Филиокве

Что такое филиокве с точки зрения православной догматики?

Формулировка «и от Сына» (лат. Filioque, «филиокве») указывает на отношения между ипостасями Бога-Троицы — Святой Дух исходит не только от Отца, но также и от Сына. Эта формула начала распространяться в вестготской (долгое время арианской) Испании после V века и сама по себе не является проблемой с точки зрения православного богословия – она может быть истолкована приемлемым образом. Такое толкование предлагал в свое время преподобный Максим Исповедник: слова «от Отца и Сына» подчеркивают единство Отца и Сына между собой. Однако вскоре франкские богословы стали усваивать этим словам августиновский смысл – Дух исходит от Отца и Сына по самому происхождению, по началу существования, то есть и Отец и Сын — причина и источник существования Духа. С этого момента филиокве вошло в противоречие с православным учением о Троице (а соответственно, как показали позднее византийские полемисты, и с православной сотириологией — учением о спасении через обожение).

Первым против филиокве выступил патриарх Фотий в IX веке (с точки зрения догматики не имеет значения, что у полемики были также исторические причины). Его аргументы:

— При филиокве ипостасная особенность Отца изводить Духа усваивается и Сыну. Но испостасные особенности непередаваемы, они — то, что и должно различать ипостаси. Филиокве таким образом смешивает Отца и Сына («полусавелианское чудовище», криптомодализм), а Духу отводит функциональную роль связи между Отцом и Сыном, то есть ставит под сомнение реальное различие ипостасей в Троице.

Если совсем просто: Дух исходит от Отца. Если Дух исходит еще и от Сына, значит ипостаси Отца и Сына не отличаются в этом пункте. А должны.

— Выражение «от Отца через Сына» и подобные, которые встречаются у святых отцов, следует понимать не во внутритроичном, а во внешнем по отношению к Троице, икономическом, смысле: Дух не происходит и от Сына по бытию, а посылается через Него и Им твари. Кроме того, у Фотия встречается учение о предвечном почивании Духа в Сыне (долгое время патрологи этого не замечали).

Аргументацию Фотия продолжили и развили Николай Мефонский, Никифор Влеммид, Григорий Кипрский, Григорий Палама, Иосиф Вриенний, Марк Эфесский. Кратко ее можно изложить так:

Филиокве смешивает ипостасные особенности Отца и Сына, а Духу отводит служебную роль, чем привносит в «равночестную» Троицу субординацию: Отец – первый, Сын – второй, Дух – третий, в то время как, согласно православному пониманию, Отец ни в чем не «больше» Сына и Духа кроме начала существования. Кроме того, не различая взаимоотношения ипостасей Троицы по происхождению (началу бытия) от их предвечного «симметричного» взаимообщения (через движение единой сущности) и от порядка их взаимоотношений по домостроительству, филиокве исключает в Боге и нераздельное различие сущности и энергий, а значит и обожение твари божественными энергиями.

С православной точки зрения можно выделить несколько аспектов в учении об отношении Духа к Отцу и Сыну.

Причинный аспект

(кто причина кого)

По началу существования Дух происходит от Отца – единого источника божественности (монархия Отца). В предвечных рождении Сына и извождении Духа Отец передает Им вместе с ипостасным существованием и всю полноту божества (сущность и энергии), общую для трех ипостасей. В этом смысле Отец – первый, а Сын и Дух – вторые.

Перихористический аспект

(перихорисис — др. греч. «взаимопроникновение»)

В Троице ипостаси взаимопроникают друг друга (перихорисис), они реально различны, но неразделимы. В этом смысле Дух не только в Отце, но и в Сыне.

Энергийный аспект

(см. учение Паламы о божественных энергиях)

В предвечном воссиянии (проявлении) общей сущности Божией через энергии применительно к ипостасям ничего «перво-второго» в Троице нет, но каждая ипостась – «срединная» по отношению к двум остальным. В этом смысле православная триадология предполагает симметрию ипостасей: Дух предвечно воссиявает через Сына, так же как и Сын через Духа.

Икономический аспект

(икономия — др. греч. «домостроительство», все действия Божии в отношении сотворенного мира)

При даровании твари общих божественных энергий порядок ипостасей в Троице такой – от Отца через Сына в Духе.

Христологический аспект

(что происходит в воплощении Христа)

Предвечное почивание ипостаси Духа в ипостаси Сына при воплощении Сына включает и Его человечество, «помазываемое» (Христос – Помазанник) и всецело обоживаемое всеми тремя ипостасями (в том числе и Духом).

Экклисиологический и сотириологический аспект

(значение для Церкви и нашего спасения)

В Пятидесятнице это почивание ипостаси Духа в Сыне передается со всей полнотой энергий («всецелой энергией») Церкви – Телу Христову: христиане Духом усыновляются Отцу в Сыне всецелой энергией (но кто сколько способен вместить), то есть обоживаются.

Мозаика с изображением Троицы в гостях у Авраама. Базилика Сан-Витале, Равенна. VI век.

Подготовил Алексей Зайцев для Островов

Люцифаги во сне — Представители инфернальной сферы земли, в особенности сосредотачивая групповое поле своего тусклого свечения в единую энергетическую область, в целях привлечения и искушения очень часто любят принимать форму неких ангелоподобных светоносных существ и даже и христа или будды.
При этом, если сновидец (духовный практик) при их появлении испытывает вместо тихой радости, покорности, недеяния и глубокого удовлетворённого покоя — особый восторг, азарт, возбуждение, чувство, что, наконец-то, он прогрессирует в своей духовной деятельности, то… это определённо означает, что под маской ангелов перед ним предстали коварные люцифаги — энергетические хищники и охотники за живым светом человеческого сознания.
И с целью захвата и последующим замыканием его боди в свои мрачные, тягостные пространства в качестве энергетической пищи.
Люцифаги — (неорганическое сознание, то же, что неорганические существа по кастанеде, а попросту — черти или демоны) — обитатели подземных инфернальных нефизических измерений.
Очень реальны.
Обладают собственными вольюмами, но светоносное центральное свечение (любви) в них отсутствует — они излучают только тусклый, бледный свет и любить совершенно не способны.
Люцифаги — это энергетические хищники, вампиры, проводники в ад, охотники за живым светом человеческого сознания с целью заготовки органической и энергетической пищи для планетарной ноосферы — для тех самых мрачных лабиринтов, миров теней и выпукло-пористых энергетических туннелей, так хорошо описанных к.
Кастанедой.
На прямом энергетическом контакте с люцифагами и построена вся чёрная магия, в особенности магия толтеков и ольмеков.
Для обычных людей, не магов, не настоящих магов, люцифаги смертельно опасны, во всяком случае они легко могут на всю жизнь сделать человека инвалидом и вообще вызывают в нём всё самое худшее, отрицательное, низменное, порочное.
В особенности они любят искушать силой, приобретением различных мистических способностей и духовной властью люцифаги ищут свои жертвы в основном в сновидениях, но иногда способны и к материализации.
Однако крайне пониженная, замедленная скорость их поисковой активности, по счастью, становится защитой для высокоскоростных боди сновидений всех людей.
Вообще, если бы вибрации людей и люцифагов обладали бы единой частотой, то всё человечество давно бы вымерло, погибло, исчезло!.
Неорганическое сознание, транслируя себя из различных демонических отсеков и мрачных энерготрубопроводов ноосферы земли с целью захвата человеческого сознания (а в данном случае — подсознания, человеческого боди), очень часто используют сновидения людей.
Контакт с демоническим сознанием, или его приход в сон — это попытка более глубокого вовлечения сновидящего в чёрную магию.
И даже несмотря на то, что сновидец чаще бывает неосознан и отгорожен от прямого взаимодействия с люцифагами различными сновидными формами (а всякая форма есть барьер, препятствие для непосредственного контакта с любой, особенно, демонической действующей энергией) — несмотря на это.
Появление тёмных сил практикующего мага всегда сопровождается особым болезненным возбуждением, необъяснимой дрожью, физическим истощением (с последующей депрессией), дискомфортом и ужасом.
Однако в привлечении в свой сон коварных и разрушительных люцифагов сновидящий виноват сам — само увлечение магией, чёрной магией, вызывает особый повышенный интерес к магам-сновидящим!

ФИЛИОКВЕ

Филиокве (лат. Filioque — «и от Сына»), учение Западной церкви об исхождении Святого Духа и от Сына.

Православная церковь в отношении учения о личном свойстве Святого Духа твердо держалась и держится определения Второго Вселенского собора и сохранила до настоящего времени в полной неприкосновенности как самый символ веры, составленный на первых двух вселенских соборах, так и соборное учение святых отцов об исхождении Святого Духа от Отца. В этом случае она исполнила постановления святых отцов III, IV, V, VI и VII вселенских соборов, которые строжайше воспретили всякое изменение Никео-Цареградского символа через убавление или добавление каких-либо новых слов.

Не то было на Западе. С конца IV и начала V веков некоторые учители Западной церкви начали иногда иначе выражаться о личном свойстве святого Духа, говоря, что Он исходит вечно не только от Отца, но «и от Сына».

Возникновению и развитию филиоквитического учения, по мнению западных ученых, особенно много содействовал своими сочинениями блаж. Августин, который таким образом, по их мнению, был одним из первых филиоквитистов Западной церкви.

Мнение об исхождении Святого Духа «и от Сына» высказывалось высказывалось некоторыми писателями Западной церкви и в последующее время, а в VII и VIII веках на соборах бывших в Толедо в Испании, прибавка «Filioque» внесена была даже в Никео-Цареградский символ. Таким образом, через эту прибавку, частное мнение было поставлено испанскими епископами рядом с догматическим учением, выраженым на первых двух вселенских соборах, и возведено ими в пределах Испании на степень догмата.

Такое новое учение о личном свойстве Святого Духа сделалось известным греческой церкви и вызвало на Востоке недоумение и нарекания, побудившие св. Максима Исповедника к разъяснениям этого факта в его послании к Кипрскому епископу Марину. Эти разъяснения, по толкованию писателя IX века Анастасия Библиотекаря, состояли в том, что под исхождением Святого Духа от Сына латиняне разумеют послание (missionem) Святого Духа Сыном.

В VIII веке вопрос об исхождении Святого Духа сделался на Западе предметом споров, и многие, не различая временного посланничества в мир и вечного исхождения Святого Духа, стали утверждать, что Святой Дух исходит от Отца и Сына предвечно.

Несмотря на это новое учение тогда не получило на Западе полных прав гражданства и признавалось далеко не всеми. Знаменитый Алкуин (ум. 804 г.) писал к лионским братьям, чтобы они избегали испанского нововведения и не позволяли ни малейшего прибавления к символу веры, а патриарх аквилейский Павлин в 791 году даже созвал поместный собор, на котором осудил всякое подобное прибавление.

Но голос этих ревнителей истины не был услышан. В 809 году император Карл Великий созвал в Аахене собор для рассуждения по вопросу о Filioque под своим личным председательством. На этом соборе по личному влиянию Карла имели перевес сторонники Filioque, и постановлено было утвердить для постоянного употребления символ веры с этой прибавкой.

От лица императора и собора отправлено было посольство в Рим к папе Льву III просить его, чтобы он утвердил новый догмат. Послы прежде всего старались убедить папу, что учение, на которое они просят у него согласия, есть учение истинное и древнее. Но папа Лев III не дал своего согласия на внесение Filioque в символ веры. Чтобы охранить символ веры от всякой порчи на будущее время, он приказал начертать Никео-Цареградский символ на двух серебряных досках, по гречески и по латыни, и повесить эти доски в главном римском храме св. Петра с надписью: «Я, Лев, постановил это по любви к православной вере и для охранения ее» .

Несмотря на противодействие папы, недозволенная им прибавка к символу веры мало-помалу принята была в разных местах Галлии, Испании, Италии и Германии.

Когда во 2-й половине IX века папские миссионеры явились к болгарам с целью склонить их к подчинению папскому престолу, то эти миссионеры распространяли в Болгарии символ веры со вставкой Filioque. Тогда-то константинопольский патриарх Фотий возвысил свой голос против западного учения о Святом Духе и укорял латинян за незаконное прибавление к символу веры, называя само учение о вечном исхождении Святого Духа «и от Сына» баснословным; на соборе 866 г. он осудил это прибавление.

Папа Николай I вместо того чтобы очистить символ веры от вкравшейся в него незаконной прибавки, писал к реймскому архиепископу Хинкмару и другим епископам Галлии, чтобы они всеми силами постарались доказать грекам исхождение Святого Духа и от сына.

Преемник Николая Адриан II осудил все определения вышеупомянутого собора против латинян, созванного Фотием, и таким образом возвел Filioque на степень догмата.

Следующий папа Иоанн VIII, соглашаясь с Фотием, обещал было уничтожить незаконную вставку в символе веры, и послы римские, вскоре затем присутствовавшие на большом Константинопольском Соборе в 879-880 годах, действительно подписались и под тем его определением, которым снова навсегда запрещалось делать какие либо прибавления к Никео-Цареградскому символу. Сам папа в послании своем к патриарху Фотию назвал даже сообщниками Иуды тех, которые внесли впервые в символ Filioque, объясняя, что римская церковь никогда не принимала этой прибавки. Однако не получив того, чего он ожидал от собора, а именно подчинения себе болгарской церкви, папа не принял соборных определений и не исполнил своего обещания, так что символ с прибавлением Filioque по прежнему употреблялся в разных церквах Запада.

Когда допущено было употребление символа с прибавкой в самом Риме, с точностью не известно, но, по сознанию самих же римских писателей, не ранее 1014 г. С тех пор Западная церковь окончательно приняла учение о Filioque как догматическое и никогда не отступала от него.

В 1054 г. Константинопольский патриарх Михаил Керуларий в своем послании обличал латинян за этот новый догмат. Filioque послужило тогда одним из главнейших оснований для отделения Западной церкви от Восточной.

И в дальнейшем, как только начиналась речь об установлении мира между церквами, вопрос об исхождении Святого Духа обсуждался обеими сторонами прежде всего.

После разделения церквей латиняне в личных сношенияхи диспутах с греками стали ссылаться на то, что и восточные церковные писатели учили об исхождении Святого Духа от Отца «через Сына» и что они, западные, говоря об исхождении Его от сына, разумеют здесь то, что восточные разумеют в словах «через Сына».

Это заставило восточных самым тщательным образом заняться изучением, что обозначается ув творениях восточных отцов и писателей церковных иногда встречающееся у них формула «через Сына». К этому были и другие побудительные мотивы. Византии грозила опасность завоевания турками. Византийские императоры, сознавая эту опасность и невозможность бороться с турками только собственными силами, страстно желали соединения церквей в надежде получить от римского папы помощь и защиту от нашествия восточных завоевателей.

С этой целью они старались всеми мерами побудить греческое духовенство и народ быть сговорчивыми в отношении требований пап. К числу этих мер принадлежали не только увещания, убеждения, обещание милостей, но также преследования и наказания строптивых, позволявших отстаивать свои убеждения, несогласные с волей императора.

Так напр., по приказанию императора Михаила Палеолога (1260-1283 гг.), против ослушников царской воли, не соглашавшихся на унию с Римской церковью, употреблено было (1273 г.) насилие во многих и разнообразных видах: лишение состояния, ссылка, тюрьма, ослепление, плети, отсечение рук.

Хартифилаксом (хранителем патриаршей печати) Великой церкви в это время был Иоанн Векк (впоследствии патриарх). Он также мужественно сопротивлялся царской воле, несмотря на то, что царь лично и своими соображениями, и логическими доводами тогдашних ученых старался убедить его. Встретив такой отпор, царь приказал схватить Векка и с ним почти всю его родню и бросить их в ужаснейшие темницы. После этого царь вспомнил, что лет 25 тому назад, в царствование Иоанна Дуки (1222 — 1254), был поднят тот же вопрос о соединении церквей и что живший в то время Никифор Влеммид, человек ученый и знаток священного Писания, начал было на досуге собирать свидетельства священных книг, по видимому подкрепляющие латинское учение, и тайно писать на эту тему. Нашедши написанное Влеммидом, царь послал его Векку. Тот, прочитав написанное со всей внимательностью, просил прислать ему те святоотеческие творения, из которых Влеммид приводил свидетельства. Получив их от царя, он охотно принял на себя труд внимательно прочитать их и проверить и пришел к убеждению (в 1274 г.), что примирение и соединение с Римской церковью для Восточной церкви возможно. После этого он стал заботится о соединении церквей и в этом деле оказывал царю всяческое содействие.

Из вышеизложенного ясно, какое огромное практическое значение вопрос о Святом Духе имел в те отдаленные времена на Востоке, но решение этого вопроса у богословов греческой церкви было не одинаково, и мнения их разделились получив два направления.

Одни из них, богословы-унионалисты (Никифор Влеммид, Иоанн Векк, Константин Мелетиниот, Григорий Мамма) старались доказать, что греческие отцы и учители Церкви, говоря об исхождении Святого Духа через Сына, разумели здесь посредничество Сына в предвечном исхождении святого Духа; поэтому учение Римской церкви о учение Римской церкви о Filioque не противоречит учению восточных отцов и примирение и общение между этими церквами возможно.

Другие, богословы-полемисты (Григорий Кипрский, Марк Евгеник (он же Марк Ефесский), напротив, считали Западную Церковь отступившей от чистоты православия в вопросе о Святом Духе, и потому соединение с нею находили невозможным.

На Флорентийском соборе, по свидетельству Сирапула, Марк Ефесский в диспутах с латинянами весьма искусно показывал и разъяснял различие между греческими предлогами «через» и «от».

Григорий Кипрский, соперник и преемник константинопольского патриарха Иоанна Векка, в формуле греческих отцов и писателей «через Сына» видел выражение мысли о времнно́м исхождении Святого Духа.

В этом же духе вопрос о Filioque обсуждался и в новейшее время в богословской литературе, как русской, так и иностранной, особенно старокатолической.

Использованные материалы

  • Христианство, Энциклопедический словарь в т. 3, Москва, 1995 г.

«Догматическое богословие» митроп. Макария, изд. 4, стр. 258, 259

Что такое филиокве?

Что такое филиокве? Это учение Римо-католической Церкви об исхождении Святого Духа не только от Отца, но и от Сына, явилось одной из основных догматических причин разделения Церквей и до сих пор остается важнейшим вероучительным заблуждением католичества, которое препятствует любому возможному единению.

Филиокве

В качестве богословского мнения учение о filioque возникло задолго до разделения Церквей. Оно исходит из своеобразного толкования ряда евангельских отрывков, в которых можно усмотреть указания на такое исхождение. Например, в Евангелии от Иоанна (15:26) Спаситель говорит: «Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины. Который от Отца исходит», и в Его словах усматривается прямое доказательство исхождения от Него Св.Духа, Которого Иисус обещает послать от Себя. Очень часто используются стих из Ин.20:22, когда Иисус «сказав это, дунул, и говорит им: приимите Духа Святаго» и слова ап. Павла в Послании к Галатам «Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего» (Гал. 4:6), а также ряд других отрывков.

Следует учитывать, что евангельское представление о Третьем Лице Св. Троицы не отличается такой же полнотой и определенностью как ветхозаветное учение о Боге-Отце и новозаветное учение о Боге-Сыне. Почти все, известное нам о Третьем Лице Св.Троицы, содержится в прощальной беседе Господа с учениками на Тайной Вечери в изложении Евангелия от Иоанна. Парадоксальным образом мы больше знаем о благодатном участии Св.Духа в жизни мира, чем о его Троическом бытии. Принципиальная ограниченность земных представлений в описании троических отношений, о которой писал св. Григорий Богослов: «Объясни … мне нерожденность Отца, тогда и я отважусь естествословить о рождении Сына и об исхождении Духа» более всего коснулась образа исхождения Св.Духа. Достаточно рано односторонние воззрения на Второе Лицо Св.Троицы проявились в савеллианской и македонианской ересях.
Значительное развитие это учение получило на II Вселенском Соборе, отцы которого вместо краткой никейской формулы «веруем и во Святаго Духа» дали развернутое определение «и в Духа Святаго, Господа Животворящего, Иже от Отца исходящего», которое достаточно определенно свидетельствует о способе исхождения Св. Духа и не дает оснований для разномыслий, впоследствии утвердившихся в западном богословии в учении об исхождении Его «и от Сына».

Распространение на Западе учения о filioque связывают с именем блж.Августина, который учил о Св.Духе как «о самом общении Отца и Сына и, … той самой божественности, под которой разумеется … взаимная любовь между собою Того и Другого». На его авторитет прямо ссылается Толедский собор 688 г.: «Мы принимаем учение великого учителя Августина и следуем ему».

Действительно, именно блж.Августин впервые авторитетно заявил об исхождении Св.Духа «и от Сына» в толковании эпизода из Евангелия от Иоанна (20:22), когда Иисус «сказав это, дунул, и говорит им: приимите Духа Святаго». По мысли блж.Августина «почему нам не веровать, что Св.Дух исходит и от Сына, когда Он есть Дух также Сына? Ибо если бы Он не исходил от Него, то, явившись ученикам после Своего Воскресения, Он — Сын — не дунул бы на них, говоря: приимите Духа Святаго, ибо что другое означало оное, если не то, что Св.Дух исходил и от Него».

Однако, многие исследователи справедливо обращают внимание на то, что «Августин в различных смыслах понимал исхождение Духа от Отца и исхождение от Сына … под исхождением Духа от Отца он разумел исхождение Его … по началу Своего бытия», тогда как «под исхождением Духа от Сына он разумел … совечное с Его исхождением от Отца пребывание в Сыне». Блж.Августин, несомненно, стоял у истоков учения о filioque, но он не придавал этим словам того значения, которое оно приобрело в позднейшем развитии и отнюдь не считал его догматической истиной.

Тем не менее, богословские мнения об участии Сына в изведении Св.Духа получили распространение в Западной Церкви, например, в лице папы Льва Великого, Проспера Аквитанского, Павлина Ноланского, а позднее, — папы Гормизда и Исидора Севильского. Впервые filioque получило церковное признание в Испании, на Толедском соборе 589 г., причем, скорее по практическим чем догматическим соображениям. На этом соборе Православие приняли вестготы-ариане и для того, чтобы догматически восполнить арианское умаление троического достоинства Второго Лица Св.Троицы оно было усилено дополнительным троическим качеством изведения Св. Духа. Равночестное со Отцем участие Сына в изведении Третьего Лица Св. Троицы должно было утвердить в глазах ариан равное троическое достоинство Сына и Отца.
Учение о filioque, очевидно, не было известно за пределами латинского мира вплоть до VII в., когда внимание восточного богословия привлекло исповедание веры папы Феодора I, содержавшее filioque. Разрешением этого недоумения занялся св.Максим Исповедник, и, по изучении дела, он пришел к выводу о том, что «многочисленными свидетельствами они доказали, что они не делают из Сына причину Св.Духа, ибо они знают, что единое начало и Сына и Духа есть Отец — Одного через рождение, Другого — через исхождение. Но их формулировка имеет целью показать, что Дух исходит через Сына и, таким образом, установить единство и тождество сущности.» В этом определении св. Максима мы встречаем несколько двусмысленную формулировку «через Сына», об истинном значении которой будет сказано позже.
Послание св. Максима Исповедника умиротворило Восток, пока в 808 г. не произошел второй случай с франкскими монахами-паломниками, прибывшими в с Иерусалим. Во время совершения литургии они пели Символ веры с filioque, что не ускользнуло от внимания местных иноков и послужило поводом для нового разбирательства. Заслуживает внимания то, что прещений на франков Иерусалимская Церковь не наложила.

Первая попытка добиться общего признания filioque Западной Церковью произошла на Аахенском соборе 809 г. Причины вновь были более историческими чем собственно церковными. Решение об исхождении Духа Святаго от Отца и Сына было принято под влиянием франкского императора Карла Великого, который участием в догматических делах Церкви стремился утвердить свое не только государственное, но и церковное равноправие с византийскими императорами.
Следует сказать, что признание filioque в Западной Церкви было далеко не всеобщим. Попытки догматизировать это учение послужили причиной серьезных догматических споров в конце VII-VIII вв. Против изменения соборно утвержденного Символа веры высказывались многие видные западные богословы, например, Алкуин. Папа Лев III не мог заставить Карла отказаться от filioque, но сам решительно отказался принять эту вставку, потому что «незаконно писать или петь ее там, где она была запрещена Вселенскими Соборами».
Критическое богословское рассмотрение западного учения об исхождении Св.Духа предпринял в IX столетии патриарх Константинопольский Фотий, который изложил четыре группы доводов против такого образа мыслей в сочинении «Тайноводство о исхождении Духа Святаго». На Свято-Софийском соборе 879-80 г. было запрещено изменять Никео-Цареградский Символ веры и Западная Церковь в лице папы Иоанна VIII подтвердила это фактическое осуждение filioque.
Однако решения Свято-Софийского собора лишь на время приостановили догматизацию учения об исхождении Св. Духа «и от Сына». В 1014 г. папа Бенедикт VIII включил filioque в западный символ веры и ускорил этим назревавшее разделение Церквей. Многие исследователи соглашаются в том, что истинной причиной раскола 1054 г. была не столько догматическая сторона учения об исхождении Св. Духа от Отца и Сына, сколько сам факт «посягательства епархиального мнения на вселенское единоверие». Как частное богословское мнение Запада и даже как теологумен оно было известно Востоку как минимум в течение нескольких столетий, но «многие западные отцы древней Церкви, проповедавшие filioque жили и умирали в общении с Восточной Церковью, которая равно чтит их память. Патриарх Фотий, боровшийся с этим учением, тем не менее имел общение с Западной Церковью» . Решительное осуждение вызвало, скорее, не само учение о filioque, а попытка его догматизации. Восточная Церковь восстала против открытого попрания правил целого ряда соборных постановлений, в частности, 7 правила III Вселенского Собора, которое категорически запрещало любое изменение Никео-Цареградского Символа веры.

После Великого раскола учение об исхождении Св. Духа неизменно оказывалось в центре любой полемики или унии Востока с Западом. Обоснованию этого догматического мнения посвящали свои труды выдающиеся схоластики Запада, прежде всего Фома Аквинский. Окончательное догматическое утверждение в Римо-католической Церкви оно приобрело как раз на объединительных соборах: Лионском (1274 г.) и Ферраро-Флорентийском (1431-39 гг.). На Востоке тема filioque получила основательную богословскую разработку, в частности, в трудах Константинопольского патриарха Григория Кипрского и святителя Григория Паламы.
Осуждение учения о filioque было подтверждено «Окружным посланием восточных патриархов» 1848 г., где прямо говорится о том, что «учение … об исхождении Святаго Духа есть и именуется ересью, а умствующие так еретиками, по определению святейшего Дамаса, папы Римского, который говорил так «кто об Отце и Сыне мыслит право, а о Духе Святом неправо, тот еретик».

В конце XIX — начале XX вв. значительное участие в изучении проблемы filioque принимали русские православные богословы. Обостренный интерес к ней был вызван попытками воссоединения с Православной Церковью старокатолического движения, вероисповедание которого унаследовало римо-католическое учение об исхождении Св.Духа. В русской богословской науке сложилось два основных мнения о подлинной природе этого учения.
Одно из них представлено, в частности, В.Болотовым в его знаменитых тезисах о filioque. Вместе с рядом других богословов он считал, что учение о filioque можно признать теологуменом, имеющим право на существование и получившим еще в древности косвенное признание Восточной Церкви.

Другое мнение, которого придерживался, ряд современников В.Болотова, а затем, в частности, В.Лосский отстаивало глубокую догматическую разницу между православным пониманием исхождения Св.Духа и римо-католическим учением, усматривая в нем причину различного понимания триадологии.

Если историческая роль filioque представляется достаточно ясной, то его богословская оценка затрудняется тем, что некоторые восточные отцы, в частности, св. Максим Исповедник, чьи слова были приведены выше, св. Василий Великий, св. Григорий Нисский и св. Григорий Богослов, а также св.Иоанн Дамаскин допускали выражения, предполагавшие исхождение Св.Духа от Отца чрез Сына. Например, св. Иоанн Дамаскин писал «Бог … всегда был Отцом, имея из Себя Самого Свое Слово и чрез Свое Слово исходящего из Него Своего Духа». В «Определении православия … патриарха Тарасия», одобренном VII Вселенским Собором и папой Адрианом, говорится: «Верую во Единого Бога Отца Вседержителя, и во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия … и в Духа Святаго, Господа животворящего, от Отца чрез Сына исходящего».
Догматический смысл формулировки «чрез Сына» состоит в том, что такого рода исхождение Св. Духа «от Отца чрез Сына» отличается по своей природе от Его вневременного исхождения «от Отца», в котором Он обретает Свое троическое бытие. Исхождение от Отца есть исхождение от Первопричины в пределах Св. Троицы, тогда как исхождение «чрез Сына» понимается православным богословием как «энергийное сияние», исхождение Св. Духа из пределов Св. Троицы для благодатного освящения мира.

Константинопольский патриарх Григорий Кипрский в XIII столетии весьма поэтично изъяснил догматическое значение исхождения Св.Духа «чрез Сына»: «Дух имеет Свое бытие от Отца, Который есть единственная Причина, из Которой Он исходит вместе с Сыном Своим, свойственным Ему способом, являясь одновременно через Сына, через Него и при Нем возсиявая — так же как свет исходит от солнца вместе с лучом, сияет и является через него и при нем и даже от него. … ведь и вода, которую черпают из реки существует из нее; так и свет существует из луча. Но ни тот, ни другая не имеют причиной своего бытия эти две вещи» .
В своем богомыслии как Запад так и Восток исходил из тех наименований и ипостасного порядка Лиц Св.Троицы, которые были указаны Самим Господом в заповеди «идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Св.Духа» (Мф.28:19)

С другой стороны, человеческий разум невольно пытался постичь тайну небесного бытия Лиц Св.Троицы, прилагая к Ним смысловую окраску, которую Их имена имели в земных представлениях. При этом общее представление о Третьем Лице Св.Троицы во многом определялось Его наименованием в Евангелии, т.к. более полного знания о Нем Откровение нам не дает.

Рассматривая filioque как соблазн человекоуподобления в представлениях о божественном бытии Св.Троицы мы видим как искажающее воздействие человеческого сознания проникает чрез наименование Лиц Св.Троицы в образ постижения Их неизреченного бытия. Слово Божие — Вторая Ипостась Св.Троицы — имеет вечное бытие с Богом-Отцом, временное Его воплощение превосходило пределы нашего постижения, поэтому, если Родителю усвояется имя — Отец, а Родившемуся — Сын, то только в их явлении человеку. Наименование Третьего Лица Духом Святым также не что иное как снисхождение к человеческим понятиям. Неизбежность такого снисхождения остается единственной причиной того, что Первая, Вторая и Третья Ипостаси Св.Троицы умопредставляются как Отец, Сын и Св.Дух. Суждение об их внутренней жизни не может быть основано на этом человеческом умопредставлении. Нам известно только, что Первое Лицо Св. Троицы является причиной бытия Сына и Св. Духа, внутренняя же жизнь Божества недоступна человеческому определению. Другими словами, богословие может только утверждать, что в Боге Три Ипостаси одинаковой совечности, и что Одна из Них — причина бытия Двух Других. Об остальном блж. Августин говорил, что «это не может изъяснить язык даже ангельский, а не то человеческий» .

Два первых Лица Св.Троицы обладают совершенно определенными собственными чертами, которые позволяют различать род Их троического бытия без всякого смешения. Логическая связь Отца и Сына есть связь непосредственная … Оба понятия немыслимы одно без другого, ибо когда мы произносим слово «Отец», то мы тем самым мыслим эту личность обладающей свойствами отца, то есть имеющим Сына. Логическая связь Отца и Духа Святаго уже не имеет такой силы, ибо между словами «Отец» и «Дух» нет столь же непосредственной связи как между «Отец» и «Сын». У нас нет и Господь не открыл нам какого-либо особого наименования третьей Ипостаси, которое связывало бы ее с именем первой столь же необратимо как последняя связана со второй. «Отец» и для Духа Святаго является прежде всего как Отец Сына . В этом и заключается логический соблазн рассудочного восприятия откровения о Св. Троице как идущего от Отца к Сыну и чрез Сына ко Св.Духу.

Кроме того сама историческая последовательность откровения Лиц Св. Троицы в Св. Писании, повествующем вначале о Боге-Отце и прикровенно — о Боге-Сыне, затем — о Боге-Сыне и прикровенно — о Св. Духе может восприниматься рациональной богословской мыслью как обоснование того неравноценного рода троического бытия Св.Духа, который утвердился на Западе с принятием filioque.
Св. Дух в учении о Св. Троице отличает, по словам В.Лосского «характерная безымянность». По мысли Фомы Аквинского у Третьего Лица Св.Троицы нет собственного имени и имя «Дух Святый» дано ему согласно обычаю Священного Писания. Наименование Святаго Духа указывает черты бытия, приложимые, в известной степени, и к Отцу и к Сыну, Которым присуща и духовная природа и святость. Таким образом, определяющие бытие Св.Духа признаки могут более выражать содержание всей троичной жизни, нежели собственное ипостасное бытие Третьего Лица или, по словам В.Лосского, «наименование «Дух Святой» как таковое можно было бы также относить не к личностному различению, а к общей природе Трех» . С известной долей уверенности, мы можем говорить, что в этом же русле развивалась и мысль блж.Августина, когда он говорил Св.Духе как «о самом общении Отца и Сына и, … той самой божественности, под которой разумеется … взаимная любовь между собою Того и Другого». В данном случае мы опять-таки видим указание на личное, ипостасное свойство Третьего Лица Св.Троицы, соотнесенное с бытием двух первых Лиц и Св.Дух становится как бы зависимым, служебным Лицом Св.Троицы, Его собственное ипостасное бытие угнетено.

Подобная же неопределенность отличает наше человеческое представление об образе обретения
Св.Духом Своего Троического бытия, ибо «термин «исхождение» можно принимать за выражение, относящееся не к одному только Третьему Лицу». Оно не имеет той силы единосущия Отцу, которую предполагает рождение Сына.

Соблазн filioque состоит, прежде всего в том, что вносится разделение в единую Первопричину бытия лиц Св.Троицы, Которой является Бог-Отец. Появляются два источника троической жизни, некий намек на двоицу: Отец, рождающий Сына и Отец вместе с Сыном, изводящие Св.Духа. Становится непонятным, как можно мыслить Бога-Отца — Единой причиной видимого и невидимого мира, если рядом с Ним будет существовать сопричина, хотя бы и в лице Сына.

Учение об исхождении Св.Духа «и от Сына» укрепляет преобладание усийного начала в троической природе, «превосходство природного единства над личностной троичностью» . Сохранить ипостасное различение Лиц Св. Троицы возможно только в пределах православного богословия, которое укрепляет это различение двумя особыми способами происхождения — рождением Сына и ничем не умаленным по сравнению в Ним исхождением Св. Духа.

Принимая во внимание трудности богословского осмысления образа троического бытия Третьего Лица Св.Троицы, православное сознание в любом случае не может согласиться с фактом произвольного изменения соборно утвержденного Символа веры, которое послужило основной причиной Великого раскола и несомненно остается на совести духовных вождей Запада.

Библиография