Генерал пепеляев

Как на «Ленфильме» бриллиант искали

Корреспондент «НВ» провела один день на съёмочной площадке фильма «Контрибуция»

Режиссёр Сергей Снежкин снимает исторический детектив. Пермь, 1918 год, пекло Гражданской войны. Войска генерала Пепеляева входят в город и вытесняют красных. Решается вопрос о дальнейшем наступлении белогвардейских войск, – но для этого нужны деньги. Купцы, промышленники и банкиры неохотно, но всё же соглашаются финансировать военную операцию, и даже богатая вдова Чагина (Елизавета Боярская) жертвует бриллиант необыкновенного размера и чистоты. А на следующий день камень исчезает. «Где?! Где бриллиант?!» – орёт на присутствующих побелевший от гнева Пепеляев (Максим Матвеев). Он тут же берёт себя в руки и сухо распоряжается начать поиски камня, от которого зависит судьба России…

9.30 утра. Генералу клеят усы

Начало съёмочного дня – суета у костюмеров и гримёров. Одни сдувают пылинки с сюртуков и мундиров, вторые трудятся над причёсками, клеят усы, бакенбарды, пудрят лица, рисуют тени под глазами…

Время в кино – материя условная. На экране длится один и тот же день; но сниматься этот день может неделями. Задача гримёров – всякий раз создавать героям те же лица, с которыми они были в предыдущей сцене, и не дай бог перепутать тон пудры или помады!

Иногда случаются разногласия. Вот, например, в доме генерал-губернатора появляется юная Верочка (Надежда Толубеева) – яблоко раздора между генералом Пепеляевым и следователем Мурзиным (Илья Носков). Она пришла просить за любимого человека, которому грозит расстрел; долго стояла на морозе, замёрзла страшно. Вопрос: какой у неё должен быть нос – красный или белый? Сначала из актрисы сделали румяную красавицу с морковным носом, как в фильме «Морозко», но Снежкин забраковал. Пришлось забелить ей лицо, нарисовать кровавые трещинки на губах, а остальное Надежда сыграла сама – скованные движения, задеревеневшие руки, боль во взгляде…

Один за другим на площадку являются пермские купцы: полосатые жилетки, длиннополые сюртуки, визитки. Цепочки от часов, булавки в галстуках, перстни. Проборы в волосах прямые, как стрелы. Максим Матвеев (ему очень идут генеральские эполеты) придерживает ус – хорошо бы не отвалился во время съёмок, как на днях это случилось с одним из актёров из-за насморка прямо посередине ключевой фразы…

10.50. Репетируют кражу драгоценного камня

Смена ещё только начинается, и на площадке все расслаблены, просто болтают между собой.

– Вы что, похудели? Что так плохо кушаете? Костюм вон висит…

– Вы поворачиваетесь с ними синхронно, за компанию, как в школе все просились в туалет…

– Можно народному артисту кофе попросить?

– У дверей стою уже десять дней и всё жду – где мой крупный план?..

– Бриллиант у нас какой-то жёлтый… но ничего, на цветкоре вытянут, никакой ювелир не отличит!

– Я как ни включу телевизор, там на всех каналах, включая «Энимал плэнет», – вы. Играете каких-то героев, подлецов, многодетных отцов…

– Юрия Леонидовича надо отчекрыжить немного, потому что Максима Александровича не видно…

И вот наконец всё стихает.

– Пр-ррр-риготовились к рр-репетиции! – разносится из динамиков властный голос Снежкина. – Вы отошли сюда. Вы встали здесь. Шамардин тут, в руках у него лист. Где лист?!.

Все забегали. Реквизит нашёлся. Репетиция сцены похищения бриллианта началась.

12.40. Максим Матвеев выходит из себя

«Где? Где бриллиант?! Кто взял?!» – с одинаковым накалом генерал Пепеляев в который раз кричит эти слова и медленно, исподлобья обводит всех тяжёлым взглядом

Процесс производства кино, если наблюдать его изнутри, скучен и совершенно лишён романтики. Одни и те же слова, движения, жесты повторяются много раз. Синхронизируются, доводятся до автоматизма. Технический персонал сидит тихо за спиной режиссёра и зевает. Разговаривать запрещено.

В перерыве, пока переставляют свет, Максим рассказывает, что его герой уже существует независимо от него. Анатолий Пепеляев воевал на фронтах Первой мировой, отличился, был награждён. Революцию не принял, примкнул к белогвардейскому движению Колчака. В 27 лет стал генералом. Взял Пермь (как раз об этом и рассказывает картина), но противостоять новой власти не смог. Бежал в Харбин. Там работал плотником, извозчиком, ловил рыбу. Вернулся на родину. Его арестовали, приговорили к расстрелу, в последний момент заменили казнь длительным сроком заключения. В 1936 году Пепеляев был неожиданно освобождён, а через год расстрелян. Вся эта бурная жизнь уместилась в 46 лет.

– Я не назвал бы его высоким словом «патриот», это скорее возможность выжить среди хаоса и смуты, – говорит актёр. – Мне нравится, что Сергей Олегович (Снежкин. – Прим. ред.) не даёт скатываться в одну краску и не устаёт повторять, что те обстоятельства, в которых оказались наши герои, раскрывают людей по-новому. Дать их поступкам однозначную оценку невозможно. Все творили ужасы, абсолютно все.

По лицу Максима Матвеева, внешне спокойного и улыбчивого человека, пробегает тень.

– Не знаю, живи я в то время, чью сторону принял бы. Наверное, я был бы на стороне тех, кто стремился сохранить какой-то порядок в стране…

Тут короткая пауза между съёмками обрывается. И вот уже Максим, вернее, нервный Пепеляев в очередной раз кричит на купцов. На его лице отражается вся гамма чувств – торжество над обывателями, не понимающими, какая беда надвигается на Россию, испуг, когда обнаруживается пропажа, гнев, волевое самообладание, готовность принести любую жертву делу, которому служит. И в шестнадцатый раз он совершенно естественно, очень профессионально выходит из себя.

13.30. Белогвардейцы делают селфи

– Внимание! – кричит режиссёр. – Массовка входит на реплику: «Прощены»!
Массовка, выстроившись по росту, входит в губернаторский дом. Но опаздывает. Снежкин на тон повышает голос:

– Массовка входит на букву «п» в слове «прощены», п-понятно?!

Рота ждёт команды и дружно топает снова. Опять не так: у одного из роты папаха надета криво. Другой ружьё не на то плечо вскинул… Снежкин разражается гневной тирадой и требует:

– Проверьте кокарды у комендантской роты!

Для «Контрибуции», сложнопостановочной костюмной картины, были изготовлены сотни предметов одежды. Допустим, со скромным платьем Верочки и роскошным нарядом купчихи Чагиной проблем не возникло. А вот найти ткань для гимнастёрок и шинелей времён Гражданской войны было далеко не просто, но исхитрились, закупили настоящую хлопчатую диагональ. Форму белогвардейских офицеров и солдат воссоздали полностью – от папах с кокардами до портянок и нижнего белья.

Комендантская рота (в жизни – студенты Санкт-Петербургского университета кино и телевидения) марширует снова и снова. Наконец звучит долгожданное: «Стоп! Снято!» Можно расслабиться, вытащить из карманов исторических шинелей телефоны и сделать селфи себя в папахе на фоне задника, изображающего улицы Перми. И белогвардейская рота, не сговариваясь, так и поступает.

16.20. Купчиху Чагину увозят на джипе

В романе Леонида Юзефовича купчихе Чагиной нет ещё и тридцати; оставшись вдовой, она «необычайно расцвела и похорошела»

Каждый режиссёр сталкивается с проблемой – звать на кастинг звёзд или актёров, как говорят, второго эшелона. Чем популярнее артист, тем больше внимания он привлечёт к фильму. Но при этом под звёзд надо подстраивать расписание всей съёмочной группы. Поэтому ассистенты режиссёра, составляя график съёмок, решают сложнейшие логистические задачи.

…На площадке все ускоряются: торопятся доснять крупные планы, на которых присутствует купчиха Чагина. Одно и то же действие, одну и ту же фразу актёры повторяют ещё и ещё, и незаметно, чтобы это кому-то наскучило. Кто-то должен вздрогнуть, кто-то отвернуться, кто-то продемонстрировать страх, кто-то – пренебрежение, сама же купчиха (по сценарию та ещё штучка!) не двигается, только обводит всех надменным взглядом. У ворот пятого павильона Елизавету Боярскую уже с четырёх часов ждёт огромный джип с тонированными стёклами. У неё сегодня спектакль. Она произносит последнюю реплику, машет рукой мужу – Максиму Матвееву – и убегает.

Вместо неё на съёмочной площадке появляется статистка, ей на голову надевают шляпку с чёрными перьями, в которой только что красовалась купчиха. В кадр попадут только перья от шляпы.

Около 7 вечера. Бумажная работа

В это трудно поверить: за окном вовсе не солнечный морозный день, а… мощные софиты. В пятом павильоне киностудии, где построили дом генерал ­губернатора Перми (с парадной лестницей, кабинетом, гостиной и будуаром), вообще нет окон

Съёмочный день подходит к концу. Нужно понять, всё ли готово к следующей смене. Нарушать график съёмок категорически не рекомендуется, потому что всё рассчитано буквально до копейки. Недавно снимали, например, сцену, когда при взрыве некто (каскадёр) выпадает из окна. Оператор увлёкся и снял три дубля вместо двух. «А что – разве плохо выпал?» – спросила исполнительный продюсер картины Ольга Аграфенина. – «Да нет, с первого дубля качественно грохнулся», – ответили ей. – «Ну а зачем тогда? Где брать деньги на третий дубль?!» – расстроилась она и погрузилась в смету, чтобы понять, чем можно компенсировать перерасход.

На каждый съёмочный день у картины есть два документа. Один – «вызывной», в нём – сколько сцен и какого метража планируется снять, какие актёры и сколько человек массовки снимаются, какой реквизит потребуется, какая задействована пиротехника, какой заказан транспорт для доставки актёров, какие требуются осветительные приборы, сколько обеденных порций съедят члены съёмочной группы и сколько чая выпьют. Вечером же организаторы съёмок обязаны отчитаться. Одной лошадью на площадке меньше – значит, экономия. Выстрелов сделали больше – перерасход… Бумажная это работа – снимать кино.

Съёмки фильма «Контрибуция» подходят к концу. Впереди – монтаж и озвучивание. Премьера состоится уже этой осенью.

// Эльвира Дажунц. Фото Александра Низовского

Ойунский, реально рискуя жизнью, сделал почти невозможное: несмотря на вторжение Пепеляева, поднявшее дух бепоповстанцев, от Уполномоченных областного народного управления было получено принципиальное согласие на сдачу. Полковник Хутояров имел реальный шанс отговорить их от капитуляции. 14 и 15 января 1923 года его отряд отбил атаки красных, наступавших на Уопбу, при поддержке одной пушки. Правда, это было маломощное горное орудие системы Маклена. Её 37-миллимитровые снаряды не смогли пробить сооружённый белыми толстый вал из плит навоза («балбахов»), облитых водой вперемежку со снегом. Пепеляевцы наглядно показали, что являются новой силой, способной побеждать большевиков, и это могло агитировать лучше всякого красноречия. Но Ойунский сумел убедить белоповстанцев отказаться от борьбы. Он умело воспользовался ошибкой идейного вдохновителя Куликовского, велевшего распустить Временное якутское областное народное управление, орган власти белых повстанцев. И их руководителям явно понравилось, что переговоры с ними, как с равными, : в отличие от пепеляевского «губернатора», ведёт сам председатель правительства ЯАССР. Политика Ойунского напоминает, политику «национального примирения», проводившуюся много лет спустя просоветским, президентом Афганистана Наджибуллой.: старавшегося ликвидировать исламскую контрреволюцию с помощью переговоров и амнистии. Правда, у Ойунского это получилось гораздо удачнее.

БЕЛЫЕ НАЧИНАЮТ И… ПРОИГРЫВАЮТ!

Регулярные подразделения Пепеляева 2 февраля 1923 года внезапным ударом овладели Амгой, сделав её базой для наступления на Якутск. Но ещё до этого об опасном приближении белых сообщал разведчик ЧК Иван Константинов. Но медлительность сборов, беспечность командиров Амгинского гарнизона и отвлекающие удары отрядов Артемьева и Хутоярова не позволили защитить Амгу. Пепеляев был на грани победы, когда его марш на Якутск сдержала лишь героическая, на пределе человеческих возможностей, оборона красного отряда Ивана Строда в местности Сапыл-Сысы. Но далее успехов генерала не последовало. Стремительное наступление на Якутск сорвалось не только из-за Строда, но и из-за психологического перелома. До рядовых пепеляевцев дошли слухи о том, что красные захватили Владивосток и теперь они лишены тыла, оставаясь в полном одиночестве. Информацию об этом Пепеляев получил ещё в конце 1922 года, но теперь скрывать её от подчинённых было уже невозможно. Полевая разведка красных уже превосходила разведку Хутоярова. В этом была, опять же, заслуга Ойунского. По его настоянию, вопреки запрету Сибирского Реввоенсовета, из бывших бепоповстанцев создали «Якутский народно-революционный добровольческий отряд» (Якнарревдот), даровав семьям его бойцов льготы как для семей красноармейцев. По сути дела, это было НВФ, незаконное вооружённое формирование, хоть и воевавшее за Советскую власть. Но кавалеристы Якнарревдота благодаря знанию местности и якутского языка превосходили разведчиков Пепеляева, постоянно перехватывая разведгруппы белых. Поэтому белые не заметили подход своего противника к Амге. 2 марта 1923 года красные взяли её штурмом, захватив главные склады и всю секретную переписку «дружины». Потеря Амги и понесённое в тот же день поражение у местечка Биллистях заставило Пепеляева начать отступление. Но и тогда 400 пепеляевцев проявили отвагу, едва не захватив в бою у Абаги пушки красных, пять раз «подходя к нашим орудиям на несколько десятков шагов». Генерал опять был на грани победы. Если бы часть его сил не была отвлечена на осаду отряда Строда, то белые могли бы овладеть артиллерией.

Часть 2

На территории Якутии в Гражданской войне с обеих сторон реально сражались не более трёх тысяч человек. Совершенный мизер по сравнению со сражениями в западной части страны. Но значение разведки было очень велико. Разведывательные операции в Якутии не были глобальными. Но они были почти равнозначны манёврам огромными массами кавалерии, ударам бронепоездов и штурмов укреплённых районов. Хотя бы потому, что позволили большевикам удержать 1/5 часть РСФСР. Однако нельзя отрицать и то, что красным немало помогли авантюризм и несогласованность действий белого движения.

НОВЫЙ МЕТОД ПЕТРА КОЧНЕВА

К концу войны превосходство красных было достигнуто и по численности агентуры. Специально для борьбы с Пепеляевым создали агентурное отделение под руководством Петра Кочнева (будущий начальник Якутского отдела ГПУ) для разведки на Амгинском, Мегино-Кангаласском и Борогонском направлениях. Кочнев поддержал политику Ойунского на привлечение к войне с Пепеляевым людей из числа бывших белоповстанцев и их родственников. Наиболее успешным разведчиком стал беспартийный учитель Иван Иванович Платонов, отец жены известного профессора-историка Г.П. Башарина. Он был женат на сестре Василия Борисова, заместителя управляющего Якутской областью в пепеляевской гражданской администрации и склонил своего шурина, скрывавшегося после разгрома Пепеляева в тайге со своим отрядом, к капитуляции. Белые вновь проявили свои замечательные маршевые способности, на этот раз при отступлении, и догнать их не удалось. Лишь 1В июня 1923 года красный отряд С.С. Вострецова, прибыв на двух пароходах из Владивостока, настиг в порту Аян остатки дружины Пепеляева, готовившиеся к эвакуации на Сахалин, и вынудил их капитулировать вместе со своим командующим. В этом была немалая заслуга красной разведки. В работе подразделения Кочнева чувствовался совершенно новый подход, сделавший разведывательные операции более удачными, чем в начале войны. Был учтён и проанализирован горький опыт неудачной разведки в Вилюйском округе. Разведывательная работа там до лета 1922 года была неудачна из-за того, что местные чекисты привлекали к работе только людей, уже известных как сторонники Советской власти. И их героизм и усилия оказались напрасны из-за отсутствия должного прикрытия. Например, разведчик ЧК Бровин-Оегостуров объездил верхом, на санях и на лыжах 350 вёрст, посетив 11 сёл и 5 наслегов, но затем был опознан как бывший председатель ревкома в Олёминском округе и убит в Мастахском улусе… Это было всё равно, что отправлять зимой человека, вырядив его вместо белого маскхалата в красную одежду, видную на снегу за несколько вёрст.

РАЗВЕДКА

во время Гражданской войны

«ПОЛИТРУКИ» ГЕНЕРАЛА ПЕПЕЛЯЕВА

После бегства Врангеля из Крыма в 1920 году в Европе было около 200 тысяч белоэмигрантов, способных держать оружие. Но они и пальцем не пошевелили, чтобы помочь своим собратьям на Дальнем Востоке, хотя у европейской белоэмиграции были средства, и свой флот для переброски войск в Азию. В итоге 1922 года генерал Молчанов проиграл сражение у Волочаевки из-за нехватки людей, и красные вскоре овладели Приморьем, последним оплотом белой армии. Боевой дух «европейских» белых был низок и до потери Крыма: Врангель так и не смог мобилизовать бежавших от красных буржуа, дворян, интеллигентов, чиновников и прочих «дармоедов» для сооружения второй линии обороны, которой так не хватало после прорыва Красной Армии через Сиваш и Перекоп. Стратегический разброд неизбежно сказался и на белогвардейцах в Якутии. Отправляясь в якутский поход, Пепеляев надеялся не только на военную разведку, но и на политическую. При его «дружине» был «осведомительный отдел» во главе, с неким А. Соболевым и эсером Г.П. Грачёвым, людьми без офицерских званий. «Осведотдел» в белых армиях — традиционно гибрид разведоргана и пресс-службы. Соболев с Грачёвым везли с собой небольшую типографию. «Осведотдел» иногда именуют «осветотдел», т.е. «осветительный отдел». Кстати, именно глаголом «освещать» царские жандармы называли оперативное наблюдение и надзор. Из захваченного дневника А. Соболева видно, что осведотдел в целом владел настроениями пелеляевцев и знал, как поддерживать их боевой дух. Но были нужны не только белые «политруки», но и разведчики, чувствующие политические настроения якутского населения. В октябре 1922 года вдохновитель похода Пепеляева эсер Пётр Куликовский объявил распущенным Временное якутское областное народное управление (ВЯОНУ), правительство якутских белоповстанцев, велев передать ему все дела и средства как гражданскому «управляющему Якутской областью». Дело вроде бы незначительное, но это была роковая ошибка, и её последствия белогвардейцы почувствовали уже в январе следующего, 1923 года, когда белоповстанцы заставили их отпустить из плена Ойунского. Вообще, экспедиция Пепеляева была авантюрной. Зная о наличии у красных в Якутии артиллерии, генерал отправился в поход без единой пушки. Хотя теоретически он мог получить кое-что посерьёзнее изношенных орудий красных… Уже с 1920 года японская армия начала применять новые образцы боевой техники: гранатометы и даже пистолеты-пулемёты, скопированные с первого в мире зарубежного автомата — немецкого «Машинен-пистоле» образца 1918 года. В том же году японские подразделения получили стальные каски. Разного оружия на Дальнем Востоке хватало. Но командующий японскими войсками в Приморье генерал Оой отказался передать белым новейшее вооружение. Японское командование не без оснований считало, что белое воинство разлагается и вместе с дезертирами из армии Дитерихса оружие попадёт к красным… Так Пепеляев не смог получить во Владивостоке ни одной захудалой пушки. 25 сентября 1922 года он заказал японской фирме «Арай Гуми» «2 лёгких орудия «Гочкиса»» и 2000 снарядов. Но пушки так и не привезли, хотя 14 февраля 1923 года заказ ещё раз подтвердил пепеляевский начальник гарнизона Аяна полковник Сейфуллин. Японцы получили предоплату, но просто «кинули» Пепеляева.

Гавилевский, Пётр Саввич

Пётр Саввич Гавилевский (12 июня 1902 — 6 ноября 1961) советский военачальник, генерал-майор (20.04.1945).

Биография

Родился в городе Николаев.

Военная служба

В Красной армии с 5 апреля 1922 года, добровольно поступил на 77-е Сумские им. Н. А. Щорса пехотные командные курсы, по окончании которых был произведен в краскомы и назначен в 3-й Кутаисский Кавказский стрелковый полк 1-й Кавказской стрелковой дивизии ОККА, где проходил службу командиром отделения, помощником командира и командиром взвода, командиром взвода полковой школы.

В августе — сентябре 1924 года в составе полка принимал участие в подавлении антисоветского восстания в Грузии.

С августа 1925 года — курсант-командир Владикавказской пехотной нормальной школы. В августе — сентябре 1925 года в её составе участвовал в походе и операции по разоружению бандформирований в Чечне. В начале сентября 1927 года окончил школу и был назначен в 20-й стрелковый полк 7-й стрелковой дивизии УВО, где исполнял должность помощника командира и врид командира роты, казначея полка. В декабре 1929 года переведен в 19-й стрелковый полк этой же дивизии, где проходил службу помощника командира роты, начальником штаба стрелкового батальона, помощник командира и врид командира учебной роты.

С 1 августа по 1 сентября 1931 года находился на Всеармейских сборах начальников снайперских команд при курсах «Выстрел». После возвращения в полк занимал должности начальника команды снайперов и начальника сборов снайперских команд.

Член ВКП(б) с 1931 года.

В марте 1933 года назначен начальником штаба 23-го отдельного пулеметного батальона Коростеньского УРа УВО.

С марта 1936 года занимал должность начальника штаба 259-го стрелкового полка 87-й стрелковой дивизии КВО, с 25 ноября 1937 года временно командовал этим полком. С июня 1938 года Гавилевский временно командовал, затем был начальником штаба 16-го стрелкового полка этой же дивизии КОВО.

9 октября 1938 года капитан Гавилевский был назначен помощником командира 146-го стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии в городе Житомир. В этой должности принимал участие в походе Красной армии на Западную Украину.

С 7 октября 1939 года исполнял должность начальника оперативного отделения — заместитель начальника штаба 135-й стрелковой дивизии КОВО в городе Белая Церковь. В ноябре там же сформировал 656-й запасной стрелковый полк и убыл с ним на Северо-Западный фронт в 8-ю армию. 9 февраля 1940 года сдал командование полком и вступил в командование 38-м запасным стрелковым полком 35-й запасной стрелковой бригады. После окончания Советско-финляндской войны 1939—1940 гг. майор Гавилевский вновь был направлен в распоряжение командующего войсками КОВО, затем в апреле 1940 года назначен командиром 306-го стрелкового Краснознаменного стрелкового полка 62-й стрелковой дивизии в городе Луцк.

Великая Отечественная война

С началом войны майор Гавилевский в той же должности на Юго-Западном фронте. С 22 по 25 июня 1941 года в ходе приграничного сражения его полк в составе 62-й стрелковой дивизии 15-го стрелкового корпуса 5-й армии вел тяжелые бои в районе пограничных застав на реке Буг. В течение трех суток он успешно отражал попытки противника переправиться через реку у м. Замлынье и лишь по приказу командования отошел на новый оборонительный рубеж. Затем на реке Стоход, при обороне предполья, его подразделения уничтожили до роты 171-го пехотного полка противника и захватили пленных.

В августе 1941 года Гавилевский был отозван в Москву и в начале сентября назначен комендантом 38-го (Калужского) УРа Московской зоны обороны.

С октября 1941 года последовательно командовал 2-м боевым участком обороны Москвы, 1-й стрелковой бригадой московских рабочих. Укомплектование 1-й стрелковой бригады московских рабочих осуществлялось за счет истребительных батальонов районов города Москвы. Позже, в середине ноября 1941 года, эта бригада была преобразована в 4-ю Московскую стрелковую дивизию народного ополчения (Куйбышевского района), а подполковник Гавилевский утвержден её командиром. Дивизия прикрывала западные подступы к Москве, её передний край проходил по линии Сетунь, Кунцево, Фили, Татарово, Троицкое-Голенищево. 20 января 1942 года она была переименована в 155-ю стрелковую дивизию в составе Московской зоны обороны. В период 23-25 февраля дивизия была переброшена на Калининский фронт, где вошла в состав 22-й армии и вела наступательные бои на ржевско-вяземском направлении.

Пепеляев Анатолий Николаевич

Анатолий Николаевич Пепеляев (1891 — 1938) — российский военачальник. Участник Первой мировой войны и Гражданской войны на Восточном фронте. Белогвардеец. Отличился взятием Перми 24.12.1918 и походом на Якутск в 1922—1923. Областник.

Анатолий Николаевич Пепеляев родился 15 июля (3 июля по ст. стилю) 1891 в Томске, в семье потомственного дворянина и генерал-лейтенанта царской армии Николая Пепеляева и дочери купца Клавдии Некрасовой. У Николая Пепеляева было шестеро сыновей, прошедших впоследствии, за исключением старшего, военное обучение, и две дочки.

В 1902 Пепеляев поступил в Омский кадетский корпус, который он успешно окончил в 1908. В том же году Пепеляев поступил в Павловское военное училище (ПВУ) в Санкт-Петербурге. В 1910 Пепеляев выпустился из него в чине подпоручика.

Сразу после окончания ПВУ Анатолий Николаевич был направлен на службу в пулемётную команду 42-го Сибирского стрелкового полка, дислоцированного в родном Томске. В 1914, незадолго до начала Первой мировой войны, Пепеляев был произведён в поручики. В 1912 Пепеляев женился на Нине Ивановне Гавронской (1893—1979), родом из Нижнеудинска. От этого брака родились Всеволод в 1913 и Лавр в 1922.

На фронт Пепеляев пошёл командиром конной разведки своего полка. В этой должности он отличился под Праснышем и Сольдау. Летом 1915 под его командованием были отбиты потерянные при отступлении окопы. В 1916, во время двухмесячного отпуска, Пепеляев преподавал тактику в прифронтовой школе прапорщиков. В 1917, незадолго до Февральской революции, Анатолий Николаевич был произведён в капитаны. За воинскую доблесть Пепеляев был награждён следующими наградами:

  • Орден Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость»;
  • Орден Св. Анны 3-й степени;
  • Орден Св. Анны 2-й степени;
  • Орден Св. Станислава 3-й степени;
  • Орден Св. Станислава 2-й степени;
  • Орден Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом;
  • Орден Св. Георгия 4-й степени и Георгиевское оружие (уже при Керенском).

Февральская революция застала Пепеляева на фронте. Несмотря на постепенное разложение армии, он держал свой отряд в постоянной боевой готовности и при этом не впадал в немилость у своих солдат, как это было во многих других частях. При Керенском он был произведён в подполковники. Кроме того, Анатолий Николаевич был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени и именным Георгиевским оружием. После Октябрьской революции совет солдатских депутатов батальона, которым к тому времени командовал Пепеляев, избрал его командиром батальона. Этот факт говорит о большой популярности Пепеляева среди солдат.

Но даже части Пепеляева подверглись разложению — виной тому был Брест-Литовский мир, оканчивавший военные действия. Осознавая бесцельность своего дальнейшего пребывания на фронте, Анатолий Николаевич уехал в Томск.

В Томск Пепеляев прибыл в начале марта 1918. Там он встретил своего давнего друга, капитана Достовалова, который ввёл Пепеляева в тайную офицерскую организацию, созданную 1 января 1918 и возглавляемую полковниками Вишневским и Самароковым. Пепеляев был выбран начальником штаба этой организации, которая планировала свержение большевиков, захвативших власть в городе 6 декабря 1917. 26 мая 1918 в Новониколаевске началось вооружённое восстание против большевиков. Это дало толчок и томским офицерам. 27 мая началось вооружённое восстание. Параллельно началось выступление чехословаков. Командовал томским восстанием подполковник Пепеляев. 31 мая в Томске была установлена власть «Сибирского правительства» Петра Вологодского. Пепеляев эту власть признал и создал 13 июня 1918 по её поручению 1-й Средне-Сибирский стрелковый корпус, во главе которого и встал. С ним он двинулся по Транссибу на восток, чтобы освобождать Сибирь от большевиков. 18 июня был взят Красноярск, 20 августа был освобождён Верхнеудинск и 26 августа пала Чита. Двигаясь дальше на восток по Транссибу, Пепеляев свернул на КВЖД с целью встречи с командиром Забайкальских казаков Семёновым. Встреча произошла в конце августа / начале сентября на станции Оловянная. За этот поход Пепеляев производился в полковники, а 28 февраля 1919 был награждён орденом Св. Георгия 3-й степени.

По приказу Уфимской директории Авксентьева, корпус Пепеляева перебрасывался на запад Сибири, а сам Анатолий Николаевич производился в генерал-майоры (10 сентября 1918), благодаря чему становился самым молодым генералом в Сибири (27 лет). С октября 1918 его группировка находилась на Урале. В ноябре Пепеляев начал пермскую операцию против 3-й армии красных. Во время этой операции произошёл переворот в Омске, который привёл к власти Колчака. Пепеляев сразу признал верховную власть Колчака, так как ему была неприятна власть эсера Авксентьева. 24 декабря 1918 войска Пепеляева заняли брошенную большевиками Пермь, взяв в плен ок. 20.000 красноармейцев, которых всех по приказу Пепеляева отпустили по домам. В связи с тем, что освобождение Перми пришлось как раз на 128-ю годовщину взятия крепости Измаил Суворовым, солдаты прозвали Анатолия Николаевича «Сибирским Суворовым». 31 января Пепеляев производился в генерал-лейтенанты. После взятия Перми Пепеляев прошёл ещё ок. 45 км на запад, но настали сильные морозы и фронт замер. 4 марта 1919 началось всеобщее наступление войск Колчака, и Пепеляев двинул свой корпус на запад. К концу апреля он уже стоял на реке Чепца в районе деревни Балезино. 24 апреля произошло переформирование армий Колчака и Пепеляев стал командиром Северной группы Сибирской армии. А фронт тем временем опять замер и только 30 мая Пепеляев смог начать наступление на Вятку, на соединение с войсками Миллера. Пепеляеву единственному удалось в мае наступать — остальные белые группировки были отбиты красными. 2 июня Пепеляев взял Глазов. Но 4 июня группа Пепеляева была остановлена 29-й стрелковой дивизией 3-й армии в районе между Яром и Фаленками. К 20 июня он был отбит примерно к линии фронта на 3 марта.

После июньского отступления крупных военных побед Пепеляев не одерживал. 21 июля 1919 Колчак провёл переформирование своих частей и официально образовал Восточный фронт, который был разделён на 4 армии (1-я, 2-я, 3-я и Оренбургская), отдельную Степную группу и отдельный Сибирский казачий корпус. Командиром 1-й армии был назначен Пепеляев. Более эффективным это переформирование ведение боевых действий не сделало и армии Колчака отступали на восток. На некоторое время белым удалось задержаться на Тоболе и Пепеляев отвечал за оборону Тобольска, но в октябре 1919 и этот рубеж был прорван красными. В ноябре был брошен Омск и началось повальное бегство. Армия Пепеляева ещё удерживала район Томска, но надежд на успех не было. В декабре произошёл конфликт между Анатолием Николаевичем и Колчаком. Когда поезд Верховного Правителя России прибыл на станцию Тайга, он был задержан пепеляевскими войсками. Пепеляев прислал Колчаку ультиматум о созыве Сибирского Земского Собора, отставке главнокомандующего Сахарова, которого Пепеляев уже приказал арестовать, и расследовании сдачи Омска. В случаи невыполнения Пепеляев грозил арестом Колчака. В тот же день в Тайгу прибыл брат Пепеляева, Виктор Николаевич, который был премьер-министром в колчаковском правительстве. Он «помирил» генерала с адмиралом. В результате 11 декабря Сахаров был смещён с должности главнокомандующего. 20 декабря Пепеляев был выбит из Томска и бежал по Транссибу. Вместе с ним бежала его жена, сын и мать. Но так как Анатолий Николаевич заболел сыпным тифом и был помещён в санвагон, он был разлучён со своей семьёй. В январе 1920 Пепеляев был доставлен в Верхеудинск, где он и выздоровел. 11 марта Пепеляев из остатков 1-й армии создал Сибирский партизанский отряд, с которым ушёл в Сретенск. Но так как он находился в подчинении у атамана Семёнова, а тот сотрудничал с японцами, Пепеляев решил покинуть пределы России и 20 апреля 1920 вместе с семьёй выехал в Харбин.

В конце апреля / начале мая 1920 Пепеляев со своей семьёй поселился в Харбине. Там он зарабатывал на жизнь, будучи плотником, извозчиком, грузчиком и рыболовом. Организовал артели плотников, извозчиков и грузчиков. Создал «Воинский союз», председателем которого стал генерал Вишневский (см. «Начало борьбы с большевиками»). Сначала организация вышла на большевиков из Благовещенска, скрывавшихся под маской ДВР. Однако Пепеляев осознал их суть и переговоры о слиянии его организации с НРА ДВР прервал. В 1922 на Пепеляева вышел эсер Куликовский, который уговорил его организовать поход в Якутию на помощь повстанцам против большевиков. Летом 1922 Пепеляев выехал во Владивосток, чтобы формировать военную часть, которой предстояло плавание по Охотскому морю с целью высадки в Охотске и Аяне. В то время во Владивостоке произошла смена власти, в результате чего «правителем Приморья» стал ультра-правый генерал Дитерихс. Ему понравилась идея похода в Якутию и он помог денежными средствами Пепеляеву. В итоге в ряды «Милиции Татарского пролива» (так для маскировки назвали отряд) добровольно вписалось 720 человека (493 из Приморья и 227 из Харбина). В отряд так же вошли генерал-майор Вишневский, генерал-майор Ракитин и другие. Отряд также снабжался двумя пулемётами, 175.000 ружейными патронами и 9.800 ручными гранатами. Было зафрахтовано два корабля. Они не могли вместить всех добровольцев, так что 31 августа 1922 в плавание по Охотскому морю отправились только 553 человека во главе с Пепеляевым и Ракитиным. Вишневский остался во Владивостоке. Кроме курирования оставшихся с ним добровольцев, он должен был ещё пытаться пополнить ряды «Милиции».

В начале сентября «Милиция Татарского пролива» помогла десантом Сибирской флотилии, ведшей борьбу с красными партизанами в районе реки Терней. 6 сентября в Охотске был высажен десант. В Охотске создавалась база под руководством коменданта капитана Михайловского. Также была создана группа генерала Ракитина, которая должна была двигаться в глубь Якутии, на соединение с основными силами Пепеляева. Цель разделения — Ракитин должен был двигаться по Амгино-Охотскому тракту и собирать в ряды «Милиции» белопартизан. Сам же Пепеляев поплыл на кораблях вдоль побережья на юг и 8 сентября высадился в Аяне. В тот же день было собрано собрание, на котором Пепеляев сообщил о переименовании «Милиции Татарского пролива» в «Сибирскую Добровольческую Дружину» (СДД). 12 сентября состоялся «Народный съезд тунгусов» который передал СДД 300 оленей. Оставив в Аяне гарнизон в 40 человек, 14 сентября Пепеляев двинул основные силы дружины в 480 человек по Амгино-Аянскому тракту через горный хребет Джугджур к селу Нелькан. Однако на подступах к Нелькану было дана дневка, во время которой бежало трое добровольцев. Они донесли красному гарнизону Нелькана о приближении СДД, связи с чем комендант Нелькана, чекист Карпель, разогнал местных жителей и уплыл с гарнизоном вниз по реке Мая. Пепеляев занял Нелькан 27 сентября, за два часа до этого город был покинут. Всё, что удалось найти СДД, были 120 винчестеров и 50.000 патронов к ним, которые были зарыты красными. Пепеляев осознал, что поход был плохо подготовлен и в октябре уехал с охраной в Аян, оставив основные силы в Нелькане. Вернувшись 5 ноября 1922 в Аян, Пепеляев был укреплён в своём намерении идти на Якутск, так как в Аян прибыл корабль с Вишневским, который привёз с собой 187 добровольцев и провиант. В середине ноября отряд Пепеляева и Вишневского отправился в Нелькан, прибыв туда в середине декабря. В то же время из Охотска по направлению в Якутск отправился Ракитин. К декабрю в Нелкан вернулись жители — тунгусы, которые на своём собрании выразили поддержку СДД и снабдили Пепеляева оленями и провиантом. В начале января 1923, когда все белогвардейцы уже были разбиты, СДД двинулась из Нелькана на Якутск. Вскоре к ней присоединился отряд белопартизан Артемьева и охотский отряд Ракитина. 5 февраля была занята слобода Амга, где Пепеляев разместил свой штаб. 13 февраля отряд Вишневского атаковал красноармейский отряд Строда в аласе Сасыл-Сысыы. Атака была неудачной и Строд смог укрепиться в Сасыл-Сысыы. Началась последняя осада в истории Гражданской войны. Пепеляев отказался двигаться дальше, пока Строд и его отряд не будут взяты в плен. 27 февраля Ракитин был разбит отрядом красных партизан Курашова и начал отступление к Сасыл-Сысыы. Из Якутска против Пепеляева вышел отряд Байкалова, который соединившись с Курашовым достиг 760 человек. С 1 по 2 марта шли бои у Амги и Пепеляев был разбит. 3 марта была снята осада Сасыл-Сысыы — началось бегство в Аян. Ракитин бежал в Охотск. Красные начали погоню, но на полпути остановились и вернулись. 1 мая Пепеляев и Вишневский достигли Аяна. Здесь они решили строить кунгасы и плыть на них на Сахалин. Но их дни были уже сочтены, ибо уже 24 апреля из Владивостока отплыл отяд Вострецова, целью которого была ликвидация СДД. В начале июня 1923 был ликвидирован отряд Ракитина в Охотске, а 17 июня Вострецов занял Аян. Во избежание кровопролития, Пепеляев сдался без сопротивления. 24 июня пленённая СДД была отправлена во Владивосток, куда она прибыла 30 июня.

Во Владивостоке военный суд приговорил Пепеляева к казни, но он написал письмо Калинину с просьбой о помиловании. Просьба была рассмотрена, и в январе 1924 в Чите состоялся суд, приговоривший Пепеляева к 10 годам тюрьмы. Срок Пепеляев должен был отбывать в Ярославском политизоляторе. Первые два года Пепеляев провёл в одиночной камере, в 1926 ему разрешили заняться работой. Он работал плотником, стекольщиком и столяром. Пепеляеву даже была разрешена переписка с его женой в Харбине. В 1933 закончился срок Пепеляева, но ему его ещё в 1932 по ходатайству коллегии ОГПУ решили продлить на три года. В январе 1936 его неожиданно перевели из политизолятора в Ярославле в Бутырскую тюрьму в Москву. На следующий день Пепеляев был переведён во внутреннюю тюрьму НКВД. В тот же день он был вызван на допрос к начальнику Особого отдела НКВД Марку Гаю. Потом его опять поместили в Бутырскую тюрьму. 4 июня 1936 Пепеляева вызвали опять к Гаю, который зачитал ему постановление об освобождении. 6 июня Анатолий Николаевич оказался на свободе.

НКВД поселил Пепеляева в Воронеже, где он устроился столяром. Есть мнение, что Пепеляев был освобождён с целью организации подставного общества, наподобие Промпартии. В августе 1937 Пепеляев был арестован вторично и доставлен в Новосибирск, где ему было представлено обвинение в создании контрреволюционной организации. 7 декабря Пепеляев был приговорён к смертной казни через расстрел. Приговор был приведён в исполнение 14 января 1938 года в тюрьме города Новосибирск. Могила Анатолия Николаевича неизвестна. 20 октября 1989 прокуратура Новосибирской области реабилитировала Пепеляева.