Дети инвалиды сироты

От Волонтера:
«Я на прошлой неделе ездила в Детский дом инвалидов. Невозможно описать то, что я увидела. Ужасающая нищета, отсутствие необходимого количества персонала, врачей, специалистов, оборванные, грязные дети, покусанные комарами, вонь (даже не запах), вонь мочи и двойного недержания. В доме инвалидов — больше 150 детей. Из них половина лежачих.
В каждом боксе 8 — 12 детей.
Они лежат на железных кроватях, в комнате нет абсолютно ничего, кроме кроватей и одного-двух столиков, на котором наливают жидкую еду в бутылочки, голые стены с малярной облупившейся краской, две нянечки, отсутствие шкафов, отсутствие вообще чего-либо. В ряд кровати, стол и стул. ВСЕ. Больше ничего.
И посреди этого «великолепия» дети, разные дети, которые бьются головой о прутья кроватей, бьются головой о подушку, раскачиваются и МОЛЧАТ.
Ни одного крика, ни одного лепета, ни одного слова, ничего. И так в каждом боксе.
В общие комнаты, где живут дети, которые могут ходить, нас не пустили. Да и в комнаты к лежачим детям мы попали случайно.
Тем количеством памперсов, которые привозят благотворители в этот дом инвалидов, можно проложить дорогу до Москвы, теми игрушками, средствами гигиены и всем, что массово привозят в этот Дом инвалидов, можно было бы сделать колоссально много. Но что мы видим? Железные кровати, грязную и рваную одежду, отсутствие ремонта и больных детей в ужасном состоянии.
Та одежда, которую привозят благотворителя, мы видели ее. Нет, ее не забирает себе кто-либо, ее кладут в кладовку и достают прямо с ярлыками только в случае проверки или как получилось для нас, чтобы сфотографировать в «парадном виде» детей. А потом ее также уносят обратно. Те игрушки, которые передают благотворители, мы их не увидели, наверное, тоже где-нибудь в кладовке.
Зато прекрасные двери в кабинет логопеда, психолога, бухгалтерии и кто там еще?… Да, это есть. Но нет элементарного ремонта (обычного!) даже в комнатах для лежачих больных. Как вы думаете, легко ли лежать и смотреть на унылый грязный потолок, когда ты еще в силу разных причин и двигаться не можешь. И когда отсутствует кислород и нечем просто дышать?
Когда я увидела лежачих детей, первой мыслью у меня было срочно к хирургу, у них водянка или грыжа внизу. Это потом я поняла, что на детях находятся раздувшиеся до огромных! размеров памперсы, которые еще и протекают на пеленки (помните, такие были в советское время, я даже не знала, что они еще остались). Спрашивается, где все то огромное количество памперсов и гигиенических пеленок, которое массово привозится благотворителями. В какой кладовке? И почему все экономится? Даже имея запас в несколько лет, работники домов инвалидов не стремятся их использовать во благо детей. Дети по-прежнему находятся практически в гниении. Сколько раз они меняют памперс в день? Наши няни при недержании меняют как минимум 7-8 раз в день. А этим детям меняют может 3-4 (и то не уверена). Когда мы сказали нянечке, что памперс протек и колготки у ребенка мокрые и уже любому видно, что лужа на пеленке, она сказал: «Да, так бывает». И спокойно продолжила свои дела. Мысль, что ребенку надо поменять памперс, видимо ей не пришла.
Дети делятся по степени тяжести, но не по степени ухода или развития. Я увидела даунят, которые даже не качались, они просто сидели не двигаясь, они даже уже не реагировали, маленькие даунята, которые из благополучных домов ребенка после 4-х лет попадают в дома инвалидов. Они «умирают» попадая туда. Это даже страшнее, чем взрослые дома инвалидов или дома престарелых. Там они могут хотя бы двигаться. А в 4 года дауненок от бессилия может только сидеть. И тоже никаких звуков. Да и зачем что-то произносить, когда от отчаяния не осталось сил ЖИТЬ. И кому произносить? Рядом лежачему ребенку, который только дышит через трубки?
Когда я увидела нашу Вику, которую мы лечили год, Вику, с которой в ДР «сдували пылинки», когда я ее увидела, в тот момент я сломалась. Она качалась и билась головой, она сидела спиной как сгорбленный маленький ребенок в огромном памперсе, который напоминал воздушный шар, отвернувшись к стене. Она даже не хотела смотреть на эту комнату, в которой она находилась. Я ней подошла и спросила: «Это она?» (я ее не узнала). Мне ответили, что да, это она. В тот момент я начала плакать и все оставшееся время, что мы были в этом доме инвалидов я не могла успокоиться, потому что я поняла, что чтобы мы не делали и как бы мы не помогали домам ребенка в лечении детей, дальше пути нет, дети попадают в эту безжалостную машину — дома инвалидов, где они становятся даже не тенями, они становятся той унылой серой стеной, которая безжалостно уничтожает их. И ничего не остается от ребенка. Даже имени.
А Вика, когда я погладила ее по голове, обернулась за секунду, она даже развернулась телом и стала пытаться двигаться в мою сторону и улыбаться. И эта ищущая улыбка и радость на лице, что кто-то подошел к ней и стал с ней разговаривать и просто проявил ласку, погладив по голове, как же она была важна для нее. Тяжело видеть, как ребенок с ДЦП преодолевая свою болезнь стремиться к тебе, чтобы снова получить нежность. Когда я уходила, улыбка на ее лице уходила вместе с моими шагами, она снова повернулась к стене и начала качаться и биться головой.
А Катя, про которую мне столько времени рассказывали волонтеры. «Ты обязательно должна ей помочь». Я ведь и поехала в эту поездку только ради Кати. Чтобы увидеть ее и понять, что можно сделать. Увидела. В боксе для лежачих больных с умственной отсталостью. Катя, которая закрывалась одеялом, чтобы не видеть мир вокруг. Катя, которая сидела со старой дырявой резиновой игрушкой. Катя, которая еще не разучилась улыбаться. Катя, которая также не произносит никаких звуков. Ни лепета, ни криков, ни звуков, ни слогов, ни слов. Не произносила ничего. Как, объясните мне, как 5-летний ребенок может не говорить и молчать? Даже не плакать?
Я увидела там много детей с птозом, всех, кому в детстве вовремя не сделали операцию. Они так и остались не прооперированные, лишенные зрения, ходящие с опущенными или вверх поднятыми головами. А я смотрела на них и понимала, что уже не смогу им помочь. У меня просто не хватит сил, чтобы всех их оттуда забрать на лечение.
А дети, которым нужно обследование психоневролога? Наши же дети, которых мы лечили. Я их там тоже увидела. Данила, Андрей. Что с ними стало???? Вовремя не проведенное обследование у психоневролога и отсутствие назначенного им лечения разрушающим образом действует на ребенка. Остается только оболочка и имя. А больше ничего не остается.
Дело даже не в персонале. Там работают обычные не злые деревенские женщины.
Дело в самой системе. Разместить дом инвалидов на отшибе разваливающегося города, где уехали все кто мог на работу в Москву, где раздолбанные дороги (как шахматная доска), где один логопед на 150 детей, где нет различий по лечению и развитию детей. Зачем их как-то разделять, они же все одинаковые.
И даже волонтеры туда не пойдут, потому что это далеко от Москвы, а в том разваливающемся маленьком городе уже никого не осталось. Из тех, кто мог бы ходить несколько раз в неделю и помогать ухаживающему персоналу.»
Скопировала отсюда…

Один из парадоксов российской действительности состоит в том, что переполненных детских домов в нашей стране много, а усыновить ребенка крайне сложно. На эту тему постоянно ведутся дискуссии, без которых не обходится ни один форум. Еще труднее усыновление ребенка-инвалида, ведь он нуждается в особом уходе, условиях проживания и финансовой поддержке. Не каждая семья, желающая воспитывать такого ребенка, подходит под необходимые для этого критерии.

Как усыновить ребенка с тяжелым заболеванием?

Усыновление детей с проблемами — процесс стандартный, но имеющий свои особенности:

  1. Приемный родитель должен отвечать всем требованиям: отсутствие уголовного прошлого по тяжелым статьям, нормальное состояние психики и здоровья, финансовая стабильность, достойные условия проживания (инвалид обязательно должен иметь свою комнату).
  2. Нужно собрать необходимые документы и подать их в органы опеки и попечительства. Этот пункт самый сложный, требует выдержки и долгого ожидания.
  3. Документы рассматриваются, сопоставляются с реальными фактами, и дается согласие либо отказ на усыновление. Когда дело касается приема в семью инвалидов, проводится строгая проверка,так как жизнь этих детей и так неимоверно сложна.
  4. Если кандидатура усыновителей подтверждается, они должны познакомиться с детьми и могут по собственному желанию провести их обследование в медицинском учреждении.
  5. Дело рассматривается в суде.
  6. За положительным решением следует заключительный шаг – составление документов, а именно — свидетельства об усыновлении, новой метрики о рождении, и внесение данных о детях в паспорт родителей.

Усыновить ребенка-инвалида могут только люди, по-настоящему способные стать ему близкими и умеющие оказывать помощь. Только они ради благополучия такого малыша готовы преодолеть все трудности.

Усыновление детей с синдромом Дауна

Инвалидность бывает разная. Одно из тяжелейших генетических заболеваний, при котором человек всю жизнь нуждается в присмотре и уходе – синдром Дауна. Юридически процедура усыновления детей с этим диагнозом не отличается какими-то особыми условиями. Нужно отвечать стандартным требованиям, иметь финансовую стабильность и большое желание стать настоящими родителями для необычного малыша.

Однако, усыновление детей именно с этим заболеванием имеет некоторые трудности по сравнению с взятием на воспитание инвалидов с другими диагнозами. Рассмотрим их:

  1. Если у ребенка есть лишняя хромосома, это еще не значит, что государство предоставит ему статус инвалида. Здесь все зависит от дополнительных заболеваний. Иначе говоря, несмотря на необходимость постоянного наблюдения и реабилитации таких детей, они могут не получать льготы и пенсию, если у них будет наблюдаться положительная динамика при лечении.
  2. Синдром необратим. Существует ряд излечимых заболеваний, от которых можно избавиться при правильном уходе и лечении, но болезнь Дауна остается у человека до конца жизни. Могут быть некоторые улучшения, но полностью сделать такого ребенка здоровым невозможно.
  3. Больные синдромом Дауна долго не живут. Средняя продолжительность жизни таких людей – 30 лет, и не каждому родителю хотелось бы расстаться с ребенком столь молодого возраста.

Так или иначе, взять на попечение такого малыша – очень серьезное решение. Его принимают немногие семейные пары, и сотрудники детских домов нередко отговаривают их, чтобы не допустить возврата.

Государственная поддержка при усыновлении детей-инвалидов

В России каждый ребенок с ограниченными возможностями и его приемные родители получают финансовую помощь, необходимую для адаптации в обществе, лечения и создания возможностей, которые имеют люди без патологий здоровья.

Чтобы получать выплаты на детей-инвалидов и тем самым реализовывать их права, усыновители должны обратиться в отделение Пенсионного фонда или многофункциональный центр. Для оформления каждого пособия нужна определенная документация.

Иногда региональная администрация доплачивает средства на обеспечение детей с инвалидностью, к примеру, в Ярославской области добавочная выплата составляет 2000 рублей на каждого малыша.

Дети с ограниченными возможностями имеют право получать:

  • социальную пенсию;
  • ежемесячную денежную выплату;
  • комплекс социальных услуг;
  • ежемесячную выплату по уходу безработным трудоспособным лицам.

Семья, усыновившая ребенка с серьезным заболеванием, получает от государства через органы социальной защиты единоразовое пособие по передаче ребенка на попечение в крупном размере – около 125 тысяч рублей.

Для того, чтобы воспользоваться перечисленными пособиями и льготами, соответствующей категории граждан нужно обращаться в учреждение медико-социальной экспертизы. Там ребенок будет признан инвалидом, а его родители получат необходимое заключение, согласно которому можно оформить получение социальной помощи. Инвалидность устанавливается в порядке, прописанном в ФЗ-128 о социальной защите инвалидов в России.

Причинами подтверждения инвалидности несовершеннолетнего являются:

  • отклонения в здоровье и проблемы с конкретными функциями организма по причине болезней, травм или врожденных дефектов;
  • трудности в процессе жизнедеятельности – абсолютная или частичная невозможность ухаживать за собой, трудиться, взаимодействовать с другими людьми и быть активным;
  • необходимость поддержки, социальной защиты или реабилитации.

Группа инвалидности присваивается только совершеннолетним! А статус ребенка-инвалида можно получить только до 18 лет на время, пока не улучшится состояние здоровья. Достигнув совершеннолетия, такой гражданин может считаться инвалидом с детства конкретной группы.

Пенсию в связи с инвалидностью оформляют родители, усыновители, попечители или их доверенные лица. Подать соответствующее заявление можно сразу, получив данное право. Средства будут выплачиваться со дня обращения, если законом не оговорены иные условия.

Может ли инвалид усыновить ребенка: все аспекты данной проблемы

Может ли инвалид 3 группы усыновить ребенка? Достаточно часто происходит так, что инвалиды имеют проблемы с деторождением. Поэтому у таких граждан возникает потребность в усыновлении ребенка.

Еще 10 лет назад это было невозможно на практике. Усыновление было жесткой процедурой, медицинские работники были категорически против того, чтобы люди с инвалидностью брали детей на воспитание. Работники детских домов это также не приветствовали.

Сегодня процедура усыновления ребенка стала проще. Для того чтобы разобраться, может ли инвалид 2 группы усыновить ребенка, прибегнем к изучению законодательства.

Отказ в усыновлении ребенка

В каких случаях в усыновлении ребенка будет отказано?

Лицам, страдающим следующими заболеваниями, в усыновлении ребёнка будет отказано (согласно Постановлению Правительства №117):

  • расстройства психического характера;
  • туберкулез;
  • инфекции (возможно усыновление при стойкой ремиссии);
  • онкология (возможно усыновление в 1 и 2 стадии, при адекватном лечении);
  • инвалидность 1 группы;
  • любая из видов зависимости.

Условия усыновления ребенка

Будущие родители должны отвечать следующим требованиям:

  • постоянное трудоустройство;
  • достаточную заработную плату для воспитания ребенка;
  • достаточную жилплощадь для проживания ребенка;
  • отсутствие судимости.

Что говорится об усыновлении в СК РФ?

Некоторые вопросы об усыновлении прописаны в Семейном Кодексе РФ. Согласно статье 127, усыновить ребенка может только совершеннолетний гражданин. Не может стать усыновителем:

  • недееспособный гражданин (даже если это один из будущих родителей);
  • гражданин, ранее уже лишившийся родительских прав;
  • гражданин, ранее судимый;
  • гражданин, ранее бывший опекуном и получивший отказ в опекунстве, из-за плохого содержания ребенка.

Может ли гражданин с инвалидностью претендовать на усыновление?

Согласно Постановлению Правительства №117, инвалиды 1 группы не могут усыновить ребенка. Что касается инвалидов 2 и 3 группы, если у них не имеется заболеваний, указанных в постановлении, если они проживают в подходящей по квадратуре квартире, имеют постоянное трудоустройство и соответствующую заработную плату, усыновить ребенка они имеют право.

Обращение в органы опеки

При обращении в органы опеки, необходимо подать заявление на усыновление ребенка, а также предоставить необходимый пакет документов:

  • паспорт гражданина;
  • автобиография, написанная кратко, с описанием только основных этапов жизни;
  • справка о доходах с места работы;
  • справка о том, какую должность занимает гражданин на предприятие.

Обязательно потребуется представить документ, в котором будет указано то, что у гражданина имеется жилплощадь (свидетельство на право собственности).
Потребуется справка о состояние жилплощади. В ней должна быть указано квадратура квартиры, количество жилых комнат и прочие важные данные.

Потребуются принести справку о том, что гражданин ранее был не судим.

Обязательно медицинское заключение о том, что граждане здоров. Не обойтись без справки, подтверждающей, что гражданин прошел подготовку для тех, кто желает усыновить ребенка.

Инвалиды, желающие усыновить ребенка, должен набраться терпения. Для того чтобы пройти все этапы установления, понадобится достаточно много времени.

Но при этом следует помнить, что с каждым годом всё больше граждан инвалидов усыновляют малышей. Если же в усыновлении было отказано, инвалид должен обратиться в суд. Вполне возможно, что в ходе судебного разбирательства будет принято иное решение.

Здравствуй, мой особенный сын!

Я решилась написать это истории таким же мамам, как и я. Может быть, еще и тем, для кого инвалиды и их семьи – это помеха или явление природы, но не более того. Я сама жила так же, пока в мою жизнь не вошла боль, потому что началась длительная операция на моем сердце.

Слава Богу, что мой сын – инвалид

Так получилось, что долгожданный подарок – сын – с рождения был «не таким». Я даже и не могла бы сформулировать мысль, что же именно было не так. Но с первого же дня сердце болело и проворачивалось внутри от ощущения этой его «инаковости». Диагноз звучит сложно, проще сказать, что это – вариант аутизма.

Почти четыре года я работала как реанимация, приобретала навыки дефектолога, логопеда, психолога, прикладника. Диагноз для меня был как стена из железобетона, которую проходилось пробивать голыми руками, лбом, как угодно, но при этом не сдвигаясь не только вперед, но зачастую – после длительной реабилитации – отползая далеко назад.

На этих-то войнах и пришлось встретить саму себя. И как ни парадоксально это звучит, за эту встречу я и благодарна Богу больше всего на свете. Вначале гордыня, конечно же, привела с собой отчаяние. Но при этом мягко и с силой неизбежной аксиомы меня Господь подвел к молитве. Можно было какое-то время ссылаться на усталость и невозможность молиться, но от действительности было не уйти. Ничто не помогало, ребенок не развивался, стало хуже, его организм стал отказывать. Но перед глазами было Евангелие… И только когда пришло осознанное вымаливание ситуации, начались сдвиги в лечении. Заканчивалась молитва – заканчивались «совпадения».

Не знаю, почему врачи не давали так долго инвалидность. Но я знаю точно, что и сама не была готова к приговору. Воюя с ветряными мельницами клинических проявлений, я упорно держалась за счастливый финал. Господь семь лет давал эту надежду. Да и врачи говорили о возможности перелома в лучшую сторону. А потом – послали на группу. И не потому, что я перестала молиться. А потому, что пришла пора пройти урок, к которому готовил меня милостиво Господь целых семь лет. «Да будет воля Твоя…»

Здравствуй, мой особенный сын. Ты со мной проходишь мои уроки жизни, мои двойки – это твои двойки. И ты помогаешь мне их исправлять и терпишь меня же, когда я воюю не с твоей болезнью, а прежде всего с самой собой. У нас впереди целая жизнь, такой долгий бесценный урок. И помоги нам Бог выучить его и сдать в конце самый главный экзамен.

Мать

В коридоре стояла коляска для двойни, только очень большого размера. Такой своеобразный паровозик, который даже на сторонний взгляд выглядел тяжело и массивно. Пока я пыталась понять, для чего такая громоздкая конструкция, из физиокабинета спиной ко мне стала потихоньку выбираться хрупкая женская фигура. На ее шею были заброшены руки достаточно взрослого ребенка, который был только на полголовы ниже матери.

Тут же развернувшись, она быстро вернулась в кабинет… и таким же образом вынесла второго ребенка: руки мальчонки безжизненно болтались вдоль тела

Стало понятно, что у мальчишки был сильный детский церебральный паралич, даже голову он не мог хорошо держать. Мать привалила его к себе и почти волоком потащила к коляске. Потом особым отработанным движением положила в коляску сынишку – а он ничем не мог ей помочь. Тут же развернувшись, она быстро вернулась в кабинет… и таким же образом вынесла второго ребенка. Только руки мальчонки даже не лежали у нее на плечах, а посторонними предметами болтались вдоль тела.

Уложив и второго сына в коляску, женщина распрямилась, схватилась за поясницу и повернулась ко мне:

– Вы не могли бы подержать дверь открытой, пока я вытолкаю коляску к лестнице?

На меня смотрели безнадежно утомленные глаза, васильковый цвет которых был подернут проволокой боли. Ей, похоже, не было и тридцати.

Дверь я открыла. Она подкатила коляску к лестнице на второй этаж, затем вынула первого мальчишку и потащила на себе: в реабилитационном центре не было лифта, да и сама лестница была узкой.

– Пожалуйста, побудьте с Максимом. Я быстро.

Максим сидел спокойно. Глаза блуждали по пространству, не останавливаясь на предметах. Я его тоже не заинтересовала. Из уголка рта протянулась слюна.

Женщина спустилась, взвалила на себя уже второго ребенка и потащила его вверх по лестнице. Я отвернулась. Сил смотреть больше не было.

Потом мы еще несколько раз сталкивались с ней в коридорах центра. Я узнала, что она живет одна с матерью. Отец детей сбежал, как только они появились на свет: сразу же стало ясно, что они – инвалиды. Старший, Толик, немного крепче и может жевать и даже иногда встает в коечке, держась за борта. А младший глотает только жидкую пищу и совсем не держится на ногах. Им уже исполнилось десять лет.

Последний раз я видела ее на улице, за забором центра. Она стояла, скорчившись от боли в спине, и судорожно курила. Времени у нее не было: дети вот-вот должны были проснуться после короткого дневного сна.

Я застыла в воротах и… не столько поняла, сколько прочувствовала изнутри, почему у Достоевского в «Братьях Карамазовых» старец Зосима упал в земном поклоне перед Дмитрием Карамазовым: он кланялся тому кресту, который ему предстояло нести всю оставшуюся жизнь. И тяжесть этого креста была невероятной.

В тот момент я очень хотела упасть на колени перед этой МАТЕРЬЮ.

Папаша

В коридоре приемного отделения реабилитационного центра толпились дети и взрослые. Был тяжелый день заезда новых маленьких пациентов и их сопровождающих. Стоял гул голосов, шелест документов, плач и возня детей. В узком проходе между лавками была втиснута коляска с мальчонкой лет восьми. Бессильные ручки были засунуты между коленями, а ножки-плеточки собраны поплотнее, чтобы не свешивались через края коляски и не мешали проходящим. На громкие звуки он иногда реагировал попыткой поднять свою головку, которая тут же опускалась опять вниз, не держась на слабенькой шее. Набегавшую слюну у мальчика заботливо вытирал сидевший рядом парень лет 25.

Через некоторое время из кабинета выскочила молодая издерганная женщина. За сильным хлопком дверью тут же послышалась ее ругань. Резкие взвизги заставили всех притихнуть. Она просто кричала в закрытую дверь, и было непонятно, к кому именно она обращается.

– Нет, я домой приеду и ей устрою! Результаты манту она не записала! Я еду за двести верст, чтобы утереться! Да я не знаю, что с врачихой сделаю. А эти, ух, даже не уступают!!!

Мальчонка в кресле задергался и начал мычать. Парень озабоченно посадил его к себе на колени, обнял покрепче и вдруг одернул орущую:

– Замолчи! Видишь, он нервничает. Ты – мать. Сама виновата, что не проследила за документами.

Дверь открылась, и из кабинета вышла врач. На женщину она не взглянула и сразу же обратилась к молодому мужчине:

Парень тяжело вздохнул: «Я – не папа. Мне просто мальчишку жалко…»

– Мы, папаша, можем пойти вам навстречу: примем вас на лечение, если вы принесете сегодня результаты рентгеновского снимка. Сделать вы сможете его в ближайшей больнице. Адрес я дам, и даже позвоню туда. Это будет стоить недорого.

Парень тяжело вздохнул:

– У меня денег – только на обратную дорогу. А еще я – не папа. Мне просто мальчишку жалко…

Большое сердце

На детской площадке мальчишки впятером гоняли в футбол. Игроков явно не хватало: в летнюю пору многие разъехались по дачам. Одни ворота оставались пустыми, и старший заводила, рослый мальчик лет 11, постоянно посматривал по сторонам: не появится ли на улице еще один потенциальный игрок?

Но в жаркий полдень желающих попрыгать не было. По пустынной аллейке прогуливались только я и мой сын. Мальчик подскочил к нам и на правах капитана команды бросился к сыну:

– Слышь, пацан, айда к нам на ворота. Нам тебя не хватает.

Мой сын радостно кивнул и быстро засеменил в сторону площадки. Я грустно посмотрела на ребят:

– Я не против, но большого толка от него не будет.

– Это не важно, лишь бы стоял.

В следующие несколько минут мимо новоиспеченного вратаря прокатилось несколько мячей. Капитан озабоченно и уже раздраженно наблюдал, как медленно раздвигавший руки Игорек пропускает очередной гол. Чтобы мальчишка окончательно не разозлился, я решила упредить ситуацию:

– Не расстраивайся. Я же тебя предупреждала, что толку не будет. Он – инвалид.

У паренька на несколько мгновений вдруг напряглось лицо и сузились глаза. Он над чем-то явно задумался.

– А я думал, он – набалованный, – ответил мне мальчик, а затем резко повернулся к игравшим ребятам. – А ну стойте! Ты, пацан, иди к нам, бери мяч и бей по воротам.

Сын размахнулся и… мяч остался на месте. «Ничего, – проговорил капитан. – Давай, пацан, давай. Еще бей»

Игорь медленно нагнулся, неловко распрямил руки и взял уже закатившийся в его ворота мяч. Приволакивая ноги, он добежал до других ворот, положил мяч, размахнулся и… чиркнул кроссовкой по асфальту. Мяч остался на месте. Мальчишки начали хмыкать.

– А ну тихо. Стойте и не мешайте. Давай, пацан, давай. Еще бей.

На этот раз мяч вкатился в ворота.

– Ура! – радостно закричал сын.

– Молодец! Теперь постой на воротах, я тебя еще позову. А вы – не вздумайте смеяться.

Мальчишка еще несколько раз останавливал игру, чтобы Игорек смог забить свои голы. Ребята кривили губы, но не посмели ослушаться своего капитана: ни разу не рассмеялись. Где-то через час все разошлись по домам обедать.

Того мальчика я больше не видела: скорее всего, он лишь некоторое время гостил здесь на каникулах.

Это была первая и последняя командная дворовая игра, в которую позвали моего сына. И за это моя особая благодарность тому маленькому капитану с большим сердцем.

Дети-сироты с инвалидностью: чем помочь

Жизнь сирот в государственных учреждениях разительно отличается от образа жизни, который ведут семейные дети. Практически любой ее аспект имеет свои особенности, не имеющие ни малейшего сходства с тем, что происходит за стенами детского дома. И эта специфика гораздо сильнее сказывается на детях, имеющих врожденные или приобретенные особенности развития — различные болезни, как физического плана, так и умственного. Именно поэтому к таким сиротам нужен особый, профессиональный подход.

Особенности содержания сирот-инвалидов в детских домах

Как правило, дети-сироты с особенностями развития содержатся отдельно от “обычных” сирот — госучреждения, куда они попадают, имеют специфическую направленность, ориентированную на таких детей.

Однако по факту выходит, что большинство детских домов, в которых воспитываются сироты с инвалидностью или врожденными заболеваниями, являются своего рода изоляторами для таких детей, чтобы не смешивать их с детьми, не имеющими никаких отклонений.

Гармоничное (насколько это возможно) развитие обязательно должно включать в себя три аспекта:

  • добросовестный бытовой уход;
  • профессиональную помощь;
  • эмоциональную составляющую.

Сиротам-инвалидам для прогрессирующего развития необходим не только особенный уход, но и постоянная забота со стороны специалистов — психологов, врачей, социальных педагогов, дефектологов, массажистов и так далее. Разумеется, многие детдома располагают такими специалистами, однако их рабочего времени зачастую не хватает, чтобы в полном объеме работать с каждым из воспитанников.

А ведь помимо профессиональной помощи в развитии, “особенным” сиротам необходим элементарный уход. ДЦП и эпилепсия являются самыми распространенными недугами таких детей, поэтому, в отличие от здоровых сверстников, в бытовом плане они не могут обслужить себя самостоятельно. Сиделок, нянек и воспитателей на всех не хватает, поэтому ежедневные процедуры — гигиена и кормление — происходят очень быстро, ведь у каждой сиделки на очереди еще несколько детей.

Этот торопливый ритм, к сожалению, сводит к минимуму теплое общение сирот-инвалидов со своими воспитателями, в котором особенно остро нуждаются такие дети.

К чему это может привести

Нехватка педагогов и эмоционального тепла крайне неблагоприятно сказывается на физическом и психическом состоянии и без того слабых здоровьем сирот. У многих стопорится развитие, они значительно отстают от сверстников с аналогичными диагнозами, растущими в семьях.

Зачастую не идет никакой речи об индивидуальной работе с такими детьми — дефицит рабочего времени профильных педагогов лишает их возможности в полном объеме помогать развитию подопечных.

Одной из наиболее острых проблем является ограниченность внешнего мира малышей-инвалидов. Многие из практически не дееспособны и не могут передвигаться самостоятельно. А это значит, что круг их общения ограничен комнатой, в которой они проживают.

Такие сироты живут по одному и тому же изо дня в день заведенному распорядку, где сон, гигиенические процедуры и приемы пищи происходят в одно и то же время, независимо от того, голоден ли ребенок и хочет ли он в данный момент спать. Если представить, то вырисовывается весьма безрадостная картина жизни детей-сирот, имеющих инвалидность и тяжелые заболевания. Не зря, согласно неофициальным источникам, смертность среди детей-инвалидов, проживающих в сиротских учреждениях, в несколько раз выше, чем у малышей, воспитывающихся родителями.

В чем нуждаются сироты с инвалидностью

Ни для кого не секрет, что семейные дети, имеющие инвалидность, например, по ДЦП, при надлежащем уходе и интенсивном взаимодействии со специалистами, со временем могут научиться самостоятельно стоять и даже передвигаться без помощи посторонних. Конечно, их походка будет бросаться в глаза, но все же такие реабилитировавшиеся инвалиды обладают куда большей мобильностью. Они могут позволить себе в одиночку куда-либо поехать, прогуляться, сходить в магазин. Их мир не ограничен возможностями родных, сиделок и инвалидной коляски.

И в то же время, сироты с инвалидностью рискуют со временем сменить специализированный детский дом на аналогичный интернат для недееспособных взрослых. Чтобы этого не произошло, волонтеры различных благотворительных проектов предпринимают шаги в направлении реабилитации маленьких сирот.

Сейчас все больше некоммерческих организаций обращают внимание общества на вопросы социализации и максимально возможной физической адаптации тех детей, которые, волею судеб, оказались на попечении государства. Фонд “Импульс добра” не исключение — наши волонтеры оказывают поддержку сиротам, независимо от состояния их здоровья, поскольку маленькие инвалиды нуждаются в гораздо большем тепле и внимании, нежели их здоровые ровесники.

Все специалисты понимают, что успеху в значительной степени может содействовать индивидуальный подход к каждому случаю. По возможности, на одного-двух (максимум, трех) сирот-инвалидов должен быть выделен сопровождающий взрослый. Недееспособным и ограниченно дееспособным воспитанникам детских домов требуется персональное внимание со стороны специалистов, особенно профильных медико и педагогов.

Огромную пользу сиротам в их реабилитации приносят положительные эмоции. Их могут привнести в жизнь те заурядные события, которые мы привыкли не замечать: прогулка в сквере, покупка мороженого, поход в зоопарк. Поэтому так необходимо участие в реабилитационных проектах волонтеров. Они проводят время с подопечными и не только помогают им в быту, но и становятся для сирот-инвалидов по-настоящему близкими людьми и даже друзьями.

Важно понимать, что дети все разные, и случаи у каждого свои, несмотря на схожесть диагнозов. Вот почему крайне важно обеспечить маленьким инвалидам именно такой подход, при котором каждый из них сможет почувствовать себя по-хорошему особенным и даже любимым. Это дает им огромный толчок к развитию и волю к жизни, позволяющие если не победить болезнь, то совершить большой шаг в этом направлении.

А счастливые, позитивные дети вызывают куда больше положительных эмоций со стороны взрослых. Таким образом, всесторонняя помощь благотворительных фондов позволяет детям-сиротам с инвалидностью не только познать радость жизни и (где это возможно) постепенного выздоровления, но и дает им возможность обрести дом и семью.