Что делать если нет ума?

Сложности в отношениях

Моя жена сошла с ума

Вы, наверное, думаете, что самое страшное в отношениях с женщинами – это предательство и измена? В какой-то степени это правда, так как это одно из самых ужасных и неприятных вещей, что может случиться с вами. Но гораздо сильнее пугает неадекватность женщин, которая подкрепляется любовью и верой в вас.

Как? Представьте себе ситуацию, когда вы приходите домой, а ваша жена со всей любовью встречает вас так, что вы чувствуете себя властелином этого мира, а потом оказывается, что дома бардак, ребенок голодный, а жена целый день пролежала и ничего не сделала. Либо наоборот, когда жена ругается, что вы не проявляете к ней внимания, а сама при вашей попытке «взять её» дает такую реакцию, что одними тарелками и расцарапанным лицом не отделаться.

В общем, существует огромный список ситуаций, когда мужчина создает все условия для нормальной жизни, а его жена не только не может нормально себя вести, да еще частенько специально вредит! А если отвести её к какому-нибудь психологу, то вы обнаружите, что из порядочного семьянина вы превратились в алкоголика и садиста, который каждый день напивается и избивает свою жену, и все это с её слов.

И знаете, нам действительно начинают приходить в голову мысли о том, что либо женщина чего-то добивается самым тупым и дурным способом, либо она действительно сошла с ума и ей нужна помощь психиатра!

Жена сошла с ума, чего она добивается?

Если исключить ситуацию, когда вашей жене действительно нужна помощь врачей, а это, к сожалению, не редкость, то существуют три причины, которыми может руководствоваться ваша жена.

Отсутствие секса. Мы еще не встречали ни одного мужчину, который бы открыто признался в том, что он испытывает какие-либо проблемы в сексе со своей женой, тем не менее, такое случается все же в нашей жизни. Поэтому если основную часть своего времени вы тратите на работу, отдых и свое хобби, а жену с её «больной» головой оставляете на потом, то её поведение может стать невыносимым. Жена как бы пытается уничтожить вашу работу, отдых и хобби, чтобы вы наконец-то обратили на неё свое внимание.

Спросите практическую любую женщину за 30 лет, она вам смело скажет, что все же ей немного «не хватает» мужа, и она была бы рада его более активным действиям в постели. И вот попадаются ситуации, когда мужа очень не хватает!

Шаг- 1: проверка на сексуальное желание жены. На первом этапе обязательно проверяйте этот момент, даже если жена сама выступает активно против, либо вы уверены в своей мужской силе. Лишним не будет!

Шантаж. Женщины — создания хитрые, поэтому они не только играют открыто, как это делает большая часть мужчин, но и отлично манипулируют на мужских чувствах, в том числе они отлично умеют шокировать своим поведением.

Например, вы хотите отправить жену на работу, так как они сидит дома и ничего не делает. Она всячески сопротивляется, но вы все равно настаиваете и требуете от неё этого. В итоге, она решает предпринять коварный шаг: полностью останавливает всю работу по дому и ложится на диван.

Приблизительно через две недели вы понимаете, что дома полный бардак, вы стали жить в грязи, а ваша жена еще подтрунивает и заставляет вас делать какие-то дела по дому. В итоге, в ходе споров вы все-таки соглашаетесь оставить жену домохозяйкой, лишь бы дома было чисто и убрано.

Пример выше достаточно простой и понятный, но на самом деле цели вашей жены могут быть совершенно разными, поэтому так открыто и очевидно просчитать её стратегию у вас не получится.

Шаг – 2. Проверка на гниль. Конечно, сначала нам всем кажется, что поведение жены изменилось резко и без причины, но если проанализировать события за последние полгода, то довольно часто всплывают моменты, которые могут объяснить поведение жены. Поэтому сразу, если секс вам не помог, то обратите внимание на этот шаг.

Уважение. Последний пункт не самый приятный для многих муweblink.com.brжчин, но, к сожалению, обходить его стороной нельзя. Жена может начать «издеваться» над своим мужем и сходить с ума, когда она хочет показать ему свое неуважение. И в последнее время благодаря «гламурному» воспитанию все больше и больше женщин разочаровывается в своих мужьях.

Например, девушка рассчитывала, что она выйдет замуж за какого-то парня и будет жить беззаботной жизнью. Но потом она вдруг удивилась, что денег дома не хватает, парень совершенно её не веселит каждый вечер, а умотанный ложится спать, да её еще на работу выгоняет. И вот она думает про себя: «Я вышла замуж за неудачника, где же все пляжи, мохито и дорогие машины, которые имеют все женщины, меня обманули». Вот она и начинает мстить своему мужу за его неспособность обеспечить ей красивую жизнь.

Также этот пункт частенько подкрепляется нахождением богатого хахаля, который использует девушку по прямому животному назначению, а потом в общем её судьба уже не будет интересна не ему, не её мужу.

Шаг – 3. Наглая супруга. В данном случае вам остается лишь одна тактика, ужимать расходы супруги, и накапливать себе запас денег. Снижение расходов на жену покажет ей, что вы не будете плясать под её дудку и жертвовать своим здоровьем ради её красивых побрякушек, а во-вторых, вы сможете накопить себе резерв на случай предательства жены. Не очень здорово, но лучше чем ничего.

Что также сводит жену с ума

Конечно, сюда также нужно добавить стрессовые ситуации в жизни вашей жены, которые по объективной причине могут на какой-то период вывести её из строя. Например, рождение ребенка, выкидыш, смерть кого-то из близких, потеря работы и так далее. В этом случае вам нужно будет предоставить ей поддержку и вытащить её на своих руках из этой ямы печали. Это настоящий долг каждого мужчины – помочь своей супруге в беде.

Жил был мужик. Не знаю как жил, хорошо или плохо. Честно или подло. Была у мужика семья, дочь. Потом как-то рассосалось это во времени, рассыпалось. Но мужик не горевал. Нашёл спутницу. Хорошую, тихую, покладистую и одинокую. Зажили. Мужик работал и прибухивал. Баба работала и берегла «очаг». Болела только: спина и ноги, что-то тяжелое и хроническое. Но снег чистила за домом для его машины, сумки домой таскала, редко её баловали поездками в той машине. Дочь у мужика выросла, родила своих двух детенышей, да и померла. Запила, убили. Детей её малолетних пристроили куда-то, история умалчивает, как бы не в приют. Родственников кроме деда не осталось, а ему не сильно и надо. Баба с его внучатами сидела, он не прикипел. Мужик хотел работать до пенсии и пить по выходным. Этой зимой сильно прихватило бабу — снег никто не чистил. Заболела она, а умер он. Ехал домой с работы, поплохело, остановился. Так и умер на обочине дороги, за рулем. Пережил дочь свою на чуть, как раз недавно 40 дней было. И Новый Год опять же. Много выходных. Много пил. Внуков теперь уж точно – в приют. Квартиру – наверно государству, или будет ждать своих наследников из детского дома, не знаю. А бабу – вон. Не жена она покойнику была (хотел он жениться, думал — успеет, да то выходные, то работа…). И в доме своём, в котором десять лет прожила баба – не собственница она и не хозяйка. Никто.

Машина мужика стояла рядом с моей, иногда он ставил ей аккуратно. Иногда перегораживал мне выезд. Один раз помог завести разрядившийся аккумулятор, один раз просил принести ему опохмелиться. С его женой я часто на пару убирала снег. Всегда старалась выбежать, если видела ей с лопатой. Ей было больно работать. Она двигалась очень аккуратно и медленно, часто еле заметно вздрагивала, а по лицу читалась подавляемая боль. Теперь ей не надо больше убирать снег.

Другой мужик. Тоже когда-то в молодости была семья и дочь. С женой не сложилось, разошлись, потерялись. Нашёл другую, с ребенком, девочкой. Поженились. Вырастили её дочь вместе. В разное время прибухивали оба. То она, то он, то на пару. Иногда он жестоко бил жену, и она пряталась у соседей (у нас с мамой, я была школьницей). Помню, как она горько рыдала у нас на кухне, вытирая окровавленное лицо полотенцем, красные капли очень нарядно смотрелись на старом, но ярко-жёлтом линолеуме. Потом он закодировался. А её тело стали частенько приносить домой друзья/коллеги, она регулярно теряла документы, деньги, телефоны после «посиделок». Один раз её доставили зимой и без штанов, с нижним бельем, частично застрявшим в сапоге. Но потом и она завязала с синькой. Оба вышли на пенсию (она старше его, поэтому одновременно). Жена работала. А он – старался. Где-то сторожем, где-то охранником. Больше от скуки, да и не видел смысла куда-то рваться под старость лет, жена обеспечивала, пенсия копилась. Всё в семье наладилось. Ждали внуков. Но она заболела. Банальным бронхитом. Задохнулась приступом кашля в машине скорой помощи. Рядом с мужем. И он теперь грустит. Он и так «не нашёл себя в жизни», а теперь и вовсе, цитирую, «потерялся». Зато «вовремя» нашлась родная дочь. На радостях от встречи, впервые за каких-то сорок лет, вдовец отдал кровинке драгоценности и меха покойной жены. Денег-то и так после её смерти не стало. Дочка приезжает теперь регулярно, вывозит тюками репарации за то, что «папа её когда-то бросил», интересуется, когда он оформит дарственную по квартире на неё. А папа грустит, потому, что тем же вопросом периодически задаётся дочь его покойной супруги. Которая, в отличие от родной, тюками возит отчиму продукты и лекарства. Смутно он понимает, что внимание обеих женщин, скорее всего, закончится, когда он сделает выбор в пользу кого-то одного. И он не спешит, он надеется успеть.

В детстве к нам в подъезд заселилась молодая и шумная семья. Папа, мама и две девочки-погодки, мои ровесницы. Они были очень простые и очень хорошие. Отзывчивые, улыбчивые. Всегда что-то делали вместе: сажали кусты, красили изгородь, вешали скворечники, лепили снеговика, пекли пироги, делали ремонт. Они все вместе играли в салки или в мяч. Я жила с мамой и дедом, но постоянно прибивалась к их семье. И тогда я не понимала, а сейчас знаю – мне очень хотелось быть её частью. Этой большой и дружной компании. Девочки выросли моими подругами, наши мамы очень подружились. Дочки были копиями мамы, особенно старшая. Но характером в отца, спокойные, серьёзные, внимательные. Мама их была смешливой стесняшкой-обаяшкой с громким хохотом, который всегда тщетно пыталась заглушить обеими руками. С возрастом она приобрела мягкую полноту, красивую седые прядки на висках и рак матки, который сожрал её за полгода. Диагностировали поздно. Прооперировали, удалив всё, что было можно, и отправили домой, умирать. Уходила она долго и мучительно. Ничего не могла есть, не могла спать, мучилась от боли. Моя мама часто навещала её, потом плакала и не находила себе места от бессилия. Рассказывала, что та мечтает только до весны дожить, солнце увидеть. Не дожила. На похоронах младшая бросалась в могилу к матери, не могла успокоиться в отчаянной истерике. Она так и не смогла смириться, дожила до весны, как хотела мать, и наглоталась таблеток. По какой-то причудливой традиции, тогда гробы с покойниками сначала подвозили к дому, ставили перед подъездом, «проститься». Я помню, какой визг подняли дворовые бабки, что у девушки на груди лежала икона. Отца еле сдержали. У гроба его дочери вонючие старухи брызгая слюнями голосили: «Самоубийц не отпевают! Не закапывайте грешницу рядом с праведниками! По ней нельзя скорбеть, запрещено, это не по-христиански!». Запрещено, понимаете? Неистовствовали долго, даже еловые лапы, после отъезда автобусов на кладбище, какая-то совсем отбитая сука собрала и вышвырнула. Мне кажется, ими руководил страх. Не верилось, что всё это – болезнь, смерть, трагедия, надрыв – совсем рядом. За стенкой. А страх порождает гнев. Вскоре старшая дочь вышла замуж, родила сына. Вдовец, теперь уже дед, воспрял. Посветлел лицом, с блаженной улыбкой рассекал по двору с каляской. А когда внуку было полгода, зять погиб. Строитель, несчастный случай на производстве. Так и живут отец, дочь и внук. Осколки большой и веселой семьи. Тихо, скромно, незаметно. С больной мудростью в потухших глазах. Они очень сильные люди. Никому не желаю силы, приобретенной подобным образом.

К чему я всё это? Да навеяло постом про жизнь после смерти. Точнее, про её отсутствие. Там ничего нет. Поэтому давайте спешить жить сейчас. Не прошлым. И не будущим. Завтра нет. Завтра Ваша машина может уже никому не мешать, как собственно, и Вы.

Современная жизнь несет в себе огромное количество стрессов, постоянную суету, депрессии и конечно же нервное напряжение. Поэтому сойти с ума, впасть в депрессию не так уж и сложно. Конечно же не каждый сталкивается с такой ситуацией. Но те кто столкнулся с ней, очень часто задаются вопросом: Что делать если кто- то из родственников сошел с ума? Конечно же сначала нужно знать какой смысл прячется за этой фразой и в чем проявляется данная ситуация?

Какие бывают признаки данного заболевания?

Конечно же проявлений данного заболевания очень много. В мире были зарегистрированы самые разные, необычные и ужасные симптомы. Приведем несколько примеров:
1. Человек постоянно находится в испуге и утверждают, что его кто- то хочет убить и охотиться за ним.
2. Человек утверждает, что постоянно слышит голоса, которые заставляют его что- то сделать.
3. В голове у человека играет музыка. Да были и такие случаи.
4. Больной ищет дома животных, которых в доме нет и никогда не было. Так же он может искать крыс, а порой даже и драконов.
5. Человеку кажется, что из стен или потолка что- то растет и мешает ему.
6. Некоторые опасные больные даже сами могут наброситься на человека с топором. А потом утверждать, что его хотели убить.

Это лишь некоторые примеры, но обязательно требует срочного вмешательства специалистов. Некоторые просто могут плакать или же наоборот смеяться без причины, некоторые кричат, и бывают с себя одежду, а кто- то просто лежит как истукан и ни с кем не ведет беседы.
Но в этих случаях не стоит сразу же ввести близкого человека к психиатру и утверждать,что он не нормальный. Существует такой вид заболевания, как реактивный психоз. Человека, которые вошел в это состояние, очень просто привести в чувства. Для этого нужно всего лишь плеснуть в него водой или сказать слово, которое успокоит его. Ведь в наше время стрессы, скандалы, суета запросто могут стать причиной такого психоза. И случиться это может с каждым, никто не застрахован. Поэтому отнестись к этому состоянию нужно с пониманием, заботой и поддержкой.

Что нужно предпринять пока врачи едут?

Но если все- таки человека не получилось привести в чувства и он продолжает вести себя неадекватно, то нужно немедленно вызывать врачей. Но нужно обязательно знать, что делать пока врачи не приехали.
1. Нужно завести с больным разговор на ту тему, которая его интересует и завлечет. Тема никак не должны затрагивать ее состояние и то, что ему кажется и т.д.
2. Если у человека замечены признаки тревоги, волнения и опасения, то нужно узнать чем или же кем они вызваны. Может быть ему кажется, что его кто- то преследует или хочет убить. Возможно этот кто- то будет находящийся рядом родственник. В таком случае этого родственника нужно обязательно вывести из дома, ведь больной может направить свою агрессию в его сторону. От такого человека нужно держаться как можно дальше.
3. Если же человек утверждает, что слышит страшные голоса, которые хотят довести его до смерти или же больного преследуют черти, то нужно постараться убедить его, что пока рядом с ними его близкие, никто не сможет причинить ему вреди и уж тем более его убить. Так же нужно предложить ему позвать того, кто действительно сможет защитить его. Это конечно же врачи и полиция.
4. Не стоит спорить с больным, но в то же время нельзя постоянно соглашаться со всеми его бредовыми высказываниями. Нужно не соглашаться с ним, а просто говорить, что возможно такое может быть. Ни в коем случае нельзя смеяться на человеком или же подшучивать над ним, а так же жалеть его и сочувствовать, это только ухудшит состояние больного. Не стоит в добавок ко всему еще и подсказывать больному какие- либо бредовые идеи.
5. Очень важно, чтобы рядом с больным не находилось опасных предметов, которыми он сможет навредить остальным окружающим его людям.
6. Если рядом с больным находится близкий человек, то ему ни в коем случае нельзя грубить ему, иначе больной может проявить агрессию в сторону близкого человека.
7. Нужно постараться выяснить, когда больной столкнулся с этой проблемой. А потом уже постараться убедить его, что все это нервы и скоро все пройдет и его состояние улучшится.
8. Можно постараться посадить больного за стол и положить свои руки на его руки, чтобы избежать какой- либо физической силы и агрессии. При этом с больным нужно разговаривать на любые нейтральные темы. Если же он вновь возвратился к своей проблеме, то нужно снова отвлечь его.

9. Можно попробовать дать больному успокоительное.
10. Ни в коем случае нельзя обсуждать состояние больного с кем- то, если он это слышит. Ведь каждый больной считает, что он здоров. И данные действия могут привести к агрессии и не доверию.
В такой ситуации очень важно не потерять бдительность. Если больной пытается совершить суицид или же ведет себя очень агрессивно, то его нужно обездвижить, чтобы он не причинил вред окружающим. Важно помнить, что у больного очень большая физическая сила и в таком состоянии он не боится никаких повреждений и травм.
И если же человек все- таки подвергнулся этому заболеванию, то нужно немедленно обратиться к специалисту. Ведь только специалист может помочь ему и вылечить данное заболевание.

  • Доброкачественный лимфоретикулез – болезнь кошачьей царапины
  • Фобии и бихевиоризм
  • Слепоглухонемые люди – есть ли у них шанс на нормальную человеческую жизнь

13 марта в культурном центре ЗИЛ состоялась лекция клинического психолога Ильи Соболева «Как не сойти с ума?», организованная Лекторием Политехнического музея. Специалист поделился примерами из собственной врачебной практики, рассказал о факторах, влияющих на развитие шизофрении, о норме и отношении современной психиатрии к ее вариативности. Slon приводит сокращенную версию лекции.

О психиатрии можно говорить по-разному, с точки зрения формальной, например, – привести определение психических расстройств, рассказать о симптоматике и многообразии синдромов, но я предлагаю заглянуть по ту сторону диагноза. Психические заболевания вызывали неизменный интерес в обществе, но восприятие душевнобольных было разным: в течение долгого времени к страдающему психическим расстройством относились как к отбросу общества или преступнику. Тогда наиболее актуальным был вопрос его скорейшей изоляции от общества. Сравнительно недавно психически больного стали рассматривать как человека, заслуживающего по меньшей мере сострадания.

Мы часто говорим друг другу в ссорах: «Ты рехнулся? Сошел с ума?» Это значит, что поведение человека не вписывается в наше понимание нормы. А сомневаемся ли мы в собственной психической состоятельности, когда что-то кому-то доказываем? Ощущение реальности может начать колебаться. Я думаю, каждый из нас хотя бы раз в жизни переживал подобное. Представление о психической норме очень зыбко. Но если говорить о ней как о социальной необходимости, без четких критериев не обойтись. Скажем, шизофрения – заболевание, которое в большинстве случаев приводит к потере трудоспособности, соответственно, если понятие нормы не будет закреплено, у больного не останется возможности получить инвалидность и пенсию.

Всегда ли можно диагностировать душевное состояние человека, тем более что в современном мире понятие нормы размыто? В тоталитарном государстве, например, представление о ней будет более жестким. Многим известна страшная страница истории отечественной психиатрии, связанная с преследованием и расправами над диссидентами. Психиатрия использовалась как инструмент давления, изолирования инакомыслящих.

Представление о норме у психиатров и у людей, далеких от психиатрии, разное. Для обывателя некоторые больные выглядят просто хронически ленивыми – не ходят на работу, не выстраивают социальные связи. Ко мне обращаются родители таких пациентов и говорят: «Наверное, я плохо его воспитала». У психиатра совершенно другой взгляд на эти вещи. Например, в чем проблема Обломова с точки зрения психиатрии? Это человек с шизотипическим расстройством. К этому можно относиться с раздражением, что будет вполне понятно, очень многие не любят психиатрию и психиатров за так называемое навешивание ярлыков: может, просто у человека собственный мир, имеет право, почему вы говорите, что он сумасшедший?

Есть популярное умонастроение – антипсихиатрия, его суть – человек имеет право на своеобразие. Вопрос тонкий, особенно в сегодняшней ситуации, когда пересматриваются международные классификации болезней и предпочитают говорить не о заболевании, а о синдроме. Очень много вещей должно совпасть, симптомы должны проявляться достаточно долго, чтобы врач имел право поставить диагноз. Шизофрения несводима к так называемым основным симптомам: бреду, галлюцинациям, маниакальному возбуждению.

Самое страшное в ней не психоз, который проходит независимо от того, будет принимать человек препараты или нет, а то, что остается после приступа, то, что она изымает из психики человека.

А изымает она энергетический потенциал. Приступ переносим, и он кратковременный, а вот последствия могут тянуться годами.

За последние десятилетия психиатрия сильно изменилась, в основном в лучшую сторону: пациентам, впервые попадающим в стационар, ставят реабилитационные диагнозы, даже если речь идет о шизофрении. Чтобы человек все-таки продолжал работать, чтобы диагноз не стал клеймом.

Психические расстройства укоренены в социокультурном контексте, и именно это вызывает к ним неподдельный интерес. Есть, например, традиционная связка – гений или помешательство? Сейчас я вполне могу сказать, что это совпадение, а не закономерность. И никакой прочной связи нет, это скорее артефакт. Наверное, гениев достаточное количество среди условно здоровых людей, и также они встречаются среди душевнобольных. Мне очень редко попадались пациенты с какими-то выдающимися способностями. Нет смысла соотносить гениальность с психическим здоровьем или сумасшествием.

С чем приходит пациент?

Что такое психическая норма для самого пациента? Далеко не каждый может сказать, что он психически здоров. В истории были периоды, когда резко возрастал интерес ко всему условно ненормальному, – потустороннему миру, нестандартному типу отношений между людьми. Это часто происходило на фоне неких социальных катаклизмов, такого рода регресс характерен для психики. Само понятие регресса подчеркивает для нас, насколько зыбкое представление о норме мы имеем.

В некоторых архаических сообществах сохраняются определенные типы поведения, в западной культуре существующие в области психопатологии: транс, общение с потусторонним миром.

О чем говорит пациент, приходя на первую консультацию к врачу? В первую очередь, я бы сформулировал так, это немое вопрошание: болен ли я, кто я, какое место я занимаю? Это, безусловно, лежит по ту сторону психиатрии, врача-психиатра такие вещи интересуют мало. Его волнует диагноз, симптоматика и выбор медикаментозной терапии. Отношение пациентов к собственной болезни очень разное. Кто-то может сказать, что болен уже в течение 10 лет, но это ничего не меняет в его жизни. Многие пациенты хорошо осведомлены о том, какой у них диагноз и что это означает: они могут найти информацию в интернете, услышать от врача, даже шутить на эту тему. Бывает забавно, когда пациент, много лет страдающий шизофренией, рассказывая мне какой-то инцидент, говорит, что он чуть с ума не сошел.

Что такое шизофрения?

Нет никакого ответа на этот вопрос. Традиционно к данному термину в психиатрии подходили достаточно критично, многие психиатры ратуют за отказ от него. Слишком сложен и неоднозначен генетический аспект болезни. С одной стороны, он очевиден, с другой, мы очень часто сталкиваемся с тем, что заболевание дебютирует, а никаких больных родственников, даже в нескольких поколениях, не обнаруживается. Из поколения в поколение накапливаются различные виды психопатологий – не обязательно шизофрения как таковая, это могут быть расстройства личности, какие-то отклонения в поведении. У кого-то, например, есть склонность все перепроверять, кто-то излишне тревожится по пустякам. Все эти вещи не дают нам никакого права говорить о человеке как о сошедшем с ума. И вот, например, через два поколения мы обнаруживаем случай шизотипического расстройства, когда симптоматика отчетлива, тем не менее человек не обращается к врачам. А вот еще через поколение мы сталкиваемся со случаем так называемой манифестной шизофрении, когда человек в состоянии острого психоза оказывается в больнице.

Нельзя сказать, что ребенок, чья мать больна шизофренией, обязательно заболеет. И дело тут не только в том, что невозможно обнаружить ген болезни. Роль играют среда, условия, в которых человек развивается. Первые контакты с матерью являются базовыми, структурирующими. Например, если есть некая трещина, определяемая неблагоприятным генетическим фоном, но ребенок развивается в семье, где очень теплые отношения между супругами, где есть возможность говорить напрямую о чувствах, поддержка, где он может получить ощущение безопасности, то вполне вероятно, что эта трещина дальше не поползет. Она будет компенсирована. И наоборот – если даже с точки зрения наследственности ничего страшного не происходило в предыдущих поколениях, а атмосфера в семье крайне неблагоприятная, мы можем столкнуться со случаем заболевания.

Фрейд говорил, что нормы вообще не существует. И я с ним солидарен, в течение всех лет работы в клинической психологии не встречал норму.

Существование человека изначально проблемно; вопрос в том, насколько успешно он справился с трещиной, изначально заложенной в его психике.

Невольно калечащая семья

Теорий, толкующих шизофрению, огромное количество. Американский ученый Грегори Бейтсон ввел понятие «двойного зажима». Речь идет о своеобразной коммуникации между матерью и ребенком. Бейтсон считал, что двойной зажим является предиспозицией к тяжелому психическому расстройству. Мать, адресуя некое послание ребенку, эмоционально имеет в виду абсолютно другое. Например, она говорит: «Иди сюда, я тебя поцелую», он радостно подбегает и слышит: «Почему опять испачкал штаны?» Психика ребенка, в отличие от психики взрослого, не имеет защитных механизмов, которые позволяли бы ему перерабатывать это расщепление в послании матери. С точки зрения собственного опыта это важный фактор, но не определяющий.

Одна пациентка, страдающая шизофренией много лет, рассказывает мне о взаимоотношениях с матерью. Живет с ней достаточно давно, собственной семьи так и не случилось, хотя женщина дважды побывала замужем. Мать буквально никуда не пускает ее – не в том смысле, что держит под замком, нет, просто постоянно за нее тревожится, думает, что с дочерью может что-то случиться. Не отпускает в магазин. Почему? «Потому что у тебя будет обморок, как это уже было. Я не хочу из-за тебя страдать». Или пациентка находится в кухне, а мать в другой комнате смотрит телевизор. Мать слышит шум, кричит: «Ты что, обожглась? Я знаю, что-то случилось с тобой!» Вот это постоянное проецирование собственной непереработанной тревоги является одной из особенностей взаимодействия в семьях, где есть пациент, страдающий шизофренией. Мать постоянно показывает уже взрослой дочери, что мир крайне нестабилен, а она – единственный объект, который может обеспечить безопасность. Иными словами, сама пациентка наделяет свою мать этим значением, она говорит, что только мать может ее защитить. В задачу психиатрии не входит обнаружить все эти нюансы, это видно, когда мы общаемся с пациентом изо дня в день, это та мелочь, на которой держится внутренний мир человека, страдающего психосоматическим расстройством.

Еще одна пациента рассказывала, что мать на протяжении многих лет играла в такую игру: говорила с дочерью только от имени волшебницы, никогда напрямую. Периодически клала под подушку записки, которые писала сама, но категорически отрицала это.

Пациентка, будучи взрослой, рассказывала мне об ужасе, охватывавшем ее в детстве, – волшебница представлялась ей каким-то всевидящим оком, наблюдающим за ней.

Я считаю, что консультирование шизофренических пациентов возможно только в паре с их родственниками, потому что это семейная проблема. Чаще всего бывает так, что родители не страдают психическими расстройствами в той мере, что их ребенок, но когда с ними общаешься, преследует ощущение какой-то неправильности. И каждый раз это очень сильно мешает взаимодействовать с матерью пациента.

Например, в какой-то момент ты видишь, что, несмотря на все твои усилия, тебя просто не слышат. Мать, приходя разговаривать о дочери, в остром состоянии находящейся в больнице, уже 15 минут говорит о себе. Очень часто матери пациенток, у которых абсолютно нет энергии чем-либо заниматься, крайне целеустремленные, волевые, нацеленные на действие, а не на переживание, обесценивают чувства, говорят: «О чем я буду с ней говорить? Надо идти работать». И вот этот постоянный посыл, что ребенок должен быть таким же волевым, как и я, приводит к обратному результату. Чем большую волю демонстрирует мать, тем безынициативнее дочь. Иными словами, чаще всего диагноза нет, но есть особенности, которые от взгляда специалиста не ускользают.

Шизофрения как сущностная человеческая проблема

Был у меня один пациент, который ходил ко мне 8 лет, но все эти годы я не понимал зачем. Он приходил и просто целый час говорил, не делая пауз, не давая мне задавать вопросы, особенно это было заметно в самом начале нашей работы. Помню, когда я задал уточняющий вопрос, он довольно зло на меня посмотрел и попросил, чтобы больше я такого не делал, потому как я мешаю ему проходить психотерапию. Конечно, наши отношения постепенно менялись, но я все равно ничего не понимал. Спустя 8 лет на одном из сеансов он рассказал сновидение: он стал президентом США, у него была миссия построить стадион на крыше небоскреба, чтобы там прошел очередной чемпионат мира по футболу. Потом он помолчал и сказал мне: «Знаете, почему я к вам прихожу все эти годы? Потому что вы мне даете возможность не выполнять этой миссии». А миссий у него было достаточно много, периодически он говорил, что ему нужно сделать что-то очень серьезное, переступить через себя. Например, проехать ночью на велосипеде из одного города в другой, познакомиться с женщиной, которую он априори боится, – его жизнь состояла из этих поступков. Их становилось все больше, и выносить ему их было все сложнее. Он говорил о некоем режиссере, которого люди, по его выражению, довольно пошлым образом называют Богом. Он знал, что должен делать что-то такое, чего сделать на самом деле не может и чего жутко боится. Он наделил меня неким значением, и мои знания в области клинической психологии вообще ни при чем: если бы он меня этим значением не наделил, я не смог бы ему помочь.

Я думаю, что шизофрения – это проблема человека как субъекта, как носителя собственного желания и воли. Пациентка мечется между материнской и отцовской позицией. Когда ей что-то говорит мать, то кажется, что она абсолютно права, а отец в этот момент становится ничтожным, и она обесценивает все, что с ним связано. Когда же она говорит с отцом, мать оказывается чудовищем в ее восприятии, а отец идеализируется. Для шизофрении, как и для любых тяжелых психических расстройств, характерна чрезмерная идеализация и такое же мощное обесценивание. То, что Уилфред Бион в свое время назвал «нападением на связи». Пациентка говорит, что не помнит ничего из происходившего на предыдущем сеансе. Это тоже особенность мышления страдающих шизофренией, они очень легко разрывают ассоциации, это избавляет их от невыносимых переживаний, мучительных душевных болей. Пациент признается, что может любить свою собаку, только если она не лает. Вот это расщепление на абсолютно хорошее и абсолютно плохое не дает шизофреническим пациентам возможности полноценно выстраивать взаимоотношения, потому что жить с таким расщеплением очень трудно. Мы можем быть во взаимоотношениях, только когда другого принимаем во всей его противоречивости, но это под силу только здоровой психике.

Отсутствие внутреннего мира у шизофренического пациента – тоже один из немаловажных моментов.

Один пациент не может смотреть фильмы. Когда там начинают говорить, информация заполняет пустоту внутри него, эти мысли вытесняют его существо. На месте, где должны быть его мысли, появляются мысли героев, и он не чувствует, кто он.

Психические расстройства настолько сложны, что одним психиатрическим дискурсом не исчерпываются. Вопрос о них отсылает нас к проблеме самого существования человека. Если мы будем игнорировать эту проблему, то вряд ли сможем хотя бы немного приблизиться к пониманию сути психического расстройства.

Не сойти с ума от боли

Однако не так все просто, как кажется на первый взгляд. Боль, как двуликий Янус, имеет множество обличий и нередко обманывает. Врачи различают боль острую и хроническую. Когда болит спина, мы, не задумываясь, ставим диагноз: радикулит. На самом же деле при радикулите боль возникает нечасто. А болеть могут кости позвоночника, суставы и капсулы, их окружающие, связки, мышцы, подкожная клетчатка и так далее. Боли в животе также не всегда свидетельствуют о заболевании желудочно-кишечного тракта. Многие люди, подверженные депрессии, часто испытывают боли, которые ничем не подтверждаются, а скорее свидетельствуют о психическом неблагополучии. Есть удивительные фантомные боли, когда болит ампутированная нога или рука. И море разновидностей головной боли, которая имеет столь удивительные причины, что в них трудно поверить. Например, голова может болеть от съеденного мороженого или любовных утех. А изматывать эта своенравная владычица может так, что порой и жить не хочется. Не случайно в современной медицине появилось целое направление — альгология, то есть наука о боли.

Во многих странах Запада существуют специальные болевые центры, куда человек может прийти и пожаловаться на свою боль. Врачи находят ее причину, ставят диагноз и назначают лечение. В России, к сожалению, таких центров мало. И несчастный россиянин пока доберется до специалиста, способного ему помочь, обойдет с десяток других — от стоматолога до эндокринолога. Таких больных наши неврологи называют «медицинскими сиротами». А самой большой бедой считают неосведомленность людей о проблеме боли и агрессивную рекламу обезболивающих лекарств.

— Боль — это благо для человека или зло? Нужно ли от нее немедленно избавляться? — спросили мы профессора кафедры неврологии Московской медицинской академии имени Сеченова Елену Филатову.

Елена Филатова|

Боль — сигнал об опасности, своего рода призыв к боевой готовности: в организме что-то не так. Сигнал бедствия подается в мозг и немедленно включает колоссальные компенсаторные механизмы, подготавливает организм к защитным действиям. Напрягаются мышцы, чтобы в случае необходимости защитить от повреждения внутренние органы, повышается количество лимфоцитов в крови на случай проникновения инфекции, повышается вязкость крови: а вдруг боль связана с кровотечением? В этом случае боль является помощником. Но если она чрезмерна, то сама может стать сильным разрушающим фактором. Задача врача — избавив пациента от страданий, сохранить все вызванные болью компенсаторные механизмы.

Однозначно нельзя сказать, нужно или не нужно убирать боль. Большую роль играет индивидуальная реакция человека на болевые ощущения, его психическое состояние, очень важно знать, острая это боль или хроническая. Острую срочно блокировать нельзя — это опасно. Например, приняв сильное обезболивающее при острой боли в животе, можно пропустить ее причину — перитонит, язву или холецистит. В этом случае стоит потерпеть до прихода врача. Если же боль жить не мешает и причина ее известна, то выбор за больным — принимать обезболивающее или нет.

Беда в том, что основным консультантом и лечащим врачом многих наших соотечественников стал фармацевт. Проведенное у нас на кафедре исследование показало, что головные боли систематически испытывают примерно 60 процентов населения, из которых 84 процента к врачам не обращаются вообще и, по-видимому, занимаются самолечением. Не ведая о новых эффективных препаратах направленного действия, в частности, существующих для купирования приступов мигрени, люди пользуются комбинированными обезболивающими — седалгином, пенталгином, которые широко разрекламированы и доступны. А ведь именно их неумеренное применение чаще всего вызывает так называемую лекарственную боль.

Какие побочные действия у обезболивающих средств? — спрашиваю доцента кафедры нервных болезней Валерия Алексеева.

Валерий Алексеев|

Спектр побочных явлений у обезболивающих препаратов велик: многие негативно воздействуют на систему крови, нестероидные противовоспалительные препараты могут спровоцировать язву желудка и другие заболевания желудочно-кишечного тракта. Но и возможности лечебной физкультуры, мануальной терапии, физио- и рефлексотерапии тоже нельзя переоценивать, они ограничены. Недаром ее называют комплементарной, то есть дополнительной. Лучшее лечение — комплексное.

Главная беда в том, что наше население упорно подавляет боль, не выяснив причину ее происхождения. В этом ему помогает реклама обезболивающих средств в СМИ, особенно на телевидении. Показывают запоминающиеся картинки: стрела, пронзающая боль — нурофен. А ведь он из той же категории, что диклофенак или вольтарен — та же компания с не меньшим количеством желудочно-кишечных осложнений. И тут проблемы медицинские вытесняют проблемы социальные: ведь почему люди не обращаются к врачу? Да потому, что в поликлиниках — очереди. Первое обращение, как правило, не к невропатологу. К нему направляет терапевт, если не разобрался. К нам в клинику пациент попадает в том случае, если на месте уже никто справиться не может. Мне приходилось сталкиваться с больными, которые рассказывали, как в районной поликлинике их месяцами лечили безрезультатно, и только на позднем этапе отправили к нам на консультацию. Увы, врачи тоже не всегда понимают серьезность проблемы.

Недавно была завершена работа по головным болям при опухолях головного мозга. Так вот от возникновения головной боли до появления явных признаков заболевания — параличей, психических нарушений проходит три года. Это очень много. При этом 25 процентов пациентов говорили, что голова у них стала болеть после сильного эмоционального потрясения, и невольно своими рассказами уводили врача от истинной причины недуга.

Российская газета|

От боли действительно можно сойти с ума или это поэтическая метафора?

Алексеев|

Я таких случаев не знаю. Сумасшедший в самом деле может испытывать боль, но не она причина его помешательства. Боль нельзя себе представить, ее нужно пережить. Существует особая болевая память. Вот представьте себе: бежит ребенок маме навстречу, спотыкается и падает, разбивает колено. Мать обеспокоено повторяет: «Тебе больно, тебе больно?» Малыш еще не знает значения этого слова, но в конце концов говорит: «Да, мне больно». Тут его берут на руки, жалеют, целуют, предлагают конфету. Если он запомнит взаимосвязь этих действий, то из него может получиться маленький тиран, который будет использовать слово «больно» при каждом удобном случае.

РГ|

Маленький ребенок может эксплуатировать ситуацию ради корысти?

Алексеев|

В подобных случаях важную роль играет воспитание. Мой сын упал однажды с табуретки в пятиметровой кухне и больно стукнулся головой о плиту. Образовалась огромная шишка. Но я в первый же момент перевел его внимание на результат, и сказал: смотри-ка, теперь у нас будет погнутая плита, что мы скажем маме! Конечно, плита изначально была такой, но после моих слов сын даже не заплакал, он искал выход из сложившейся ситуации.

РГ|

Вот вы говорите, что, испытав боль, мы ее запоминаем. Значит боль роженицы какая-то особая, ведь ее женщины не помнят?

Алексеев|

Это естественная боль. Она забывается потому, что генетически прописана, заложена в роду человеческом. Если же говорить о психологической составляющей, тут большую роль играет первый опыт: порезав палец, ребенок увидел кровь и испытал боль. Последовательность ощущений запечатлелась у него в голове, и каждый раз при появлении крови он начинает чувствовать боль.

РГ|

Вы можете назвать самый распространенный вид боли?

Алексеев|

Первое место по количеству дней нетрудоспособности занимает боль в спине, так называемый радикулит. Чаще говорят: остеохондроз — возрастное стирание межпозвонковых дисков. После 25 лет такое говорить можно каждому, не ошибешься. Но это не диагноз, а обычное биологическое старение.