Дневник кающегося читать

Духовная жизнь однообразна? Ведите дневник

Протоиерей Артемий Владимиров

Начнем с того, что частая исповедь является внутренней потребностью просвещенного ведением христианина, потому что в основе покаяния лежит жажда очищения, стремление хранить совесть незапятнанной пред Богом.

Как мы постоянно снимаем нагар со свечи ради того, чтобы она горела ровно и без копоти, так и ученики Христовы призваны вести непрестанную борьбу с помыслами и худыми желаниями, препятствующими молитве. Великое Богом данное пособие к восстановлению душевного мира – учащенная исповедь.

Исповедь никогда не бывает «одной и той же», потому что состояние сердца – величина переменная, а не постоянная… Но важно понимать, дорогие мои собеседники, что благотворные последствия этого таинства предполагают устремленность к Богу наших мыслей и чувств в непрестанной молитве, бдительное внимание к своей душе, хождение пред лицом Отца Небесного в течение всего дня.

Господь вместе с отпущением грехов после их искреннего исповедания всегда просвещает душу, вразумляет и наставляет ее Своей благодатью, разрешая многие наши недоумения и внутренние смущения. В данном случае речь идет именно о непосредственном действии Духа Святого, а не об устном наставлении пастыря. Познать это на собственном опыте могут все православные христиане, если они хранят себя от смертных грехов и держатся совершенного незлобия в отношении к людям.

Вести дневник

Тем, кто жалуется на однообразие духовной жизни, я хотел бы посоветовать заняться более пристальным самонаблюдением и ведением духовного дневника. Навык подводить итог каждому прожитому дню, соединенный с принесением Господу покаяния и молением об исправлении, смиряет душу и привлекает к ней обильную помощь Божию.

Фото: duffthepsych.com

Без замечаний

Начинающим пастырям я решусь сказать следующее: никогда не следует делать прихожанину замечание, что он исповедуется «в одном и том же» (если речь не идет о смертных, тяжких грехах). Неправильно, на мой взгляд, считать исповедь «формальной», если христианин, как обычно, перечисляет «будничные» грехи или показывает священнику список со своими «прегрешениями»: «осуждение, невнимательная молитва, раздражение» и прочая, и прочая.

За этим перечнем стоит, на самом деле, многое… Что именно? То, что человек, во-первых, следит за самим собой, во-вторых, анализирует состояние души, в-третьих, переживает за свои несовершенства, скорбит и мучается, что волей-неволей преступает веления Творца и отдаляется от Его милости.

Что зависит от священника

Всякий раз мы отходим от креста и Евангелия даже после минутной исповеди умиротворенными, просветленными, радостными, если имеем живую веру в то, что принимает ее через священника Сам Господь; если исповедуемся с подлинным сознанием своей вины и сокрушением духа; если нимало не сомневаемся в оправдывающей нас благодати Божией.

Безусловно, и от пастыря многое зависит в расположении кающегося.

Когда батюшка, пребывая в тайной молитве, встречает прихожанина с приветливой улыбкой, обнаруживает мудрую снисходительность и понимание души, не торопит подошедшего и наводящими вопросами помогает ему в полноте раскрыть свой грех, христианин, чувствуя пастырскую любовь, становится особенно восприимчив к действию Божией благодати.

Встретив на исповеди сочувственное внимание к себе со стороны священника, мы не только не охладеем к вере, но напротив, познав чудесное, целительное действие Божией благодати, в полной мере уразумеем, что таинство исповеди является подлинным и единственным врачевством христианской души…

Нужны ли тому доказательства и примеры? Их столько же, сколько за день приходит к усердному пастырю людей для исповедального разговора.

Ода радости

Я вспоминаю сегодня свое первое покаянное признание, которое принес Господу еще студентом, почти сорок лет тому назад. Сколько внутренних усилий мне пришлось тогда совершить, какую внутреннюю борьбу выдержать, прежде чем исповедь состоялась! Но по прочтении священником разрешительной молитвы какое облегчение испытала моя душа!

Улыбались небеса, и играло солнце, птицы пели мне «оду радости», лица прохожих казались светлыми и милыми, сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, и хотелось поделиться со всеми невероятным счастьем примирения с Богом…

Конечно, не каждый раз испытываешь подобное откровение в награду за покаяние, но непостижимая радость богообщения в святой Евхаристии, причащении Святых Тела и Крови Христовых – это то, что влечет нас в храм от юных лет до самого исхода в жизнь вечную.

Записала Оксана Головко

Портал «Православие и мир» и независимая служба «Среда» проводят цикл дискуссий о приходской жизни. Каждую неделю – новая тема! Мы зададим все актуальные вопросы разным священникам. Если вы хотите рассказать о болевых точках православия, своем опыте или видении проблем – пишите в редакцию, по адресу discuss.pravmir@gmail.com.

День за днем. Дневник православного священника (fb2)

— День за днем. Дневник православного священника 647 Кб, 322с. — Автор неизвестен

Настройки текста:

  • » первая
  • 124
  • 125
  • 126
  • 127

недостижимого!

Будем же и мы в полном смирении молиться с тою силою, которою берется Царство Небесное, «ибо употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11, 12), будем настоять в молитве, пока не надвинется над нами облако и не польется обильно дождь благодати на нашу иссохшую землю. И бедное человеческое сердце, и целая несчастная страна бывают подобны земле засохшей, бесплодной, по-видимому, безнадежно погибшей. Но «небо дало дождь, и земля произрастила плод свой», когда «человек, подобный нам», обратился к Господу, когда он горел любовью и верою к Нему, когда он неотступно требовал исполнения своей молитвы!

Не забудем же это, научимся молиться, как Илия. И в ответ на усиленную молитву самое сухое сердце, самая бесплодная почва, орошенная свыше потоком благодати, возродится к новой жизни и принесет плод сторицею.

28 Декабря

Положи, Господи, хранение устам моим

(Пс. 140, 3)

Слово Божие должно обитать и расти в нашем сердце, только тогда нам будет возможно приносить пользу и помогать окружающим. Когда мы всецело проникнемся словом Божиим, оно смягчит наше сердце, укротит наш нрав, успокоит наши мятежные мысли и исполнит нас любовью, которая будет отражаться в каждом нашем слове и действии.

Всего более мы нуждаемся в охранении уст наших. Забывая о последствиях наших речей, как легко, как неудержимо роняем мы необдуманное слово, которое может оскорбить, уязвить или вообще принести вред нашим ближним.

Дар выражаться по-христиански для многих кажется недостижим. Даже с лучшими намерениями мы часто неосторожно касаемся открытой раны и причиняем боль там, где хотели принести утешение. Мы должны молиться непрестанно, чтобы язык наш был в подчинении у Господа, молиться, чтобы в трудные минуты Святый Дух научил нас, что должно говорить (Лк. 12, 12). И тогда наши речи смогут действовать благотворно. Наша жизнь никогда не будет бесполезна, если мы научимся служить Христу в наших речах и употреблять во славу Его чудный дар слова.

29 Декабря

И будет Господь прибежищем угнетенному, прибежищем во времена скорби

(Пс. 9, 10)

Куда нам идти в нашей скорби? Нет человека, который бы не испытал горя, поэтому и вопрос этот касается каждого. Господь и Учитель наш, за Которым мы хотим следовать, указал нам путь к убежищу во время скорби: «и находясь в борении, прилежнее молился» (Лк. 22, 44). Подойдя мысленно к саду Гефсиманскому, научимся от Него этой молитве. Великая скорбь посетила Его, и Он молил Отца о миновании этой скорби. Пример Спасителя дает нам право молиться, чтобы Господь избавил нас от горя или грозящей нам опасности.

Но молитва Сына Божия была неразрывно связана с чувством совершенной покорности воле Отца: «Не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22, 42). Молитва истинная, молитва, угодная Богу, должна быть всегда проникнута таким же духом.

Мы не знаем, что для нас лучше. Мы не знаем, какую пользу наше горе может принести нам или другим, не знаем, чего бы мы лишились, если бы это горе нас миновало. Поэтому предоставим все Ему: «Не моя воля, но Твоя да будет».

Молитва Спасителя не осталась без ответа. Он получил подкрепление и помощь. Хотя горькая чаша не миновала Его, хотя Он должен был испить ее до последней капли, однако ответ явился другим образом. Молитва подкрепила Божественного Страдальца и дала Ему силу принять на Себя тяжелый крест и нести его до конца. Не лучший ли это ответ на всякую скорбь?

Три раза Спаситель удалялся в глубину Гефсиманского сада, и с каждым разом смертельная тоска Его уменьшалась, и наконец борьба окончилась, Он одержал победу, и полный мир водворился в душе Его.

Господь всегда отвечает на молитву. Ответ является или прямо, даруя нам то, о чем мы просим, или же выражается в возможности с покорностью и с радостью принять волю Божию. Уединяясь для молитвы, мы всегда найдем утешение и мир. В этом уединении нам явится Ангел Господень, укрепляющий нас в смертельной тоске, и мы получим силу вынести всякое испытание.

30 Декабря

Любовь никогда не перестает; хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится

(1 Кор. 13, 8)

Наступающий новый год наводит обыкновенно на мысль о кратковременности всего земного. Мне кажется, однако, что это время года должно напоминать о том, что «никогда не перестает». Когда год уходит за годом в вечность, я не скорблю о том, что он уносит с собою, скорее поражаюсь тому, что он оставляет нам. Такое же впечатление, по-видимому, испытал ап. Павел. Для него естественно, что «пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится», но он поражен тем, что «любовь никогда не перестает», — торжествующая нота слышится в

Случайно обнаружила этот чрезвычайно любопытный дневник в Живом Журнале.

Для знакомства предлагаю вам один из текстов.
Надеюсь, что автор станет для читателей «Библиотеки» таким же радостным открытием,
как для меня.
============================================
Девочка, жующая гудрон
С любовью и признательностью посвящаю этот текст всем девочкам из советского детства.
Все дело вот в чем: я прочитала ваши комментарии к этому посту Хулиганы — горе мамы!
И поняла, что должна сказать, просто обязана…
Я обращаюсь к тебе, девочке, жующей гудрон, скачущей по белым квадратикам меловым, той девочке, которую каждый мог увидеть из окна, выглянув из него лет двадцать назад…
Исчезают ценные пушные звери, увеличиваются озоновые дыры, хуже становится экология… Это грустно, но еще печальнее, что больше никто не увидит из окна тебя — прекрасную гордую малышку со сбитыми коленями, жующую смолу и гудрон.
Твое раннее детство — ползунки — мешочки с тесемками на плечах, байковые рубашечки расцветки «обхохочетесь», красная пластмассовая лошадь с белым колечком на спине. Потянешь — и пронзительное жалобное ржание разорвет тишину. О, как ты прекрасна, красная лошадь! Прекраснее тебя только большая плюшевая лошадь с настоящим лохматым хвостом, но она очень дорогая.
Обязательный подарочный медведь огромного роста. У меня, например, их было два — рыжий и черный. Несмотря на тревожащий детскую душу натурализм, они были славные, со скрюченными медвежьим рахитом лапами и блестящим прохладным черным носом, к которому так здорово было прижаться щекой.
Железные грузовики, в которых с неигрушечной серьезностью открывались дверцы и отбрасывался кузов.
Деревянные санки с железной спинкой и обязательные валенки с блестящими галошками.
Морозное солнце, отражаясь от снега, бьет в твои широко раскрытые глаза. Шарфом обвязана половина лица, мокрые ворсинки лезут в рот. Варежки на резинке, деревянная лопатка в руке. Ты вышла в большой мир, маленькая девочка далеких лет, и мир этот вздрогнул…
Детсадовская склизкая каша, толстая ворчливая нянечка, колготки, всегда собирающиеся гармошкой на коленях, — ничто не могло тебя смутить и по-настоящему расстроить. Потому что были в жизни скоростные картонки от коробок и ледяные горки, прилагающиеся к ним. Венки из одуванчиков, трубки из тростника и больные рябиновые пули. Неизведанные чердаки, штабы-кусты, первый двухколесный велик «Школьник», ветер в ушах, коварная придорожная канава, колени в кровь, бидон только что купленного молока — в лужу.
Ты рано стала… нет, не взрослой. Взрослой ты не стала до сих пор. Ты рано стала самостоятельной. Первый класс — суровое приглашение в мир больших людей. Ключ на шее, рубль на магазин, суп и котлеты на плите. А на улице воля-вольная, размах казачий, страсти цыганские. Сумерки всегда неожиданно падали тенью на голову — уроки ждут, мама в окне охрипла, зазывая дочку домой…
Уроки-школа. В темном платьице, в черном фартучке ты все равно такая девочка, что нет таких девочек больше. Красный галстук, обрезанная мамой челка, туго набитый портфель. И хорошо, что набитый. Таким тяжелым удобнее отметелить стриженного под ноль одноклассника с тощей цыплячей шеей, трогательно выглядывающей из тесного воротника клетчатой рубашонки.
Громкие смотры патриотической песни, тихие разговоры с соседкой по парте на уроках, рассказы о пионерах-героях в школе, толстые романы о невиданных красотках дома. На какой гремучей смеси литературы и народного фольклора взрастала ты!
Вокруг тебя уютно разместились и гроб на колесиках, и черная рука, палец в котлете, и жуткое убийство собаки Мумы, и сказки норвежские с чудесными троллями. Ничто не омрачало твой покой. И девичьи визги в темной спальне пионерлагеря только подтверждали полноту и радость жизни твоей. Детской жизни той, что жевала смолу, гудрон, зайчью капусту и дикий щавель.
А что еще было жевать? Жвачки настоящие были ценностью немалой, а вот смола, гудрон, импортные, безумно вкусно пахнущие ластики встречались чаще.
Много было разного-разнообразного. Ты в красной/белой майке и черных сатиновых трусах, обессилев от смеха, висела на канате в физкультурном зале, ты продиралась сквозь снежное крошево на лыжах вместе с классом, наслаждалась в школьном буфете странным блюдом из фарша и капусты, таскала с фруктового торта залитые желе фрукты.
У тебя были елки и праздники Нептуна, двойки и похвальные грамоты за участие в конкурсе чтецов. Такая разная живая жизнь.
Она была всю школу, она была тогда, когда почти все спокойно поступили в вузы, не замороченные ЕГЭ, не закошмаренные количеством бюджетных мест. Всем хватало всего. Яркие и солнечные дети, слишком много вы могли изменить в том мире, в который пришли.
Но мир не хочет перемен. Вас было решено убивать. Мальчиков — настоящими пулями в Афгане, девочек — знанием о том, что жизнь человеческая не стоит ничего.
А сойти было нельзя, поезд слишком разогнался.
И девочка превращалась в девушку.
Картошка, студенческие КВНы, первые семьи на курсе, новенькие детки. Тогда не меняли свою любовь на олигархов. Полюбить можно было только юного гения, тощего и нищего. И обязательно гонимого и непризнанного.
И вот все случилось: непризнанный гений, милостиво признанный им ребенок. Вот так новости: ты взрослая!
Первый ребенок — последняя кукла. Вы росли вместе, весело и безбашенно. Хоть и непросто было тогда заполучить этого ребенка живым и здоровым. Советские роддома — средневековые камеры пыток. Инферальная санитарка в грязном халате орет, глядя на распластанную тебя: «Че корчишься? С мужем кувыркалась не корчилась?!»
А под окном в дешевенькой синтепоновой курточке переступает худенькими ножками в хлипких ботиночках твой принц-гений. И он будет кричать как ненормальный и чертить прутиком на холодных сугробах всякие жаркие глупости, когда увидит в окне маленький сверточек с красным блинчиком вместо лица.
Вся группа твоя под окном роддома будет водить каравайные хороводы. И жизнь будет круглой, каравайной, вкусной и душистой.
Хотя в стране не было ничего: ни пеленок, ни стирального порошка, ни мыла, ни сахара. Зато был юный муж — непризнанный гений. И надо было добыть, принести, утешить. А на крошечной кухне — сто друзей, а в спальне рыдает брошенная своим любимым лучшая подруга. А в шесть, как по будильнику, проснется грудничок. И все это не в тягость, ты многое можешь, ты сильная, ты девочка, знающая слово «гудрон».
Властная свекровь, впитавшая суровые реалии советской власти, родители, выдавленные перестройкой с работы. Бабушки-дедушки, коты-собаки — тебя хватает и на них.
Смелая и сильная, бывшая лихая партизанка дворовых войн и кладоискательница старых подвалов, тебя так просто не согнуть. И это знают все. И эти все выстраиваться у тебя за спиной по росту. Ты матрешка всея Руси, ты родина-мать, и ты, мать-перемать, к этому готова с детства. Тебя еще хорошо учили в школе, и ты помнишь Некрасова. И грудью проложишь, и в избу войдешь…
А все же не катится жизнь голубым вагоном, а может, и катится, только ты одна стоишь на перроне, как Анна Каренина. И сердце в клочья, и слез нет. Но Анна Каренина не была командиром всего военного отряда, она не лечила раны подорожником и не вытаскивала, шмыгая носом, железную занозу из босой ноги однополчанина. Легкие решения не для тебя.
И ты уходишь с перрона, опять и опять выбирая жизнь.
И в награду эта жизнь накатывает на тебя теплыми волнам, и ты видишь все, что видят и другие, но немного иначе. И звезды над землей — твои звезды, и любовь твоя все-таки любовь, и дети твои хорошие. А какими они еще могут быть у девочки, знающей слово гудрон?
Ты настоящая. И ничего с этим миром плохого не случится, пока его держит теплыми ладонями эта девочка, лучшая девочка на планете.

Страсти – болезни души. Избранные места из творений святых отцов. Дневник кающегося

О книге «Страсти – болезни души. Избранные места из творений святых отцов. Дневник кающегося»

В Евангелии Христос сравнивает Царство Небесное с маленьким зернышком, которое, вырастая, становится громадным деревом, дающим приют для множества птиц. Так и страсти, живущие в нас, сначала незаметные, способны вырасти в громадные деревья и приносить свои ядовитые плоды, отравляя душу и делая ее неспособной участвовать в благодатной жизни Святого Духа. Именно поэтому так важно как можно скорее поставить духовный диагноз и начать лечить болезни души.

В этой книге, которая открывает серию «Страсти – болезни души», собраны выдержки из творений св. Иоанна Кассиана, свт. Игнатия (Брянчанинова) и прп. Никодима Святогорца, объединенные темой страстей и борьбы с ними.

Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

Произведение относится к жанру Религиозные тексты. Оно было опубликовано в 2011 году издательством Сибирская Благозвонница. Книга входит в серию «Страсти — болезни души». На нашем сайте можно скачать книгу «Страсти – болезни души. Избранные места из творений святых отцов. Дневник кающегося» в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt или читать онлайн. Рейтинг книги составляет 4 из 5. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.