Божественное предопределение

Тема нашего ухода из жизни – одна из самых загадочных и сакральных. На протяжении многих веков человечество пыталось постичь эту тайну. Существует ли судьба? Насколько мы вольны создавать собственный сценарий жизни? Может ли человек непроизвольно или осознанно притянуть («накаркать») свой уход или, наоборот, усилием воли отодвинуть роковую дату?

Смерть – это просто переход
Две даты
Экстрасенсы и маги говорят о многовариантности будущего и обещают на своих сеансах любое развитие событий. Психологи уверяют нас, что с помощью особых психотехник возможно даже угадать «черный день» и передвинуть его как можно дальше.
Бесспорно, у каждого человека есть выбор направлений, по которым жизненный путь может меняться в одну или другую сторону. Но… как свидетельствуют многочисленные факты и древние трактаты, эти изменения касаются только основы жизни и могут происходить в пределах двух изначально запрограммированных дат – дня прихода в этот мир и дня ухода. Мы можем влиять на качество нашей жизни, но изменить самые важные даты нам не под силу.
Исследователи из Стэнфорда (штат Калифорния, США) недавно закончили эксперимент под названием «Продолжительность жизни», начатый… 90 лет назад, в 1921 году. В эксперименте участвовали более полутора тысяч детей, за которыми наблюдали в течение всей их жизни. Анализ результатов удивил ученых. Оказалось, что люди с хорошим чувством юмора, имевшие за плечами счастливое детство, в среднем жили меньше остальных. Выяснилось также, что любовь к домашним животным, вопреки общепринятому мнению, жизни не продлевает. А брак, как и развод, никак не сказываются на здоровье. Те, кого любят и о ком заботятся, чувствуют себя счастливее в течение жизни, но на ее продолжительность это тоже не влияет.

Слепая ясновидящая Ванга считала, что никто не избежит предписанного судьбой.
Свой путь
Обратимся к великой ясновидящей и прорицательнице Ванге. Племянница и личный биограф болгарской предсказательницы Красимира Стоянова в своей книге «Ванга: исповедь слепой ясновидящей» приводит вот такой диалог:
«Вопрос:
– Если так получается, что ты видишь данным тебе свыше внутренним зрением близкое несчастье или даже кончину пришедшего к тебе человека, можешь ли что-то предпринять, чтобы можно было избежать несчастья?
Ответ:
– Нет, ни я и никто другой уже ничего поделать не сможет.
Вопрос:
– А если неприятности, и даже катастрофические, грозят не одному человеку, а группе людей, целому городу, государству, можно ли что-то заблаговременно подготовить?
Ответ:
– Это бесполезно.
Вопрос:
– Зависит ли судьба человека от его внутренней, моральной силы, физических способностей? Можно ли повлиять на судьбу?
Ответ:
– Нельзя. Каждый пройдет свой, и только свой путь».

Сатья Саи Баба ошибся в предсказании даты собственной смерти.
Мрачные предвидения
Некоторые люди подспудно чувствуют приближение своей смерти. У каждого это проявляется по-разному. Кто-то старается привести в порядок все свои дела. Кто-то начинает интересоваться устройством мироздания, задумываться о смысле жизни, Боге, душе. А кто-то впадает в уныние, теряет интерес к жизни, как бы физически и психологически подготавливая себя к переходу в иную форму существования.
Способности предугадывать свою смерть наиболее ярко проявлены в творчестве поэтов и писателей. Более того, зачастую авторы в своих произведениях не только предчувствовали приближение своего конца, но и подробно, в деталях описывали обстоятельства своей гибели.

Николай Рубцов предугадал, что умрет зимой.
Николай Рубцов в одном из своих стихотворений пророчески написал:
«Я умру в крещенские морозы,
Я умру, когда трещат березы».
Хотя тогда ничто не предвещало трагедии, он погиб 19 января, в Крещение.
Федор Сологуб в стихотворении 1913 года, за 14 лет до смерти, предсказал сам себе:
«Тьма меня погубит в декабре.
В декабре я перестану жить».
Он действительно умер 5 декабря 1927 года.
Лермонтов в стихотворении «Сон» написал:
«В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я».
Произошло так, как и предвидел поэт. Он умер на дуэли после выстрела Мартынова.
И вот здесь остается спорным вопрос: то ли писатели действительно «увидели» что-то из будущего благодаря интуиции, то ли, опять же, благодаря дару воображения и умению создавать свои миры они сформировали собственную модель ухода.
По всей вероятности, поэты каким-то образом получают знания о будущем из своего подсознания, прислушиваясь к внутреннему «я», которое тесно связано с Высшим Разумом – хранилищем, где есть ответы на все существующие вопросы.
Удивителен и такой факт: многие люди, не обладающие даром предвидения и не ведающие, когда закончится их земной путь, легко могут ответить, как это произойдет.

Джон Леннон незадолго до гибели сделался отшельником.
А бывает и так, что человек чего-то боится и своими страхами притягивает трагические события. Не зря древние говорили: «Мы сами зовем гостей на пир наших мыслей».
Писатель Венедикт Ерофеев всю жизнь кутался в шарфы, застегивал наглухо воротник, как будто оберегал себя от будущей неизлечимой болезни, которая впоследствии и настигла его. Писатель умер от рака горла.
Легендарный музыкант Джон Леннон незадолго до своей гибели вдруг сделался отшельником, спрятавшись в своем доме. Словно предчувствуя предстоящее покушение, прекратил общение с миром, перестал выходить на улицу. Более того, по воспоминаниям близких, он начал интересоваться темой убийств, со страхом представляя, что чувствует человек, в тело которого входит пуля.
Замечено, что люди, которым судьбой предначертана короткая жизнь, проживают ее очень ярко и плодотворно, стараются все успеть. Про них говорят: торопились жить. Сколько гениальных поэтов покинули наш мир в молодом возрасте, оставив потомкам величайшее творческое наследие (М.Ю. Лермонтов погиб в возрасте 26 лет, Сергей Есенин умер в 30 лет). В то время как другие таланты-долгожители – только после 40-50 лет начинали реализовывать свои великие замыслы. Есть много художников, которые создали свои произведения в возрасте старше 70 лет. Тициан написал самые лучшие картины почти в 100 лет. Верди, Штраус и многие другие композиторы сочиняли музыку до 80 лет.
«Время пришло»
Есть предположение, что наша душа знает об отведенном нам времени, и когда это время приходит, подталкивает человека к критической ситуации. Можно вспомнить историю гибели замечательного поэта и певца Игоря Талькова. Трагедия произошла за кулисами Дворца спорта «Юбилейный». Певица Азиза попросила Талькова через своего знакомого Игоря Малахова выступить перед ней, так как не успевала подготовиться. Но певец не согласился. Возник конфликт, во время которого выстрелом из пистолета Тальков был убит. В непреднамеренном убийстве был обвинен директор певца Валерий Шляфман, попытавшийся вырвать пистолет из рук другого человека и случайно нажавший на курок. Но случайностей, как известно, не бывает.
По воспоминаниям вдовы Талькова Татьяны, певец никогда не носил с собой оружие, но в тот день зачем-то взял на концерт газовый пистолет. И когда разгорелся в общем-то безобидный спор, первым достал оружие и начал стрелять в воздух, тем самым спровоцировав Малахова схватиться за свой пистолет, заряженный боевыми патронами. И, кто знает, может, если бы Тальков не взял с собой оружие, все бы обошлось. Но, скорее всего, в тот день сработала внутренняя команда души – «время пришло», и в соответствии с этим выстроился весь последующий сценарий.
Древние восточные тексты содержат знания о том, что человек приходит в этот мир именно тогда, когда в этом возникает необходимость для всеобщего эволюционного развития, и покидает его в тот час, когда миссия выполнена. Не раньше и не позже. И очень важно осознать, что смерть не только неизбежна и является частью вселенского мироустройства, но и то, что смерть – это не конец, а переход сознания на более высокий духовный уровень.
источник
.

Предвидение и предопределение Божие

  • Диалоги. Диалог 8. О промысле и свободе воли прот. В. Свенцицкий
  • О предведении и предопределении прп. Иоанн Дамаскин
  • Илиотропион, или cообразование с Божественной волей свт. Иоанн Тобольский
  • О Божественном предопределении ко спасению прот. Ливерий Воронов
  • Слово о предопределении свт. Илия Минятий
  • Всеобщность благодати и предопределение В.Д. Сарычев
  • Предопределение Божие и свобода человеческой личности архим. Платон
  • Учение о предопределении иером. Серафим (Роуз)
  • Предопределение. Пространный катехизис свт. Филарет (Дроздов)
  • Судьбы Божии свт. Игнатий (Брянчанинов)
  • О Божественной благодати и свободном произволении, как производителях духовной жизни преп. Иоанн Кассиан Римлянин
  • Послание патриархов Восточно-Кафолической Церкви о православной вере
  • Православное учение об отношении благодати к свободе иерей Олег Давыденков

Предви́дение — 1) знание Богом от вечности действительного и условного будущего; 2) знание человеком возможного или действительного будущего по дару прозорливости; 3) знание человеком возможного или действительного будущего по внушению падших духов; 4) вероятностное знание будущего, основанное на интуиции или жизненном опыте.

Предопределение — 1) Божественное решение, подлежащее непременному исполнению; 2) решение, подразумевающее обязательное исполнение.

Свободен ли человек в своих поступках или всё уже предопределено Богом? В самом этом вопросе есть оттенок лукавства: достаточно согласиться с всеобщим предопределением и тогда отпадает необходимость каких-либо человеческих усилий: зачем делать добро, зачем стремиться к совершенству – за нас всё уже решено. Тем не менее, мы прекрасно осознаём, что в наших отношениях с людьми мы вольны творить добро и зло, любовь и ненависть; также мы вольны жить с Богом, не замечать или отвергать Его.

Бог не обусловлен пространством и временем, свойственным сотворённому Им материальному миру. Бог из вечности видит наш мир как на ладони. Он видит как наше прошлое, так и настоящее и будущее «одновременно». Бог видит и знает, но не нарушает нашей свободы. Знать и планировать – суть вещи разные. Господь знает все бесконечные варианты развития событий, хотя человек при этом волен свободно выбрать тот свой единственный вариант поведения в этих событиях, который ему ближе.

Бог присутствует и действует в духовном и материальном мирах. Он присутствует во всех событиях, благословляя или попуская их. Существует множество факторов, причинно-следственных связей, влияющих на наши поступки, их нелепо отрицать, христианство отрицает лишь их фатальность. В материальном мире Богом установлены жёсткие физические законы, но и это не отрицает влияния Бога и на него (никакой метеорит случайно на Землю не упадёт).
Абсолютно свободен только Бог, мы имеем определённую свободу, наибольшую в области нравственной ответственности и жизни духа (религиозной жизни). Свобода – величайший дар Божий, отсюда и колоссальная ответственность, вплоть до вечных мук. Если бы от нас ничего не зависело, то за что бы нас ждал Страшный Суд?

Таким образом, неизбежности нет, человек действительно свободен в определённых пределах, и эти пределы очень широки – от бесконечно грешной жизни до бесконечно праведной.

Мы можем обретать всё большую свободу через причастность к Богу, Его благодати, через обожение, соединение с Богом.

Как Бог влияет на сотворённый Им мир?

Священное Писание о предопределении

Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями. А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил. (Рим. 8:29-30)

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном. (Еф. 1:3-6)

В Нем мы и сделались наследниками, быв предназначены к тому по определению Совершающего все по изволению воли Своей, дабы послужить к похвале славы Его нам, которые ранее уповали на Христа. (Еф. 1:11-12)

***

святитель Илия Минятий:
«Не Предведение есть причина будущих событий, а будущие события – причина Предведения. Не из Предведения вытекает будущее, а из будущего – Предведение; не Христос – виновник предательства Иуды, а предательство – причина Господнего Предведения». Если ты будешь жить богоугодно, – спасешься, а если развращенно, – погибнешь. Бог предвидит и то, и другое. Но ни того, ни другого не предрешает Божие Предведение. Ты или спасешься, или погибнешь, одно из двух – несомненно, но не определено наперед» (Проповеди, «Слово в неделю 1-ю Великого поста»).

профессор Осипов А.И.:
Нельзя смешивать предвидение с предопределением. Родители могут подчас предвидеть, что будет с их ребенком, если он пойдет вот туда-то. Но этим они не предопределяют его поведение, только предвидят, т.е. предвидение – не предопределение. В том и заключается качество свободы, что человек поставлен перед выбором. И этот выбор, сам акт выбора, сама ориентация личности уже определяет его состояние.
Вы знаете, что есть грехи мыслью, грехи желанием. И человек, решившись на грех, уже омрачается. Когда говорят о свободе, надо понять, что свобода – это есть возможность начать акт действия от самого себя. Есть факторы, причины, обстоятельства, которые влияют на меня, но я могу поступить и в ту, и в другую сторону. Свобода в том и заключается, что я могу начать ряд действий от самого себя. Могу самоопределиться.
Божественное предвидение не есть предопределение, т.е. не есть посягательство на мою свободу. Бог не может коснуться моей свободы. Не может! Иначе Он перестал бы быть Богом. Ибо человеческая свобода есть образ божественной свободы. Не случайно человек именуется богом с маленькой буквы, своего рода божество, поскольку он богоподобное существо.
Поэтому Бог, даже предвидя, совсем не предопределяет, а все действия Божии заключаются в том, что Господь вновь и вновь ставит человека в такие условия, в которых он с очевидностью должен избрать, определить себя – к добру он или ко злу. Так происходит становление человеческой личности в наших земных условиях.
Пришла мне в голову дурная мысль, я легко могу ее выбросить, а могу ей увлечься. Так, ну-ну, человек, по какому пути пойдешь? Как важен самоконтроль! Ибо здесь начинается ряд моих действий. Каждый самостоятельно определяет себя: быть с Богом или вопреки Богу. В этом – весь человек.

Православное исповедание (113, 181):
Предведение, Предопределение и Промысл различаются в Боге по своим действиям. Промысл относится к творению. Но предведение и предопределение были в Боге прежде бытия мира, хотя и различны между собой. Предведение есть одно ведение будущего, без определения его в частности, то есть оно не определяет существования той или другой вещи. А предопределение есть определение частное, то есть оно и определяет, что должно быть. Но определяет только добро, а не зло, ибо если бы оно определяло и зло, то это было бы противно естественному свойству Божию – благости.
Итак, справедливо можно сказать, по нашему представлению, что предведение в Боге предшествует, за ним следует предопределение, а после творения возникает и Промысл о сотворенном. Этому учит апостол: «Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего… А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил» (Рим. 8:29-30). Впрочем, эти слова должно относить только к человеку, поскольку прочие творения (кроме Ангелов, находящихся в твердом и неизменном состоянии) не подлежат предопределению, так как не имеют свободы, а потому в них не может быть никакого греха. И все, что они делают, делают по природе, и потому ни наказываются, ни награждаются.

преподобный Иосиф Оптинский:
Бог Всеведущий от века знал и знает, кто из людей как будет жить, а потому и предопределил от века одних, проводящих жизнь в покаянии и смирении, к славе, а других, ленивых и нерадящих о своем душевном спасении, к вечному мучению. Притом из истории мы видим, что и самые суды Свои Господь переменяет при перемене обстоятельств. Например, Господь определил некогда истребить ниневитян. Но когда ниневитяне проповедию Иониною покаялись, Он отменил Свой суд несмотря на то, <что> пророк Божий уже изрек ниневитянам волю Божию: «еще три дня, и Ниневия превратится…».

Послание Восточных Патриархов 1723 г.:
«Веруем, что Всеблагий Бог предопределил к славе тех, которых избрал от вечности; а которых отвергнул, тех предал осуждению, не потому, впрочем, чтобы Он восхотел таким образом одних оправдать, а других оставить и осудить без причины; ибо это несвойственно Богу, общему всех и нелицеприятному Отцу, Который хочет всем человекам спастися и в познание истины прийти (1Тим.2:4), но поскольку Он предвидел, что одни будут хорошо пользоваться своею свободной волею, а другие худо; то посему одних предопределил к славе, а других осудил. О употреблении же свободы мы рассуждаем следующим образом: поскольку благость Божия даровала Божественную и просвещающую благодать, называемую нами также предваряющею, которая, подобно свету, просвещающему ходящих во тьме, путеводит всех; то желающие свободно покоряться ей (ибо она споспешествует ищущим ее, а не противящимся ей), и исполнять ее повеления, необходимо нужные для спасения, получают посему и особенную благодать, которая, содействуя, укрепляя и постоянно совершенствуя их в любви Божией, т. е. в тех благих делах, которые требует от нас Бог (и которых требовала также предваряющая благодать), оправдывает их и делает предопределенными; те, напротив, которые не хотят повиноваться и следовать благодати и потому не соблюдают заповедей Божиих, но, следуя внушениям сатаны, злоупотребляют своей свободой, данной им от Бога с тем, чтобы они произвольно делали добро — предаются вечному осуждению.

Но что говорят богохульные еретики, будто Бог предопределяет или осуждает, ни сколько не взирая на дела предопределяемых или осуждаемых, — это мы почитаем безумием и нечестием; ибо в таком случае Писание противоречило бы само себе. Оно учит, что всякий верующий спасается верою и делами своими, и вместе с тем представляет Бога единственным виновником нашего спасения, поскольку то есть Он предварительно подает просвещающую благодать, которая доставляет человеку познание Божественной истины и учит его сообразоваться с нею (если он не противится) и делать добро, угодное Богу, дабы получить спасение, не уничтожая свободной воли человека, но предоставляя ей повиноваться или не повиноваться ее действию. Не безумно ли после сего без всякого основания утверждать, что Божественное хотение есть вина несчастия осужденных? Не значит ли это произносить страшную клевету на Бога? Не значит ли это изрекать ужасную несправедливость и хулу на небо? Бог непричастен никакому злу, равно желает спасения всем, у Него нет места лицеприятию; почему мы исповедуем, что Он справедливо предает осуждению тех, которые остаются в нечестии по развращенной своей воле и нераскаянному сердцу. Но никогда, никогда не называли и не назовем виновником вечного наказания и мучений, как бы человеконенавистным, Бога, Который Сам изрек, что радость бывает на небе о едином грешнике кающемся. Верить таким образом или мыслить мы не дерзнем нкиогда, доколе имеем сознание; и тех, которые так говорят и думают, мы предаем вечной анафеме и признаем худшими всех неверных».

***

См. СУДЬБА, ВОЛЯ, СЛУЧАЙ, СВОБОДА, ПРОМЫСЛ, ДОМОСТРОИТЕЛЬСТВО БОЖЕСТВЕННОЕ

Предопределение, промысл и свободная воля

Слово «свобода» может употребляться разных значениях, например, в смысле политической свободы, свободы от тирании и угнетения, или свободы от страданий и болезней, или – как, например, в Иоан.8:34–36 – в смысле свободы от греха, свободы человека соответствовать своему подлинному благу и предназначению.

Здесь мы поговорим о свободе выбора, то есть способности человека быть автором своих решений. Свободе от внешнего детерминизма, от каких бы то ни было сил, которые бы переопределяли решение человека за него самого.

Такую свободу Писание за людьми ясно признает. Оно говорит о том, что люди ответственны за свой выбор. Они сами решают, как поступить. Иначе все обетования и предостережения, призывы и упреки, увещевания и повеления не имели бы никакого смысла. Писание обращается к людям как к свободным и ответственным нравственным агентам, способным по своей воле избирать тот или иной курс действий. Уже в Ветхом Завете Бог постоянно обращается к людям с призывами совершить определенный выбор и избежать другого. Уже в повествовании о творении мы читаем: «Заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт.2:16, 17).

Способность к личному выбору не была утрачена людьми и после Падения. Каин получает повеление (которым он пренебрег) господствовать над грехом: «У дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт.4:7).

В книге Второзаконие сказано: «Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое» (Втор.30:19).

Пророк Илия требует совершить решительный выбор между поклонением истинному Богу и идолам: «И подошел Илия ко всему народу и сказал: долго ли вам хромать на оба колена? если Господь есть Бог, то последуйте Ему; а если Ваал, то ему последуйте» (3Цар.18:21).

Новозаветные призывы покаяться, веровать, исправить свою жизнь также предполагают, что выбор за слушателями, например: «Петр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа» (Деян.2:38).

Примеры можно умножать, но это излишне – Библия совершенно ясно говорит о том, что человек обладает свободной волей. Мы призваны понимать нашу ответственность за наши поступки. Мы не можем и не должны списывать наши решения на внешние обстоятельства, на гены, или, как это делали язычники, на судьбу.

Как сказал блаженный Августин в своей книге «О свободе воли»: «То, что не сделано добровольно, не было бы ни грехом, ни праведным поступком. А потому и наказание, и награда были бы несправедливы, если бы человек не обладал свободной волей».

Конечно, различные внешние и внутренние обстоятельства – наше окружение, наши возможности, наш характер, сложившийся под влиянием тех решений, которые мы принимали в прошлом, – оказывают на нас влияние. Но у нас всегда есть выбор, и мы несем за него ответственность.

Это было важно подчеркивать в споре с древними язычниками, верившими в фатум, теперь это важно подчеркнуть в споре с язычниками современными, которые верят в биологическую детерминированность нашего поведения.

В одной из исландских саг говорится о викинге, которому предсказывают, что он совершит различные злодеяния, будет изгнан из родной земли и отправится скитаться на чужбине. Вместо того чтобы возмутиться: «Да с какой стати мне совершать все эти преступления?!», он фаталистично замечает: «С судьбой не поспоришь».

Подобного же фаталистического взгляда придерживаются и современные материалисты. Например, известный нейрофизиолог Френсис Крик говорит: «Вы, Ваши радости и скорби, Ваши воспоминания и устремления, Ваше чувство личной идентичности и свободной воли, на самом деле не более чем определенное поведение огромного скопления нервных клеток и связанных с ними молекул. Вы – не более чем набор нейронов… хотя и кажется, что мы обладаем свободной волей, наши решения уже предопределены для нас и мы не можем этого изменить».

Отрицание свободы делает невозможной для человека веру и спасение – ведь чтобы покаяться, уверовать, принять решение обратиться к Богу и покориться Его заповедям, мы должны сначала поверить, что решение за нами, что мы можем отозваться на призыв Божий. Это решаем мы сами, как свободные, личностные агенты, а не непреодолимый фатум и не электрохимические реакции в наших нейронах.

О нашей свободе говорит как наш непосредственный опыт – даже трехлетний ребенок, говорящий: «я нечаянно», в состоянии отличить то, что он избрал сам, от того, что случилось помимо его воли, – так и Священное Писание.

Русская Православная Церковь

Доклад, прочитанный председателем Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополитом Волоколамским Иларионом 26 июня 2019 года на международной научно-богословской конференции «Служение Церкви по апостолу Павлу» в Верии (Греция).

Послание к Римлянам — одно из немногих посланий апостола Павла, подлинность которого в научной литературе никогда не оспаривалась. Более того, именно через сравнение с ним ученые нередко пытались установить подлинность других посланий.

Апостол Павел написал Послание к Римлянам прежде всего с целью изложить свое понимание христианства и его соотношения с религией Ветхого Завета, из которой оно выросло. Даже если при написании послания у Павла были конкретные поводы практического характера (его желание посетить Рим и пообщаться с местными христианами), он использовал их для того, чтобы создать фундаментальный теоретический труд, в котором христианство осмысливается как новая религия, пришедшая на смену закону Моисееву.

В Послании к Римлянам много текстов, которые на протяжении веков являются предметом споров. Один из таких текстов я хотел бы прокомментировать в сегодняшнем докладе. Речь в нем идет о предопределении ко спасению. Апостол пишет:

Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу. Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями. А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил (Рим. 8:28-30).

Первая фраза этого текста относится к тем «временным страданиям», о которых шла речь выше в Послании (Рим. 8:18). Их не следует бояться, потому что они ведут к благим последствиям.

Во втором предложении Павел, начиная излагать тему предопределения к спасению, делает важное утверждение о Сыне Божием: через уподобление Ему тех, кто в Него уверовал, Он должен стать «первородным между многими братиями». Слово πρωτότοκος («первородный») указывает на особые преимущества первого сына перед остальными: в соответствии с ветхозаветными установлениями, первородный сын является основным наследником, ему передается благословение отца (Быт. 25:30-34; 27:35-36). Через принятие человеческой плоти Сын Божий усыновил людей Своему Отцу; те же, кто уподобляется Ему, становятся Его братьями.

Однако это касается не всех, а тех, кого Сам Бог предузнал (προέγνω), предопределил (προώρισεν), призвал (ἐκάλεσεν), оправдал (ἐδικαίωσεν) и прославил (ἐδόξασεν). В этой цепи из пяти глаголов каждый имеет свой смысл, обозначая различные стадии божественного действия в отношении тех, кого Бог избрал.

Глагол «предузнал» указывает на то, что Бог заранее знает судьбу каждого человека; будущее известно Ему так же, как настоящее; и из людей, которые должны родиться на свет, Он заранее определяет Своих избранников. В начале книги Иеремии Бог обращается к пророку со словами: «Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя» (Иер. 1:5). Пророк — это человек, который Промыслом Божиим предопределен на служение еще раньше, чем он появился на свет.

Глагол «предопределил» указывает на заранее принятое решение. Уместно вспомнить начало Послания к Ефесянам, где Павел говорит о том, что Бог избрал нас во Христе «прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви, предопределив (προορίσας) усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей… В Нем мы и сделались наследниками, быв предназначены (προορισθέντες) к тому по определению Совершающего все по изволению воли Своей» (Еф. 1:4-5, 11). Здесь прослеживается та же идея, что в рассматриваемом месте из Послания к Римлянам: уверовавшие во Христа — это те, кого Бог заранее предопределил к усыновлению.

Как понимать слова: «быть подобными образу Сына Своего»? Некоторые толкователи видят здесь аллюзию на библейский рассказ о сотворении человека по образу Божию (Быт. 1:27) и на учение Павла о Христе как «образе Бога невидимого» (2 Кор. 4:4; Кол. 1:15). Другие приводят в качестве параллели учение Павла о Христе как небесном человеке и новом Адаме: уверовавшие в него, ранее носившие образ перстного Адама, будут носить Его образ (1 Кор. 15:49).

Глагол «призвал» напоминает нам о самом начале Послания к Римлянам, где Павел называет себя «призванным апостолом», а своих адресатов — «призванными Иисусом Христом» и «призванными святыми» (Рим. 1:1-7). Действие божественного призвания может быть проиллюстрировано историями призвания на служение вождей и пророков Израильского народа, в частности, Моисея (Исх. 3:1-4:16), Самуила (1 Цар. 3:1-15), Исаии (Ис. 6:1-10), Иеремии (Иер. 1:4-9), Иезекииля (Иез. 2:1-3:11). Это очень разные истории, но во всех подчеркивается два ключевых момента: 1) инициатива всегда исходит от Бога; 2) человек ощущает себя неготовым к возлагаемой на него миссии. Иногда в ответ на зов Божий человек даже отказывается или сопротивляется, но Бог все равно настаивает на своем.

Глагол «оправдал» отражает одну из главных тем Послания к Римлянам — оправдания верою в Иисуса Христа. Эта тема доминировала в послании на протяжении значительного отрезка (Рим. 3:21-5:5).

Однако конечным звеном цепи является не оправдание, как можно было бы ожидать на основе предшествующего дискурса, а прославление. Какой смысл вкладывает Павел в глагол «прославить»? Возможно, наилучшим объяснением являются его собственные слова из Второго Послания к Коринфянам: «Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2 Кор. 3:18).

Учение, изложенное Павлом в рассматриваемом отрывке, ставит перед толкователями множество вопросов. Если Бог заранее предопределяет судьбу человека, то в чем заключается свобода воли человека и несет ли он какую-либо нравственную ответственность за свои поступки? Если одни люди заведомо предопределены к спасению, а другие к погибели, то можно ли назвать Бога справедливым? Способны ли люди влиять на свою судьбу, или всё подчинено воле рока? Если судьбы людей заранее предначертаны, то не подобно ли человеческое сообщество театру, в котором все роли расписаны и каждый актер обязан выполнять волю режиссера?

В богословских традициях христианского Запада и Востока учение Павла о предопределении получило разную трактовку, что привело к формированию двух разных пониманий участия Бога в деле спасения людей.

На Западе доминирующей стала точка зрения блаженного Августина, который понимал этот текст в том смысле, что Бог изначально предназначил одних людей ко спасению, а других к осуждению, причем свободная воля человека не играет никакой роли в деле спасения. Предопределенными ко спасению являются все те, кому Бог дает веру, и если Бог дает ее, то воля человека не может ей сопротивляться. Одних Бог научает вере, других — нет: первых научает по милосердию Своему, вторых не научает по справедливому суду. Поскольку все люди, вслед за Адамом, получили справедливое осуждение, то не было бы никакого упрека Богу, даже если бы никто не был избавлен от осуждения. Иными словами, если бы даже Бог никого не спас, Его нельзя было бы упрекнуть в этом. Что же касается вопроса о том, почему Бог избирает одних, а не других, то ответа на этот вопрос вообще не следует искать, потому что «непостижимы суды Его и неисследимы пути его» (Рим. 11:33).

Из этих воззрений Августина вытекает мысль о том, что не спасаются и не могут быть спасены, да и не предназначены к спасению ни те, кто не слышал проповеди Евангелия, ни те, кто не откликнулся на эту проповедь, ни некрещеные младенцы. Спасаются только те, кто к этому заведомо предопределен и кто в силу предопределения удостоился дара веры и спасающей благодати.

Учение о том, что по справедливости все люди должны быть осуждены и что лишь по милости Божией некоторые оказываются избранными ко спасению, было развито богословами Реформации. Представление о «двойном предопределении» стало краеугольным камнем богословской доктрины Лютера и Кальвина. По мнению Кальвина, Адам «преткнулся потому, что это было постановлено Богом», хотя и преткнулся «из-за собственных пороков». Как Кальвин, так и Лютер отрицали наличие свободной воли в падшем человеке и ее возможность повлиять на спасение человека. Говоря о подвиге мучеников, Лютер утверждал, что причиной их стойкости была исключительно благодать Божия, а не их собственная свободная воля: «Нет здесь никакой ни свободы, ни свободной воли, нельзя ни изменить себя, ни захотеть чего-либо иного, пока не укрепятся в человеке дух и благодать Божьи». Борьба за душу каждого человека разворачивается не внутри человека, а вне его — между Богом и диаволом. Воля человека, словно вьючный скот, находится между волей Бога и волей сатаны: если Бог овладевает человеком, тот следует за Богом, если же власть берет сатана, человек следует за сатаной. Сам человек, таким образом, остается лишь пассивным зрителем собственного спасения либо осуждения.

Богословская традиция христианского Востока иначе восприняла учение Павла и по-иному расставила акценты в толковании рассматриваемого места из Послания к Римлянам. С точки зрения Отцов Восточной церкви, предопределенными ко спасению являются все созданные Богом люди; нет ни одного заведомо предназначенного к погибели, осуждению или проклятию.

Об этом в IV веке говорит Иоанн Златоуст, настаивающий на том, что «все были призваны, но не все послушались». Он задает вопрос: «Если все согрешили, то почему одни спаслись, а другие погибли?». И отвечает: «Потому что не все захотели прийти, хотя по воле Божией все спасены, так как все призваны». Иными словами, к спасению предопределены и призваны все без исключения, но спасаются лишь те, кто добровольно откликнулся на зов Божий; те же, кто отвергает Божий призыв, не спасаются.

В V веке о всеобщем предопределении ко спасению говорит Кирилл Александрийский:

Иисус Христос прямо сказал: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11:28). Вот, Он призвал к себе всех, и никто не останется непричастным благодати. Ибо, сказав: все, Он вообще никого не оставляет в стороне. Тех, кого Он, зная, каковы они будут, предопределил для причастия будущих благ, Он, как сказано, и призвал, так что они вкусили оправдание через веру в Него, став уже невосприимчивыми ко греху.

В XI веке к толкованию Рим. 8:29-30 обращается Симеон Новый Богослов, полемизируя с теми, кто «извращает к собственной погибели» слова апостола и говорит «что пользы мне поднимать многие труды, показывать обращение к покаянию, если я Богом не предопределен ко спасению?». Отвечая этим лицам, Симеон пишет:

Не слышите ли каждый день Спасителя, взывающего: «Живу Я и не хочу смерти грешника, но чтобы он обратился и был жив»? Не слышите ли, как Он говорит: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Может быть, он сказал одним: «Не кайтесь, потому что я не приму вас», а другим, предопределенным: «Вы же кайтесь, потому что я предузнал вас»? Нет! Но каждый день в каждой церкви Он взывает на весь мир: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». Приидите, — говорит, — отягощенные многими грехами к Тому, Кто берет (на Себя) грех мира!

Призванным ко спасению и предопределенным к обожению является, по мнению Симеона, всякий человек, следовательно, оправданным и прославленным может стать любой, кто этого захочет. Бог желает всех людей без исключения сделать богами по благодати:

Благодать Святого Духа стремится возгореться в наших душах, чтобы… приближающиеся к огню — или каждый в отдельности, или если можно, все вместе — воспламенялись и сияли, как боги… Я думаю, и так оно есть на самом деле, что (именно) в этом заключается воля Божия о нас…

Спасение, по учению восточных Отцов Церкви, является плодом «синергии» (сотрудничества, соработничества) между Богом и человеком. В этой синергии важнейшую роль играет свободная воля человека, которая может быть направлена как к добру, так и к злу. Если она направлена к злу, то это не потому, что Бог так предопределил, а потому, что человек делает свободный выбор в пользу зла. Если же она направлена к добру, то это происходит, хотя и при действии благодати Божией, но, опять же, не без участия самого человека. Борьба за спасение разворачивается внутри человека, а не вне его. Диавол может при помощи разнообразных средств воздействовать на человека, но человек способен противостоять ему. Воля диавола не может погубить человека: в конечном итоге, решающим фактором для судьбы человека является именно направленность его свободной воли к добру или злу.

Это не означает, что на христианском Востоке умаляли значение предопределения, призвания и действия благодати Божией в спасении человека. Это означает лишь, что Отцам Восточной церкви чуждо представление о Боге-Карателе, Который по справедливости должен был бы погубить всех людей после того, как они уклонились в грех, и лишь по милости спасает некоторых. Вслед за Павлом, богословы православного Востока верили, что Бог «хочет, чтобы все люди спаслись» (1 Тим. 2:4). Спасение каждого человека является следствием любви Божией ко всему роду человеческому, а не следствием того, что, по Своему непостижимому милосердию, Бог изымает из «массы осужденных грешников» тех или иных избранников, которым дарует спасение вопреки собственной справедливости.

Сделанный нами экскурс показывает, что даже внутри древнецерковной экзегетической традиции существовали два по сути взаимоисключающих толкования учения Павла о предопределении ко спасению. Споры вокруг этого учения продолжаются и по сей день. Полностью расставить точки над «i» в этих спорах вряд ли возможно, поскольку человеческий ум не в силах до конца расшифровать Божий план, проникнуть в ход мыслей Бога.

Очевидно, что момент предызбрания и предопределения существует: это явствует хотя бы из истории пророков, каждого из которых Бог призывал особым, индивидуальным образом. Но тот факт, что одни призывались на пророческое служение, а другие нет, не означает, что к последним Бог не обращал какой-то иной зов, не предлагал им иную миссию. Причина погибели многих людей заключается не в том, что Бог не обращался к ним напрямую или через Своих вестников, а в том, что «не все послушались благовествования» (Рим. 10:16).

Путь ко спасению открыт для каждого, и каждый человек, созданный Богом, предызбран ко спасению. Но не все выбирают путь Божий, а потому и не все спасаются.

Во Христе.

Букв. «быв предопределены».

См.: Moo D. J. The Epistle to the Romans. Grand Rapids–Cambridge, 1996. P. 534-535.

См.: Ashton J. The Religion of Paul the Apostle. New Haven — London, 2000. P. 140.

Августин. О предопределении святых 8, 14 (PL 44, 971). Рус. пер.: С. 338.

Августин. О предопределении святых 8, 16 (PL 44, 972). Рус. пер.: С. 341.

Августин. О предопределении святых 8, 16 (PL 44, 972-973). Рус. пер.: С. 341.

Августин. Об упреке и благодати 7, 12-14 (PL 44, 923-924). Рус. пер.: С. 228–230.

Кальвин Ж. Наставление в христианской вере 3, 23, 8. С. 410-411.

Лютер М. О рабстве воли. В кн.: Эразм Роттердамский. Философские произведения. М.,1986. С. 332.

Лютер М. О рабстве воли. В кн.: Эразм Роттердамский. Философские произведения. С. 332.

Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 15, 1 (PG 60, 540). Рус. пер.: С. 679.

Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 16, 5 (PG 60, 554). Рус. пер.: С. 696.

Симеон Новый Богослов. Слово нравственное 2, 12-25 (SC 122, 312-314). Рус. пер.: С. 232–233 (Слово 26).

Симеон Новый Богослов. Слово огласительное 34, 235–245 (SC 113, 290). Рус. пер.: С. 476-477 (Слово 89).

Служба коммуникации ОВЦС/Патриархия.ru

Божественное предопределение в реформатской традиции как христианский опыт

В культурологический инструментарий традиционно включён анализ аналогий форм культуры, без которого не мыслима никакая морфология культуры. Такой анализ всегда предполагает некоторое условное вычленение из непрерывного потока культурных феноменов различных традиций, контекстуальных полей, некоторого ряда схожих реальностей, т.н. «сквозных тем». Религиозные традиции, поскольку они включены в человеческую культурную жизнь, так же не защищены от подобного «хищного» проникновения культурологической мысли. Обозревая поверхность религиозных явлений, культурологический взгляд обнаружит во внутренне столь несхожих духовных традициях феномены, которые вполне возможно подвести под общую рубрику «сквозных тем». Это касается не только христианских или иудейских традиций, но относится также и к религиям Дальнего Востока, индийским религиям, античной религиозности, исламу, и даже к религиям Древнего Египта и Месопотамии. Другое дело, что исходя из теологического дискурса, то есть, рассматривая эти явления как бы изнутри духовных традиций, к такой универсализации феноменов религиозного опыта поневоле придётся отнестись скептически: слишком сущностно несхожими оказываются некоторые элементы духовной жизни, принадлежащие различным религиозным традициям, которые секулярные культурологи уверенно подводят под одну рубрику. Одной из таких «сквозных тем» обнаруживаемых в религиозных традициях мира, является тема божественного предопределения.

В античном мире существовала устойчивая вера в предопределенность всех земных событий и человеческой участи. Мойры, богини судьбы, вечно прядут на своём веретене нити судьбы, которые есть даже у богов Олимпа. Они неутомимо вершат своё дело и безжалостно перерезают эти нити жизни, в тот самый момент, когда этого меньше всего ожидают.

Секулярные исследователи часто указывают на сходство предопределения с представлением о Карме, законе причинно-следственного воздаяния в индийских религиях. Все живые существа, от обитателей муравейника до богов, от людей до голодных духов-претов, вовлечены в колесо перерождений и подчинены Карме.

В исламе тоже существует учение о предначертанности всех путей человека в этом мире. Человек не может самостоятельно выбрать покорность Аллаху или противление ему: все это является прямым решением Аллаха. «Но не пожелаете вы, если не пожелает Аллах…» (Священный Коран, 76:30);

«Так вводит в заблуждение Аллах, кого хочет, и ведет прямым путем, кого хочет…» (Священный Коран, 74:34). Впрочем, здесь нужно отметить, что эти места в Коране, на протяжении истории мусульманских народов толковались неоднозначно.

Иудейская традиция дохристианской эры также была по-своему чувствительна к вопросу о предопределении. Так, община Сынов Света, Ессеев, придерживалась наиболее радикального взгляда на божественное предопределение. Ессеи верили в полную предопределённость всего совершающегося в сотворённом мире. Саддукеи, не верившие в загробную жизнь, не верили и в предопределение. Фарисеи в этом вопросе занимали более компромиссную, «серединную», позицию.

В христианстве в западной, а именно августинианской, богословской традиции проблема божественного предопределения и связанный с ним комплекс вопросов и практических следствий получили наиболее значительное развитие.

Блаженный Августин писал о предопределении много и со свойственной ему определённостью. Его учение сложилось, как часто бывало в церковной истории, в ходе богословского противостояния пелагианской ереси. Ересиарх Пелагий настаивал на наличии у человека возможности достигнуть святости и спасения своими силами. Ересь Пелагия подкупала людей поздней античности своей близкой к стоицизму антропологической позицией. В интерпретации Пелагия грех — это поступок и только поступок. Любой из них, и греховный тоже, может быть совершён, а может быть и не совершён. Человек свободен не творить грех. Для этого ему не нужно никакой особой благодати и поддержки. В связи с этим и сама пелагианская концепция отрицала благодать как некоторую энергию, вливающуюся в человека. Благодать, по Пелагию, это те или иные благоприятные для христианского выбора человека исторические условия или события, которые Бог посылает ему в помощь. Боговоплощение и земная жизнь Иисуса Христа трактуется Пелагием как пример того, что вполне может осуществить каждый христианин. Нет первородного греха, который поразил бы природу человека. Грех — это поступок и следствие индивидуального выбора. В «Послании к Деметриаде» Пелагий пишет:

«Везде, где идет речь о хотении или нехотении, об избрании или отвержении, — всюду говорится не о силе природы, а о свободе воли (libertas voluntatis)».

Эта позиция может выглядеть правдоподобной и житейски здравой, как и многие ереси, однако она не затрагивает саму сердцевину богословского вопрошания о всеобщей человеческой ситуации, которое прочно привязано к проблеме смерти, зла и разрушения. Пелагий пытается отделить тему смерти от темы греха. Говоря библейским языком: смерть настигла бы Адама даже в том случае, если бы он не согрешил. Мы интерпретируем смерть как зло в силу нашего собственного греховного взгляда, точнее греховного выбора. В сущности же смерть не является злом, а входит в картину Божьего благого замысла о мире и человеке.

Блаженный Августин не согласен с такой богословской антропологией, которая не учитывает реальность фундаментальной греховности человека, не принимает во внимание того, что человеческая природа чревата смертью и поражением грехом. В противовес пелагианской ереси, ссылающейся на свободу воли человека в деле его спасения, Августин развивает учение о божественном предопределении.

Божественному предопределению посвящено сочинение Августина «О предопределении святых. Первая книга к Просперу и Иларию». По поводу личности Илария нет единого мнения. В этом сочинении Августин не только обосновывает исходя из Священного Писания двойное предопределение одних ко спасению, а других ко злу и окончательной, вечной адской смерти, но и разворачивает перед читателями картину того, как он сам пришел от некоторого недопонимания этой важной проблемы к ясному учению о предопределении. Святой епископ Гиппонский рассматривает предопределение не столько со стороны божественной власти над объектами тварного мира, сколько со стороны антропологической. Мощные процессы во вселенной, тектонические сдвиги в мировой глубине, величественная картина зарождения различных форм жизни, власть Бога над каждым мельчайшим фрагментом пугающе неохватной мировой реальности: для этой стороны предопределения Августин не находит достаточно времени. Зато антропологические следствия предопределения для человека очень важны. Но для Августина как для святого и великого теолога крайне серьёзным предметом интереса выступает не предопределённость человеческих поступков и событий, которые, в общем-то, погружены в единую пучину движения и бурления котла мировых событий и процессов. Для него самым важным вопросом выступает вопрос спасения человека или его окончательной гибели.

Невозможность спастись без веры это не только вполне определённая аксиома Священного Писания, но и логически очевидное условие достижения ворот Рая. В этой связи со всей неизбежностью встает вопрос о возникновении и возрастании индивидуальной веры. Зависит ли её зарождение от доброй воли человека, который свободно выбирает верить. Блаженный Августин приводит историю обращения апостола Павла.

«…Он, пылая враждой к гонимой им вере и яростно ей противясь, неожиданно был обращен к ней более могучей благодатью. Обращен Тем, Кому предстояло это сделать, по слову пророка: «ты, обратив, оживишь нас» (Пс. 84,7), — чтобы не только из нехотящего стал желающим веровать, но и чтобы от преследователя претерпеть гонения, защищая ту веру, которую ранее преследовал. Так ему было даровано не только веровать в Него, но и страдать за Него. И потому, повествуя о той благодати, которая не дается по каким-либо заслугам, но производит все заслуги, апостол говорит: «Не потому, чтобы мы сами были способны помыслить что от себя, но способность наша от Бога» (2 Кор. 3,5). Здесь пусть внемлют и взвесят эти слова те, кто думает, будто от нас происходит начало веры, а от Бога — её возрастание». Августин настаивает: «вера, из-за которой мы являемся христианами, есть дар Божий…».

Т.е. индивидуальная вера христианина не является результатом его автономного решения, а целиком зависит от власти Бога, от Его Святой Воли, то есть от Предопределения. Следовательно, призвание ко спасению не относится ко всем людям.

«Однако мало я тогда рассматривал само призвание, — говорит блаженный Августин о временах, когда его христианский путь только начинался, — то, которое происходит согласно намерению Божию: ибо оно, это призвание, является таковым не для всех званых, а только для избранных».

Эти идеи, берут свое начало в богословии веры апостола Павла. Не случайно уже на заре Нового времени протестантизм, с его особым вниманием к Павлу и Августину, вбирает тему предопределения в орбиту своего динамично развивающегося богословия. Темой отдельного исследования является проблема соотношения и различия таких понятий, как «судьба» и «рок» в античном мире, «всевластие Бога» в раннем иудаизме и «предопределение» у апостола Павла и Августина. Одно необходимо отметить сразу: все эти реалии имеют признаки морфологического сходства с культурологической точки зрения, и глубинные различия с точки зрения собственно теологической.

Понятие божественного предопределения в классическом протестантизме проявляется самым последовательным, логичным и в то же самое время радикальным образом. Однако за предопределением у протестантов стоит именно специфически христианский опыт. Это именно христианский опыт, который сплошь и рядом остается нераспознанным и неузнанным в качестве опыта именно христианского в пределах нашей восточно-христианской, православной церковной традиции. Это связано, по-видимому, с абсолютизацией христианских конфессиональных границ как достаточно распространённой в нашей православной среде психологической, отнюдь не богословской, установкой.

Жан Кальвин

Учение о божественном предопределении было наиболее рельефно выражено и доведено до особенно радикальных выводов женевским реформатором Жаном Кальвином. В его фундаментальном труде «Наставление в христианской вере» предопределению отведено значительное место. «Наставление…» состоит из четырех книг и в каждой из них разрабатываются идеи если не прямо вытекающие, то внутренне связанные с идеей божественного предопределения. Первая книга носит название «О познании Бога как Творца и суверенного Правителя мира». Кальвинисты традиционно настаивают, что подлинным нервом их вероучения является учение о суверенной власти Бога над всем творением. Нет ничего в мире, что ускользало бы от Божьего Всемогущества и противоречило бы Его Воле. Воля Бога предопределяет всё: от дуновения ветерка до едва уловимого движения человеческой души. Каким-то парадоксальным образом Богом предопределяются и все те явления, которые мы опознаем как разрушение и зло, однако при этом зло не имеет своим источником Бога.

То, что существует как зло, говоря философским языком, есть зло для нас. Зла самого по себе не существует. Мы не в состоянии понять и увидеть, что скрывается за злом на самом деле. Более того, все вещи, которые нас окружают, неизвестны и не познаны нами в своей сущности, поскольку непреложная Воля Творца остается скрытой и неизвестной Волей.

Разумеется, Кальвина неоднократно подвергали критике не только исходя из моральных оснований, но и опираясь на основания чисто философские. Так, например, кажется противоречивым считать, что зло, пусть это и зло для нас, не коренится в Боге, если Бог предопределяет все, в том числе и движения нашего сердца. Если все течение моего сознания предопределено и зло открывается в пределах его охвата как зло для меня, отсюда, казалось бы, может быть только одно логическое следствие: творцом зла для нас является Бог. Этот философский вывод был бы явной ересью, если бы он был принят и на теологическом уровне. Однако такой ход был бы противозаконным интеллектуальным варварством, такой вульгаризацией учения Кальвина мы бы погрешили против истины. Между тем, у нас нет никаких оснований, да и никакой нужды, отрицать, что реформатская теология глубока.

Бога нельзя называть источником зла для нас, поскольку Бог и зло для нас не реалии одного порядка. О зле для нас мы знаем, а о Боге и Его Воле мы не знаем почти ничего. Нам открыто, конечно, из Священного Писания, что Бог благ и не приемлет зла, хотя бы оно и существовало лишь относительно, как зло для нас. Однако, Бог — что так высмеивали деисты-просвещенцы — заинтересован в том, что происходит в нас. Божий гнев, действительно, обрушивается на головы тех, кто участвует в распространении зла. Этот гнев подлинен. Кальвин не скупится на описания этого гнева и на обличение всей вины грешников. И это, невзирая на то, что предопределение также относится и к вопросу человеческого спасения.

Иисус Христос спас и искупил лишь ограниченное число людей. Это, пожалуй, самый скандальный вывод кальвинизма по поводу божественного предопределения: учение о двойном предопределении и ограниченном спасении. Такое учение неоднократно называли бесчеловечным и не евангельским. Оно не только, казалось бы, вносит глубочайшую разобщенность между людьми оправданными и осужденными, но и обрекает человека на сугубо индивидуальные отношения с Богом. Такие соборные действия, как богослужение или общая молитва, спасти не могут. Больше того: индивидуальная молитва также не может ничего ни прибавить, ни убавить в деле человеческого спасения. Христианин остается один на один с Богом и Его Святой Волей, другими словами, с предопределением.

Акцент Кальвина на двойном предопределении, одних к спасению, других к вечной погибели: это вне всякого сомнения акцент, сделанный впервые им самим. Августину, к примеру, он был несвойственен. Известный британский теолог Алистер МакГрат в своей книге «Богословская мысль Реформации» сделал ценное замечание по поводу самого стиля и характера богословствования Жана Кальвина.

«…Не совсем верно говорить о Кальвине, разрабатывающем «систему» в строгом смысле этого термина. Религиозные идеи Кальвина, в том виде, в каком они представлены в «Наставлениях» издания 1559 г., систематизированы на основании педагогических соображений; а не ведущего умозрительного принципа. Кальвин считал библейское изложение и систематическое богословие по существу идентичными и отказывался проводить между ними то различие, которое стало распространённым после его смерти».

После Кальвина кальвинизм вынужден был отстаивать себя перед лицом лютеранства и римо-католичества. Именно тогда кальвинистские теологи в полной мере обратились к методам аристотелизма, к которому сам Кальвин относился весьма сдержано и осторожно.

«Таким образом, отправной точкой богословия стали общие принципы, а не конкретное историческое событие. Контраст с Кальвином вполне очевиден. Для него богословие фокусировалось на Иисусе Христе и происходило от Его явления, как об этом свидетельствует Писание. Именно новый интерес к установлению логической отправной точки для богословия позволяет нам понять внимание, которое стало уделяться доктрине предопределения. Кальвин сосредотачивался на конкретном историческом феномене Иисуса Христа и затем переходил к исследованию его значения (т.е., используя соответствующие термины, его метод был аналитическим и индуктивным). В отличие от этого, Беза начинал с общих принципов. А затем переходил к исследованию их последствий для христианского богословия (т.е. его метод был дедуктивным и синтетическим)».

Другими словами, мысль Жана Кальвина — это реактивная мысль: женевский реформатор наблюдает, фиксирует, анализирует, реагирует на то, что дано в действительности. В этом смысле Жан Кальвин по типу своего мышления близок, как бы это ни было парадоксально, к великому классику немецкой философии Канту. Учение о предопределении — это следствие множества наблюдений и толкований реальности сквозь призму библейских повествований. Подобно Кальвину, с его индивидуализмом веры, спустя два века Кант, анализируя данные человеческого восприятия, придёт к идее автономии разума. При всей относительности подобной аналогии можно все же сравнить по некоторым существенным признакам развитие реформатской теологии и судьбу немецкой философии после Канта. Великий последователь Кальвина Теодор Беза, впервые провозгласивший доктрину о предопределении в качестве «управляющего принципа» реформатского богословия, совершил воистину дело в гегелевском духе. Только теперь с момента появления «управляющего принципа» стало возможным утверждение, что ограниченное избрание людей ко спасению предшествовало грехопадению. Грехопадение, таким образом, становится инструментом Бога для того, чтобы осуществить избрание. Этого мнения придерживался Беза и его сторонники, однако оно было абсолютно чуждо самому Жану Кальвину. Эта соблазнительная и опасная потенция реформатской теологии, которую актуализировал Теодор Беза, имела не только продуктивную сторону, но и привела к тяжёлым последствиям в плане конфессиональных разделений внутри протестантизма и, шире, к серьёзным историческим конфликтам и расколам европейского мира. Это наследие в теологическом отношении было преодолено в наше время, в теологии Карла Барта. Таким образом, только в XX веке появились теологические и церковнопрактические перспективы для ослабления конфессиональных границ внутри христианства и творческого положительного экуменизма.

Римский понтифик, папа Пий XII, счел возможным назвать швейцарского реформатского теолога Карла Барта «вторым богословом после святого Фомы Аквинского». В любую другую эпоху на Западе, кроме нашей, такое заявление было бы просто немыслимым: слишком сильны были конфессиональные границы и настороженное отношение христиан друг к другу. В 20-ые годы XX века помимо всем известной «массовизации» культуры и «морального кризиса», ворвавшихся в политику тоталитарных, бесчеловечных движений, таких как большевизм и нацизм, возникли также и необыкновенные по своей беспрецедентности возможности для понимания и сближения между историческими христианскими традициями. А во второй половине XX века эти возможности дополнились ещё и новой атмосферой свободы во всем светском обществе буржуазных стран, человеческой свободой такого уровня, которая ранее была бы невозможна.

Карл Барт (1886-1968)
Швейцарский кальвинистский проповедник и теолог

Что касается позиции Карла Барта, то он не отверг учения о божественном предопределении и избрании ко спасению. Символично, что спустя почти три с половиной века после Кальвина Барт начинает свое служение в той же самой церкви Женевы, где служил и Кальвин. Бартианское же понимание предопределения — это предопределение к спасению, но не предопределение к осуждению. Вот что пишет Барт в своей «Церковной догматике»: «Истина учения о предопределении в первую очередь и в конечном счете, как бы она ни понималась конкретно и какие бы, на первый взгляд, противоречивые стороны и моменты в ней ни проявлялись, есть при всех обстоятельствах сумма Евангелия. Она есть Евангелие: хорошая новость, радостная, ободряющая, утешительная весть, дающая помощь». Карл Барт считал историческим напластованием и, в сущности, серьёзным богословским искажением представление о некоей независимой от благой вести, от Евангелия темной стороне предопределения, об отвержении и проклятии. Фактически такое учение о предопределении невольно предполагает в Евангелии имплицитное присутствие яда dysangelion, т.е. дурной вести. Такое видение возможно только и исключительно из внехристианских посылок. Об этом Барт заявляет прямо в первой лекции своего «Введения в евангелическую теологию»: «Бог, который противостоял бы человеку только как бесконечно возвышенный, далекий и чуждый в своей бесчеловечной Божественности, если бы и обнаруживал как-то свое присутствие для человека, мог бы стать для него только Богом «дисангелия», дурной вести, Богом презрительного, судящего, смертоносного «Нет», которого человек должен был бы страшиться, стремиться бежать от него, и, поскольку он не в силах удовлетворить Ему издалека, он предпочел бы просто не знать Его». Но такое «описание» Бога предполагает забвение Иисуса Христа. Барт настаивает, что суть евангельского богословия состоит вовсе не в толковании и интерпретации книг Нового завета, а в том, чтобы каждое обращенное к человеку слово, деяние и откровение Бога воспринимать через единый фокус — через Иисуса Христа. Именно так Барт воспринимает и предопределение: как избрание человека, но не как отвержение.

Это избрание не содержит никакого отвержения для человека, поскольку все отвержение, все осуждение и всю смерть Христос взял на Себя. Карл Барт делает необыкновенно парадоксальное, на первый взгляд, утверждение, согласно которому Иисус является единственным по-настоящему отвергнутым человеком. Для всех остальных людей предопределение не содержит никакой смерти. При этом было бы заблуждением предполагать, что швейцарский теолог верил в ἀποκατάστασις, то есть в теорию всеобщего прощения и восстановления. Барт начисто отвергал эту теорию как легковесное отношение к словам Бога.

Конечно, в этой позиции критики Карла Барта находят логическое противоречие. Спасутся не все, но каждый человек должен знать, что Бог обещал ему спасение, и значит, он спасется.

Некоторые исследователи отмечают определенную близость учения Карла Барта о благодати к духу православной богословской традиции. Поэтому каждый православный русский человек, пострадавший в 30-ые, 40-ые или 50-ые годы от сталинского террора, мог бы спросить Барта: «неужели маньяк и убийца Берия тоже спасется?» Рискну предположить, что если бы мы сегодня имели возможность решительно потребовать ответа, то Карл Барт ответил бы приблизительно так: «Убийцы будут в аду, но люди будут в Раю».

Божественное предопределение реформатской теологии и времён Кальвина и эпохи Барта остаётся непрозрачным для чистого и беспримесного культурологического анализа без привлечения теологических ресурсов. В то же время, и теология, лишенная культурологической прививки, обнаруживает слабость вследствие имплицитного влияния ультра-конфессионализма, сохраняющего свои позиции и в православном церковном интеллектуализме.

Журнал «Начало» №27, 2013 г.

Пелагий. Послание к Деметриаде. Эразм Роттердамский. Философские произведения. М., 1987. С. 594.

Надо отметить, что Проспер Аквитанский впоследствии стал авторитетным галльским последователем Августина и едва ли не первым богословом, подвергшим прямой критике учение преп. Иоанна Кассиана о благодати и свободной воле.

Августин Аврелий, епископ Гиппонский. О предопределении святых. М., 2000. С. 5.

Там же. С. 4.

Ук. соч. С. 8.

МакГрат Алистер. Богословская мысль Реформации. Одесса, 1994. С. 163.

Там же. С. 164.

Барт К. Церковная догматика. Т. 1. М., 2007. С. 319.

Барт К. Введение в евангелическую теологию. М., 2006. С. 20.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.