Архимандрит спиридон кисляков

Кисляков Спиридон — Исповедь священника перед Церковью

Аннотация:
Об этом человеке мало что известно широкой публике. Главное произведение его жизни ни разу не публиковалось за последнее столетие в полном виде, в то же время трудно сравнить с ним по мощи, смелости, силе выразительности какую-либо другую книгу, написанную о следовании за Христом в ХХ веке. Этот человек — архимандрит Спиридон (Кисляков), эта книга — «Исповедь священника перед Церковью». Анархист, бунтарь, чудак, бесстрашный миссионер, протопоп Аввакум ХХ века, мистик, нашедший на Первой мировой войне свой путь в Дамаск, обличитель, которого «после всего этого» пожалел и уберег патриарх Тихон… Забытое имя возвращается, великая книга о подлинной свободе во Христе выходит. Рассказ о своей миссии, о встречах с интеллигенцией в умирающей Российской империи, с пророками новой культуры в демоническом огне революции, работа среди каторжников, многочисленные драматические сцены войны, смерть, безумие, и посреди всего этого поразительные гимны к Господу, настолько искренние и сильные, что это звучит как откровение среди ужасов мира, откровение, которое «как бы трубным гласом» звучит и сейчас.

«Дорогой владыка, напишите, пожалуйста, еще на тему НЕправды в Церкви. И о том, что делать мирянам, когда примеры цинизма, лжи, лукавства они видят от тех, кто поставлен проповедовать Истину», – с такой просьбой обратилась ко мне одна из посетительниц сайта «Православие.Ru» в комментарии на мою статью «Правда без любви».

Епископ Душанбинский и Таджикистанский Питирим в веригах прп. Иринарха. Иринарховский крестный ход, 2013 г.

Хочу сразу оговориться: зла в Церкви нет, его в принципе не может быть в Церкви в силу ее святости. Всем доброжелателям и недоброжелателям, болезненно или же со злорадством воспринимающим сообщения о недостатках, грехах и пороках православных клириков и мирян, напомню филигранно отточенное определение святости Церкви, данное святителем Филаретом Московским в его «Пространном катехизисе»:

«266. ПОЧЕМУ ЦЕРКОВЬ МЫ НАЗЫВАЕМ СВЯТОЙ?

Церковь святая, потому что освящена Господом Иисусом Христом через Его страдания, Его учение, Его молитву и через Таинства.

«Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистить банею водною, посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна» (Еф. 5: 25–27).

В молитве Богу Отцу о верующих Господь Иисус Христос сказал: «Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина. Как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир. И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною» (Ин. 17: 17–19).

267. КАК ЦЕРКОВЬ МОЖЕТ БЫТЬ СВЯТОЙ, ЕСЛИ В НЕЙ ЕСТЬ ГРЕШНИКИ?
Церковь святая, хотя в ней есть и согрешающие. Согрешающие, но очищающие себя истинным покаянием, не препятствуют Церкви быть святой; а нераскаянные грешники или видимым действием церковной власти, или невидимым действием суда Божия как мертвые члены отсекаются от тела Церкви, и, таким образом, она и в этом случае сохраняется святой».

Вот ответ всем любителям отождествлять достоинство Церкви с недостойностью ее членов. Когда ругают Церковь в лице ее недостойных членов, никогда не попадают в цель: если согрешающий кается, то грехи и беззакония его уже прощены и судить его, кроме Бога, никто не может; а если покаяния нет – то он уже не член Церкви, хотя может именоваться православным и даже состоять в чине монашествующих или в сане священнослужителей вплоть до самых высоких степеней.

Но вопрос остается открытым: что делать, когда сталкиваешься с вопиющей недостойностью того, кто по своему званию должен быть самым достойным? Ответ: не соблазняться! Скажете: это невозможно! Отвечу словами Христа-Спасителя: «Человекам это невозможно, Богу же всё возможно» (Мф. 19: 26). Помните, по какому поводу сказал Христос Своим ученикам эти слова? – На их изумление строгостью приговора богатому юноше, исполнившему все заповеди, но отказавшемуся пожертвовать своим имением ради следования за Христом (см.: Мф. 19: 16–24). Думается мне, что в понимании этого непростого евангельского отрывка и кроется ответ на наш вопрос.

Рукоположение. Фото: А.Поспелов / Православие.Ru

У евангелиста Марка есть одно важное дополнение, которое я выделю жирным шрифтом: «Иисус, взглянув на него, полюбил его и сказал ему: одного тебе недостает: пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за Мною, взяв крест» (Мк. 10: 21). За этим «полюбил его» раскрывается одаренная природа богатого юноши, который был достоин стать одним из учеников Христа. Из уст Спасителя юноша услышал призыв к апостольскому служению: следуй за Мной! Но отказ юноши опечалил и его самого, и Божественного Учителя, и апостолов, в числе которых он мог быть. И на месте этого несостоявшегося апостола оказывается другой – Иуда Искариот.

Сколько у нас, в Православной Церкви, благочестивых мирян, которых Господь звал на служение Себе кого алтарником, кого певчим, кого иноком, а кого просто сторожем или уборщиком в храме, а они отказались? Сколько благоговейных диаконов, которые не хотят брать на себя ответственность священника за людские души? Сколько достойных пресвитеров среди монашествующих, которых Христос позвал на архипастырское апостольское служение, но они сочли себя недостойными столь высокого звания и отреклись от него? И всем им вовсе не надо было отказываться от богатства – а просто от привычной жизни. И после этого мы удивляемся и возмущаемся, что у нас в храмах работают злые тети и подозрительные дяди, поют за деньги неверующие певчие, служат неблагоговейные диаконы и грубые священники, а учат нас жадные и развратные епископы?!

И хотя проблема порочности наших пастырей, а особенно архипастырей специально сильно преувеличена, всё же нельзя полностью ее отрицать. Но всякий раз, когда мы, обмотав указательный палец ворованной фразой «не в осуждение, а в рассуждение», будем обличать очередного «провинившегося», перст Божий будет указывать на нас самих: а не ты ли тот богатый юноша, который отказался когда-то следовать за Мной, а теперь присвоил себе право судить того, кто занял место, предназначенное тебе?

Очень любимый и почитаемый мною святитель Филарет Московский еще в середине XIX века сокрушался, что в Москве половину священников нужно запретить в служении, но тогда служить будет некому. И такая проблема стоит перед каждым архиереем, который разрешает служить или не запрещает в служении клириков, совершивших канонические преступления, не позволяющие им более предстоять у Престола Божия. Когда хорошие, чистые, одаренные отказываются служить алтарю, на их место приходят иуды, чтобы питаться от алтаря. И Сам Христос терпел и покрывал Иуду, призывая его к покаянию. А на гневное предложение Ангелов вырвать плевелы на пшеничном поле отвечает: «Нет, – чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы» (Мф. 13: 24–30).

О, эти «проклятые вопросы»: «Что делать?» и «Кто виноват?»! – Виноваты мы сами! Интеллигентные, умные, тактичные, гнушаемся работой в церковной лавке и уборку храма, которую преподобный Серафим Саровский ставил выше всех дел человеческих, считаем ниже своего достоинства. Образованные, талантливые, чуткие, заботливые – свои дары скрываем в семейном кругу, боясь обнаружить их в служении Церкви. Нестяжательные, целомудренные, познавшие силу и сладость молитвы и украшенные богословскими знаниями – уступаем дорогу бездарным карьеристам, рвущимся к вершинам церковной иерархии. Если мы не на словах, а на деле хотим, чтобы наша Православная Церковь славилась добродетелями своих клириков, монахов и мирян, будем сами становиться достойными и ревностными клириками и монахами, благочестивыми, неравнодушными мирянами, для которых Церковь не злая мачеха, а родная Мать.

Православие.Ru

Приветствуем тебя, дорогой Читатель. Сегодня мы продолжим знакомство с основами теории буддистской философии и ответим на вопросы – кто такой лама в буддизме и что такое ламаизм.

Значение основных понятий
История ламаизма
Выбор Далай-ламы
Монахи
Духовная роль ламы
Заключение

Число приверженцев буддизма растет год от года. Если верить статистике, в мире насчитывается около одного миллиарда человек, считающих себя последователями Будды. Кто такой лама в буддизме? Понятие это пришло из индо-тибетского и монгольского направлений философского учения, практикующего Махаяну и Ваджраяну. Появление стройной иерархии лам ознаменовало начало ламаизма в буддизме.

Значение основных понятий

В переводе с санскрита «лама» означает понятие наставника, достигшего духовного совершенства, учителя или гуру. «Далай» на монгольском и тибетском языках означает «океан». «Лама» – слово, несущее большую смысловую нагрузку. Имеются особенности его употребления в зависимости от географии применения и отдельных течений буддизма. Вот наиболее распространенные значения этого понятия:

  • Лама – ключевая фигура в жизни человека, считающего себя буддистом. Так называют учителя, наставника, достигшего определенных высот в познании на пути к постижению Просветления. Для верующего он сродни второму отцу, которого следует почитать и беспрекословно слушаться, постигая смысл бытия.
  • В Тибете – это священнослужитель, прошедший определенные обряды, имеющий за плечами опыт духовного пути.
  • В некоторых ответвлениях буддизма ламой называют священнослужителя, справляющего ритуалы в повседневной жизни простых людей.
  • В буддистских тибетских монастырях так называют монаха, посвятившего свою жизнь познанию учения.

Каковы бы ни были различия в понятиях, в любой трактовке «лама» – это глубоко почитаемый и заслуживающий беспрекословного уважения служитель, просветитель, способствующий распространению учения.

Далай-лама сродни понятию «великий». Это верховный руководитель Тибета, выполняющий роль духовного лидера. Понятно, что далеко не каждый лама является Далай-ламой, поскольку тибетский буддизм представляет передачу лидерства через цепь инкарнаций, перерождений.

История ламаизма

Во второй половине 14 века реформатором по имени Цзонхава была предпринята удачная попытка объединения разобщенных в то время различных буддистских школ. Следует сказать, что это стало возможным благодаря симбиозу с местными религиозными учениями, процветавшими в Тибете, в частности были заимствованы некоторые ритуалы древней религии Бон-па, имеющей стройную иерархическую структуру.

Подобные реформы способствовали превращению учения Будды в совершенно иной культ, получивший впоследствии название «ламаизм». Отличительной чертой его являются не только иные философские подходы, но и возникновение особого института лам, способствующего повышению авторитета монахов-просветителей, появление мистических обрядов, одним из которых является определение Далай-ламы.

Исследователями отмечается благотворное влияние подобных перемен в буддистском направлении. До настоящего времени монастыри являются центрами культурного, политического просвещения, а среди лам можно встретить врачей, искусных писателей, людей, обладающих художественным даром, высокообразованных духовных служителей.

Выбор Далай-ламы

Это один из самых мистических ритуалов в тибетском и монгольском буддизме. Далай-лама – глава церкви, верховный правитель. Каждый последующий духовный лидер избирается согласно учению инкарнации, перерождения, ведущего свое начало с 1391 года.

После того, когда действующий Далай-лама покидает верующих, уходя в иной мир, начинаются поиски нового воплощения Авалокитешвары. Порой на это уходят долгие годы, поскольку ребенок должен соответствовать определенным требованиям.

Пройдя специальные тесты, найденный мальчик объявляется и признается воплощением на земле Просветленного. С этого момента он воспитывается, обучается, как будущий духовный лидер.

Наш современник Далай-лама XIV считается перевоплощением на земле Далай-ламы V. Одним из признаков подобной инкарнации явились сведения о необычно ярких снах, которые нынешний духовный предводитель Тибета видел в детстве о жизни последнего.

Монахи

В каждом монастыре (и в ламаизме в целом) существует четкая иерархическая лестница. Ламы подразделяются на несколько рангов. Такое деление зависит от количества выполненных обетов, строгих ограничений. В буддийском монастыре выделяют:

  • послушников;
  • монахов;
  • иеромонахов.

Отличия монахов от мирян, выбравших путь духовного развития, состоят не только в выполнении строгих заповедей, взятых на себя обетов. Существуют различия и во внешней атрибутике. Процесс посвящения в монахи предусматривает процедуру отказа от мирских ценностей, в том числе, одним из требований является принцип минимализма в одежде.

Речь идет об особенном монашеском облачении, скрывающем индивидуальные особенности, но подчеркивающем принадлежность к определенной общине. Описание одежды было дано самим Буддой, именно поэтому одеяния являются символом поклонения буддистов.

Духовная роль ламы

«Существ можно освободить, научив их, что надлежит принять, а что отвергнуть. Но чтобы учить, прежде нужно самому это узнать и понять». Далай-лама XIV.

Эти слова, как нельзя лучше отражают суть того, что такое наставник в тибетском буддизме. Следует понимать, что лама – это вовсе не всегда монах. Это может быть мирянин, достигший определенного духовного Просвещения, но не связанный определенным перечнем строгих обетов.

Выбор учителя для буддиста – важный этап его обращения к вере. Авторитет, полное доверие, преданность – основные составляющие успешного наставничества.

Лама – посредник между буддистом и учением, сопровождающий своего ученика на непростом пути духовного Просветления. Интересен тот факт, что последователи многих школ не считают Далай-ламу духовным учителем, а признают его руководящую роль, полученную в результате инкарнации.

Что ж, на этом мы сегодня завершим наш рассказ. Если вам понравилась наша статья, поделитесь ею в социальных сетях с друзьями.

Подписывайтесь на наш блог, чтобы получать новые интересные статьи про буддизм и культуру восточных стран, мы рады единомышленникам!

«Злее христиан никого нет в мире» – сказал мне один лама

Архимандрит Спиридон (Кисляков)

Живя в Забайкальской области, я сталкивался и знакомился с некоторыми умными ламами, а также с преступным миром Нерчинской каторги. Часто я вступал в религиозные собеседования с ними, и нередко при этом мне приходилось выслушивать от лам горькую правду.

Много раз говорили они мне: «Вы, христиане, для того и христиане, чтобы своею жизнью отрицать всякого Бога. Что касается вашего Христа, то мы, язычники, часто жалеем Его. Вы знаете, от начала появления на земле человечества и вплоть до наших дней еще не было человека, который бы так подвергался всевозможным мукам, циничным издевательствам, насмешкам, всякого рода кощунственным поруганиям, дерзким пощечинам, скверным плевкам, как ваш Христос от вас же, самих христиан.

Смотря на вашу жизнь, мы должны сказать, что ваш Бог вовсе не Христос, а какой-то самый злой дьявол. Вы живете жизнью дьявола; злее христиан никого нет в мире, вся ваша христианская религия есть в вашей жизни сплошная насмешка и издевательство над Христом.

Относительно же вас, самих миссионеров, у нас, язычников, составилось такое твердое убеждение, что вы до мозга костей лжецы, обманщики и отъявленные палачи человеческих душ; вы проповедуете нам Христа, а сами совершенно в Него не веруете, ваша вера в Него — вера карманная и желудочная; вы нам проповедуете Христа за деньги, за награды.

Вы нам проповедуете живого святого христианского Бога, а сами пьянствуете, прелюбодействуете, играете в карты, курите табак, занимаетесь торговлею Христом, продаете Царство Небесное, обкрадываете простых людей, ругаетесь скверными словами, едите сытно, одеваетесь роскошно, на счет Христа выстраиваете себе дворцы, кладете тысячи в банк, учите на них своих детей; живете праздно, пренебрегаете черным трудом и т. д. Поэтому на наш беспристрастный взгляд миссионер христианский есть христианский Иуда и богопродавец».

Таково мнение лам о христианских миссионерах. Один лама в беседе со мною утверждал, что самым первым врагом христианства являются миссионеры. Он говорил: «Все миссионеры христианской религии прежде всего государственные политики, они сперва проповедуют нам Евангелие, а за Евангелием мы слышим грохот пушек для нас. Вот почему, — говорил он, — вы, миссионеры, всегда и везде являетесь страшными убийцами человеческих душ, распространителями антихристианского духа». Так мне говорили правдивые ламы.

Мне было прискорбно слышать такую чистую святую правду. Действительно, я не буду говорить о других, скажу лично о себе. В бытность мою миссионером я сам чувствовал, что все мои миссионерские поездки к язычникам вносили в мою душу страшную нравственную муку. Я не раз спрашивал себя: «Где и в чем заключается действительное ручательство моей личной веры в то, что я проповедую этим несравненно чище и нравственнее меня живущим детям природы? Я влеку их ко Христу, но сам-то я живу ли по Евангелию? Я хочу ввести их в христианство, но в какое?

Не в то ли, в каком я сам живу? Если в это христианство, то это не истинное христианство, это христианство есть враждебное язычество против истинного Евангельского христианства; что же касается чистого подлинного христианства, то я по самому духу моей жизни злостно-враждебен ему; после этого куда же я веду этих детей природы?

Ведь недостаточно только учить людей Христовой вере, а самому оставаться язычником. Если хочешь учить людей и крестить их, то прежде всего самому нужно быть истинным учеником Христовым, истинным последователем Иисуса Христа, я же вовсе не ученик Христа и совершенно не Его последователь». Так я думал, рассуждая сам с собой.

Однажды как-то я отправился на Иван-озеро, что около села Шакши, там я увидел одного бурята, который с горькими слезами раскаивался в том, что он принял христианскую православную веру. Он говорил: «О, так нехорошо, шибко нехорошо миссионер делал. Он мне говорил: крестись, крестись, будет хорошо; я крестился, и теперь я не знаю, какому Богу молиться: бурятскую веру я бросил, русскую веру я совсем не знаю. Стал я как собака. Зачем я слушал русского миссионера и крестился в русскую веру? Теперь я ни человек, ни собака. Большое зло я сделал, что свою веру в себе изломил, а русскую не сделал».

Эти слова несчастного бурята глубоко заставили меня задуматься. Таких случаев было немало. И вот подобные явления останавливали на себе мое внимание, они доказали мне, что современное миссионерское проповедование Слова Божия есть одна только безнравственная порча тех людей, которым мы проповедуем Евангелие.

В самом деле, во что в настоящее время вылилось церковное проповедничество Слова Божия?

Не то теперь. Не то и я, как сын века сего. Я прежде всего не себя хочу наклонить под ярмо единого Учителя и Наставника Христа, нет, я хочу быть прежде всего сам учителем и наставником других. Я хочу сам заменить Христа и учить людей тому, что противно и враждебно Христу. Мне в то время казалось, что все люди, конечно, исключая лично меня, большие невежды, их нужно просвещать, для них нужно что-нибудь делать, им нужно во всем помочь, их нужно спасать от вечных мук и все это нужно делать для них сейчас же и т. д. Такие моменты моего стремления учить людей, проповедовать им спасение души часто сопровождались во мне жалостью к людям, слезливым восторгом радости и т. д.

Но вместе с тем я чувствовал, что все это одна дьявольщина, один великий грех гордыни и тонкого тщеславия, потому что каковы бы ни были подвиги, совершаемые мною, но, если они оторваны от Самого Христа, от Его Евангельского учения и если в свою очередь сама моя жизнь есть одно лишь лицемерие и горькая насмешка над самой религией и над Самим Христом, то, конечно, все это есть верх всякой злобы и сатанинской гордости. Так стремился я своими проповедями пересоздать, охристианизировать весь мир, только отнюдь не касаясь самого себя, ни своей собственной личной жизни.

В настоящее же время существует какая-то омерзительная болезнь, болезнь религиозная и болезнь ученая; эта болезнь, как никогда, ныне в моде и сама по себе очень заразительна, она особенно заражает религиозных ученых и духовно-пустых, праздных прожигателей жизни. Эта болезнь по существу своему есть великая благородная мания учить и только учить других тому, с чем собственная жизнь совершенно расходится, или в крайнем случае чего в личной жизни никогда сами эти господа на практике не переживали, в чем никогда серьезно внутренне не упражнялись, ограничиваясь только лишь одною болтовней.

В настоящее время, действительно, чтобы прослыть религиозным и ученым, нужно как можно больше о своих предметах красиво и ловко болтать. Это страшная болезнь нашего века! Она есть грозный показатель живого разложения души европейца-христианина. Этою предсмертною болезнью страдала некогда и сама мудрая Эллада, этою же болезнью болел и я, и болел больше, чем другие. Я учил язычника верить во Христа, но сам я на самом деле давно потерял живую веру в Него.

Я проповедовал Евангелие язычникам, а сам жил совершенно против Евангелия. И вот когда приходилось встречать крещеных бурят, тунгусов, орочан, печально раскаявшихся в том, что через принятие православной веры они потеряли всякую веру в Бога, тогда душа моя наполнялась какою-то злостью против самого себя, и в то время мне было ужасно тяжело. Я хорошо сознавал, что мое миссионерство среди язычников было ничем другим, как распространением другого нового язычества — современного христианства. Это меня страшно мучило.

В это же время я объезжал и Нерчинскую каторгу; здесь, среди преступного мира, я как будто снова оживал: душа моя снова наполнялась чистою любовью ко Христу, мне не раз легко и светло становилось на душе. Причина этого была не во мне, причина моего периодического приближения ко Христу лежала в самих арестантах, они как бы насильно влекли меня ко Христу.

Это было так: когда мне приходилось исповедовать арестантов, то их искреннее и глубокое раскаяние настолько было сильно, что оно вызывало во мне страшное мучительное самоосуждение. Совесть моя говорила мне: «Смотри, перед тобою стоят тысячи разбойников и злых убийц, одни в кандалах, другие без них — все они длинной вереницей тянутся ко Христу, все они всем своим существом ищут Его, желают с Ним примириться.

Посмотри на их ланиты, как струятся по ним горькие слезы, а ты… ты, священник, ты, их проповедник, ты, всегда зовущий их ко Христу, почему же ты сам так далеко уходишь от Христа?

Почему ты не хочешь по-прежнему любить своего оскорбленного Господа? Почему ты не хочешь примириться со Христом? Что тебя держит вдали от Него? Ах, Спиридон, Спиридон, помни и никогда не забывай: как страшно впасть в руки живого Бога!»

Об авторе

Спиридон (Кисляков), архимандрит (1875-1930)

В миру Георгий Степанович Кисляков. Выдающийся миссионер, пастырь, духовный писатель, ревнитель раннехристианской чистоты Церкви, противник симфонии Церкви и государства, знаменит своей проповедью пацифизма.

Три года Георгий Кисляков проводит на Алтае, проповедуя язычникам Благую Весть. Именно там, насмотревшись на обращение церковных властей со старообрядцами и иноверцами, Кисляков с особой силой понял несовместимость всякого насилия с Евангелием.

В 1903 г. Кисляков принимает священство и монашество. Теперь он занимается окормлением заключенных. Популярность Кислякова была так высока, что во время революции 1905 г. его сажают под домашний арест (возмущенные заключенные собрали 14 тысяч подписей и послали телеграмму на имя царя с просьбой поддержать их духовного пастыря).

В 1913 г. Спиридона (Кислякова) переводят в Одессу, где он продолжает свое служение, но уже в ночлежках. Во время Первой мировой войны Кисляков становится военным священником. Для него это было время духовного кризиса — Кисляков не мог понять, как можно, проповедуя о Христе, посылать солдат в бой. В конце концов Спиридон (Кисляков) понимает, что государство является «самым злейшим врагом Христовым», а современная церковная жизнь — суть «сплошная открытая измена Христу».

Свои взгляды он изложил в «Исповеди священника перед Церковью», публиковать которую его отговорили друзья (возможно, Экземплярский) — советовали дождаться Поместного Собора. Нельзя утверждать точно, но при созыве Всероссийского Собора св. Патриарх Тихон, симпатизировавший Кислякову, ничего не стал предпринимать в отношении его «Исповеди».

После революции о. Спиридон (Кисляков) живет в Киеве, где начинает публиковать свои труды, в том числе «Исповедь». Архимандрит Спиридон становится настоятелем Преображенского храма. Здесь он служит Литургию с открытыми царскими вратами — этим почетным правом священнослужитель был благословлен Патриархом Тихоном. Кисляков основывает братство Сладчайшего Иисуса и принимается духовно окормлять наиболее неимущих киевлян.

Совместно с отцом Анатолием Жураковским отец Спиридон проповедует по казармам и рабочим кварталам. В годы гонений Кисляков оказался чуть ли не единственным, кто умер своей смертью.