Алексей васильчук

Содержание

Ресторатор Алексей Васильчук: «Наше имя – как гарантия качества»

Главное «Депо»

– Из всех проектов большого «Депо» успешнее всех именно «Депо Москва». Рестораны или работают как обычно, или вообще стоят пустые. То есть сыграла именно концепция фудмолла?

– Я не люблю себя хвалить. Но если бы здесь были только просто рестораны, такого успеха ни у одного из них не было бы. Конечно, локомотивом всей этой территории является «Депо Москва». Если мы посмотрим на остальные места в Москве, где есть любые инновационные рестораны, но нет «Депо Москва», то ясно, что такого трафика каждый день нет нигде.

Алексей Васильчук совладелец ресторанного холдинга RESTart Vasilchuk Brothers

  • Родился в 1973 г. в Химках (Московская обл.). Окончил Финансовый университет при правительстве России. Получил степень МВА в Московской международной высшей школе бизнеса («Мирбис»)
  • 2001 открыл первый ресторан «Чайхона № 1» в саду «Эрмитаж», в 2003 г. рестораны «Чайхона № 1» переходят на круглогодичный режим
  • 2010 разделил бизнес с Тимуром Ланским, после чего четыре ресторана сети «Чайхона № 1» достались Ланскому, пять – Васильчукам
  • 2016 основал RESTart Vasilchuk Brothers
  • 2019 открыл «Депо Москва»

– Какой прогноз на трафик через год-два, когда новизна притупится?

– Все зависит от нас. Если мы будем продолжать относиться к «Депо» так же, как мы относимся к своим ресторанам, то не будет спада. Естественно, есть некий максимум, после которого рост уже прекратится. Но если мы будем постоянно делать мероприятия, показы, концерты, здесь всегда будут люди. Мы сейчас делаем пивной фестиваль, уже провели одну ночную рейв-вечеринку, очень крутую. Она была в четверг, но пришло 3000 человек, это было классно. Договорились, что будем продолжать. Мы открытая площадка – если что-то в нашем формате, мы только за то, чтобы постоянно подогревать ажиотаж.

Плюс, естественно, ротация арендаторов – конечно, из 75 точек не все успешные. Кто-то закрывается, кто-то меняет концепцию, и для людей постоянно возникает что-то новое. Если мы таким образом будем постоянно подогревать интерес к этому месту, то я думаю, что оно не потеряет популярность.

– А какие точки оказались неуспешными?

– Даже из тех, что мы придумали, не все пошли, три мы уже меняем. Первая – с димсамами. Хотя это были самые вкусные димсамы в городе, они не очень пошли, потому что оказались сложными в приготовлении и недешевыми для ресторана. Мы вместо них делаем чебуречную, будет моноконцепция: чебуреки с разными начинками, от традиционных до чебуреков с яблоками, с маскарпоне, даже веганских. Это очень вкусно!

Не пошел наш совместный с Аркадием Новиковым проект с пиццами – Fifteen. Мы его переделаем тоже в итальянский, но немножко другой, шефом останется Джакомо Ломбарди. «Конек» переделали… Но для меня это нормально – я понимал, что здесь отличная экспериментальная площадка, где можно пробовать, смотреть, как пойдут какие-то вещи. Ведь в чем заключается моя основная задача и моя работа? Я придумываю концепцию, отрабатываю ее, потом продаю франчайзинг. Это то, чем я всю жизнь занимаюсь: делаю бизнес-историю, которую можно тиражировать, как было с «Чайхоной № 1». Поэтому для меня «Депо Москва» – это площадка, чтобы отрабатывать бизнес-идеи.

Максим Стулов / Ведомости На территории бывшего Миусского трамвайно-троллейбусного парка в феврале 2019 г. открылся гастрономический квартал. Он включает большой фудмолл «Депо Москва», рестораны и магазины. Сам трамвайно-троллейбусный парк был построен в 1903 г. и является объектом культурного наследия 1/21Максим Стулов / Ведомости Это проект группы «Сигма инвест», которая получила от «Мосгортранса» территорию в аренду на 49 лет. Формальные владельцы «Сигма инвеста» – бизнесмены Банил Исааков, Мурад Бениаминов и Марина Тамминен. Однако несколько рестораторов и источник, близкий к мэрии, заявили «Ведомостям», что фактические владельцы другие 2/21Максим Стулов / Ведомости По их словам, «Депо» – это проект компании «Киевская площадь», которая контролируется миллиардерами Годом Нисановым и Зарахом Илиевым. Им же принадлежат в Москве, например, гостиница «Украина» и ТЦ «Европейский». Представитель «Киевской площади» подтвердил, что «Сигма» является частью их бизнеса 3/21Евгений Разумный / Ведомости Самое большое из семи зданий отреставрированного депо занимает фудмолл. На площади в 11 000 кв. м работают многочисленные рестораны и кафе, а также продовольственный рынок 4/21Максим Стулов / Ведомости Местный рынок – единственный такого масштаба в этом районе (Тверской район Москвы), объясняет ресторатор Алексей Васильчук. Он автор концепции фудмолла и выбирал арендаторов. По его словам, цены на рынке в «Депо Москва» ниже чем, например, на Дорогомиловском рынке 5/21Максим Стулов / Ведомости В фудмолле сейчас 140 арендаторов, в том числе больше 60 ресторанных брендов. Попробовать можно самые разнообразные блюда, например русской, азиатской, греческой и итальянской кухни, а также морские деликатесы 6/21 Максим Стулов / Ведомости Все бренды в «Депо Москва» – новые, говорит Васильчук. Уже известных игроков рынка просили специально для фудмолла придумать новые концепции 7/21 Максим Стулов / Ведомости Например, «Кофемания» представлена проектом «Hello, people», «Теремок» – «Припеком». «Бэтмен и узбеки» – закусочная от создателей «Чайхоны №1» 8/21 Евгений Разумный / Ведомости Свои точки в «Депо Москва» есть у известных рестораторов Аркадия Новикова и Владимира Перельмана, который открыл здесь сразу несколько проектов – кафе-кондитерскую «Жемчуга», «Рыба моя. Маркет» и «Рыба моя. Street Food» 9/21 Максим Стулов / Ведомости Поесть в «Депо» можно на любую сумму: есть бизнес-ланч из трех блюд за 250 руб., есть устрицы, деликатесы и блин с черной икрой за 2 222 руб. 10/21 Максим Стулов / Ведомости На территории фудмолла стоят несколько старых троллейбусов как напоминание об истории места 11/21 Евгений Разумный / Ведомости Посадочные места на первом этаже и антресолях 12/21 Максим Стулов / Ведомости Сладости в кондитерской лавке «Конфаэль» на территории фудмолла 13/21 Евгений Разумный / Ведомости Если купленные в «Депо» продукты лень нести домой, то можно заказать доставку курьерами «Яндекс.Еды» 14/21 Евгений Разумный / Ведомости Продукты нужно привезти в тележке «Яндекс.Еды» в специальную зону доставки. Продукты в тот же день привезут в пределах третьего транспортного кольца и в зоне Ленинградского шоссе до МКАДа 15/21 Евгений Разумный / Ведомости «Депо Москва» 16/21 Евгений Разумный / Ведомости «Депо Москва» 17/21 Евгений Разумный / Ведомости Помимо фудмолла на территории бывшего троллейбусного-трамвайного парка есть несколько ресторанов и магазинов 18/21 Евгений Разумный / Ведомости Например, Аркадий Новиков открыл «Сыроварню» 19/21 Евгений Разумный / Ведомости Александр Раппопорт – ресторан «Крабы-кутабы» 20/21 Евгений Разумный / Ведомости Еще один известный проет — Simple wine and kitchen 21/21

– А самый успешный кто?

– Где суп фо продают. Что неудивительно: 350 руб. – и литр еды. И все, сразу очередь.

– Аудитория, которая к вам пришла, отличается от той, которую вы ждали?

– Я вам рассказывал в прошлом интервью, что, когда мы начинали работать над этим проектом, подняли огромное количество исторических артефактов и документов, придумали лозунг «Равенство разных». Мне очень нравится сама история депо. Депо – это начало общественного транспорта Российской империи, России. Общественный транспорт произвел революцию, сделал возможным, чтобы в одном месте собирались самые разные люди. Где в то время могли находиться вместе купец, дворянин, мещанин? Нигде. А общественный транспорт стер эти границы. И наша изначальная концепция была в том, чтобы каждому человеку здесь было комфортно. И в этом смысле все получилось, как мы задумывали: здесь есть все. Я не буду называть имена, но здесь иногда встречаешь людей из списка «Форбс». Если у них спросить: «Что вы здесь делаете?», они отвечают: «Да то же, что и все остальные: ем».

– С молодежью знакомятся?

– Конечно! Людям прикольно находиться в таком пространстве. Единственная проблема сейчас – нехватка посадочных мест. Поэтому мы задумали немножко уменьшить площадь торговли и сделать дополнительные посадочные места. Тем более что сейчас летние веранды закроются и места будет не хватать катастрофически.

– Нехватка посадочных мест не единственная проблема. Еще есть жалобы местных жителей – не все они довольны соседством с таким крупным объектом, многие жалуются на шум, толпы людей, автомобильные пробки…

– Мнения разделились. В свете последних московских событий (я имею в виду предвыборные акции) я, честно говоря, вообще не понимаю, что с людьми происходит. За что жаловаться на Москву? Пожалуйста, есть интернет, откройте картинки, посмотрите, что было семь лет назад и что сейчас: сколько новых станций метро, сколько новых дорог, какая красота на улицах, все эти пешеходные дорожки и т. д. А люди всегда недовольны… Поэтому и у жителей округи мнения разделились. Кстати, здесь буквально через улицу всю жизнь живут родственники моей жены, обычные врачи, они приходят – говорят, что из госпиталя Бурденко по один-два раза в день к нам ходят – и благодарят: спасибо большое, что вы это сделали. Понятно, что тем, кто живет в близлежащих домах, шумно и пробки. Но это с одной стороны. А с другой – очень удобно, что они рядом с таким местом. В конце концов, недвижимость рядом с «Депо» реально выросла в цене. Это факт.

Знаете, как в анекдоте про коня и двух детей. У папы два ребенка, близнецы, но один супероптимист, а второй суперпессимист. И вот у них день рождения, и он думает: «Блин, пессимист всегда недоволен, чем его порадовать? Забью всю комнату подарками, снизу доверху». А оптимист, наоборот, всему радуется. «Как сделать так, чтобы он немножко спустился с небес? Давайте кучу навоза положим в центр комнаты, хоть это его обломает». И вот день рождения. Заходит пессимист в комнату, видит там подарки и говорит: «Папа, а что это? И как я теперь в комнату буду заходить?» А второй мальчик заходит, видит посреди комнаты кучу навоза, по сторонам смотрит и спрашивает: «Папа, а где лошадь?» Вот и все. В этом все наши люди.

– Но тем не менее как вы с ними работаете?

– Работаем с фондами, нашли местный фонд, очень хороший, там одна женщина занимается детьми-инвалидами, мы делаем совместные акции. На ежемесячной основе отправляем посылки малоимущим, старикам и т. д. Все жалобы, которые были на дым, запах, шум, мы рассматривали, делали замеры и все, на что жаловались, убрали. То есть мы стараемся.

– С алкогольной лицензией как обстоит дело?

– Сейчас в законодательстве есть пункт, который дает возможность работать по выездным лицензиям: если у вас есть ресторан – не важно где – и у него есть лицензия, то можно на ее основании торговать алкоголем в другом месте, если оно проходит по всем требованиям, но пока без лицензии. Сейчас так. Процесс получения лицензии идет, когда арендаторы регистрируют договоры аренды, то получают лицензию.

Петербург, Казань, Новосибирск…

– Вы собирались сотрудничать с Ростуризмом или московской мэрией, чтобы продвигать «Депо» как туристическую достопримечательность.

– «Депо» и так стало достопримечательностью. Мы сотрудничаем, но там много дополнительных условий, которые все усложняют. Например, чтобы сотрудничать с Ростуризмом и привозить через них туристов, нужно иметь стоянку для автобусов. У нас стоянки нет, у нас и без автобусов сложно. Но туристы сами сюда приезжают, мы даже маленькие группы часто видим. Сейчас думаем сделать экскурсии с гидами, как в Ruski, каждые полчаса.

– Есть мысли масштабировать «Депо Москва»?

– Масштабировать «Депо Москва» невозможно, потому что для этого нужно такое же депо. Выдумать «Депо» на каком-то другом месте нельзя. Но заниматься продолжением развития такого формата, конечно, у меня есть планы.

– Где хотите открывать – в Москве или по России?

– Да везде. Не важно, смотрим и регионы, и в Москве. Пока никаких конкретных планов нет, нигде еще площадку не выбрали, только смотрим, считаем, придумываем и т. д. Помимо Москвы, я думаю, еще могут быть Петербург, Казань. Есть вероятность, что может сработать в Новосибирске, Владивостоке, потому что там и туристов много, и жителей.

– Вы сказали перед интервью, что не можете обсуждать инвестиции, потому что этого не хотят партнеры. Но можете сказать – оборот больше, чем вы ожидали?

– Модель работает лучше, чем мы ожидали.

– А примерные сроки окупаемости можете назвать?

– Сложно сказать. Не потому, что не хочу, просто пока это нельзя оценить. Но мы уже зашли в эту реку… Вы начали разговор с ожиданий. Когда мы открывались, не только вы, вообще никто не верил. Я бегал как сумасшедший, пытался всех своей харизмой зажечь. Но это и есть приключение, очень круто!

– Когда вас отпустило и вы поняли: все, удалось?

– Отпустило недели через две после открытия. Но вообще я понял, что зашло, уже в день открытия. Когда запустились первые точки, я уже тогда ощутил, что все: есть, атмосфера правильная. К нам тогда еще мэр приезжал. Я помню, что он ходил между рядами, смотрел все, я увидел его счастливое лицо, и по нему было видно, что ему тоже все понравилось. Я не знаком с ним, но, по моим ощущениям, он любит Москву, реально гордится городом, хочет, чтобы здесь все было самое лучшее, хочет сделать, чтобы всем было удобно… И когда он ходил, было видно, что он горд тем, что такие вещи происходят. Поэтому, что атмосфера зашла, я понял уже в первый день. Самое главное, что теперь нельзя расслабляться. Нельзя сказать: о, все самое сложное прошло, я пошел дальше. Это живой организм. Надо постоянно работать, держать уровень – как в ресторанах.

Ребрендинг федерального масштаба

– Про «Чайхону № 1». Год назад вы говорили, что идет ребрендинг и вы ищете название. Видимо, нашли?

– Нашли. Но долго все было, потому что сложный проект. Когда есть бренд, который уже давно работает, есть восприятие гостей… Цена ошибки намного выше. Поэтому все очень долго готовилось. Мы же любим делать всё не как все, не по стандартам и не по книжкам. Поэтому мы сначала поменяли все внутри (кухню, интерьер), потом подошли к названию.

Мы долго над ним думали, я еще вам рассказывал, что были варианты «Ч№1» и т. д. В итоге оно фактически нашлось само. Ко мне приехал Аркадий Анатольевич , заходит, смотрит меню и говорит: надо срочно менять название. «Чайхона», ассоциации с «узбечкой» – это всем глаза режет. Ваш бренд уже другой, «Чайхона № 1» вас уже тормозит. Я и сам это прекрасно понимал. И он сказал: «Сделай «Братья Васильчуки» и иди смело». Мы долго на эту тему думали и в итоге делаем Vasilchuki (Васильчуки). Вот так все просто. Но смело. Наше имя – как гарантия качества. Раньше говорили «пойдем в «Чайхону», теперь будут говорить «пойдем к Васильчукам». Нам важно закрепить в сознании людей, что главное в названии – имя собственное, что братья Васильчуки – это бренд, знак качества и новый формат места, где есть все, что нужно человеку. Сначала будет двойное название, вверху Vasilchuki, внизу «Чайхона № 1».

Созвездие брендов

Холдинг RESTart Vasilchuk Brothers объединяет ресторанный комплекс «354» в «Москва-сити», ресторан «Мама будет рада», сети «Чайхона № 1», «Чайхона № 1 Easy», Ploveberry, ObedBufet, Steak it Easy, Pizzelove, Burger Heroes, кулинарную студию Live Kitchen, караоке «Щас спою», «Депо Москва».

Еще уточню. У нас два бренда: «Чайхона № 1» и «Чайхона № 1 easy». «Чайхона № 1» для Москвы ресторан на каждый день, там чек – 1500 руб. Для Москвы это нормально, для регионов – дороговато. Поэтому в регионах «Чайхона № 1» – это такой настоящий ресторан для особенных случаев, а нишу «Чайхона № 1» там занимает «Чайхона № 1 easy». Она демократичнее, там меню короче и с упором на узбекскую кухню. И средний чек – 900 руб. Бренд «Чайхона № 1 easy» мы менять не будем, он останется как есть.

– Кухню в Vasilchuki уже менять не будете?

– Мы уже давно всю концепцию поменяли, от узбекского места там ничего не осталось. Форма у персонала, меню, атмосфера, дизайн, музыка – все уже не чайхона. Там узбекской кухни в меню процентов 20–30. Поэтому менять кардинально не будем. Но сократим, потому что люди жалуются, что меню очень большое, – приходишь, у вас 28 папок, пока с ними разберешься… Сделаем более простое.

– Сколько вкладываете?

– Если бы все этапы – переделку дизайна и ремонт всех ресторанов, меню и т. д. – мы делали одномоментно, то была бы колоссальная сумма. Так как все рестораны к этому шли в течение как минимум пяти лет, то значительную часть инвестиций мы закладывали на стадии планирования будущего ресторана. Под нашим брендом сейчас развивается 47 ресторанов и еще два готовятся к открытию. 70% ресторанов – уже в европейском стиле, в течение года планируем провести реконструкцию в оставшихся. Реконструкция одного ресторана на 200 посадочных мест в среднем обходится в 10–15 млн руб., зависит от дизайн-проекта и от локации.

После смены названия останется поменять вывески, одна вывеска стоит от 300 000 до 500 000 руб. Что еще? В среднем тираж каждого меню на сеть – это около 1,5 млн. У нас их три (основное, барное, сезонный Hungry Chef) плюс кальянное, поэтому выйдет около 5 млн.

На пиар отдельно тратить не будем, просто будет акцент именно на смене названия. У нас бренд федерального масштаба, который знают и в Москве, и во многих городах, я думаю, что журналистам самим будет интересно про это писать, это большой инфоповод, смелое решение, сумасшедшее: Васильчуки свое имя сделали брендом.

– Какой рост прогнозируете? Где больше – в Москве или в регионах?

– В Москве. Здесь больше ресторанов, и ребрендинг мы начнем с Москвы.

Здесь сейчас около 40 ресторанов. Я считаю, что, как только мы поменяем название, можно будет увеличиваться еще плюс-минус на 20–30%, т. е. до 50 спокойно можно догнать. Страшно, конечно, опять большой масштаб. Но мне и «Депо Москва» было страшно открывать, и Ruski, и Insight.

– «Чайхоны» дают наибольшую выручку во всем холдинге?

– Естественно. Мы вообще зарабатываем на франчайзинге, поэтому больше всего зарабатывают те рестораны, которые по числу больше. Конечно, это «Чайхона № 1». Сейчас мы развиваем Steak it Easy, наконец-то достигли того, что он раскрутился. Он любим и узнаваем, и в этом году, наверное, мы еще два откроем.

Сложные проекты

– У вас получился очень насыщенный год. Помимо «Депо Москва» вы еще много ресторанов открыли. И закрыли. Давайте про все по порядку. Вы закрыли Insight (один из трех проектов в высотном комплексе «354» в башне «Око» в «Москва-сити»). Что там не пошло?

– Я это называю не закрытием Insight, а эволюцией. Объясню почему. Концепция во многом сохранилась. Поменялся интерьер – стал более праздничным. Поменялось название – теперь будет Birds. Я, кстати, сразу его хотел, еще когда мы открывали Insight и выбирали между этими двумя.

Что там не пошло? Он работал больше как клуб, чем как ресторан, и ночные вечеринки там были только в пятницу и субботу. Вечеринки нормально работали, совсем не зашел ресторан. И не хватило оборота. Там были огромные инвестиции и огромные расходы – весь свет, звук и т. д. Он стоил 0,5 млрд руб., это же кредитные деньги, которые надо возвращать. Я не скажу, что он работал в убыток, но денег не хватало.

В Birds развлекательная программа будет каждый день, и она будет разнообразнее, чем была в Insight. Не только концерты – еще театр, например.

– В Bottarga и LocAsian тоже были сцены и планировались большие развлекательные программы, однако они оба закрылись. Но судя по тому, что вы говорите о Birds, вы продолжаете верить в концепцию развлекательного ресторана?

– Да. Зайдите вечером в любую «Чайхону» – там песни, танцы и т. д. «Магаданы» полные всегда, а по большому счету, если честно, я думаю, «Магадан» как концепция родился отчасти из «Чайхоны», просто он для другой публики. Но формат тот же самый: музыка каждый день. А артисты и в «Чайхоне», и в «Магадане» выступают одни и те же. Теперь еще и в «Депо». Я развлекательные рестораны делал всю жизнь.

И, возвращаясь к Birds… Я однажды подумал: например, если к вам приехали гости или у вас день рождения во вторник, то куда пойти, чтобы отпраздновать, не дожидаясь пятницы? Нет таких мест. В лучшем случае караоке. А в Birds можно будет пойти в любой день, там будет так же весело как в пятницу.

– С LocAsian что не получилось?

– Если говорить про работу над ошибками, то четко могу сказать, что самая большая проблема была в названии. Как вы лодку назовете – так она и поплывет. Название было неудачным. Многие читали «Локазиан» и т. п., и никто не понимал, про что это место. Пиара хватило только на то, чтобы люди поняли, что там больше не Budda Bar. В остальном там все было хорошо, ценник достаточно демократичный, но не хватило опять же загрузки.

– Вы вложили туда достаточно много, 90 млн руб., а закрыли очень быстро. Почему не стали реанимировать?

– В нашем бизнесе знаете как? Смотрим на динамику – если понимаем, что эта птичка не взлетает, то проще зарезать. Я недавно встречался с одним известным ресторатором – как раз обсуждали эту тему, он тоже говорит: смотрю два месяца и принимаю решение – если не идет, то сразу закрываю. И Аркадий так же делает. Смотрит – если не идет, то говорит: все, отменяем. Это же все эксперимент. Я не знаю ни одного ресторатора в городе, который не закрыл бы ни одного ресторана. Нужно ли мертвую лошадь кормить или пытаться ее воскресить? Да нет. Надо просто принять решение: раз не зашло – значит, надо что-то другое делать. На Трубной, естественно, больше ничего в голову не пришло, самый простой вариант – «Чайхона № 1». И сразу весело, сразу люди, хотя там то же самое все, только вывеску поменяли.

– А Bottarga?

– С ним сложнее, это самый сложный проект за последнее время. «Депо» тоже сложный, но там получилось. Bottarga – наш первый большой проект с Аркадием Анатольевичем, но не последний, заметьте. Вообще, я изначально хотел там открывать греческий ресторан Kritikos, который работает в Северном Афоне, очень известный ресторан. Мы с Аркадием встречались там, и все было так вкусно, что он как-то сразу сказал: «А давай откроем такой у меня в «Недальнем Востоке». И мы прямо в этот же день взяли хозяина – у нас все быстро, я быстрый, он быстрый, мы все сразу делаем. Мы за месяц переделали «Недальний Восток» в Kritikos. За месяц. Рекордный срок. Повесили вывеску, готовы открыться. Но приезжает Аркадий и говорит, что нет – здесь это не пойдет. Надо делать что-то другое. Мы еще месяц думали, поменяли кучу шеф-поваров. Родился Bottarga. Открыли, смотрим. И я для себя понял, что не получается. Очень сложная локация, вообще одна из сложнейших в Москве. Нет парковки, 330 посадочных мест, огромный ресторан, средний чек 5000 руб., заполнить его людьми очень сложно, таких людей сейчас мало. И плюс в чем сложность? Мы с Аркадием друзья, очень хорошо друг к другу относимся, он для меня очень близкий человек, я его люблю, считаю, что он гениальный ресторатор. Но у нас очень разные подходы. Только вкус в еде очень похожий. И когда два самодостаточных человека каждый со своим подходом оказываются на одной кухне… В общем, я понял, что не получается, и предложил: раз уж не пошло, то и не надо. На мой взгляд, самое лучшее – сделать на этом месте тот же легендарный «Недальний Восток», просто реновировать его, сделать чек дешевле – и будет круто.

– Но вы в этом проекте уже не будете участвовать?

– Нет.

– Как вышли из Bottarga? Вложено же наверняка было немало…

– Вложено было много. Мне что-то компенсировали. Мы хорошо расстались.

– Kritikos все же будете открывать? С Аркадием или сами?

– Без Аркадия. Точно будем открывать, пока выбираем площадку.

– Тем не менее вы продолжаете с Новиковым работать?

– Да. Сейчас делаем «Пикник» и с учетом опыта в Bottarga, где мы все делали вместе, решили, что им буду заниматься я.

Это на Новой Риге, около поселка Павлово Подворье, я там рядом живу. Очень красивая площадка, вся из стекла сделана, с высокими потолками – как оранжерея, очень красиво. Там был ресторан «Сорока», а мы решили делать «Пикник»: потому что за городом, все хотят на пикник. Там будет огромный 4-метровый гриль с двумя поверхностями для жарки. Мясное меню делает наш любимый Себби Кэньон. Вчера была дегустация мяса, дичи и рыбы – честно, прямо шедеврально! Артем Мухин отвечает за остальную кухню, он лучший молодой шеф-повар России, все очень полюбили то, что он летом делал в «На свежем воздухе». Овощи он готовит гениально! Он вообще умеет готовить авторские вещи. Я до сих пор помню первую дегустацию полтора года назад, когда мы его только пригласили к нам из Новгорода, после того как заметили на конкурсе. Так вот он сделал такую гречневую кашу со сморчками, что я до сих пор помню ее вкус! Плюс у Аркадия Анатольевича нет ни одного ресторана на Новой Риге, поэтому нам надо было объединиться, сделать там свою еду, понятную, но в красивом интерьере.

– Кроме вас с Новиковым есть другие партнеры?

– Есть один спящий партнер – прежний владелец.

– Но с Новиковым у вас доли 50 на 50?

– Да. Чтобы никто ни на кого не обижался – как положено друзьям, все мы делим пополам.

– Судя по тому, что вы рассказываете, складывается впечатление, что вы больше акцентируетесь не на авторских ресторанах, а на проектах как «Чайхона № 1» или точки в «Депо», т. е. тех, которые можно тиражировать?

– У нас еще есть «Мама будет рада», итальянский, он тоже, наверное, будет тиражироваться. Я точно не буду заниматься большим количеством отдельных ресторанов, мне это неинтересно. Маленький ресторан требует таких же усилий, что и большой проект. Конечно, нам хотелось сделать знаковые для города проекты. И мы сделали ресторан Ruski, «Депо Москва». Но наши с братом бизнес-проекты – их, да, можно масштабировать.

Алексей Васильчук: Не хочу быть самым богатым человеком на кладбище

Совладелец ресторанного холдинга RESTart (Чайхона №1, 354, Steak It Easy, OBEDBUFET, Ploveberry, кулинарные студии Live Kitchen) – о том, где искать свою таблетку счастья.

Братья Алексей и Дмитрий Васильчуки – владельцы ресторанного холдинга RESTart.

На собеседованиях мы спрашиваем, какая у человека мечта

– Алексей, вы выступаете на многих бизнес-встречах, конференциях, презентациях. О чем вы чаще всего говорите, что вам важнее всего донести до людей?

– В бизнесе самое важное – это люди, которые окружают тебя. Если ты к ним относишься не как к винтикам системы, а видишь в них людей, это для них архиважно, они отдают гораздо больше себя.

Самое важное – заражать людей идеей, которую ты несешь. Разумеется, бизнес-процессы нужно прописывать, регламентировать, обсуждать правила игры, но только для того, чтобы люди четко видели вещи.

В бизнесе каждая история, каждое предприятие все равно будет идейным. Если ты сам идею видишь, понимаешь, для чего она нужна людям, рынку, тебе, ты заражаешь этим окружающих.

МЫ НА МЫ

Алексей Васильчук / Facebook

Командный девиз Васильчука

Я разговаривал с одним гениальным человеком и обращался к нему то на «ты», то на «вы». Он и говорит, давай на «мы». Просто вскользь. И я прямо так: «Вау». «Мы на мы» – это про личную ответственность каждого за общий результат, про сопричастность. Знаете историю про военный завод? На двух военных заводах работают уборщицы. Одну спросили: «Где вы работаете?» Она: «Я на заводе убираю». И этот же вопрос задали уборщице на другом заводе. А та отвечает: «А я ракеты в космос запускаю». Человек, кем бы он ни был, должен понимать конечный результат, быть сопричастным, а не только очерчивать свою зону ответственности. Надо всегда помнить, что мы – команда и у нас есть общая история… А слово «Я», оно, конечно, очень популярное. Все кругом кричат: «Я, Я, Я». Но не зря это последняя буква в алфавите.

Из интервью

Немножко любви и доверия… или много любви и доверия – тогда может быть хороший результат. Не надо бояться людей.

– Не бояться? Что это значит?

– В нашей компании мы даем возможность топ-руководителям стать партнерами. Мало кто дает такую возможность, обычно в компаниях есть только зарплата, а партнерами боятся делать. И в результате люди уходят! Их перекупают или они открывают что-то свое. Когда ты даешь человеку возможность (пускай небольшую) участвовать в бизнесе, он чувствует себя частью этого бизнеса.

На собеседованиях мы часто спрашиваем про мечту. Как это мотивирует! Ведь понимаете, мы же не знаем, о чем мечтают наши близкие! О чем мечтают наши родители, жены, мужья, дети. Даже не думаем, что наша жена или мама может о чем-то мечтать. Поэтому надо об этом спрашивать, говорить и искать возможности для реализации. Возможно, мы можем воплотить в жизнь мечту сотрудника, путем внедрения каких-либо его идей в компанию.

– Вы приветствовали импортозамещение, говорили, что оно проходит хорошо…

– Хотелось бы, чтобы лучше проходило. Сейчас у бизнеса нет четкой системы поддержки от государства. Многие желают инвестировать, развивать, но это сложно, потому что нет системы. Даже если кто-то что-то хочет сделать, приходят чиновники ниже среднего звена, начинают рассказывать, как все плохо. Нужно строить систему помощи развитию всех направлений.

Но есть и то, что очень радует: введение упрощенной системы налогообложения – это великое для малого бизнеса событие. Это возможность большому количеству предприятий малого бизнеса работать с прибылью. Самая уникальная система во всем мире, и это круто!

Алексей Васильчук / Facebook

У нас армия юристов-экономистов, которые умеют только говорить

– Вы верите в российское производство? Вот в книгоиздании, например, если для производства книги нужна минимальная ручная работа – можно печатать только в Китае. Даже нет смысла пробовать, все равно быстрее и дешевле оттуда заказать…

– У меня товарищ открыл большую фабрику в Подмосковье. И как ни странно, проблема не в сбыте и не в спросе, а в мастерах. За последние двадцать лет потерялась система среднего профессионального образования. Нет сварщиков, крановщиков, плотников – все получают сейчас образование топ-менеджеров.

У нас большая армия бестолковых юристов-экономистов, которые ничего не умеют, только говорить. Чтобы кто-то что-то делал руками – таких нет. Государству необходимо возрождать и очень большие деньги инвестировать в развитие этой сферы – прикладной.

Люди будут всегда спокойны, всегда востребованы, это будет помогать бизнесу и стране в целом, это будет компенсировать все запросы, которые есть на рынке.

– То есть проблема в образовании?

– Самая большая проблема сейчас в стране – это образование. Наша компания проводит весь обучающий цикл заново, потому что профильные техникумы и училища учат по старым регламентам и стандартам. Нужно все пересматривать, переделывать, снабжать профессиональным оборудованием, взаимодействовать с реальным бизнесом, с реальными предприятиями, потому что практика должна быть настоящей.

Раньше было УПК, учебно-производственный комбинат, и ты понимал, как работает производство, что нужно, чтобы сделать тарелку, например.

Я часто говорю своим детям, что нужно получить математическое или техническое образование первым, а они: «Нет, пап, не надо, там тяжело учиться, мы лучше пойдем в управление». Я говорю: «Я вас управлению и финансам сам научу!» Но пусть это будет второе образование, которое можно уже будет получить за границей, а первое, базовое – желательно Бауманка, если у тебя склад ума соответствующий.

Надо сейчас уже смотреть и развивать нужные в будущем профессии, стратегически сделать анализ ситуации через 15 лет. Те люди, которые сейчас поступают в вузы – будет ли их профессия востребована через 15 лет? Вдруг через 10 лет все будет автоматизировано и эта специальность станет не нужна?

– Интересно, как же это выяснить?

– Это нужно на государственном уровне прорабатывать, анализировать, составлять адекватный и правильный прогноз и ориентировать молодежь так.

Весь бизнес построен на позиции «отжать»

– Меняется сейчас отношение бизнеса к деньгам, к благотворительности? В конце 90-х можно было собрать деньги только на операцию трехлетней голубоглазой девочке со стопроцентным прогнозом курабельности. Сейчас собирают на паллиатив, на сложнейшие вещи, общество активнее вовлекается в дела милосердия. А какие у вас наблюдения?

– У меня много партнеров и друзей – у всех разные приоритеты и векторы. Кто-то нацелен на обогащение, на себя лично, кто-то на семью. Многие люди начинают задумываться о смысле жизни, о том, для чего мы здесь.

В своем круге общения я не знаю ни одного человека, который чего-то хорошего не делал бы. Сдают кровь, помогают детским домам. Конечно, когда у тебя есть деньги, то добрым быть хорошо и легко.

В России наметилась хорошая тенденция в отношении благотворительности, фондов. Раньше, в 90-е годы, понятие «фонд» воспринималась как что-то, не заслуживающее доверия: украдут, и все. Сейчас люди доверяют фондам, отзываются и понимают, что они не вечные, что придется отвечать за что-то.

– Какие этические вопросы в области российского бизнеса вам кажутся наиболее острыми?

– Весь бизнес чаще всего построен на позиции «отжать». Неважно, что мы вкладываем в этот смысл. Отжать для себя.

Я считаю, что позиция «win-win», «выиграл-выиграл» – это единственно возможное для правильного, гармоничного ведения бизнеса. Когда страна будет относиться с позиции «win-win» к своим бизнесменам, когда внутри бизнеса все люди будут говорить, что надо находить компромиссы, надо не «отжимать» у всех и выигрывать у всех, а вместе как-то объединяться и делать так, чтобы всем было выгодно, это будет правильно.

Сейчас идет тяжелая борьба за себестоимость, за конкуренцию. К сожалению, это часто приводит к падению уровня качества. Например, продукты питания – вся мясная промышленность – на биодобавках, антибиотиках, химии и так далее. Это ужас!

Если вы поедете на какую-нибудь птицефабрику и посмотрите, что там происходит (неважно, в России или за рубежом), вы перестанете есть курицу. Потому что это не курица. Производителю нужно, чтобы не за полгода выросла курица, а за полтора месяца, и не до килограмма, а до двух. Это мировая тенденция.

– С этим совсем нереально бороться?

– В Америке есть продукты без всяких добавок, но они стоят дорого. Ты понимаешь, что если ты хочешь есть здоровую еду, то ты должен платить большие деньги. Если бы Россия, Украина и Белоруссия правильно освоили сельское хозяйство в целом, то это был бы серьезный конкурентный рынок.

С братом. Фото: Арсений Несходимов / SaltImages

Бизнес с братом: не считать, кто сколько сделал

– Вы ведете бизнес вместе с братом, хотя принято считать, что с родственниками лучше не вести общие дела. Расскажите – это родители смогли заложить такие отношения, которые позволили вам с братом вместе идти по жизни?

– У нас была обычная семья. Папа всю жизнь был водителем, мама – медицинским работником. Родители много работали, не очень много времени у них получалось уделять нам в детстве.

С братом у нас разница 3,5 года, мы оба были вместе в спорте, круг общения у нас был немного разный, но он никогда меня не стеснялся брать с собой везде. Не было такого: «Малолетка, иди отсюда!» Брат меня очень сильно любил с детства, оберегал все время и отдавал последнее мороженое.

Разные периоды были в жизни, мы не всегда были вместе, был период подростковый, когда была у каждого своя жизнь, самостоятельное зарабатывание денег. Были и сложные моменты, даже когда мы уже занимались бизнесом, хотя мы все время были вместе.

Главный принцип – не считать, кто сколько сделал.

Когда ты считаешь, что сделал больше, а он меньше, ты должен больше заработать, а он меньше – это начало конца. Я думаю, что это вообще закон жизни – не считать.

И в семье часто бывает большой проблемой, когда муж с женой начинают считать, кто больше сделал. У нас прямо в голове заложено считать: я 50% сделал, ты тоже должен сделать 50%. А надо все делать самому на 100% и не считать, не задумываться о том, что ты должен получить больше дивидендов, причем не только денежных.

– Внимания, любви, заботы?

– Да. Любовь – это самый большой смысл во всем нашем существовании. Есть закон – в любви нельзя считать вообще. Нас с детства приучили считать. Ты сделал мне хорошо, я должен тебе хорошо сделать.

Человек, делая добро, почему-то думает всегда, что ему должны, но если через эту призму смотреть, то ничего хорошего не получится. А если смотреть в Книгу книг, в Евангелие, то ничего никогда нельзя считать – нужно видеть не негативные стороны в людях вокруг себя, а положительные стороны.

Если ты принял для себя решение, что вы вместе, вместе несмотря ни на что, тогда забудь про то, что ты что-то больше, что-то меньше, просто смиряйся, люби. Причем смиряйся, а не терпи.

– В чем разница между терпением и смирением?

– У нас очень искажено понятие смирения. Считается, что смирение – это мука. И от этого разваливается огромное количество православных семей. К батюшке приходят отдельно муж и жена, священник им говорит: «Смиряйся, терпи», даже не думая о том, что нужно поговорить и со второй половиной, увидеть ситуацию с двух сторон, ведь у каждого свое восприятие ситуации. Смирение – это любовь, когда ты смиряешься/любишь человека просто за то, что он есть, и таким, какой он есть.

Вот мы любим своих детей всегда, потому что для нас они самые лучшие, даже отпетый негодяйский ребенок для мамы всегда самый крутой и хороший! А на мужей, жен и партнеров мы так не смотрим, не говорим, что «он хороший, а его кто-то сбил с пути».

– А как быть с ситуацией, когда это намерение «не считать» приводит к иждивенчеству второй стороны? Например, когда родной человек считает, что может опоздать на работу на два часа, может ничего не делать – все равно брат его не уволит.

– А где тогда любовь, если я могу подвести своего близкого человека, которого я люблю? Ты не считаешь для чего? Ты делаешь это для себя в первую очередь, и для Бога. И близкому надо сказать: ты мне больно сделал этим, понимаешь, что ты меня подвел?

Мы же здесь не для того, чтобы стать самыми богатыми людьми на кладбище. Мы здесь для того, чтобы вырасти, любая ситуация дает нам возможность расти.

Фото: Афиша Daily

Не быть самым богатым человеком на кладбище

Иннокентий Сибиряков – очень богатый человек, живший в XIX веке. Он по нынешним меркам был олигархом. В итоге он закончил свою жизнь монахом на Афоне, а все деньги раздал. Он зарабатывал не для того, чтобы разбогатеть, а чтобы помогать другим. Тут вопрос: для чего ты это делаешь? Ну, я точно не хочу быть самым богатым человеком на кладбище. И не хочу детей обременять состоянием. Если когда-нибудь оно вообще у меня будет.

Если ты любишь, то ты закроешь глаза на это все. Если ты любишь своего мужа или жену, ты не будешь ему говорить: «Почему ты на работе задержался?» Иждивенчество? Господь разберется.

Мы с братом абсолютно разные, у нас на многие вещи разные взгляды. Мы перешли огневой рубеж, когда можно было просто потерять все отношения. Я для себя понял, и он для себя понял, что мы друг друга сильно дополняем. Те вещи, которых у меня нет, есть у него, и наоборот. Мы меняемся. Те вещи, которых у нас не хватает, появляются.

И в семье так. Есть люди, которые 40 лет живут вместе и всю жизнь борются, доказывают, кто больше, кто меньше. Теряют время драгоценное (невосполнимый ресурс), чтобы доказать друг другу, кто прав, сломать друг друга.

– Правота – второстепенное понятие?

– Правота – это условное понятие. Если человек ругается, значит, он что-то хочет тебе сказать. Ругань – это знак того, что он хочет тебе донести, у него боль есть внутри, он эту боль хочет тебе донести. Просто он доносит тем языком, который – как ему кажется – лучше воспринять, а результат выходит обратный.

– Я в такие моменты всегда вспоминаю рассказ Марка Твена, он прекрасно пишет о том, что больше всего на свете мы жалеем про те добрые дела, которые мы сделали другим людям. «Я ему то, и вот это, и вот это, вот я дурак!»

– Так общество построено. Не хочешь зла, не делай добра – представляете, какие фундаментальные слова? Ужасно!

Но обратное отношение более востребовано на рынке. Когда тебя видит человек, когда слышишь, когда любишь, когда понимаешь. В Евангелии же все написано – делай так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой, несмотря ни на что. Если ты хочешь, чтобы с тобой так поступили, то поступай так же. Сядь напротив себя, посмотри с позиции другого человека на любую ситуацию.

Алексей Васильчук / Facebook

Не нужно заниматься насильственным миссионерством

– Как вы сами для себя поняли, что Христос – это путь, истина и жизнь, как это было?

– Сложно это было. Однажды, когда мне было 19 лет, я остался в уединении, и в этом месте случайно оказалось Евангелие. И еще была книга Ремарка «Три товарища». Евангелие я начинал читать 5 раз, ни разу дальше второй главы не ушел, а Ремарка 13 раз прочитал. Для меня Евангелие было закрыто.

У нас с женой долго не было детей. И однажды в гостях у моего друга мы встретили человека – не знаю, монах он был или просто странник, с большой бородой. Он стал такими простыми словами говорить о Христе. После этого разговора у нас жизнь изменилась, повернулась на 360 градусов.

Каждому свое время.

Я четко знаю, что Он часто стучится, мы просто не всегда слышим, не всегда это чувствуем. Все равно, рано или поздно, придет какой-то момент, когда ты почувствуешь, поймешь и изменишься. Не нужно заниматься насильственным миссионерством.

Один мой товарищ, генеральный директор большой компании, пару лет назад пришел к вере и просто меня замучил: «Леш, а ты разве не собираешь своих людей на лекции? Я раз в месяц собираю по сто человек». Так им отказаться-то неудобно, старший же приказал!

Один мой товарищ сказал просто великие слова: «Не причиняйте любовь!» То есть не надо человека насильно пытаться обратить, доказать, объяснить. Действовать нужно только делами.

– Сложно было делать в храме первые шаги?

– История с храмом у меня сложная: у меня старообрядческие корни. Мы с женой хотели обвенчаться – ну, как обычно всем говорят: раз детей нет – венчайтесь, вся причина в этом. Врачи говорят: «Мужа меняй». Православные говорят: «Венчайся».

Я долго ходил в храм на Преображенском валу, там община наша поморская, два храма на одной территории – православный и старообрядческий. А жена ходила в другой храм – новообрядческий, встречались мы после службы. Когда решили обвенчаться, прихожу к своим, они говорят: пусть переходит в нашу веру. Приходим в православный храм, там говорят, что мне нужно «перекрещиваться». В общем, в итоге мне посоветовали пойти к отцу Петру Васильеву в единоверческий храм на Марксистской – это гениальный человек, он очень много в нашей жизни принял участия. И так мы года два ходили в единоверческий храм.

С женой. Алексей Васильчук / Facebook

Мы не доверяем Богу, а дети не доверяют нам

– Как вы относитесь к тому, что не следует давать детям слишком большой базы, обеспечивая им все в этой жизни? На этом основаны все традиции американской благотворительности крупного бизнеса и то, что большинство самых успешных американцев, европейцев стараются оставить детям какую-то умеренную сумму, чтобы в жизни всего хватало. Это вещь, которая как-то совсем чужда российскому рынку?

– Сегодня со своим близким другом разговаривал об этом. У них ребенок не первый, но очень маленький. Мама от большой любви ему уделяет много внимания, с утра до вечера для нее никого больше не существует. Она считает, что нужно дать ему мега-образование, сделать из него вундеркинда, не понимая того, что кроме эгоизма так ничего не взращивается.

Конечно, деньги – это некая свобода, независимость, это хороший инструмент, если ты правильно к нему относишься. Я говорю своим детям: если вы выберете для себя дело, которое не будет вам приносить хороший доход, я буду всю жизнь стараться помогать и делать так, чтобы вам было комфортно жить, чтобы вы не думали о том, что есть, пить, во что одеваться и так далее. Хочется быть учителем, я буду помогать, но я не хочу, чтобы это было иждивенчество.

Самое плохое, когда ты не понимаешь. Наша главная задача – сделать так, чтобы дети были настоящими людьми. Знаете шутку: «Есть что вспомнить, только детям нечего рассказать». Понимаете? Важно, чтоб они потом смогли своим детям рассказать о том, чем занимались в жизни. Я даже своим говорю: «Ребята, если хотите, можно быть водителем такси, да даже если дворником, ты просто должен быть супер-хорошим дворником, делать это на 100 %».

– Они начинали у вас в компании работать в 15 лет с самых низших должностей?

– Стажировались: у них план – помимо подготовки к институту, они за полтора года должны пройти все в компании, вообще все: в ресторане, в центре поддержки. Они сами это решили, не я их направил.

– Как вы детей воспитываете в отношении веры?

– Ой, у нас был разный опыт. И жесткий, и не жесткий. Мы все хотим вырастить святых с детства, сами, и тем самым мы очень часто берем на себя то, что должно быть промыслом Божьим.

У меня есть много друзей близких, которые своих детей поженили волевым решением, «чтобы не было блуда» – и эти семьи распались! Что лучше: женился, и все? Он упал бы, может быть, какое-то падение было, но осознал бы потом, понял что-то для себя. Это такая дилемма.

– Не страшно так отпустить, и чтобы сам падал?

– А где же доверие Богу? У него же Господь есть?

Наши главные проблемы в том, что мы не доверяем Богу, а дети не доверяют нам. Если я молюсь за своего ребенка, волнуюсь за него, а Господь-то его любит, как любящий отец, сильнее, чем это можно себе представить, неужели Он сделает так, чтобы что-то такое страшное произошло, чтобы мой сын погиб?

Действуй своим примером, отношением к семье, отношением к Богу, когда ты сам молишься. Не заставляй детей, они сами придут.

У меня часть детей в алтаре выросли. Сейчас их нет в алтаре. Пришел момент, я сказал: «Вы сами должны выбрать для себя. Хотите – хорошо, не хотите – не нужно». Конечно, все в храм ходят, но главное – чтобы у них было внутреннее горение, а его нельзя «причинить».

Самое главное, чтобы мы воспитали в детях фундаментальные качества, любовь к ближнему, сострадание, смирение, терпение. Мы хотим, чтобы они были безгрешными, чтобы они не повторяли наших ошибок, но это не наши ошибки, это их ошибки! Мы можем дать им только вектор, можно сказать: я это проходил и у меня это вот так получилось. А потом они сами увидят, где мы были правы, и примут наши слова глубже. Так часто происходит.

У нас, к сожалению, в культуре не заложено уважение и доверие своим родителям. Я всегда привожу в пример ислам. У меня работает один парень – мусульманин. Когда ему был 21 год, он сказал: «Алексей Васильевич, я женюсь, можно я вас на свадьбу приглашу?» И позвал меня в Киргизию. Отвечаю: «Слушай, я попробую, но я, наверное, не смогу. Как твоя супруга, расскажи про нее?», – он говорит: «Я ее не знаю, я ее даже не видел». Я говорю: «В смысле? Я не понял». – «Мне родители ее выбрали, я женюсь».

Я ему говорю: «Слушай, а как же так? Вдруг вы не подойдете друг другу, она окажется какой-то не такой?», – он говорит: «Алексей Васильевич, мне ее РОДИТЕЛИ выбрали, они мне самую лучшую выбрали, которая только возможна». То есть он не смирился с выбором, а он уверен, что раз выбирали родители, то они ему выбрали самую лучшую невесту – вот какой уровень доверия родителям! No comments, конечно.

– Какие еще вещи в воспитании считаете важными?

– Главное – это уметь прощать. Понимать, что любовь – это глагол. Это не чувство, это не эмоция, это глагол!

Вообще я стараюсь как можно больше с детьми говорить о том, что для меня важно, что, на мой взгляд, для Бога важно.

Мы все время хотим из детей сделать универсальных роботов, загрузить их огромным количеством занятий. А зачем?

Есть прекрасные тренинги по профориентированию. К сожалению, в России они не очень развиты. Мои старшие уже были на тренингах, уже чувствуют и понимают, куда они пойдут.

Фото: Алексей Васильчук / Facebook

– Может, есть то, что вы сейчас сделали бы уже по-другому в воспитании?

– Я у старших детей своих отмел желание читать. Я был уверен, что они должны читать исключительно православную литературу, жития святых. Бабушка пробовала им читать все, а я просил только православные книги читать, а им хотелось «Гарри Поттера» почитать, например.

Я стараюсь строить отношения с детьми так, – и это самое важное, я думаю, в воспитании детей: что бы ни случилось, я должен узнать об этом первым.

Часто мы пережимаем настолько, что начинается вранье. Вранье – это привычка, которая потом не искореняется ничем. Он начинает врать родителям, он начинает иметь две жизни – одна с родителями, другая без. Получается, потом у него будет две жизни дальше. Он ко мне должен приходить за помощью, знать, что я его пойму.

Таблетка счастья: когда во всем и всегда видишь только хорошее

– Что вам в повседневной жизни приносит больше всего радости?

– Знаете, мне радость приносит все, просто жить. Просыпаться утром, засыпать вечером.

– Это всегда так было?

– Нет-нет, к этому надо приходить, безусловно. Надо до этого дорасти, наверное. Надо радоваться жизни при виде своих детей, своей жены, своих сотрудников, своей работы.

– Как этому научиться?

– Жизнь такая короткая. С точки зрения светового времени – вообще вспышка маленькая. Эта короткая земная жизнь нам дана, чтобы максимальное количество положительной энергии вырабатывать и отдавать. Это и есть, наверное, таблетка счастья. Когда ты во всем и всегда видишь только хорошее. В сравнении все познаешь.

Главное – задавать себе вопрос в любой ситуации: как я лично это сделал бы, как я мог бы поступить, хорошо это или плохо? Только для того, чтобы в следующий раз иметь опыт и не делать таких ошибок.

Любая ситуация имеет минимум шесть сторон, как кубик, а обычно люди смотрят на нее в лоб и они видят квадрат, а кубик – это куб, а не квадрат. Когда ты начинаешь его крутить, как минимум шесть вариантов этой ситуации видно, и это дает возможность развиваться.

Кубическое мышление нужно включать всегда – в любой ситуации. Нужно обязательно уметь смотреть на себя со стороны, тогда со временем ты понимаешь свои зоны роста, сразу видишь, где не дожал, где пережал, где доделал, а где не доделал.

Нужно всегда стараться уловить в происходящем и промысл Божий, и красоту, и положительные моменты.

Похожие статьи


Лариса Парфентьева

17% — столько процентов россиян по данным социологов мечтают открыть свой ресторан. А сколько из них претворяют это желание в жизнь? Кажется, МИФ нашел человека, который осуществил мечту россиян. Неоднократно. Мой сегодняшний гость — Алексей Васильчук, совладелец ресторанного холдинга RestArt, которому принадлежат многие популярные заведения Чайхона № 1, Ploveberry, OBED BUFET, Live Kitchen, проект 354 и другие. В декабре 2016 года Алексей, его партнеры и команда прогремели на весь мир, превратив один из своих ресторанов в самый высокий в мире каток — на 86 этаже. Вообще-то Алексей совсем не похож ни на ресторатора, ни даже на бизнесмена. Он монументален, спокоен, доходит в рассуждениях до сути и, кажется, что ты сидишь с ним не в ресторане в центре мегаполиса, а где-нибудь в Ясной Поляне в конце XIX столетия. Мы поговорили с Алексеем о том, что должен знать человек, если он открывает ресторан с «нуля», что значит «мы на мы», как найти свою страсть и почему блаженны нищие духом.

— Я читала интервью с вами и заметила, что вы делите людей, занимающихся ресторанным бизнесом, на две категории: гастроэнтузиасты и рестораторы. В какой момент гастроэнтузиаст превращается в ресторатора? — Ресторатор — это тот человек, у которого есть чёткое понимание, как устроен ресторан, каким он должен быть, как им управлять как бизнесом. Ресторатор — это уже профессионал своего дела, в отличие от гастроэнтузиаста.

— Вы уже 15 лет в ресторанном бизнесе. В какой момент вы назвали себя ресторатором? — Я себя не называю ресторатором до сих пор. «Я ресторатор» — как-то пафосно звучит. Я по-прежнему говорю так: «Человек, который занимается ресторанным бизнесом».

— Мы сейчас сидим в ресторане Ruski на 85 этаже, а этажом выше вы открыли самый высокий в мире каток. Перед открытием процитировали у себя на странице в Facebook Гёте: «О чём бы вы ни мечтали, приступайте! В дерзости есть гений, и сила, и волшебство». Вы можете сказать, что обладаете бизнес-дерзостью?

— А разве это не дерзость — открыть каток на 86 этаже? Дерзость — это когда делаешь какие-то рискованные вещи, действуешь на грани, не боишься идти вперед и делать свою работу.

— А как вообще пришла идея с катком? Насколько для вас было важно, чтобы это был самый высокий в мире каток?

— Изначально это был летний ресторан «На свежем воздухе» в рамках масштабного проекта «354». Когда пришла зима, мы долго думали, что делать. Сначала хотели его утеплить, а потом штурмили с коллективом, и родилась идея сделать каток. Мы начали ее обсуждать. А однажды у нас было мероприятие, на котором присутствовали журналисты. Они разговорились с нашим исполнительным директором, и он им вскользь рассказал о катке, как об идее. Через некоторое время прибегает ко мне и говорит: «Надо делать! Я тут сказал, что мы собирается делать каток, и все уже об этом написали».

— Вот это история! Я знаю, что многие сомневались, что у вас получится осуществить замысел. Вы вообще часто слышали фразу «Это невозможно»?

— Многие говорят «невозможно». Я считаю, что возможно все, надо лишь сильно этого захотеть. Если Вы верите в свою идею, то все обязательно получится.

— В одном из интервью вы говорили про то, что ваши заведения периодически копируют. Но вы этого не боитесь, потому что «скопировать душу заведения невозможно». Что такое, по-вашему, душа заведения и откуда она появляется?

— Душа заведения — это отдача тех людей, которые его создают. Это огонь, который они зажигают. Это ответственность, это забота. Это сложно нащупать, нарисовать, можно только почувствовать. Это работа большого количества людей, каждый из которых оставляет часть своей души.

— О чем самом главном должен знать человек, который открывает ресторан или кафе с нуля?

— У него должно быть твердое убеждение, что он любит людей и хочет делать им приятное. Любой бизнес с услугами не может существовать, если не любишь людей. Все остальное — приложится. Если у тебя есть желание, горящие глаза и какой-то уровень интеллекта, то разобраться в любом бизнесе несложно.

— У вас есть командный девиз «Мы на мы». Откуда он появился и что он для вас значит?

— Случайно появился. Я разговаривал с одним гениальным человеком и обращался к нему то на «ты», то на «вы». Он и говорит, давай на «мы». Просто вскользь. И я прямо так: «Вау». «Мы на мы» — это про личную ответственность каждого за общий результат, про сопричастность. Знаете, историю про военный завод? На двух военных заводах работают уборщицы. Одну спросили: «Где вы работаете?». Она: «Я на заводе убираю». И этот же вопрос задали уборщице на другом заводе. А та отвечает: «А я ракеты в космос запускаю». Человек, кем бы он ни был, должен понимать конечный результат, быть сопричастным, а не только очерчивать свою зону ответственности. Надо всегда помнить, что мы — команда и у нас есть общая история…А слово «Я», оно, конечно, очень популярное. Все кругом кричат: «Я, Я, Я». Но не зря это последняя буква в алфавите.

— Вы как-то писали: «Когда отдаешь, ты получаешь. Это закон сохранения». А как это конкретно проявляется в вашем бизнесе? Через что?

— Это вообще закон жизни, где бы ты ни был. Чем больше ты отдаешь, тем больше получаешь. Это работает и на работе, и дома. И с гостями, и с сотрудниками, и с близкими. Все думают, что любовь — это эмоциональная штука. Нет, это биохимия, которая длится первые три года. Практика доказала. Семья — это тоже биохимия первые три года, а потом начинается работа. Чем больше ты отдаешь человеку, чем больше вкладываешь, тем больше получаешь. Другого закона нет.

Про дзюдо, лень и о главном качестве руководителя

— Кстати, я читала, что вы и ваш брат Дмитрий окончили школу олимпийского резерва. Как вам этот опыт помогает в бизнесе?

— Спорт хорош тем, что у тебя нет точки, после которой ты можешь сказать, что достиг потолка. Ты не можешь добиться всего и перейти в перманентное состояние. В спорте ты должен постоянно совершенствоваться. Ты должен всегда идти вперед. Еще важно, каким именно спортом ты занимаешься. Я занимался дзюдо, а это такой вид спорта, где важна гибкость. Дзюдо меня научило тому, что нужно уступать в жизни. Уступая, ты выигрываешь.

— Вы привыкли смотреть на успехи других или вы соревнуетесь исключительно с собой вчерашним?

— Самое главное соревнование — это с самим собой. Соревноваться с другими никакого нет смысла. Главное, делать на 100% для себя. Что можешь сделать — сделай максимально. Кто лучше, кто хуже, неважно. Главное, кто ты.

— А какие личные вызовы вы принимали в прошедшем году? — Я ленивый человек. Мне каждый день приходится бороться с ленью, со своими привычками.

— Билл Гейтс говорил, из ленивых людей получаются самые эффективные руководители, потому что они знают, как замотивировать других людей работать. А как вы думаете, какое самое главное качество для руководителя?

— Нужно слышать не только себя. В любой жизненной ситуации, неважно положительная она или отрицательная, нужно задавать себе вопрос: «А какой я был в этой ситуации?». Если появилась проблема, не надо искать вокруг виноватых. Знаете, многие руководители рассуждают: «Кто виноват? Конечно, сотрудник». А надо сказать: «Я виноват». И честно посмотреть, что ты сделал не так. Нужно включать кубическое мышление при любой ситуации. С кем бы ты не разговаривал, ты должен уметь смотреть на себя со стороны. Если постоянно это практиковать, то начинаешь понимать свои зоны роста. При таком подходе сразу видно: «Вот здесь я не доделал, здесь не досказал, здесь не дожал, а здесь, наоборот, пережал».

— На словах это звучит красиво. Но ведь главное эту философию передать и своим сотрудникам, коллегам. Тяжело такие вещи доносить до людей вокруг?

— Важно разговаривать с людьми через сердце, искренне. И если человек имеет такую же картину мира, как ты, то его заряжают эти идеи, он идет с тобой и достигает цели.

— Как вы думаете, о чём часто забывают успешные предприниматели?

— Есть некоторые предприниматели, которые, как роботы, говорят только о бизнес-процессах. Забывают при этом про людей. А нужно говорить про всё вместе: когда вместе работают и бизнес-процессы, и люди. Самое главное — это отношение к людям. Важно видеть в них личность: кто где работает, чего достиг, что у него в жизни, какая у него мечта. Самое страшное — мы даже не знаем, какая мечта у наших родителей или у жен. Живем по двадцать, сорок лет, и не знаем, о чем мечтают те, кто живет с нами в одном доме, не говоря уже про сотрудников. А что если ты можешь стать частью мечты этого сотрудника? Какой будет эффект в работе, если твоя компания может приблизить его к этой мечте? При таком раскладе все выигрывают.

Про деньги, «томление духа» и то, как найти свою страсть

— Недавно я разговаривала директором компании «SPLAT» Евгением Деминым. И мы с ним говорили о том, что многие результативные предприниматели… выглядят немного одержимыми.

— Все успешные люди выглядят сумасшедшими. Я тоже сумасшедший. Абсолютно.

— Значит, вы тоже можете себя назвать одержимым, да?

— Понимаете, одержимость — термин, который я не очень люблю. Он имеет религиозный оттенок смысла.

— Хорошо, назовем это «человек страстный». А как найти свою страсть?

— Я думаю, что «найти себя в жизни» — это про ощущения. Счастливый человек — это тот, который утром бежит на работу, а вечером — домой. И если ты бежишь на работу — значит, это твое. Точно совершенно. Если получаешь удовольствие, если кайфуешь, если тебе хочется дальше что-то делать — это твое. Когда есть большая положительная энергия, то она созидает. А если есть уныние и все остальное — это разрушительная энергия. Значит, ты не на своем месте.

— Вы говорили, что 15 лет назад впервые стали заниматься ресторанным бизнесом. Что вы чувствовали тогда? Вы понимали, что это ваша страсть?

— Абсолютно не понимал. Я случайно оказался в этом бизнесе. Хотя у меня семейное, это династийная тема, но я никогда не думал, что буду этим заниматься. Случайно начал пробовать. И мне так это понравилось. И только позже понял: да, это то, что мне нужно.

— Вы как-то рассказывали про Иннокентия Сибирякова, который был миллионером-золотопромышленником, но раздал все состояние. Хочу его процитировать: «При помощи своих денег я видел мир Божий, но что из всего этого прибавило к моему личному счастью жизни? Ровно ничего. Та же пустота в сердце, то же сознание неудовлетворенности, то же томление духа». У вас бывает такое? Вам знакомо такое состояние — томление духа? Ощущение пустоты, я имею в виду.

— У каждого человека такое бывает. Я сейчас не говорю про Иннокентия Сибирякова, он был святой человек, реально. Я говорю про себя. Иногда бывает, что ты садишься напротив себя, настроение ужасное. Мы часто рисуем себя не так, как выглядим на самом деле. Знаете, блаженны нищие духом. Те люди, которые всегда понимают, что им чего-то не хватает, им нужно еще что-то постичь, чему-то научиться, что-то понять, почувствовать. Растет только тот человек, который всегда видит себя со стороны и задается вопросом: «Как я это сделал собственными руками? Какую роль сыграл?».

— В вашей системе координат деньги на каком месте? Что они для вас значат?

— Деньги — это средство для независимости. Это инструмент, посредством которого можно сделать мир, в котором люди были бы довольны. У меня нет задачи заработать миллиард рублей и быть самым богатым человеком на кладбище. Это абсолютно серьезно. Деньги нужны для того, чтобы жить, сейчас и здесь, и для того, чтобы оставить после себя что-то хорошее. Но точно не для того, чтобы оставить детям миллиарды, и уничтожить детей этими деньгами.

— А вы часто встречаете людей, для которых деньги становятся очень тяжелой ношей?

— Вы знаете, Бог миловал. Очень редко.

Блиц-опрос:

— Какую книгу вы бы посоветовали прочесть всем?

— Это будет странно звучать, но я считаю, что все уже написано в Евангелии две тысячи лет назад. Это Книга книг. Ее можно читать по кругу 158 раз и открывать для себя что-то новое. А если говорить о бизнес-литературе, то Стивен Кови очень интересный во всех отношениях. Это фундаментальная литература. Все, что он написал, все фундаментально.

— Как вы думаете, почему у вас получается делать то, что вы делаете?

— Это от Бога. Он дал возможность. Я максимально стараюсь делать хорошо.

— Исходя из вашего опыта ведения бизнеса, исходя из вашего опыта жизненного, о чем в жизни вы знаете точно?

— Надо любить. Любить дело, которое ты делаешь. Любить людей, которые вокруг тебя. Надо жить так, чтобы внутри был мир. Мир с Богом, с самим собой, с окружающими, с семьей. И честно отдавать себя всему.

Благодарю за помощь в организации интервью Юлию Максину

Известный ресторатор Алексей ВАСИЛЬЧУК — о гармонии в семье и бизнесе

Автор Инна Новикова Обновлено: 17.12.2019 16:03 Опубликовано: 13.07.2017 17:46

Генеральный директор «Правды.Ру» Инна Новикова побеседовала с Алексеем Васильчуком, совладельцем ресторанного холдинга RestArt, которому принадлежат такие популярные заведения, как Чайхона № 1, Ploveberry, OBED BUFET, Live Kitchen, Проект 354, о любви к Богу и к людям, о детях, о гармонии в душе и труде, о секретах успеха, планах и мечтах.

Алексей Васильчук: известный ресторатор о гармонии в семье и бизнесе. Секреты успеха.

Алексей Васильчук считает: «Основная цель нашей жизни — это открыть сердце Богу и людям. Стать внутренне большими. Не добиться каких-то земных благ в жизни, какой-то значимости, какого-то успеха — это все посредственно, самое главное — вырасти душой».

— Алексей, вы очень позитивный человек, у вас шестеро детей, которые наверняка все совершенно разные. В чем вы видите вашу задачу родителя? В том, чтобы каждому помочь найти собственную дорогу? Или в том, чтобы они стали продолжателями вашего дела? Что вы считаете для них важным?

— Наша с женой главная задача — это научить наших детей любить людей вокруг себя, отдаваться делу, упорно трудиться. Также, конечно, любить Бога, это естественно в православной семье. Я всегда привожу своим детям в пример гоголевского Тараса Бульбу. У меня есть мечта погулять на свадьбе своих правнуков. Нет, не потому, что я хочу прожить сто лет, а потому, что я хочу увидеть то, что продолжатели моего рода — достойные люди. Неважно, будут ли они богатыми или бедным.

Очень важно научить детей трудиться. Я считаю, что у детей не должно быть детства в общепринятом его понимании. Детство — это знакомство с миром, но у нас сейчас, к сожалению, трансформировались понятия о воспитании детей.

— Отец всегда был главным, кормильцем и опорой.

— Отец не только кормилец, он — центр. Отец для семьи должен быть как бог. А мы сейчас смещаем фокус на то, что ребенок должен быть счастливым, что у него должно быть все, о чем он попросит, что мы должны его холить и лелеять.

— А потом этот ребенок начинает считать, что ему все всё должны, а он ничего и никому не должен отдавать взамен.

— Да, так вырастают эгоисты. Детям надо, прежде всего, объяснять свое восприятие мира, что такое хорошо, что такое плохо, что есть Бог. Мы с женой и детьми часто и долго разговариваем на эти темы. Также я считаю, что отношение отца к матери и матери к отцу имеет огромное значение. Во многих семьях, где супруги живут вместе больше двадцати лет, люди забывают про любовь, для них семейная жизнь становится просто привычкой.

В современном православии сейчас, увы, искаженное понятие смирения, мол, терпи, молчи. Не надо терпеть, надо просто любить. Любовь — это больше, чем терпение. Надо вкладываться в человека, никогда не ожидая ничего взамен. А мы как хотим в семейных отношениях: я тебе на 50% сделал, и ты мне на 50% сделай. Делить не надо, надо любить на сто процентов, и делать на все сто процентов, только тогда что-то будет меняться.

— Раньше отец действительно был главой семьи, хозяином, все вертелось вокруг него, у каждого ребенка было много работы, так как это действительно было жизненно необходимо. Сейчас в семьях совершенно другой быт. Как показать ребенку серьезность и сложность жизни, когда вокруг один сплошной комфорт?

— Послушаний может быть много, например, какие-то образовательные кружки, спорт. Я твердо убежден в том, что ребенок должен научиться себя сам перебарывать с самого детства. Очень важно научиться переступать через свое «я», переступать через свое «не хочу».

При этом мы не должны ребенка муштровать как в армии. Его нужно любить, он должен чувствовать тепло, любовь, заботу и понимать с самого детства, что его задача, его основная миссия — это труд. Не столь важно, кем он будет, главное, чтобы он нашел себя в жизни, был счастливым и работал. Евгений Леонов как-то сказал, что счастливый человек — это тот, кто утром бежит на работу, а вечером бежит домой.

— Должна быть гармония.

— Да, должна быть гармония. Если ты любишь свою работу, любишь людей вокруг себя, отдаешься им и делу полностью, то волей-неволей пойдет обратная реакция. Я знаю по себе, что чем больше отдаешь, тем больше получаешь.

Серафим Саровский говорил: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». Если ты своим примером будешь показывать то, что у тебя этот принцип работает, что ты счастлив, что у тебя все хорошо, то люди будут смотреть и понимать, что это действительно хорошая модель. На мой взгляд, Россия является единственной страной, где для людей основной стержень — это по-прежнему Господь Бог.

— Любой ресторан — это, прежде всего, вкусная еда, красивое оформление, комфортная атмосфера… Может ли в этой сфере быть технологическое развитие? Меню, посуда, кухонная техника — здесь может быть что-то принципиально новое?

— Технологии приготовления и уровень сервиса меняются в зависимости от концепции места. Это сильно влияет на вкусовые качества. Например, несколько лет никто не знал о sous-vide — методе готовки в вакууме при низких температурах. А ведь новые технологии появляются постоянно!

Конечно же, далеко не все инновационное полезно для ресторанов. Потому что в ресторане, в ресторанном бизнесе, самое важное — это душа. Душа, с которой повар готовит еду, душа, с которой официант обслуживает, душа, с которой человек все это придумывает, — именно это ценнее всего. Такие вещи невозможно автоматизировать.

К публикации подготовил Юрий Кондратьев