Герои доктора хауса

Алкоголизм, СПИД, гомофобия: как на самом деле сложилась жизнь героев сериала «Голливуд»

Перо Райана Мерфи (и его постоянного соавтора Иена Брэннана) сводит всех юниоров вместе, чтобы они сделали революционную для Голливуда картину «Мэг» — про любовь и успех молодой чернокожей актрисы (что было невозможно в кино того времени). Проект позволяет героям реформировать Голливуд гораздо раньше положенного времени. В сериале (в отличие от жизни) зло осознает себя — и становится добром; гомосексуальные пары не боятся показать свои отношения на публике и не лишаются из-за этого карьеры, да и жизни; чернокожая актриса становится звездой Америки. Настоящий голливудский хеппи-энд. Который смотрится совершенно иначе, если вбить в поисковике имена некоторых главных героев: в реальной жизни их ждали алкоголизм, депрессии, СПИД и самоубийства. Именно потому, что ни один из них не мог быть счастливым и успешным одновременно в тех социальных условиях, которые предлагал Голливуд (и мир) первой половины ХХ века.

Мы разобрали пять главных исторических реалий, переписанных авторами сериала.

В тексте содержатся спойлеры!

  1. КОДЕКС ХЕЙСА НЕ В СЧЕТ

Молодой сценарист Арчи планировал написать сценарий фильма про реальную Пэг Энтуисл, которая действительно двадцатью годами ранее сбросилась с надписи Hollywoodland (раньше знаменитых букв на холмах было больше) из-за неудач в карьере. Это была бы история про белую американку, у которой в жизни ничего не сложилось. Но под влиянием прогрессивных идей режиссера Рэймонда, а также драматургических советов директора Дика сюжет меняется. Белая Пэг становится чернокожей Мэг, а финал сказки оказывается счастливым. Имя чернокожего сценариста-гея не заменятся подставным, а в одной из ролей блистает актриса китайского происхождения Анна Мэй Вонг.

Все это, конечно, не могло произойти не столько ввиду царящего в те годы мракобесия (главным его обличием стал легендарный Ку-клукс-клан), сколько из-за особого кодекса Американской ассоциации кинокомпаний, который получил название по имени политика Харрисона Хейса, тогдашнего главы Ассоциации. В документе очерчивался круг тем, которые нельзя или не рекомендовалось поднимать в голливудском кино. Среди прочего там был, например, пункт «изображение смешанных браков и указание на межрасовые сексуальные отношения», а сам секс обсуждать персонажам можно было только в «порицательной коннотации». Именно кодекс Хейса сложил тот «глянцевый» образ золотых лет Голливуда, которым они славятся и по сей день. Отменен кодекс был лишь в конце 1960-х — ему на смену пришла система рейтингов MPAA.

  1. ЖЕНЩИНА У РУЛЯ

В четвертом эпизоде прагматичный глава студии Ace Эйс Эмберг пытается помешать запуску революционной «Мэг», но затем во время секса у него случается приступ, и герой впадает в кому. По завещанию управлять производственной машиной (к удивлению ведущих менеджеров) предстоит жене босса — Эвис. Сначала она действует из тех же соображений, что и ее муж, — консервативных взглядов, законодательно поддерживаемых кодексом Хейса, и желания продвинуть любовника и дочь, пробующихся на роли в фильме. Но затем под напором мнения прогрессивной первой леди США Элеоноры Рузвельт (супруга президента действительно придерживалась широких взглядов, участвовала в создании ООН и всячески защищала права человека) и окружающих ее управленцев дала зеленый свет реформаторской версии «Мэг» от чернокожего сценариста-гея и с чернокожей героиней в центре.

Это противоречит реальности в двух моментах. С одной стороны, первой женщиной — руководительницей крупной студии стала Шерри Лансинг и гораздо позже — в 1980 году. Ей удалось возглавить «Двадцатый век Фокс». В 1940-е о женщине на руководящих постах в индустрии не могло идти и речи. С другой же, любая женщина на месте назначенной Эвис не перечила бы кодексу Хейса и продолжила бы первоначальную политику мужа.

  1. ЖИЛИ ДОЛГО И СЧАСТЛИВО

Помимо выдуманных Мерфи и Брэннаном персонажей, есть в «Голливуде» и реальные исторические личности. Есть условный прототип у хозяина секс-заправки Эми Уэста (Дилан МакДермотт) — известный голливудский сутенер Скотти Бауэрс, который, к слову, умер в прошлом году в возрасте 96 лет. Есть и реальная Вивьен Ли — звезда «Унесенных ветром». В сериале Мерфи мы видим ее мельком и довольно карикатурной, особенно в общей с Эми любовной сцене. Эти герои — настоящие лишь отчасти.

Но есть и те, кого авторы детально возрождали на экране. Им же Мерфи и Брэннон не могли не переписать судьбу. Изворотливый актерский агент Генри Уилсон (потрясающе исполненный звездой сериала «Теория большого взрыва» и драмы «Обыкновенное сердце» Джимом Парсонсом), этакое харрасмент-зло в начале проекта и честный и отзывчивый продюсер в финале, конечно, в жизни оставался в начальной точке. Он действительно домогался своих подопечных и кропотливо прятал все следы своих злодеяний. С каждым годом количество клиентов Уилсона уменьшалось, затем агент пристрастился к алкоголю и наркотикам и наконец в 1978 году умер никому не нужным — он был похоронен в безымянной могиле. Мерфи Уилсон не только сменил род деятельности (из агента в продюсеры) и отказался от своих «вредных» привычек, но и начал открыто говорить о своей гомосексуальности.

А Рок Хадсон (псевдоним, который актеру действительно придумал Уилсон) в жизни не был столь открытым и моногамным. В финале «Голливуда» он вместе со своим парнем Арчи на красной дорожке совершает каминг-аут, и дальше живут герои, как говорится, долго и счастливо. Реальный Хадсон всю жизнь скрывал свою гомосексуальность, прикрываясь женщинами-ширмами. Одна из них — секретарша Уилсона по фамилии Гейтс — в 1955 году стала даже его женой. Скрытность влекла за собой хаотичную и небезопасную сексуальную жизнь, не оставшуюся без последствий. Актер заразился ВИЧ и умер от СПИДа в годы пика его эпидемии — 1980-е. Этой теме, кстати, Райан Мерфи посвятил свою пронзительную картину «Обыкновенное сердце» с Марком Руффало и Мэттом Бомером в главных ролях.

  1. РАЗДАЛИ «ОСКАРЫ» ВСЕМ, КОМУ ПОЛОЖЕНО

В финальном эпизоде «Голливуда» мы видим церемонию награждения премии «Оскар» в 1947 году, где выдуманный фильм «Мэг» срывает почти все возможные куши. Рэймонд берет режиссерский «Оскар», Камилла — актерский, американка китайского происхождения Мэй Вонг — за женскую роль второго плана, а свободомыслящая студийная команда — за лучший фильм. В жизни все было не столь прогрессивно. Актриса Анна Мэй Вонг ни разу не получала не только статуэтку, но даже номинацию на премию. Причем до последних дней ей было суждено оставаться незаметной для широкой публики любимицей критиков. Предшественница Камиллы, реальная актриса Хэтти МакДэниел (ее в «Голливуде» сыграла Куин Латифа) действительно получала «Оскар» за женскую роль второго плана в картине «Унесенные ветром». Правда, в жизни ее, в отличие от экранной версии, на церемонию пускали, но не разрешали садиться вместе с остальной съемочной группой, отведя для нее специальное «место для черных». Но интересно здесь другое — Камилла стала первой чернокожей актрисой, получившей главный актерский «Оскар». Версия Мерфи опередила жизнь на целых пятьдесят с лишним лет. Первой такой чернокожей актрисой в действительности стала Холли Берри в 2001 (!) году. Она получила «Оскар» за роль в фильме «Бал монстров». К слову, прорывной случай с Берри пока еще остается прецедентом.

5. ПЕРВАЯ ГЕЙ-ДРАМА

После ревизионистской церемонии Генри Уилсон загорается съемками первого голливудского фильма, где главная любовная линия будет отдана двум мужчинам. На финальных минутах «Голливуда» мы видим, как еще одну революционную картину уже снимают — на секс-заправке, где для большинства героев все начиналось. Вместо традиционного «конец» Мерфи говорит зрителям, что это только «начало». В Америке, где не было волшебной палочки Мерфи, репрезентация гомосексуальности началась значительно позднее. Можно упоминать и «Полуночного ковбоя» (1969) Джона Шлезингера, и «Оркестрантов» (1970) Уильяма Фридкина, и более поздние картины квир-волны американского инди (к ней относят, к примеру, Гаса Ван Сента с «Моим личным Штатом Айдахо» (1991) и Грега Араки с «Загадочной кожей» (2004) и другими лентами). В коммерческом кино впервые главный герой-гей появится в драме «Филадельфия» (1993), где адвоката-гомосексуала сыграл Том Хэнкс. И, наконец, однополая любовь закрепится в американском мейнстриме только в 2005-м — вместе с картиной Энга Ли «Горбатая гора».

редакция рекомендует

Антихаус: реальный герой

Доктора Хауса знают, кажется, все. Гениальный диагност, атеист, циник, мятежник и наркоман, который каждый день играет со смертью, чтобы не отдать ей ни одного человека. Этой осенью выходит шестой сезон сериала про этого Шерлока Холмса от медицины, и нет сомнений — как и раньше, в считанные часы серии будут переведены на множество языков и разлетятся по всему миру. Но мы будем говорить не о кино, а о реальности. Доктора Томаса Болти, гениального нью-йоркского врача-диагноста, который каждый день старается найти ключ к исцелению нового пациента, и к тому же искренний христианин, многие считают прототипом Хауса. Болти рассказал о своем отношении к больным, к вере и к Хаусу.

Доктор Хаус: тоска по правде

Критики ломают голову, пытаясь объяснить феноменальный успех сериала о Хаусе: одни уверены, что секрет — в гениальной игре британского актера Хью Лори, другие восхваляют афористичные тексты, многие убеждены, что успех Хауса объясняется колоссальным страхом смерти в современном обществе. А может быть, это современное общество просто тоскует по настоящему? Груз лицемерия и равнодушия стал слишком велик, и неважно, насколько неприятно услышать правду, главное — чтобы ее сказали?

Да, Хаус — мятежник. На ледяные правила приличия, за которыми не слышно настоящих чувств, его ответ — говорить то, что думаешь. На жесткую систему страховой медицины, ограничивающей полномочия врача, его ответ — бойкот и нарушение правил.
По формальным признакам «Доктор Хаус» — это интеллектуальный детектив, только вместо злодеев-преступников — болезнь, которая таится и наносит смертельный удар исподтишка. А в борьбе с врагом все средства хороши: можно вырубить уколом не понимающего собственной пользы пациента, тайно проникнуть к нему в дом в поисках отравы или инфекции, почти полицейскими методами узнать прошлое, обмануть начальство, не дающее разрешения на операцию. Аудиторию к экранам притягивает попытка доктора вершить судьбы, временами кажется, что его битва за обреченных больных — это спор с Богом. Это притягивает, одновременно пугая. Не сразу становится понятно, что атеист-Хаус тоже мучительно ищет свое место в мире и порой уважительно склоняется перед замыслом Творца.
Так, он гневно убеждал пациентку сделать по медицинским показаниям аборт и избавиться от «плода» («Ребенка», — убеждает его пациентка, категорически отказавшаяся от убийства. «Нет, именно плода», — настаивает Хаус), а потом, во время пренатальной операции через надрез в матке, не рожденный еще младенец хватает его за палец, и уж дальше доктор, удивляя коллег, не решается именовать маленького человечка «плодом». (Эпизод основан на широко известном в Америке случае, споры о реальности которого продолжаются, но подлинность фотографий маленькой, еще не родившейся ручки признается большинством.)

Доктор Болти: не прогибаться под мир

«Однажды журналистка спросила меня, какое лекарство я прописываю чаще всего. Я ответил: “Надежду”. “Кто же производит это лекарство”, — спросила она. “Тот же, кто создал небо и землю”». Диагност, не «прогибающийся под мир» и жертвенно борющийся за пациентов, — есть и в действительности, хотя он и отрицает, что является прототипом киношного доктора. Они удивительно похожи (даже внешне), но при сем том совершенно разные.

Частной клинике 47-летнего Томаса Болти на Манхеттене уже десять лет. Врач широкой практики по образованию, он работает диагностом, хотя официально такой специальности не существует. Он на связи круглые сутки, его пациентам не страшны многочасовые нью-йоркские пробки: в самый жаркий час доктор Болти домчится к ним и на роликах.

Набирая номер, я знала, что позвоню в приемную, и надеялась, что мне дадут хотя бы телефон секретаря. Трубку снял сам Болти, оказалось, что никакой приемной нет. Телефон клиники доктора Болти работает круглосуточно семь дней в неделю.

Когда он работал в обычной больнице, за час надо было принять пять больных (12 минут на человека), и на доску вывешивались имена врачей с лучшими показателями. «Меня спросили, почему я не в верху списка, я ответил, что в таких списках лучшие врачи в самом конце», — смеется Болти. Свою клинику он основал, чтобы иметь возможность наблюдать пациента сколько нужно.

Болти очень похож на Хауса стремлением разгадать загадку болезни и вырвать из ее лап доверившегося ему человека. Болти очень не похож на Хауса тем, что верит и полагается на Бога, а к пациенту старается проявить всю возможную любовь, уважение и внимание.
Пациенты Болти заполняют 32-страничную анкету, отвечая на вопросы о своей болезни, быте, привычках, хобби и зарубежных поездках. Тщательное исследование ответов часто дает ключ к разгадке.

«В современной страховой медицине врач превращается в лишенный индивидуальности механизм, а пациент для него — совокупность симптомов и медицинских бумажек», — говорит Болти. Именно в этом он видит корни большинства врачебных ошибок, последствия которых расхлебывает в своей клинике.

Загадки Болти: ничего магического
Однажды к Болти записался на прием человек, 40 лет страдавший сильнейшими мигренями. Он принимал сразу шесть разных лекарств: одни против мигрени, другие — нейтрализующие побочные действия первых. Боли были такими сильными, что мужчина целыми днями лежал в постели. Врачи выписывали новые и новые препараты, и только Болти обратил внимание на упомянутый пациентом вскользь симптом — непереносимость яичного желтка. Такое бывает при отравлении тяжелыми металлами. Действительно, в организме было обнаружено повышенное содержание ртути. Болти прописал средство, выводящее металлы из тканей, и два года спустя мигрень отступила.

Некоторые истории похожи на детектив. Вот пациентка жалуется на внезапно возникшую мигрень, сыпь, непереносимость мыла и усталость. Анализы выявляют в организме гексан, нефтепродукт, поражающий нервную систему. «Расскажите мне о своем доме, чем он отличается от других», — спрашивает Болти. Женщина с гордостью рассказывает о новой роскошной квартире, перестроенной из двух. Обнаруживается, что ее кровать стоит в бывшей кухне, как раз напротив того места, где раньше была плита. Вскрывают стену — и обнаруживают старую газовую трубу с утечкой!
«Меня притягивает традиция взаимоотношений врача и пациента, это сродни отношениям родителей с ребенком, — говорит Болти. — С пациентами я долго разговариваю, обсуждаю разные вещи, мы обедаем вместе — это личный, но в то же время профессиональней контакт. В результате таких бесед я узнаю многое, что не расскажут другому доктору».

Болти жестко критикует современную страховую систему, когда в процесс лечения вовлечено меньше врачей и медсестер, чем неврачей. «В церкви нет посредника между вами и священником, вы идете к нему напрямую и говорите обо всем. Я не верю в системы-посредники! Я уверен, что пациент вместе с лечащим врачом может сам следить за ходом лечения».

Невнимание врачей к мелочам вызывает у Болти гнев. Он вспоминает историю из своего детства: у его матери началось сильное воспаление десен. Врач велел удалять все зубы. Вернувшись домой, она разрыдалась. Тогда отец прочитал в одном медицинском справочнике, что в такой ситуации нужно принять большую дозу витамина С. Последовав совету отца, мать вскоре поправилась. На радостях она принесла справочник в подарок врачу, но тот выбросил его, сказав, что ее «чудесное исцеление» не имеет никакого отношения к витамину С. «Вот искреннее невежество и сознательная тупость!» — негодует Болти.

Когда Болти разгадывает очередную медицинскую загадку, так и хочется воскликнуть: а чего тут сложного-то? Однажды к нему на прием записалась владелица картинной галереи на Лонг-Айленде. Несколько лет назад у нее началась сильная кожная сыпь. Мучительный зуд был постоянным, женщина практически сдирала с себя кожу. Ее пытались вылечить самые лучшие дерматологи, ревматологи, специалисты по внутренним заболеваниям — и никто не смог установить причину болезни. В процессе разговора с больной Болти выяснил, что она принимала «Зестрил», лекарство, применяемое при хронической сердечной недостаточности и повышенном давлении. Принимала пять лет, ежедневно, и, хотя давление давно было нормальным, лечащий врач ни разу не советовал сделать перерыв. Болти порекомендовал сделать короткий перерыв в приеме лекарства и позвонить ему на следующий день, измерив давление. На следующий день женщина была вне себя от радости — давление было нормальным, а сыпь прошла! Она не могла поверить, что разгадка была так проста и что другие врачи не прочитали даже список побочных эффектов, где сыпь указана под номером один. «Я не сделал ничего магического, — говорит Болти, — ничего, что не должен сделать обычный врач — пройтись вдумчиво по списку принимаемых лекарств».

Секрет в том, что «обычных» врачей все меньше. «Я наблюдаю по колледжу, что в современную американскую медицину не берут тех, кто хочет помогать людям, берут конкурентоспособных индивидуалистов, у которых отличные отметки, — говорит Болти. — Сменился сам тип врача — набирают тех, кому нужны деньги, кто готов зарабатывать. Вы же не захотите, чтобы в Церкви были священники, которые могли бы уделить исповеди или разговору лишь фиксированные 15 минут!»

Соблазн поставить себя на место Бога

В отличие от Хауса доктор Болти редко оказывается в ситуации «жизнь или смерть»: «Я лечу хронические заболевания. А здесь только три варианта: либо это метаболическая проблема, либо анатомическая (тогда сделать можно немного — только попытаться уменьшить симптомы или оперировать), либо влияние окружающей среды».

Правда, признает Болти, есть люди, у которых причина болезни идет от головы, им нравится болеть. Например, у мужа развивается респираторное заболевание, благодаря которому жена будет проводить с ним больше времени. Похоже на Хауса, который уверенно говорит о своих пациентах «все люди врут»? Но о самом Хаусе у доктора Болти мнение довольно резкое.

— Успех фильма, наверное, в игре Хью Лори — он прекрасный актер, он мог бы сыграть пожарника так, что это принесло бы колоссальный успех фильму. Но я встречал таких людей, как Хаус, и хотел бы об этом поговорить с автором сценария «Доктора Хауса». Герой высокомерно общается с начальницей, грубит больным, грубит коллегам, но ему все сходит с рук, потому что он разгадывает тайны. Я всю жизнь помню высокомерие врача — хирург, оперировавший моего отца, высокий ирландец, прошедший войну, главный врач, он однажды остановил взмахом руки движение машин, переходя улицу, и я подумал: вот это высокомерие!

— И главного героя не оправдывает то, какие сложные диагностические загадки он распутывает?

— Вообще я критически отношусь к тайнам и медицинским загадкам в фильме, обычно я знаю ответ, но мне не нравится то, как лечение представляется в фильме. Например, Хаус говорит пациенту, что у того опухоль, направляет его на МРТ, а пациент отказывается. Тогда Хаус делает ему в лифте укол, пациент падает без сознания, ему делают МРТ, и оказывается, что опухоли и правда не было. Такая самоуверенность — неправильный для общества посыл.

Велик соблазн врача поставить себя на место Бога. Именно так поступает Хаус. Но так быть не должно — мы всегда должны быть смиренными. Мы должны понимать, что мы не самая большая сила в мире, есть Сила выше нас, а мы здесь на очень короткое время.

Меня поразило то, как Иисус омывал ноги ученикам, подумайте: он моет ноги людям, которые ходят в сандалиях, а значит, ноги их грязные, а он моет их и живет среди простых людей, — вот это образ и пример для нас.

— Вы говорили о том, что главное отличие вас от доктора Хауса в том, что вы верующий, а он — атеист. Вы пишете в одном из эссе, что слово «религия» для современного человека несет негативный оттенок.

— Да, сегодня люди относятся с предубеждением к религии, бывает это и обоснованным — например, я не стану слушать кришнаитов. Но вот в Афганистане солдаты раздают Библию местным жителям, и при этом они просто передают информацию, а не объясняют ее, не доносят, не раскрывают ее людям.

— Как же раскрывать слово Божие?

— Главное в проповеди — когда ты видишь счастливого человека и постепенно понимаешь, почему он так счастлив. Этим путем я пришел к христианству. Моя мать не впихивала в меня христианство насильно и не говорила: «Если ты не пойдешь на конфирмацию, то пойдешь в ад». Если человек думает, что он исповедовался, оставил десятину и Бог будет им доволен, — это неправильно. Мы приходим в мир, чтобы приобрети мудрость, сделать жизнь других лучше — и это лучшая награда нам. Нужно подогревать любопытство, желание узнать больше, разобраться. Мать Тереза говорила: «Надо меньше говорить, словесная проповедь — не то место где происходит встреча. Возьмите метлу и подметите человеку дом, этого будет достаточно».

— В чем для вашего дела принципиально быть верующим или атеистом?

— Мне вспоминается эссе Мигеля де Унамуно «Моя религия» — об агностицизме. Агностицизм был и моей религией, и сам Унамуно мне нравился, мне тоже всегда хотелось, чтобы у меня было десять детей, как у него. Он написал в эссе об агностицизме, что агностик — это человек, говорящий: «Слушай, Бог, я хочу верить, но Ты никогда не показываешься, покажи мне, что Ты существуешь». Хуже всего — быть атеистом, так как они готовы отрицать саму возможность того, что что-то там есть. А ведь пока человек не просвещен, он может быть только агностиком, а не атеистом, ведь если наука полностью не опровергает Бога — как можно быть атеистом?!

Анна ДАНИЛОВА, главный редактор портала «Православие и мир» специально для журнала «Нескучный сад»

LiveInternetLiveInternet

Одним из прототипов Хауса считается американский доктор-диагност Томас Болти. Он спешит на вызов на роликах, минуя пробки. И он всегда узнает то, о чем вы не рассказывали другим врачам.
Сам Томас Болти фильм про доктора Хауса не любит, хотя и признает, что между ними есть определенное сходство. Однако по его словам он категорические против того, чтобы идти по головам, как Хаус, чтобы поставить диагноз.
Но ближе к делу.
Болти почти ровесник Хауса – ему 45 лет. Он ведет частную практику в Нью-Йорке. И обычно ему удается поставить верный диагноз в случаях, когда другие доктора оплошали или еще хуже – напичкали пациента медикаментами от болезней, которых у него не было, тем самым спровоцировав новые заболевания. Пациенты оплачивают счета, медикаменты, продолжают мучаться от заболеваний, теряют всякую надежду и уже морально готовятся отправится на тот свет.
И тут в дело вступает Болти, Томас Болти. Надежда в руках этого Шерлока Холмса от медицины никогда не умирает.
Владелец галереи жаловался на непреходящие уже сорок лет головные боли. От чего его только не лечили: от мигрени, депрессии и проч. Бедняга даже пытался составить график, когда у него возникали головные боли, чтобы хоть как-то управляться с ними. Но ничего решительно не помогало. Болти внимательно выслушал пациента и обратил внимание на один симптом, которые упускали другие врачи, — больной на дух не переносил желток. Это навело Болти на мысль, что у больного возможно сильное отравление тяжелыми металлами. Томас еще раз внимательно изучил историю болезни, и обнаружил, что больной как-то сдавал на анализ волосы, и у него было выявлено повышенное содержание ртути. Лечащий врач пациента решил, что это к делу отношения не имеет, хотя и рекомендовал исключить из рациона рыбу. Болти же прописал курс по выводу токсина из организма. Через два года больной впервые прожил месяц без так долго мучавших его головных болей.
Одна из пациенток Болти жаловалась на мигрень. Врачи ни чем не могли ей помочь. Болти так же долго искал причину, пока не заглянул к ней в дом и не выяснил, что та при переезде сделала ремонт. Ее спальня располагалась в бывшей кухне, и в комнате происходила утечка газа. Неполадку устранили, пациентке выписали необходимые лекарства.
Но, пожалуй, наиболее характерно «хаусовская» история случилось с Болти, когда к нему пришла 74-летняя женщина, проделавшая путь в 70 миль в офис Томаса в Манхеттене. После долгих расспросов женщина призналась, что вот уже два года ее тело покрыто сыпью. Врачи поставили диагноз – рак. И выписали билет на тот свет. Томас этот диагноз не устроил, он еще раз провел все анализы, и их результаты поставили его в тупик. В крови женщины содержались в большом количестве химические составляющие нефти.
Откуда они могли взяться у женщины, которая живет в обычном и тихом предместье? При этом у нее уже проверяли в доме воду и возможные утечки газа на предмет содержания токсичных веществ. Все было в порядке.
Вот и другие врачи не смогли ответить на этот вопрос. Но Болти, как и Хауса, подобные случаи подстегивают выкладываться на все сто.
Тем более, что все же была одна зацепка — женщина жила в трейлер-парке. Дома в трейлер-парках рассчитаны на то, что их хозяева могут снова отправиться в путь, а потому ставятся на специальные опоры, никакого фундамента.
Это навело Болти на мысль, что возможно земля под ее домом заражена, и иммунная система женщины, которая прожила в трейлер-парке десятки лет, со временем перестала распознавать «яд» и реагировать на него.
Догадка Томаса подтвердилась, когда женщина выяснила, что в конце XIX века на месте ее дома располагался промышленный склад нефтяной компании Standard Oil. Анализ почвы доказал правоту диагноза Болти. Землю под трейлерами женщины и ее соседей в буквальном смысле пришлось заменить.
Вскоре прошла сыпь. А еще через пару лет вышли и все токсины.
— Было время, когда врачи в этой стране звонили пациентам домой и ужинали вместе с ними. Поэтому если кто-то в семье заболевал, то доктор знал всю историю от и до. Теперь вам повезет, если врач потратит на ваш осмотр 12 минут. Но как можно выяснить все за 12 минут?
До того как открыть собственную практику Томас проработал в шести разных медицинских учреждениях. И в каждом Болти был поражен и разочарован в походе к лечению больных, качество которого оценивалось в том, сколько в среднем за час врач осмотрел пациентов, а не скольких вылечил. И доход тоже зависит от количества, а не от качества.
Бизнес Болти во многом строится на пациентах, которые в обычных медицинских учреждениях «просмотрели», на тщательное изучение болезни которых просто не хватило времени.
Он берет $125 за срочный визит, $295 за часовой осмотр. Оплата наличными или кредитной карточкой. Страховка эти расходы не покрывает, но людям, которые отчаялись бесполезно бродить по десяткам врачей, гораздо важнее, чтобы им поставили правильный диагноз, чем деньги, впрочем, сумма все же небольшая за услуги доктора, который действительно знает в чем проблема.
Как и у Хауса, главный метод работы Томаса Болти – это дотошное исследование всех аспектов жизни пациента, в особенности – личный опрос. Многие важные вопросы врачи просто опускают, а пациенты боятся или считает ненужным о вещах, которые их беспокоят, считая, что они не относятся к делу.
Болти официальный врач офиса MTV в Нью-Йорке. К нему ходят и многие знаменитости: актеры и актрисы, телеведущие и проч. Но по большей части к Томасу обращаются обычные люди, к которым он спешит на помощь, несясь на своих любимых роликах Rollerblade по шумным улицам Большого Яблока.
P.S. Более подробную информацию о Болти можно прочитать на сайте журнала Discovery — http://discovermagazine.com/2007/medical-mysteries…cle_view?b_start:int=4&-C=
Или зайдя на его официальный сайт — http://www.boltemedical.com/