которому можно отличить гностический текст. Всего этих критериев три: ненависть к телесности, ненависть к Ветхому завету и, соответственно, отречение от Пасхальной вести — вести воскресения тела.

Что касается ненависти к Ветхому завету — это называется антиномизм. «Nomos» — закон. «Противозакон» — ненавистное отношение к еврейскому закону.

Сравниваем два текста: то же «Евангелие Фомы» и Евангелие каноническое. Один и тот же сюжет, но в каноническом Евангелии Христос скажет: «Вы слышали, что сказано у пророка…» — в апокрифе будет ровно такой же текст: цитата из пророка, но без указания авторства. Такое тонкое проявление антиномизма и антисемитизма.

Иногда и прямая полемика с ветхозаветными авторами, вплоть до возвеличивания отрицательных библейских персонажей.

Отрицание доброй вести для тела и плоти. У гностиков спасение — это гносеологический акт самопознания. «Я спасен», — значит, я понял свою семейную тайну: оказывается, моя бабушка согрешила с сенбернаром, и я, на самом деле, потомок Софии Ахамот. Бедный я дурак! Я не знал, что я бог, а я-то на самом деле бог, только забывчивый! Пацаны мне рассказали».

Это путь спасения гностика.

В гностицизме не предполагается перехода с уровня на уровень. В процессе космической эволюции нет нарастания божественной массы. А путь космоса в христианском плане — путь теозиса, обожения. Бог отождествляет себя с дрожжами, которые бросаются в тесто, чтобы его преобразить. «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом». По слову Василия Великого (IV в.): «Человек — это животное, которое получило повеление стать Богом».

В христианском пути есть динамика: человек призван пройти это расстояние.

Очередь к поясу Богородицы и другие игры

Я начал свою беседу с этих сюжетов, чтобы объяснить одно-единственное слово, но именно то слово, которое вызывает наибольшее неприятие и аллергию у людей нецерковных. Это слово «догмат».

Современный человек вообще не любит запреты. Между прочим, это признак бескультурья: одно из классических определений культуры — система табу, когда человек сам налагает на себя ограничения. Не все то, что можно — нужно. В этом отличие человека от животного, потому что человек живет в мире смыслов. Налагая на себя некоторые ограничения, человек включается в мир игры.

«Мир игры» — это я начинаю пересказывать идеи нидерландского философа Йохана Хейзинга. У него есть замечательная книга «Homo ludens — человек играющий». Игра — как некая не необходимость, избыточная деятельность. Ведь мы с вами сейчас играем — никто бы из вас не умер с голоду, если бы не пришел на эту лекцию, это не есть физиологическая потребность.

Совершая такие не необходимые поступки, человек, собственно, и становится человеком. Мы только что с вами это видели в очереди к поясу Богородицы. Всю неделю церковная и нецерковная пропаганда настойчиво повторяли одно и то же: «Люди, не толпитесь, в трехстах метрах в храме Илии Обыденного есть такая же штука». Люди говорят: «Нет, мы сюда пойдем». Им опять: «Необязательно так себя напрягать, насиловать…» — «Нет, мы пойдем».

Что за этим стоит? Я думаю, психологически как раз эта потребность в жертве. В мире культуры, в мире табу — люди сами себе создают проблемы, а потом их героически решают, но через это и становятся людьми! Через это подрастают выше своей головы!

В некотором смысле, эта очередь — следствие того, что сегодня возможен религиозный туризм, а паломничество невозможно.

Когда ты садишься в комфортабельный автобус, самолет, и летишь хоть вИерусалим, хоть еще куда-то — какое тут паломничество? Это туризм, пусть и религиозно мотивированный.

Другое дело — в былые века, когда человек пешком, палочку берет, сумку, и идет — от Архангельска до Киева, от Киева до Афона, от Афона в Иерусалим, рискует и жизнью, и здоровьем. Главное в паломничестве — не цель, а путь, в котором паломник меняется.

Эта вроде бы стоящая очередь — на самом деле, и была формой паломничества. Двигались те, кто стояли в очереди, а не те, кто проезжали мимо на машинах. Последние оставались тождественными самим себе и ничего не получали, ни проезжая мимо очереди к храму, ни если проезжали мимо храма и потом издевались в блогах над стоящими бабушками.

Догмат: крепостная стена

Современная интеллигенция, протестуя против любых табу, разрушая их, обрекает себя на участь последнего поколения, потому что в этом направлении культура развиваться не может.

Особенно ненавистны сегодня любые табу в области мысли, а христианская Церковь предполагает некоторые табу именно тут, в области догматов.

Отсюда — такая яростная критика Церкви и в обыденном сознании, и в мире прессы, и так далее.

Догмат — это действительно ограничение. Но догмат рождается в Церкви именно для того, чтобы защитить христианское понимание Евангелия от гностиков.

Вот посмотрите на черепаху. Вы сочувствуете ей: бедняжка! Она таскает этот панцирь, ей так тяжело… Вот сбросила бы она панцирь, похудела бы, быстро передвигаться бы стала… Как все было бы замечательно!

Но дело в том, что у черепашки панцирь оттого, что у какого-то ее соседа слишком острые зубки.

Иногда у соседей черепашки не зубки. Представляете, в детском садике что было бы с черепашкой без панциря? Ее бы до смерти заласкали детишки.

Так же и с Церковью. Были люди, которые хотели Ее заласкать — как сегодня, накануне выборов, каждая партия хочет заполучить в свои ряды какого-нибудь батюшку. Даже у коммунистов, говорят, есть какой-то красный поп, который ходит с Зюгановым в красной рясе.

В античности было то же самое.

Гностицизм — это одна из форм утилизации, переваривания христианства античной культурой. И для того, чтобы не быть переваренными дохристианским миром, Церковь должна была выработать формы самозащиты. Одна из первых форм самозащиты — это создание и осознание канона: какие книги о Христе наши, а какие поддельные.

Другая форма защиты Церкви, это осознание и формулирование принципа преемственности. Апостол Павел был последним, кто призван Христом с неба, грубо говоря, а остальные должны обретаться людьми, и от конкретных двенадцати апостолов быть научаемы и принимать от них преемство рукоположения.

Это тоже форма защиты от странствующих самозваных учителей и пророков гностического мира.

И третья форма защиты — это фиксация нормы мысли о Боге.

Догмат — это ограничение, это стена, но стены-то бывают разные. Есть стена тюремная, а есть стена крепостная. Горе тому, кто начнет взрывать все Бастилии, а потом еще и все крепости сотрет с лица земли. Ты стер эти стены, а потом оказалось, что где-то еще осталась некая орда, которая облизывается на твои сады-огороды и дома. А стену ты уже снес — все флаги в гости к нам, все духи в гости к нам.

Догматика для церковных людей — это именно крепостная стена. Хочу обратить внимание: все догматы Церкви (а их очень немного) можно записать на ладошке в виде шпаргалки, их знает любая бабушка-прихожанка, потому что это Символ Веры.

Догматы и каноны: учение о Небе и правила Клуба

Какие из этого выводы?

Первое. Все догматы Церкви — о Небе и о Боге, а не о земле. Неправду говорят те люди, которые говорят о том, что церковная догматика противоречит развитию науки, входит в противоречие с научными данными. Это неверно. Они просто о разном.

Дальше. Поскольку эти догматы — о Боге, о Небе, а не о земле, Церковь не стремится контролировать земную жизнь, земную моду. Это позволяет христианскому миру быть очень разнообразным и в выборе политических моделей (от монархии до какой-нибудь радикальной швейцарской демократии), и в выборе стиля жизни.

Не стоит путать догматы и каноны. Каноны — это внутрицерковные правила поведения. Каноны — это следствие разочарования Церкви в себе самой, когда мы поняли, что мы не идеальны.

У христиан первого поколения был такой эсхатологический романтизм — новые времена, Новый завет, никакие законы нам не нужны, благодать. Оказалось — нет, каждый из нас в себе самом проносит в Церковь контрабанду языческих стереотипов, закваску ветхого человека. Как сегодняшние наркокурьеры, говорят, проглатывают пакетики с наркотой и в желудке проносят через границу, так же и каждый из нас в себе самом проносит дурь из внешнего мира, и потом долго это надо переваривать, изрыгать, изблевывать. Поэтому у нас постоянны конфликты между собой, внутри Церкви, и каноны регулируют отношения между собой.

Опять важно: каноны ничем не угрожают атеистам. Каноны — правила клуба. Мы в Доме журналиста, это клуб, здесь есть свои правила, но действуют они только до входной двери, они никак не регулируют движение на Бульварном кольце.

Точно так же каноны не претендуют на контроль над внехристианским миром.

Гностическая Церковь

ECCLESIA GNOSTICA

Краткая справка

Сайты церкви:

  • http://www.gnosis.org

Последние несколько десятилетий ознаменовались привлечением к себе внимания со стороны ряда организаций, называющих себя «гностическими». Основной причиной этого явилось обнаружение в 1945 году и публикация полного английского перевода в 1977 году Библиотеки Наг Хаммади, содержащей коптские гностические писания – крупнейшего из когда-либо обнаруженных собраний гностических писаний. Библиотека Наг Хаммади не только послужила тому, что благодаря ей наименование «гностический» стало общеизвестным, но также убедила многих представителей нашей культуры в том, что Гностицизм – нечто большее, чем своеобразная античная ересь, вызывающая лишь «антикварный» интерес. Напротив, гностицизм становится явленным миру как полная очарования и творческого духа ранняя версия христианства, обладающим множеством вполне совместимых с современностью качеств.

Для тех из нас, кто принадлежит к Гностической Традиции, такое развитие событий принесло с собой как чувство радости, так и новые хлопоты. Разумеется, такой рост интереса к Гнозису ободряет нас. Нам также доставляет удовольствие заметить, что сегодня, в отличие от того, что было несколько десятилетий назад, многие считают для себя выгодным использовать наименование «гностический» без адекватного его оправдания. Как не всё то является золотом, что блестит, также и не все, кто называет себя «гностиками», имеют законное право на это имя.

В целях содействия аутентичности и ясности в отношении «гностического», Ecclesia Gnostica и аффилированная с ней светская организация, Гностическое Общество (The Gnostic Society), решили обнародовать данный Статут.

Ecclesia Gnostica

Церковь, носящая данное имя, является старейшей сакраментальной гностической организацией в Соединенных Штатах. Она была организована как “Доникейская” Гностическая Кафолическая Церковь сначала в Англии, а с 1959 года и в Соединенных Штатах последним епископом Ричардом, герцогом Палатинским. После кончины герцога Палатинского в 1970-х, Церковь, основанная им в Америке, продолжила свою работу под названием Ecclesia Gnostica.

Региональный епископ Церкви – д-р Стефан Хёллер (Stephan A. Hoeller), рукоположенный на данное служение герцогом Палатинским в 1967 году. Д-р Хёллер, таким образом, является главным хранителем того, что иногда именуют Английской Гностической Преемственностью в Америке (других епископов, живущих в США, рукоположенных герцогом Палатинским, не существует).

Ecclesia Gnostica действует в целях поддержания гностической традиции и совершения святых таинств над теми людьми Божьими, которые припадают к алтарям Гнозиса. Таким образом, существенной чертой нашей Церкви является активно работающее духовенство церковного прихода. Приход Ecclesia Gnostica в Лос-Анджелесе ежемесячно проводит одиннадцать тщательно расписанных церковных служб и четыре лекции по катехизису для удовлетворения духовных потребностей нашей паствы. Региональный епископ контролирует большую часть этой деятельности.

Посвящение в Малый Орден и в Большой Орден Ecclesia Gnostica открыто как для мужчин, так и для женщин. Кандидаты в Святые Ордена должны чистосердечно исполнять свой долг перед Гностической традицией и должны быть определены на пасторское служение. (Ecclesia Gnostica не признает не пасторского духовенства. Все члены Святых Орденов должны принимать участие в совершении таинств на регулярной основе.)

Подготовка для обоих Святых Орденов является и теоретической, и практической. Ecclesia не высылает по почте руководства для деятельности Святых Орденов, но требует от кандидатов получения постоянной подготовки в одном из основанных приходов или миссий. Мы посвящаем в сан духовенство для его последующего действия в рамках нашей собственной юрисдикции, но не для его независимых от нас действий. Ecclesia не заинтересована в какой-либо своей экспансии ради нее самой, предпочитая иметь скорее малое количество приходов, но руководимых должным образом подготовленными священниками истинно гностической традиции. На момент опубликования данного документа Ecclesia Gnostica имела приходы в Лос-Анджелесе, Калифорния, в Портлэнде, Орегон, и в Солт-Лэйк-Сити, Юта. Она имеет небольшую семинарию в Аризоне и миссионерское представительство и приход в Королевстве Норвегия.

Гностическое общество

Гностическое Общество существует в Лос-Анджелесе с 1928 года. Оно было основано Джеймсом Морганом Прайсом в целях изучения Гностицизма и Западной Эзотерической Традиции в целом.

После учреждения в Соединенных Штатах Ecclesia Gnostica Гностическое Общество было объединено с ней и сейчас оно функционирует как аффилированная светская организация. Ни Ecclesia Gnostica, ни Гностическое Общество не имеют формального членства с обязательствами по выплате членских взносов. Деятельность обеих организаций открыта для всех. Добровольные пожертвования приветствуются.

Отношение к другим церквям и организациям

Ecclesia Gnostica пребывает в братском союзе (конкордате) с Гностико-Католической Апостольской Церковью (Eglise Gnostique Catholique Apostolique) Франции через ее Епархию Среднего Запада (США) и епископа вышеназванной Епархии. E.G. и E.G.C.A. полностью признают Святые Ордена друг друга и уважают территориальную юрисдикцию, осуществляемую каждой из них. Под этим подразумевается, что ни сами эти церкви через рукоположение своих священников, ни само уполномоченное ими духовенство не действуют на территориях, окормляемых другой церковью.

Ecclesia Gnostica также имеет договор о дружбе и взаимной поддержке с Епископом Джорджем Бристером из Церкви Св. Тимофея в Оклахома-Сити.

Ecclesia Gnostica Mysteriorum в Пало-Альто, Калифорния, первоначально был должным образом организованным приходом Ecclesia Gnostica, однако сейчас является независимой организацией. Ее глава, Епископ Роузмунд Миллер, был рукоположен в священство и впоследствии был посвящен в епископы Ecclesia Gnostica епископом Хёллером.

Вышеупомянутые церковные организации – единственные, с которыми Ecclesia Gnostica имеет или имеет какую-либо связь. Что касается всех прочих организаций, именующих себя «гностическими», мы советуем всем заинтересованным людям подвергнуть их внимательному изучению, прежде чем принять их доктрины именно как гностические.

Писания и литература

Ecclesia Gnostica использует для поддержания Гностической Традиции основные источники гностических учений. Среди них, прежде всего, Библиотека Наг Хаммади, затем кодексы и трактаты, обнаружение которых предшествовало открытию Библиотеки Наг Хаммади (такие как Кодексы Аскью, Брюса и Берлинский папирус 8502, Деяния Фомы, Деяния Иоанна и др.). Имеются и куда менее достоверные, но, тем не менее, весьма информативные источники – это ссылки и цитаты гностического характера в писаниях «ересиологов» из числа «отцов церкви».

Что касается более поздних гностических источников, то мы детально исследуем писания пророка Мани и учения таких средневековых гностических движений, как катары и богомилы. Другим значимым для нас первоисточником является литература мандеев, до сих пор исповедующих Гностическую Религию в Ираке. Основные источники, такие как упомянутые выше, имеют непреходящее значение для современных гностиков.

Прочие интересующие нас элементы гностицизма можно обнаружить и во многих других литературных произведениях. Герметические писания, писания христианских мистиков, иудейский гностицизм Каббалы – лишь некоторые из них. К нашей культуре принадлежит целый ряд великих поэтов, таких как Данте, Блэйк, Гёте, поэтов, включавших в свое творчество весьма значимые гностические темы, — всё это также интересует нас. В Новое время Оккультное Откровение XIX века, первопроходцем которого была Елена Петровна Блаватская, также имело несомненно гностический характер и, таким образом, оставило после себя ряд писаний, полезных для современных гностиков. Конец XIX века ознаменовался возрождением Гностической Церкви Франции, чьи лидеры также написали ряд книг, достойных серьезного рассмотрения.

ХХ век был освящен фигурой Карла-Густава Юнга, чей вклад в возрождение интереса ко всему, связанному с гностицизмом, был наиболее значительным. Юнг и ряд его ученых коллег (Жиль Киспель, Макс Палвер, Джозеф Кэмпбелл – Gilles Quispel, Max Pulver, Joseph Campbell) навели прочные мосты между античным гностицизмом и такими современными дисциплинами, как психология, мифология и различные виды искусства. Труды этих авторов чрезвычайно важны для современных гностиков.

Учения и доктринальная направленность

Несмотря на то, что античные гностические учителя и являлись людьми чрезвычайно толерантными к самым разным подходам к Учению и изобретательны по части деталей своих учений и практик, в то же время они фокусировали наше внимание на ряде общих положений, сформировавших суть гностической традиции. Картину мира, отображенную в гностических писаниях и в гностической традиции, можно очень кратко (и потому даже в чем-то неадекватно) представить как состоящую из следующих положений:

1) Существует изначальное и трансцендентальное Духовное Единство, начавшее эманировать бесконечные множества сущностей.

2) Проявленная Вселенная материи и разума (psyche) была создана не этим изначальным Духовным Единством, но духовными сущностями, в подчинении которых находятся низшие силы.

3) Эти творцы, в подчинении которых находятся низшие силы, ставят одной из своих целей непрестанное разделение человеческих существ и этого Единства (Бога).

4) Сущность человека – смешанная; его внешний аспект – результат работы низших творцов, тогда как «внутренний человек» имеет характер падшей искры Высшего Божественного Единства.

5) Падшие искры Трансцендентального Света спят в своих материальной и ментальной темницах, их самосознание заглушено силами материальности и «плотского разума».

6) Эти «спящие искры» не были оставлены Высшим Единством; от данного Единства исходят постоянные усилия, направленные на пробуждение и освобождение этих искр.

7) Пробуждение внутренней божественной сущности в людях обусловлено спасительным знанием под названием Гнозис.

8) Спасительное знание, или Гнозис, не достигается ни верой, ни добрыми делами или исполнением заповедей, ибо всё это, хотя и наилучшим образом, но служит всего лишь своего рода подготовительными процедурами, ведущими к освобождающему знанию.

9) Среди помощников этих спящих искр особое место по почтенности и важности принадлежит женской эманации Единства. Имя этой эманации – София (Мудрость). Она была вовлечена в творение мира сего, и с тех пор оставалась путеводной звездой для своих осиротелых детей – «человеков».

10) С древнейших исторических времен из Наивысшего Единства посылались Вестники Света. Задачей этих Вестников всегда было распространение гнозиса в душах человеческих.

11) Величайшими из этих Вестников в нашей исторической и географической «матрице» был воплотившийся Логос Божий, явленный в Иисусе Христе.

12) Иисус осуществил двойную миссию: Он был как учителем, передавшим нам наставления, касающиеся пути Гнозиса, так и иерофантом, передававшим Мистерии.

13) Мистерии, переданные Иисусом, также известные как Таинства, являются, по сути, огромным вспомоществованием Гнозису; Он вверил их своим апостолам и их последователям.

14) Посредством духовной практики Мистерий (Таинств) и непреклонного и бескомпромиссного стремления к Гнозису люди могут уверенно продвигаться к освобождению от уз всего порождающего, материального и т.п. Наивысшей целью этого процесса освобождения является достижение спасительного знания, а вместе с ним – свободы от перевоплощений, возвращение к наивысшему Единству.

Истолкование учений, подобных содержащимся в вышеперечисленных четырнадцати пунктах – дело отдельного человека. Некоторые из этих учений предстают перед нами для первоначального метафорического и мифического уразумения, тогда как прочие учения можно понимать на метафизическом уровне. Ecclesia Gnostica не рекомендует своим причастникам принимать эти учения как некий «символ веры». В то же время очевидно, что данные учения представляют собой особый вклад Гностической Традиции в религиозную мысль, а люди, действующие в рамках Традиции, могли бы познать себя в общем соответствии с ними.

Перевод: Alex Moma,
взятый с файл-архива Ecclesia Gnostica Russica

Алекс Мома. «Гностицизм» в современном мире

Алекс Мома.

(Доклад на Ассамблее Ordo Templi Orientis в Москве, июнь 2009 г.)

Дорогие друзья, спасибо за приглашение выступить на Ассамблее ОТО. Для тех, кто этого, возможно, не знает, спешу сообщить, что я являюсь не только автором литературных интерпретаций, исследователем гностических текстов и членом Гностической Церкви, но и членом телемитской Гностической Католической Церкви.
Говорить о древнем Гнозисе в его современном (т.е. начиная с окончания Второй мировой войны и до наших дней) преломлении – всё равно, что пытаться объять необъятное, и с этой проблемой мне уже доводилось сталкиваться во время моих лекций в Колледже Телема-93. Поэтому я лишь попробую, как говорится, очертить контуры проблемы.

Главное, чем сейчас занимаются гностики – это просветительская деятельность, причем если рассматривать книжные издания античных гностических и герметических текстов, то этим, увы, занимаются в основном светские ученые, лично к самой Традиции обычно не причастные. Отсюда – заметный филологический, а не эзотерический, крен и в исследованиях, посвященных самим текстам, и в опубликованных комментариях к их переводам. Что касается самих гностиков, то они заняты, в основном, публикацией текстов и своих \ чужих комментариев к ним в Интернете, общением на тематических форумах и в закрытых рассылках, а также вопросами личного спасения, то есть, как сказали бы буддисты, выходом из Сансары. Единственным – в России – серьезным исключением, когда переводами и анализом текстов занимается ученый, исповедующий т.н. гностическое христианство – это видный петербургский ученый-коптолог Дмитрий Алексеев, который недавно издал книгу «Евангелие Истины» с двенадцатью переводами коптских текстов, а также большой программной статьей «Античное христианство и гностицизм», и который сейчас перевел с коптского уже почти все тексты Библиотеки Наг-Хаммади (см. его переводы и аналитику на сайте http://xpectoc.com).
Насколько я могу судить, большинство современных гностиков – это ярые индивидуалисты, не состоящие ни в каких Гностических церквях, Орденах и даже Просветительских обществах. На Западе число таковых составляет примерно 70-80%, в России, Украине и Беларуси – все 95, если не больше. Причин тому может быть много: если в России на это влияет в принципе запредельно высокий градус доходящей до маразма асоциальности населения, включая интеллектуальную элиту (чему немало послужила принудительная социализация оного населения в годы советского тоталитаризма, памятная просто уже на генетическом уровне), то на Западе главную роль может играть неприятие института церкви, как такового, постоянно норовящего (прямо или через лоббистов-законодателей) вмешиваться в частную жизнь граждан (как в США) или ошибочное, в целом, представление о том, что античные гностики также были противниками любых церквей, а не только ортодоксальных. В целом, однако, преобладающее число гностиков-индивидуалистов не представляется странным в силу того, что гностическая традиция даже еще более гетеродоксальна, нежели телемитская (расхожая пословица «Сколько телемитов – столько мнений» еще как работает и для гностиков). А гетеродоксия в ряде случаев как раз и предполагает дробление вплоть до индивидуального, что и происходило раньше, главным образом, в силу репрессий со стороны клерикальных властей Европы, начиная примерно с конца 4-го века. Личную конфиденциальность и, таким образом, не попадание на инквизиторский костер, действительно, лучше всего сохранять в границах самой чаемой личности.
На мой взгляд, наиболее крупной и перспективной нео-гностической по сути своей международной структурой является Школа Золотого Розенкрейца, основанная в Нидерландах в ее нынешнем виде в 1946 году и с 1992 года действующая в России. На ее мессы в Москве редко собираются менее 200 человек. В своей довоенной, «младенческой» ипостаси Школа возглавлялась Максом Генделем, в начале ХХ века обосновавшимся в США и написавшим знаменитую и переведенную ныне на русский язык книгу «Космологическая концепция розенкрейцеров», по сути «Тайную Доктрину» Блаватской в миниатюре. То есть на «тех» розенкрейцеров теософия, очевидно, оказывала преобладающее влияние. Адепты же нынешней Школы открыто называют себя гностиками и, как мне кажется, выстраивают свою духовную преемственность действительно во многом «через голову» своих позднесредневековых предков-розенкрейцеров (при всем воздаянии почестей последним), непосредственно отталкиваясь от гностиков. Например, позднегностический, датируемый IV веком текст Pistis Sophia, является де-факто главным Евангелием этой школы (а по сути, Ордена с системой Степеней и т.п.). Одним из основателей Школы был Ян ван Рейкенборг, написавший, в частности, великолепный труд The Gnostis Mysteries of Pistis Sophia. Другим видным розенкрейцером по сей день является Йоост Ритман, основатель и бессменный директор знаменитой амстердамской Bibliotheca Philosophica Hermetica, крупнейшего общедоступного эзотерического книгохранилища мира. Ученикам школы обещают всемерную поддержку ее эгрегора, Учения, медитационных и магических практик в благородном деле выхода из круга реинкарнаций. Хочется пожелать им удачи в достижении этой благороднейшей из целей, ибо более достойной гностика задачи, чем «поселиться близ Плеромы», просто не существует.
Теперь я хочу остановиться на наиболее крупных объединениях, официально называющих себя именно гностическими. На Западе их бурный рост начался после обнаружения в 1945 году (и первых исследований в 50-е – 60-е годы) Библиотеки Наг-Хаммади, существенно расширившего наше представление о Гнозисе. Например, появившаяся в 50-е годы в Англии именно как классическая гностическая церковь Ecclesia Gnostica (одна из «дочек» хорошо вам известной Ecclesia Gnostica Catholica в ее еще до-телемитской ипостаси) своим статусом «классическая» обязана именно тем, что смогла сформировать четкий богослужебный и миссионерский канон, опирающийся где-то на 2\3 именно на тексты из Наг-Хаммади. С 1967 года церковь, главным образом, действует в ряде штатов США (с тех пор, как герцог Палатинский передал епсикопские регалии и бразды правления американцу Тау Стефаниусу II, или, в миру, доктору Стефану Хёллеру, выходцу из Венгрии и бывшему католику, автору немалого числа книг о Гнозисе и Герметизме), в Норвегии, Финляндии, а также (в качестве юридически независимого филиала, причем с радикально-«протестантским» принципом выборности общиной священства) в России под названием Ecclesia Gnostica Russica.
В EG в США также влились и члены существующего с 1928 года и по сей день просветительского общества Gnostis Society, действующего, как и Епархиальный центр Ecclesia Gnostica, в Лос-Анджелесе. Существуют также и другие, менее известные и полусветские гностические просветительские общества и кружки. Любопытно, кстати, что именно воцерковленным гностикам удалось пробить брешь тотального неприятия в ортодоксальной среде: например (и подозреваю, что это лишь пример, лежащий на поверхности) отделение EG в штате Оклахома собирается на богослужение ни где-нибудь, а в местной баптистской церкви, с пастором и ведущими прихожанами которой у них сложились многолетние дружеские отношения. Если EG зарождалась не как одна из многочисленных ныне нео-классических и синкретичных по своему характеру церквей, но как именно крупнейшая классическая гностическая церковь, то ближе к 90-м годам прошлого века, с резким ростом иммиграции на Запад и Средний Запад США из стран Азии, и она не избежала «инокультурных» (полу-)эзотерических влияний: на стенах церквей EG можно увидеть не только фактически православные иконы с изображением Иисуса, но и портреты Мани, Будды, инь-ян символику (как китайскую, так и «цветную», корейскую), и т.п. Синкретизм современного «гностицизма», в общем и в целом, в значительно большей степени является правдой, чем все околонаучные рассуждения об оном применительно к древним гностикам.
Упомяну также две другие крупнейшие, но более малочисленные, по сравнению с EG, церкви Запада – Eglise Gnostique и Eglise Gnostique Apostolique (как франко-, так и англоязычные отделения), находящиеся в юридическом или фактическом конкордате с EG. Обе церкви действуют в США, Франции и Квебеке (Канада) и также являются «дочками» первоначальной Ecclesia Gnostica Catholica, раннюю историю которой вы можете прочитать в Митином Журнале №59 или на сайте http://oto.ru ).
Что касается Гностических Орденов, то это куда более – и излишне – закрытые структуры, чем, например, ОТО (процентов 80 информации только о российском отделении которого можно найти или на http://oto.ru, или на http://castalia.ru, а также в многочисленных блогах), порой от них трудно бывает даже добиться ответа на краткое письмо. У них либо нет сайтов, либо на сайтах выложена общая информация, очень мало что говорящая потенциальным желающим присоединиться к Ордену. К слову сказать, есть и, наоборот, чисто виртуальные проекты, то есть Ордена и Церкви, существующие только в Интернете, причем их авторы могут даже по сути открыто признаться вам в этом. Я говорю об этом совершенно без издёвки и без иронии, потому что в интерактивный век и это весьма важно. Но я также хочу вам сказать и о том, что лично меня «напрягает» в гностических церквях и орденах.
Во-первых, уже упомянутая «сектантская» закрытость и ярко выраженная «междусобойность», особенно странная в условиях Запада, где, в отличие от России и почти всех стран СНГ, действительно есть свобода совести. Во-вторых, это постоянные горделивые ссылки на «апостольскую преемственность», которая, если и вправду есть, идет вовсе не от апостолов, но, условно говоря, от Иринея Лионского. То есть совершенно невозможно провести прямую, неразрывную по линии епископатов преемственность от апостолов Иисуса через их учеников, т.е. первых учителей Гнозиса, до позднесредневековых и современных гностических епископов, минуя Ватикан, а значит, минуя и инквизицию, и все прочие сопутствующие мерзости и мракобесие. Не забудем, что прореху минимум в несколько веков залатать нечем, эту линию приходится вести через Ватикан, так не лучше ли просто выбросить ее на помойку и не брать на себя кармический грех «ересиологов» и пап-инквизиторов через эгрегор такой вот «преемственности»? Понятно, что хочется опираться на сильный эгрегор (и католический эгрегор, к сожалению, всё еще силен), но лучше создать его с нуля или опереться на менее древний (или вовсе стать «протестантами», как мы в EGR), чем опираться на инквизиторский, не правда ли?
Что касается магической практики в Орденах, то она, безусловно, есть и занимает в их деятельности ведущую роль, но это не магическая практика позднеантичных (III-IV вв.) гностиков, отголоски которой мы видим в четвертом томе Pistis Sophia, Книгах Иеу и в некоторых текстах из Наг-Хаммади (как назло, дошедших до нас плохо сохранившимися: например, в Евангелии Египтян, Марсане и Зостриане), потому что в целостном виде она уже «не подлежит реставрации». Это, скорее, пост-гностическое магическое наследие Средних Веков (в т.ч. коптское), Нового Времени и наших дней, взятое в том или ином своем фрагменте. Нам же, членам Гностических церквей, в силу ряда причин (а в России прежде всего отсутствия денег, визовой поддержки и прочих «бытовых проблем») приходится довольствоваться лишь философско-метафизической ипостасью современного Гнозиса, с опорой преимущественно на «книжную традицию», взаимообогощающий опыт личных, чаще всего виртуальных, контактов, опытом «внутреннего безмолвия», широко рекомендуемым для «географически удаленных прихожан Гностической церкви» и следованием ряду этических норм, о которых чуть ниже.
Что касается гностической этики (в самом широком понимании этого термина), то скажу вам следующее: если бы вдруг Телема как целостное учение возникла не сейчас, а в начале Эры Вульгарис, то гноcтики и телемиты не дружили бы, как сейчас (порой до стадии полного взаимо-неразличения, ибо достаточно посмотреть на форумные и блоговые ники западных гностиков: mani93, marcion93, valentinus93 и даже jesus93), а порвали бы, фигурально выражаясь, друг друга на клочки. Потому что этика телемита «Делай, что ты изволишь…» и, например, слова Книги Закона о винах, женщинах и о проклятии всем девственницам были бы восприняты античными гностиками как нечто, что сейчас ортодоксы кличут «сатанизмом». Потому что бредни ересеологов о том, что «гностики вели развратный образ жизни» — это именно бредни; все дошедшие до нас аутентичные гностические тексты дружно и не сговариваясь свидетельствуют как раз об обратном – гностики, за редчайшими исключениями, касавшимися лишь практики причастий в ряде общин, вели весьма аскетичный образ жизни. Аскетами были даже последователи Карпократа, о котором «много чего говорят», но за которого заступился даже Ириней Лионский, мол, никакой он не «развратник».
И вот ровно этого теперь и нельзя сказать о современных гностиках: они живут так, как хотят. Точнее, как считают нужным для себя лично (т.е. есть и аскеты, где же их нет?) Например, я не знаю ни одного из гностиков, у которого не было бы жены, подруги, а то и любовниц(ы). Почти у всех есть дети, причем часто в немалых количествах. Многие охотно выпьют с тобой пива, выйдут покурить на балкон и т.п. Дело в том, что современный Гнозис делает основной упор не на фактической аскезе, а на ментальной: на непривязанности к любым объектам или субъектам этого мира, и хотя до «черного разврата», выражаясь языком ересеологов, дело доходит крайне редко, получается, что то, что сии ересеологи писали о «гностическом либертинизме» на закате античности, ныне превратилось в некое подобие самосбывающегося прогноза или сработавшей клеветы. Возвели сознательную напраслину, затем, искусственным образом уничтожив гностические тексты и прямо либо косвенно убив многих гностиков, сделали недоступными все иные свидетельства; прошли века… и напраслина стала былью. И хорошо, что стала. Не возвели бы напраслину – и были бы сейчас гностики зажатыми и закомплексованными морально озабоченными пуританами, от которых всех уже давно тошнит. И неизвестно еще, стал бы ли я тогда вообще гностиком…
Кроме того, аскетизм в современном «орденском» Гнозисе не может не носить локального и тактически-вынужденного характера, поскольку он лежит не в области даже широко понимаемой этики, а в области банальной экономии «человеческой электроэнергии», которая нужна для успешного осуществления оккультно-магических процедур. Рядовому гностику, т.е. не «суровому оккультисту», на мой взгляд, аскеза не нужна вообще, если только он не чувствует патологической зависимости от секса (равно как от алкоголя, табака, «наркотиков», социальной активности, высокой зарплаты и т.п.). Да и с «орденским» Гнозисом всё непросто: многовековые эволюция и усложнение оккультных практик во многих случаях позволяют не кидаться в крайности и избегать привязанностей, не избегая их объектов. Не мне доказывать этот очевидный факт телемитам, практикующим магию.
Сестра IC во время одной из своих великолепных лекций по культуре Телемы в нашем Колледже однажды заметила, что в социальном преломлении культуру Телемы можно охарактеризовать как либертарианскую. Ровно то же самое можно сказать и о социальном аспекте культурных установок большей части современных гностиков. Например, д-р Хёллер постоянно подчеркивает, что взаимоотношения гностиков с современным миром должны вестись на либертарианской основе, и пожелание гностиков к внешнему, светскому миру, таже, по большому счету, одно: чтобы он был more libertarian, т.е. более свободным (впрочем, не забудем, что американские либертарии, в отличие, например, от европейских либертарных транснациональных радикалов, излишне зациклены на экономике и идее «отмены налогов», так что, вероятно, слова Хёллера не следует трактовать слишком широко). Говоря о Телеме, достаточно вспомнить телемитскую Декларацию прав человека, впервые обнародованную в 1940 году. У гностиков нет такого рода текстов, легитимизирующих их свободу в социальном преломлении последней. Всё, что им остается, — это игнорировать хотя и исконно гностические, но давно «отжившие свое» установки. (Хотя в этом вопросе есть и античные «наработки»: и тогда, и сейчас в гностических общинах богослужение часто ведется женщинами, в них не было и нет никаких «социальных цензов» и т.п.) В этой связи приведу вам один очень яркий и красноречивый пример.
В Ecclesia Gnostica в Лос-Анжелесе есть специальный приход для геев и лесбиянок, существующий с благословения епископа церкви. Это вовсе не акт «духовного апартеида», призванный оградить гетеросексуальных прихожан от «дурного влияния» ЛГБТ. Просто сами гомосексуальные прихожане решили несколько реформировать канон Мессы «под себя», да и чисто психологически им было проще и легче собираться именно отдельно от остальных. Любопытно при этом, что богослужения этого ЛГБТ-прихода точно также «открыты для всех желающих» (т.е. там, в частности, также отсутствует обязательная предварительная процедура крещения и конфирмации, как и в «основной» EG), т.е. на них вполне могут присутствовать и гетеросексуалы. Однако пикантность ситуации заключается в том, что, например, текст Pistis Sophia, часто цитируемый на богослужениях, проповедях и беседах в этой церкви, напрямую гласит: «Иисус сказал: “Одинаковой мерою с богохульником меряют мужчину, спящего (с мужчиной) и мужчину, с которым спят. Так вот, когда (его) время исполнится через Сферу, приходят за (их) душами Приемщики Иалдабаофа, и он со своими Сорока Девятью Демонами мстит ей одиннадцать лет. После чего они проводят их к Огненным Рекам и Морям Кипящей Смолы, заполненным Демонами с рылами горного кабана, которые мучат их и терзают их в Огненных Реках другие одиннадцать лет. Вслед за этим они забирают их во Тьму Внешнюю (где они пребывают вплоть) до Судного Дня, когда Великая Тьма будет осуждена, и они растворятся и рухнут”» (пер. мой). Совершенно очевидно, однако, что сейчас для гностиков гомосексуализм не является не то что «смертным», но грехом вообще.
Говоря о либертарианстве в современном гностицизме, невозможно не затронуть одну более широкую тему: гностицизм и политика. Есть гностики, активно ею занимающиеся (и ваш покорный слуга в их числе). В этом нет ничего предосудительного, но при одном условии: на мой взгляд, они должны (если вообще хотят) заниматься политической деятельностью не как гностики, но как частные лица, как граждане. Гностический клерикализм может быть не менее опасен, чем клерикализм ортодоксальный, с которым гностики всех мастей и оттенков всю свою историю активно боролись. В России как стране крайностей, с ее вечно тинейджерской ментальностью и «народа», и интеллигенции, эта проблема стоит остро, и политизация «гностицизма», к сожалению, набирает в ней обороты. Например, недавно выходцами из какой-то глухой деревни «имени батьки Махно» была создана и распространилась по ряду городов организация, которую я не хочу называть по имени, поскольку в ней состоят и люди, мне симпатичные — организация скорее левацкого, чем спиритуального толка. Если почитать их «Манифест», то там сплошные «долой буржуев и общество потребителей» и что-то в таком же роде. Создается ощущение, что читаешь не гностический манифест, а декларацию какой-то воскресшей «троцкистско-зиновьевской банды». Нет, свободу слова, конечно, никто не отменял, но… по этому поводу, как вы знаете, «в народе» принято говорить: «Ребята, вы или трусы наденьте, или крестик снимите». Так что в наши дни вообще приходится говорить не о профанации гностицизма (выражающейся в постепенной утрате им оккультной составляющей или, допустим, излишней атомизации или волюнтаризации его), но о его прогрессирующей деградации. Это то, чего хотелось бы избежать, но чего избежать, видимо, уже не удастся.
Большое спасибо за внимание.

Христианство и гностицизм.

Глубокоуважаемый filin_dimitry — решил вступить в заочную переписку.
Я позволю себе так же заочно ответить.
Не суть даже важно, что под догматом, о котором пишет автор, скрывается не догмат, а документ пастырской, а не догматической конституции, что означает её декларативный, а не вероучительный характер («Gaudium et Spes» — пастырская конституция о Церкви в современном мире), так и Вселенский Собор, это всего-то Второй Ватиканский Собор, который не может иметь никакого значения для православных, будь то архиерей, священник или мирянин.
Любой пастырский документ опирается на догматы. Кроме того, человек немного не представляет, как устроено каноническое право и догматика в католицизме.
Дело в том, что формально, Второй Ватиканский Собор вообще не принял ни одного догмата. В принципе. И ни в «догматической», ни в «пастырской» ни в какой еще конституции XXI Вселенского Собора НЕТ новых догматов. Эти документы лишь повторяют актуальность ранее выясненных канонов и догматов, излагают их по-новому, в соответствии с реалиями меняющегося мира, в соответствии с насущными проблемами современного мира и Церкви.
Разумеется, и критика гностицизма — не новое веяние, но вновь требующее повторения.

Что такое гностицизм:

В основе гностических систем лежат идеи создания высшего религиозно-философского знания, путем объединения греческой философии и философии иудеев с восточными религиями, особенно, с религией Зороастра. Таким путем гностики вырабатывали разнообразные системы, предполагавшие безусловное решение всех вопросов бытия. Метафизическим построениям они придавали фантастические символические формы. Познакомившись с христианством и даже приняв его, гностики не оставили своих фантастических построений, пытаясь соединить их с христианством. Так возникли многочисленные гностические ереси в христианской среде.
Учение классического гностицизма дуалистично. По мнению гностиков, существует высшая духовная сверхчувственная сущность, источник добра и света. Мир же чувственный есть средоточие зла — другое, независимое начало. Между божеством и материей находится ряд промежуточных ступеней — эонов, одним из которых гностики представляют Христа.
В гностицизме можно выделить три направления: языческий, иудейский и христианский гнозис.
Христианская Троица в гностицизме — великая Триада, олицетворенная в Материи, Демиурге и Искупителе. Окончательным актом мировой жизни является возвращение всех составных частей Плеромы (полноты разума) в нее саму и «восстановление всех вещей». Аннигиляция. Но с плюшками.

О гностицизме в современном изложении, за авторством Дмитрия.

Человек это и дух и душа и тело. Но это не три равноправные составляющие создают целостного человека, а исключительно строгая иерархия всех трех составляющих:
Тело в подчинении у души, душа под господством духа – вот конструкция целомудренного, целостного человека, живущего в мире, но устремленного к горнему.
Всем станет понятно, если наездник восседает на лошади или осле, и разумно управляя поводьями или голосом, ведет обоих безопасным путем к цели.
И совсем будет дико выглядеть, как возница взвалив на себя здорового и крепкого осла сам несет его, отдавая в харчевнях лучшие куски пищи, сам же изнемогая от тяжести и заболевая все более и более.… Вот такая картина духовная вырисовывается у тех, кто отпустил из повиновения душе свое тело, которое не преминуло воспользоваться слабостью хозяина и захватило власть во всем человеке.
Апостол называет тело храмом (т.е. домом) живущего в нас Святаго Духа. Дух – высшая сторона души человека живет в теле, как в доме.
Симониане, николаиты, офиты, карпократиане, продикиане, антитакты и манихеи относятся к языческому типу гностиков.
Карпократиане — гностики, получившие свое название по имени Карпократа из Александрии. Согласно первоначальному учению карпократиан, все люди имеют тело, происходящее из земли, и душу, томящуюся в этом теле. Сопротивляясь законам мироздания, души могут обрести спасение. Карпократиане первоначально выступали в пользу метафизического дуализма. Одна из особенностей карпократианства — наличие у них иконографической живописи, позволяющая их спутать с христианами восточных обрядов.
Карпократ видел задачу жизни в отрешении от мира и в презрении к создавшим его мятежным звёздным духам. Большую известность, несмотря на короткую жизнь, приобрёл сын и ученик Карпократа — Епифан. Он был основателем так называемого «монадического» гностицизма, который, в противопоставление дуалистическому отрицал независимое существование зла и сводил его к выдумке из человеческих законов. Таким образом, в Епифане, гностицизм превзошёл сам себя, отбросив то, что позволяет его диагностировать достаточно легко, объявил христианский тезис о зле, исказив его, И сохранив саму суть гностицизма, в случае, карпократиан: «все люди имеют тело и душу, томящуюся в этом теле».
Карпократиане были много раз осуждены и святыми, Иринем Лионским (устно и письменно), например, и компетентными органами — Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium — деятельно; разумеется, прекратили своё существование как карпократиане (но остались как наследники мнения и дело как видно живёт). Но осуждены они были за занятия колдовством, поклонение демонам (язычники же, формально их обвинить в этом — нет ничего проще) и всякое вот это вот… А сама суть карпократианства напрямую осуждена не была никогда. Поскольку не является христианством, поскольку карпократиане не принимали крещения, преследовать их можно было только за колдовство. В дискуссии с ними никто никогда не вступал — ибо нефиг.

В XXI веке мы — очень умные. Вот говорим — гностицизм. Но весь гностицизм скопом, целиком, — никогда так же не был осужден. Там, на местах, в первом тысячелетии, всё это представлялось совсем разными ересями, и осуждалось по отдельности, если было возможно. Как я уже сказал, деятелей, крещения не принявших, — осудить было невозможно, они вне компетенции Церкви.
Поэтому, борьба с гностицизмом в современном мире, строится на положительных суждениях (как верно), а не отрицательных (это ложно).
Православные, вы там собираете Восьмой Собор свой? Вот бы и осудили гностицизм целиком — пошли бы дальше проклятых латинян, а то мы только как верно знаем, а всех вариантов как не надо — пока не осилили.
Иисус Христос — совершенный Бог и совершенный Человек.

Как же верно. Что такое человек, какова природа человека.

Человеческая личность, сотворенная по образу Божию, существо одновременно телесное и духовное. Библейский рассказ выражает эту реальность символическим языком, когда говорит, что «создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт 2, 7).
Что интересно, в данном случае мы сталкиваемся с ошибкой перевода в синодальном варианте Библии. Человек не стал «душою живой». Бог сотворил человека целиком — и душу и тело.
В пословном переводе с греческого для понимания использован синодальный вариант. ψυχην (псюхЭн) — переведенное как душа — совсем не душа (да и откуда бы в греческом такое слово?)
1. дыхание, жизнь;
2. внутреннее естество, центр внутренней жизни человека;
3. сущность человека;
4. личность т.е. отдельное человеческое «я», человеческая индивидуальность, как носитель отдельных социальных и субъективных признаков и свойств;
5. живое существо;
6. человек, мн.ч. люди;
И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дызание жизни, и стал человек живым, настоящим человеком, полностью живым.
То есть, человек обрёл сущность, ипостась, личность, душу и тело в едином акте творения. Вот бы нормально перевести — и уже бы не было бы двухшагово акта творения, дуалистичности бытия, гностицизм получил бы в зубы.
Верен на картинке (из понятых) английски перевод короля Якова.
Новая Вульгата: formavit igitur Dominus Deus hominem de limo terrae et inspiravit in faciem eius spiraculum vitae et factus est homo in animam viventem
Значит, человек весь в целом угоден Богу.
Тело человека участвует в достоинстве «образа Божия»: потому-то оно и есть человеческое тело, что одушевлено духовной душою, и человеческая личность вся в целом предназначена стать в Теле Христовом храмом Духа:
«Единый телом и душою, человек по телесному своему состоянию вбирает в себя элементы мира материального, и таким образом через него они достигают своей наивысшей степени и возносят свободную хвалу Творцу. Следовательно, человеку не положено презирать телесную жизнь, но, наоборот, он обязан ценить и чтить свое тело как сотворенное Богом и предназначенное воскреснуть в последний день»
Единство души и тела столь глубоко, что следует рассматривать душу как «форму» тела; это значит, что благодаря духовной душе тело, составленное из материи, есть живое человеческое тело; дух и материя в человеке — не две соединенные природы: союз их создает единую природу.
Сочетавшись со Христом в Крещении, верующие уже реально участвуют в небесной жизни воскресшего (Флп 3, 20) Христа, но эта жизнь по-прежнему «сокрыта со Христом в Боге» (Кол 3, 3). «…и нас (…) воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе» (Еф 2, 6). Питаемые Его Телом в Евхаристии, мы уже принадлежим к Телу Христа. Когда мы воскреснем в последний день, мы также «явимся с Ним со славе» (Кол 3, 4).
В ожидании этого дня тело и душа верующего уже участвуют в достоинстве «принадлежать Христу»; отсюда следует требование уважения к своему телу, но также и к телу ближнего, в особенности когда он страдает:
Тело же (…) для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? (…) …и вы не свои. (…) Посему прославляйте Бога и в телах ваших» (Кор 6, 13-15. 19-20).
Это не догмат Собора, не слова Папы, и не частное мнение Святого. Это свидетельство Писания.
Тело же (…) для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? (…) …и вы не свои. (…) Посему прославляйте Бога и в телах ваших» (Кор 6, 13-15. 19-20).
Человек — неразрывно тело и душа. Одно не важнее другого, поскольку без одного — и другого нет. Человек — лишь оба два этих вот. Душа и тело не могут подчиняться друг-другу, и тело — душе, и душа — телу. Поскольку лишь оба они — человек.
Человек может следовать не за ПЛОТСКИМ И ГРЕХОВНЫМ, а за ГРЕХОВНЫМ, поскольку ПРОСТО ПЛОТСКОЕ — не греховно. Греховно — греховное, а плотское — плотское. Ни душа, ни тело — не первопричина друг друга, человек — тело и душа, ничто из этого не первичнее, не важнее.
Что важнее — жить или дышать?
На этом можно было бы и закончить.

Что же чему должно быть подчинено:

Выражение «страсти» принадлежит христианскому наследию. Чувства или страсти означают эмоции или движения чувственности, которые склоняют к тому, чтобы действовать — или бездействовать — в соответствии с тем, что человек ощущает или воображает как благое или злое.
Здесь и ниже термин «страсть» (греч. πάφος, лат. passio) используется в том значении, которое закрепилось в западной христианской мысли. Не следует смешивать его с понятием «страсть» в восточнохристианской аскетической духовности, где оно наделяется такими значениями, как необузданный инстинкт, порабощающее человека желание или даже порочная привычка.
Страсти являются естественными составными человеческой психики, они представляют собой область перехода и обеспечивают связь между жизнью чувств и жизнью духа. Господь наш указывает на человеческое сердце как на источник, из которого исходит движение страстей:
Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, (Мк. 7:21). (слова Бога, между прочим).
«Любить — значит желать кому-нибудь добра». Все другие чувства берут начало в этом первозданном движении человеческого сердца к добру. Любимо только доброй «Страсти дурны, если дурна любовь, и хороши, если она хороша».
(Августин — православный святой).
Страсти сами по себе ни хороши, ни плохи. Они получают моральную оценку только в той мере, в какой они фактически зависимы от разума и воли. Страсти называются добровольными «либо потому, что воля диктует их, либо потому, что она им не препятствует». Совершенство блага нравственного или человеческого блага требуют, чтобы разум руководил страстями.
Нравственное совершенство достигается тогда, когда человек стремится к добру не только своей волей, но и всем своим чувственным желанием, по слову псалма: «Сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому» (Пс 84,3). Когда весь человек целиком — стремится к Богу.
С любовью,