Афанасий ковровский

святитель Афанасий (Сахаров), исповедник, епископ Ковровский

Дни памяти: 29 января (11 февраля) (Собор новомучеников российских), 15(28) октября

Родился будущий епископ Афанасий (Сергей Григорьевич Сахаров) 2 июля (ст. ст.) 1887 года, в праздник Положения честной ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне. Родители Сергия, Григорий и Матрона, жили во Владимире. Отец, уроженец Суздаля, был надворным советником, мать происходила из крестьян. Их доброта и благочестие стали благодатной почвой, на которой взрастали духовные дарования их единственного сына. Нареченный в честь печальника земли Русской Преподобного Сергия Радонежского, будущий владыка глубоко воспринял беззаветную любовь к Церкви и Отечеству, которая так отличала Преподобного.

Детские и юношеские годы Сергия Сахарова прошли в древнем и святом граде Владимире-на-Клязьме.

Трудности и испытания в жизни Сергия начались с малолетства, став той жизненной средой, в которой он духовно мужал. Отца мальчик лишился в раннем возрасте, но в матери своей нашел все, что нужно было для достойного вхождения в жизнь. Она желала видеть его в монашеском чине, и за это Сергий был признателен ей всю жизнь. Сергий охотно ходил в приходскую церковь, никогда не тяготился продолжительностью церковных служб. Богослужение как высшая степень молитвы было главной любовью будущего владыки. Он с детства предощущал себя служителем Церкви и даже сверстникам своим дерзновенно говорил, что будет архиереем.

Благочестивый отрок легко выучился рукоделию, мог шить и вышивать даже церковные облачения. Это очень пригодилось ему в дальнейшем, во время ссылок и лагерей, когда он шил облачения и ризы для икон. Однажды владыка изготовил даже специальный походный антиминс, на котором литургисал для заключенных.

Начальное учение давалось отроку Сергию нелегко, но он не ослабевал в прилежании, и Господь щедро благословил Своего будущего служителя и исповедника. Владимирскую духовную семинарию, а затем и Московскую духовную академию он, неожиданно для всех, окончил весьма успешно. Впрочем, это не изменило его скромного и смиренного отношения к людям.

Особенно серьезно будущий владыка углубился в вопросы литургики и агиологии. В богослужении находил он для себя особое богословие, будучи очень внимательным к тексту богослужебных книг. На полях личных богослужебных книг владыки можно найти множество примечаний, уточнений, разъяснений особо трудных слов.

Еще в Шуйском духовном училище Сергий Сахаров пишет свой первый литургический гимн — тропарь чтимой Шуйско-Смоленской иконе Божией Матери. Академическое его сочинение «Настроение верующей души по Триоди постной» уже свидетельствует о большой осведомленности автора в вопросах церковной гимнологии, которая осталась для него одним из главных увлечений на всю жизнь.

Первым учителем и духовным наставником Сергия был архиепископ Владимирский Николай (Налимов), оставивший по себе благоговейную память. Следующим педагогом стал известный богослов и строгий аскет, ректор Московской духовной академии епископ Феодор (Поздеевский), который и постриг его в храме Покрова Божией Матери с именем Афанасий, в честь Патриарха Цареградского. От руки владыки Феодора монах Афанасий получает посвящение сначала во иеродиакона, а потом и в иеромонаха. Но именно монашеский постриг владыка Афанасий ценил каким-то особым образом…

Церковные послушания владыки Афанасия начались с Полтавской духовной семинарии, где его сразу заметили как талантливого преподавателя. Но в полную силу ученого-богослова владыка вошел в родной Владимирской семинарии, проявив себя убежденным и вдохновенным благовестником слова Божия. Его вводят в Епархиальный совет, возлагают ответственность за состояние проповеди на приходах епархии. Он же заведует беседами и чтениями при Успенском кафедральном соборе, освещая многие злободневные вопросы тогдашнего времени.

Иеромонаху Афанасию было тридцать лет, когда в России произошла революция. В это время начали часто собираться так называемые «епархиальные съезды», на которых поднимали голову люди, враждебные вековым православным устоям русской жизни. Все это требовало строгой церковной оценки и должного отпора.

В лавру Преподобного Сергия в 1917 году съехались представители всех российских мужских монастырей. На этом съезде иеромонах Афанасий (Сахаров) избирается членом исторического Поместного Собора Русской Церкви 1917–18 годов, где работает в отделе по богослужебным вопросам.

В это же время он начинает работу над знаменитой службой Всем святым, в земле Российской просиявшим, ставшей замечательным литургическим памятником его любви к нашей Святой Церкви. Иеромонаху Афанасию принадлежала мысль избрать для стихир на «Господи, воззвах» по одной стихире из Общей Минеи каждому лику святых, а в каноне расположить святых по областям. Каждая песнь канона завершалась, также по его идее, тропарем иконе Божией Матери, наиболее чтимой в этой области. Рассматривавший новую службу член Синода митрополит Сергий (Страгородский) внес в нее составленный им самим тропарь «Яко же плод красный…». Подготовленный первый вариант службы рассматривал затем и Святейший Патриарх Тихон.

Революция пронеслась по России, как смерч, пролила море христианской крови. Новая власть начала грубое глумление над мощами святых угодников Божиих, истребление духовенства и разорение православных храмов. Верующий народ видел в непрекращающихся бедствиях в нашем Отечестве, гонениях на Церковь Христову исполнение грозных пророчеств о гибели Русского Царства, превращение его «в сброд иноверцев, стремящихся истребить друг друга» (святой праведный Иоанн Кронштадтский, слово 14 мая 1907 года).

В 1919 году в ходе антирелигиозной кампании началось глумление над тем, что особенно дорого Православию, — нетленными останками святых угодников. Во Владимире, как и в других русских городах, в агитационных целях прошла так называемая демонстрация вскрытых мощей народу: их выставляли на всеобщее обозрение в обнаженном виде. Чтобы пресечь надругательство, владимирское духовенство под руководством иеромонаха Афанасия, члена епархиального совета, установило в Успенском соборе дежурство. В храме стояли столы, на которых лежали святые мощи. Первые дежурные — иеромонах Афанасий и псаломщик Александр Потапов — ожидали народ, толпившийся у дверей храма. Когда открылись двери, иеромонах Афанасий провозгласил: «Благословен Бог наш…», в ответ ему раздалось: «Аминь» — и начался молебен Владимирским угодникам. Входящие люди благоговейно крестились, клали поклоны и ставили у мощей свечи. Так предполагаемое поругание святынь превратилось в торжественное прославление.

Вскоре Священноначалие ставит ревностного пастыря на ответственное место: его (уже в сане архимандрита) назначают наместником двух древних монастырей епархии — Боголюбского и владимирского Рождества Пресвятой Богородицы.

Важнейшим и переломным событием в жизни владыки Афанасия стало поставление его из архимандритов во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии. Произошло это в Нижнем Новгороде в день памяти преподобного Сампсона Странноприимца, 10 июля 1921 года. Возглавил хиротонию митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), будущий Патриарх Московский и всея Руси.

Главной заботой и болью святительского подвига владыки Афанасия было не противодействие властей, не разруха и даже не закрытие храмов и монастырей, а появление внутри Церкви нового раскола, известного под именем «обновленчества».

Семена обновленчества как раскольнического течения, призванного реформировать Российскую Православную Церковь, были посеяны задолго до октябрьского переворота. До революции псевдоправославные новации проникли в стены духовных школ, религиозно-философских обществ и были уделом некоторой части интеллигентствующего духовенства. Революционные власти использовали реформаторские идеи для раскола Церкви, но опирались они не на интеллигентствующее меньшинство, а на огромную массу конформистов и маловеров внутри церковной ограды, усвоивших в прежние времена почитание всякой власти кесаря — и самодержавной, и большевистской.

Противостояние святителя Афанасия обновленческому расколу — это не столько борьба с еретическими убеждениями, сколько обличение иудина греха — отступничества от Церкви Христовой, предательства ее святителей, пастырей и мирян в руки палачей.

Святитель Афанасий объяснял своей пастве, что раскольники, восставшие против канонического епископата, возглавляемого Патриархом Тихоном, не имеют права совершать Таинства, а потому храмы, в которых они совершают богослужения, безблагодатны. Он заново освящал оскверненные раскольниками церкви, увещевал отступников приносить покаяние вместе с приходом, обличая тех, кто не раскаялся. Запрещая общаться с обновленцами, чтобы усрамить их, он при этом просил не питать к ним злобы за захват ими православных святынь, так как святые, как говорил Преосвященный, всегда бывают духом только с православными.

Первый арест святителя произошел 30 марта 1922 года. Он положил начало многолетним тюремным мытарствам владыки Афанасия. Но, как это ни покажется странным, положение заключенного владыка считал более легким, чем положение тех, кто, оставаясь на воле, терпел бесчисленные притеснения от обновленцев. Он даже называл тюрьму «изолятором от обновленческой эпидемии». Путь владыки по тюрьмам и ссылкам был нескончаемым и изнурительным: тюрьмы: владимирская, Таганская в Москве, Зырянская, туруханская, лагеря: Соловецкий, Беломоро-Балтийский, Онежский, Мариинские в Кемеровской области, Темниковские в Мордовии…

9 ноября 1951 года окончился последний срок лагерных мытарств шестидесятичетырехлетнего святителя. Но и после этого его держали в полной неизвестности о дальнейшей судьбе, а затем в принудительном порядке поместили в дом инвалидов на станции Потьма (в Мордовии), где режим почти не отличался от лагерного.

Архипастыря могли арестовать прямо в дороге, как случилось однажды при объезде им Юрьев-Польского уезда. В 1937–38 годах его неоднократно, арестовав, готовили к немедленному расстрелу.

В начале Великой Отечественной войны владыку отправили в Онежские лагеря Архангельской области пешим этапом, причем свои вещи заключенные несли на себе. В результате тяжелой дороги и голода владыка так ослабел, что всерьез готовился к смерти…

Онежские лагеря сменились бессрочной ссылкой в Омской области. В одном из совхозов возле городка Голышманово владыка работал ночным сторожем на огородах. Затем был переселен в город Ишим, где жил на средства, присылаемые друзьями и духовными чадами.

Зимой 1942 года епископа Афанасия неожиданно этапировали в Москву. Следствие длилось полгода. Допрашивали около 30 раз, обычно ночами. Обычно допрос шел часа четыре, но однажды продолжался целых девять часов. Иногда за четыре часа допроса мог быть написан всего один лист протокола, а иногда — больше десяти листов… Ни разу на допросах владыка не только никого не выдал, но и не совершил самооговора.

Но вот объявлен приговор: 8 лет заключения в Мариинских лагерях Кемеровской области, прославившихся своей жестокостью. Работы для «идейных врагов соввласти» назначались самые тяжелые и грязные.

Летом 1946 года владыка был вновь этапирован в Москву для нового следствия по ложному доносу. Но вскоре доносчик отказался от своих показаний, и Преосвященного отправили в Темниковские лагеря Мордовии отбывать срок до конца. Физически он был уже слаб и мог заниматься только плетением лаптей. Через два года владыку отправили в Дубровлаг (в той же Мордовии), где по возрасту и состоянию здоровья он уже не работал.

Однако ни при каких обстоятельствах владыка не терял веры в Бога и чувства великой к Нему благодарности. Еле живой после пыток, сдерживая стон, святитель часто говорил близким людям: «Давайте помолимся, похвалим Бога!» И первым запевал: «Хвалите имя Господне». И пение это его оживляло. Вновь пришедших узников владыка ободрял: «Не падай духом. Господь сподобил тебя, по Своей великой милости, немного за Него пострадать. Благодари Бога за это!»

Лагерные работы были всегда изнурительными, а часто и опасными. Однажды владыку Афанасия назначили инкассатором, чем он очень тяготился. Вскоре у него похитили тысячу рублей, о чем пришлось доложить начальству как о собственной недостаче. Не разбираясь в деле, власти тут же наложили на заключенного тяжелые взыскания…

На Соловках владыка Афанасий заразился тифом. Ему угрожала смерть, но Господь явно хранил Своего страдальца, и владыка выжил буквально чудом.

Но при этом постоянном утомлении владыка видел духовную пользу — возможность проявить силу своей веры. Он неизменно держался устава Святой Церкви, никогда не прерывал молитвенного правила, молясь не только келейно, но и в обществе своих сокамерников. Даже в лагере он строго держал посты, находя возможность готовить постную пищу.

С окружающими владыка держался просто и задушевно, находил возможность духовно утешать тех, кто «с воли» обращался к нему за поддержкой. Никогда нельзя было увидеть его праздным: то он работал над литургическими заметками, то украшал бисером бумажные иконки святых, то ухаживал за больными.

7 марта 1955 года епископа Афанасия освободили из Потьминского инвалидного дома, который своим лагерным режимом окончательно подорвал его здоровье. Вначале владыка поселяется в городе Тутаеве (Романов-Борисоглебск) Ярославской области, но затем выбирает для места жительства поселок Петушки Владимирской области.

Хотя с этого времени владыка формально был на свободе, власти всячески сковывали его действия. В Петушках, например, ему разрешали совершать богослужения только при закрытых дверях храма и без архиерейских регалий.

В 1957 году прокуратура Владимирской области вновь рассмотрела дело 1936 года, по которому проходил владыка Афанасий. Владыка был допрошен на дому, приведенные им в свою защиту доводы не были признаны убедительными. Реабилитации не состоялось…

Утешением для владыки были богослужения в Троице-Сергиевой лавре — ведь он, помня свой монашеский постриг в ее стенах, всегда считал себя в числе ее братии. Несколько раз владыка сослужил Святейшему Патриарху Алексию (Симанскому), а 12 марта 1959 года участвовал в хиротонии архимандрита Никона (Лысенко) во епископа Уфимского.

На одном из богослужений владыки Афанасия молящиеся заметили, что во время Евхаристического канона он ходил над полом храма, его как будто плавно выносила из алтаря какая-то волна…

Владыка Афанасий тяжело переживал новый этап либеральных гонений на Церковь в период «оттепели», умножал молитвы русским святым и Матери Божией — Покровительнице Руси. Он даже свой уход на покой стал рассматривать как уклонение от борьбы с наступающим злом и хотел просить назначения викарным епископом, но подорванное здоровье не позволило продолжить общественное служение. Как бы тяжела ни была жизнь владыки Афанасия, он никогда не унывал. Напротив, в тюрьмах, лагерях, ссылках он преисполнялся какой-то удивительной энергии, находя спасительные для души занятия. Именно там, в застенках, возникла удивительная в литургическом смысле служба Всем русским святым. Она получила свою законченность после обсуждения с иерархами, которые были заключены вместе с владыкой Афанасием.

Одним из иерархов был и архиепископ Тверской Фаддей, прославленный Церковью как священномученик. И вот 10 ноября 1922 года в 172-й камере Владимирской тюрьмы впервые было совершено празднование Всем русским святым по исправленной службе.

Смерть матери побудила владыку не только к горячим сыновним молитвам о ней, но и к написанию фундаментального труда «О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви», который был высоко оценен митрополитом Кириллом (Смирновым).

В августе 1941 года Преосвященный Афанасий составил «Молебное пение об Отечестве», исполненное глубокого покаяния и необычайной молитвенной силы, обнимающее все стороны жизни нашего Отечества. В периоды заключений владыкой были составлены молебные пения «О сущих в скорбях и различных обстояниях», «О врагах, ненавидящих и обидящих нас», «О сущих в темницах и заточении», «Благодарение о получении милостыни», «О прекращении войн и о мире всего мира»…

Святитель Афанасий поистине пел Богу «дондеже есмь» (Пс.45:1), пел даже во вратах смерти, и Господь сохранил Своего служителя для любимых им Церкви и Отечества.

Годы исповедничества веры Христовой в лагерях и тюрьмах, как бы ни были они тяжелы и ужасны, стали на жизненном пути владыки Афанасия не потерей, а приобретением. Они стяжали его смиренной душе тот благодатный свет духа, которого так недостает миру. На этот внутренний свет сразу со всех сторон потянулись люди, каждый со своими наболевшими жизненными вопросами. И люди эти встречались с человеком чистой души, наполненной непрестанной молитвой.

Никто никогда не слышал от владыки ни слова ропота на тюремное прошлое. Каждого пришедшего встречал он незлобием, добротой, участием и любовью. Он делился с каждым своим богатым жизненным опытом, раскрывал смысл Евангелия и житий святых угодников Божиих, помогал пастырям приводить пасомых к истинному покаянию.

Святитель любил в жизни все прекрасное, видя в нем отблеск вечности, и умел находить это прекрасное повсюду. Живя в Петушках, владыка получал до 800 писем в год, поддерживая переписку со многими бывшими соузниками, скорби которых переживал как свои. К Рождеству и Пасхе он посылал по 30–40 посылок нуждающимся в помощи и утешении.

Духовные дети владыки Афанасия вспоминают, как он был прост и внимателен в общении, как ценил самую малую услугу, за которую всегда старался отблагодарить.

Живя скромно, он почти не обращал внимания на внешность людей. Не любил славу и честь людскую, учил творить добро только во славу Божию, чтобы не лишиться будущего воздаяния. Наставлял, что таланты — это дар Божий и ими нельзя гордиться.

Однажды на вопрос «Как спастись?» он ответил: «Самое главное — это вера. Без веры никакие самые лучшие дела не спасительны, потому что вера — фундамент всего. А второе — это покаяние. Третье — молитва, четвертое — добрые Дела. И хуже всякого греха — отчаяние». К покаянию владыка учил прибегать как можно чаще, сразу, как только осознается грех, — очищать душу слезами покаяния.

Молитва заполняла всю жизнь святителя и была такой живой и сильной, что молящиеся с ним отрешались от всего земного. И многие по его молитве получали скорую помощь. Владыка часто говорил, что в трудных случаях жизни надо молитвенно прибегать к тому святому, чье имя ты носишь. Молитвенному обращению к нашим заступникам — святым Православной Церкви — он вообще придавал особое значение. Прозорливость свою владыка скрывал, обнаруживая ее в исключительных случаях и только ради пользы ближних, к нуждам которых никогда не оставался равнодушным и чьи немощи нес так терпеливо…

Еще в августе 1962 года владыка Афанасий начал говорить, что ему пора умирать. Когда однажды ему ответили, что близкие чада не перенесут разлуки с ним, он строго заметил: «Разве можно так привязываться к человеку? Этим мы нарушаем свою любовь ко Господу. Не одни ведь, а с Господом остаетесь».

За несколько дней до блаженной кончины владыки Афанасия из лавры приехали наместник архимандрит Пимен, благочинный архимандрит Феодорит и духовник игумен Кирилл, что очень обрадовало Преосвященного. Это был канун пятидесятилетия его монашеского пострига. В самый день, в четверг, владыка был особенно благостным, благословляя всех присутствующих.

Но вот приблизилась смерть. Владыка уже не мог говорить, погруженный в молитву. Однако в пятницу вечером он тихо сказал в последний раз: «Молитва вас всех спасет!» Затем написал рукой на одеяле: «Спаси, Господи!»

В воскресенье 28 октября 1962 года, на память святителя Иоанна Суздальского святитель тихо предал свой дух Богу. Он предсказал этот день и час заранее.

Поставленный на архиерейскую кафедру Патриархом Тихоном епископ Афанасий за 33 года архиерейства провел на епархиальном служении 33 месяца, в изгнании – 76 месяцев, в лагерях – 254 месяца.

Мощи светителя находятся в Богородице-Рождественском монастыре, наместником которого он был в 1920 году.

Тропарь святителю Афанасию исповеднику, епископу Ковровскому, глас 4

Славы Божия ревнителя / и благолепия церковнаго блюстителя, / тесным житием и многими подвиги / великому иерарху Александрийскому подобника, / святителя Афанасия, исповедника Российскаго, усердно восхвалим, вернии, / сей бо присно молится / о спасении земнаго Отечества своего / и о всех, живущих в нем, / велегласно с любовию взывая: / Русь Святая, / храни веру православную, // в нейже тебе утверждение.

Кондак святителю Афанасию исповеднику, епископу Ковровскому, глас 3

Днесь Афанасий святитель, / Христов исповедник и праведник, / в невечернем Царствии славы / светло ликует / и в сонме всех русских святых / всесоставным гласом победную песнь воспевая, / прилежно молит о нас // превечнаго Триединаго Бога.

Величание

Величаем тя, святителю отче Афанасие, / и чтим страдания твоя, яже во исповедание / Православие во Отечестве своем утвердил еси. Ино величание (поем пременяюще): Величаем тя, святителю и исповедниче Христов Афанасие, / богодухновенными песньми Церковь Русскую украсившаго // и святых сродников наших любовию воспевшаго.

АФАНАСИЙ

(Сахаров Сергей Григорьевич; 2.07.1887, с. Паревка Кирсановского у. Тамбовской губ.- 28.10.1962, Владимир), священноисп. (пам. 15 окт., в Соборе Московских святых, в Соборе новомучеников и исповедников Российских и в Соборе Ростово-Ярославских святых), еп. Ковровский. Род. в семье надворного советника, делопроизводителя гимназии. Лишившись отца в раннем детстве, воспитывался матерью, желавшей, чтобы сын посвятил себя служению Церкви в монашеском чине. С отроческих лет полюбил богослужения, молитву, научился вышивать церковные облачения (в архиве Владимирской епархии сохранилась вышитая А. в детстве Плащаница Спасителя). В 1896-1902 гг. обучался в Шуйском ДУ, где написал свое первое литургическое произведение — тропарь Божией Матери ради Ее чтимой Смоленской Шуйской иконы, в 1902-1908 гг. учился во Владимирской ДС. В 1908 г. поступил в МДА, к-рую окончил в 1912 г. со степенью канд. богословия за соч. «Настроение верующей души по Триоди Постной». 12 окт. 1912 г. ректором академии еп. Феодором (Поздеевским) пострижен в монашество с именем в честь свт. Афанасия III Пателлария, Патриарха К-польского. 14 окт. рукоположен во иеродиакона, 17 окт.- во иеромонаха. В нояб. 1912 г. назначен преподавателем Полтавской ДС по кафедре гомилетики, литургики и практического руководства для пастырей. В 1913-1918 гг. преподавал во Владимирской ДС по кафедре гомилетики, в 1913-1915 гг. состоял зав. религиозно-нравственными чтениями и народными собеседованиями при кафедральном владимирском Успенском соборе, с 1914 г. был членом совета правосл. братства св. кн. Александра Невского. На епархиальном съезде духовенства и мирян в 1917 г. избран членом Владимирского епархиального временного исполнительного комитета и делегатом на Всероссийский съезд духовенства и мирян. В том же году на 2-м Всероссийском монашеском съезде, проходившем в ТСЛ (см. Съезды монашествующих в России), избран первым в списке заместителей членов Поместного Собора Российской Православной Церкви от монашествующих. В янв. 1918 г. вошел в состав членов Собора вместо настоятеля Белогорского во имя свт. Николая Чудотворца мон-ря сщмч. Варлаама (Коноплёва), к-рый 20 дек. 1917 г. заявил о сложении с себя полномочий члена Собора.

Серёжа Сахаров с архиерейским жезлом в руках. Фотография. 1889 г. (ПСТБИ)
Серёжа Сахаров с архиерейским жезлом в руках. Фотография. 1889 г. (ПСТБИ)

На Соборе святитель работал в Отделе о богослужении, проповедничестве и храме, в Отделе о мон-рях и монашествующих и в Отделе о церковной дисциплине. Прочитал доклад «О внесении в церковный месяцеслов всех русских памятей», посвященный проблеме сбора и уточнения сведений о рус. святых, составлению месяцеслова святых, чтимых всей Русской Церковью и местно. Собор создал комиссию для издания правосл. месяцеслова, служб всем рус. святым и лицевых святцев, в к-рую вошли архим. Неофит (Осипов) (председатель), А., Б. А. Тураев, И. А. Карабинов, С. С. Глаголев. На пленарном заседании Собора 15 авг. 1918 г. обсуждался представленный А. и проф. Тураевым доклад «Общие положения о порядке прославления святых Русской Православной Церкви к местному почитанию». Вопрос этот был поставлен свт. Тихоном, Патриархом Московским и всея России, в связи с причислением к лику святых Иркутского еп. Софрония (Кристалевского). В докладе А. и Тураева впервые на христ. Востоке были предложены нормы канонизации, в частности было высказано пожелание, «чтобы… те угодники Божии, которые уже причтены к лику святых для местного почитания, были известны за святых и всей Православной Русской Церкви» (Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. Обзор деяний. Третья сессия. М., 2000. С. 163). На этом же заседании был прочитан доклад Тураева «О восстановлении празднования в первое воскресенье Петровского поста всех святых новых чудотворцев Российских». Собор принял решение восстановить существовавшее в Русской Церкви празднование памяти рус. святых. Участие А. в заседаниях Собора 1917-1918 гг., работа в Отделе о богослужении, проповедничестве и храме определили основные направления его научной и церковно-творческой деятельности.

В 1918-1920 гг. А. являлся членом Владимирского епархиального совета. В февр. 1919 г. присутствовал на демонстрации в Успенском соборе Владимира кощунственно вскрытых большевистской комиссией мощей св. блгв. кн. Андрея Юрьевича Боголюбского, св. блгв. кн. Глеба, св. вел. кн. Георгия Всеволодовича (см. Вскрытие мощей). Во многом благодаря А. во время демонстрации мощей служились молебны владимирским угодникам и предполагаемое поругание святыни обратилось в торжественное богослужение. В 1920 г. А. был назначен наместником владимирского в честь Рождества Пресв. Богородицы мон-ря с возведением 2 февр. 1920 г. в сан архимандрита. Был непосредственным свидетелем того, как в авг. 1920 г. помещения обители были заняты ГубЧК. В сент. 1920 г. был закрыт Владимирский епархиальный совет, 1 июля следующего года А. был назначен настоятелем Боголюбского в честь Рождества Пресв. Богородицы мон-ря.

С. Г. Сахаров. Фотография. 1912 г. (ПСТБИ)
С. Г. Сахаров. Фотография. 1912 г. (ПСТБИ)

10 июля 1921 г. состоялась хиротония А. во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии, к-рую по благословению Патриарха Тихона совершали митр. Владимирский Сергий (Страгородский), архиеп. Нижегородский Евдоким (Мещерский) и еп. Печерский, викарий Нижегородской епархии Варнава (Беляев). 30 марта 1922 г. А. был арестован, в срочном порядке препровожден в Реввоентрибунал, но 31 марта освобожден. Причиной ареста послужила проповедь святителя, произнесенная 23 марта в Казанском соборе г. Вязники; его обвинили в том, что он призывал верующих сопротивляться изъятию церковных ценностей. Весной 1922 г. во Владимире началось следствие, связанное с пропажей предметов из ризницы Евфимиева суздальского в честь Преображения Господня мон-ря. Все архиереи, имевшие к.-л. отношение к Спасо-Евфимиевой обители, были арестованы. А. обвинили «в агитации и будировании масс против сдачи церковных ценностей и по делу хищения драгоценностей из ризницы Спасо-Евфимиевского монастыря в г. Суздале». А. и митр. Сергий (Страгородский) были приговорены к заключению сроком на год. 9 июня 1922 г. во Владимире состоялся показательный суд по данному делу. 10 июня А. был освобожден по амнистии, однако лишь в апр. 1924 г. дело было прекращено по кассации.

16 июня 1922 г. митр. Сергий (Страгородский), архиеп. Евдоким (Мещерский) и архиеп. Серафим (Мещеряков) подписали «Меморандум трех», содержавший признание обновленческого ВЦУ. В рапорте на имя митр. Сергия (Молитва всех вас спасет. С. 166-167) А. писал о том, что он не считает ВЦУ законным органом высшей церковной власти. Святитель запретил в священнослужении уполномоченного обновленческого ВЦУ прот. М. Тихонравова, в проповедях объяснял пастве пагубность обновленчества. Вокруг А. сложилась группа духовенства, верного канонической Церкви, в эту группу входили благочинный церквей Владимира прот. Алексей Владычин, настоятель Троицкой ц., куда были переведены священнослужители и монахи из архиерейского дома, иером. Герман (Зацепин), игум. владимирского Княгинина мон-ря Олимпиада (Медведева).

Священноисп. Афанасий (Сахаров), еп. Ковровский. Фотография. Нач. 20-х гг. ХХ в. (ПСТБИ)
Священноисп. Афанасий (Сахаров), еп. Ковровский. Фотография. Нач. 20-х гг. ХХ в. (ПСТБИ)

23 сент. 1922 г. А. был арестован по обвинению «в возмущении народных масс на религиозной почве» и приговорен к 2 годам ссылки в Зырянский край. В нач. мая 1923 г. этапирован в Вятку, затем в Зырянскую обл. В Усть-Сысольске (совр. Сыктывкар) встретился с Казанским митр. сщмч. Кириллом (Смирновым) и до кончины митр. Кирилла пребывал с ним в единомыслии и духовной близости. Во время зырянской ссылки А. жил в Усть-Сысольске, селах Усть-Вымь, Усть-Кулом, Керчомъя. Сохранились его письма из ссылки к председателю Об-ва помощи политическим заключенным Е. П. Пешковой, в к-рых святитель описывал притеснения со стороны властей: запрет совершать богослужения, конфискацию богослужебных принадлежностей и др.

Освободившись 2 февр. 1925 г., А. вернулся во Владимир, в мае 1925 г. Владимирское ОГПУ взяло с него подписку о том, что он не будет управлять епархией. В сент. 1925 г. А. присутствовал на епархиальном съезде, созванном обновленцами для подготовки к 3-му «Поместному собору», с единственной целью обличить отступников и призвать их к покаянию. 15 янв. следующего года А. был арестован по обвинению в антисоветской агитации и присвоении себе адм. прав. Непосредственным поводом для ареста были борьба А. против обновленцев и проповедь, произнесенная святителем в день праздника вмч. Георгия Победоносца в с. Лыково Владимирской губ., в к-рой он призывал не бояться преследований за веру. 15 марта 1926 г. дело было прекращено и А. освободили. В нояб. 1926 г. святитель был назначен управляющим Ивановской епархией. По свидетельству А., ему было предложено «добровольно уехать из епархии или прекратить управление церковными делами», но он отказался оставить вверенную паству.

15 янв. 1927 г. А. арестовали как «участника группы епископов, использовавших Церковь в антисоветских целях», и спецконвоем перевезли в Москву. Причиной ареста было участие А. в избрании митр. Кирилла на Патриарший Престол путем письменного опроса архиереев, проводившегося осенью 1926 г. Во внутренней тюрьме на Лубянке А. находился в камере с митр. Сергием. Святителя приговорили к 3 годам заключения в СЛОН. В мае 1927 г. он прибыл на Попов о-в, работал сторожем в командировке Разноволока, в июне-июле 1928 г.- в командировке Чупа-Пристань, сначала сторожем, затем счетоводом хозчасти, в авг.-сент. 1928 г. перемещен в г. Кемь. С окт. 1928 г. вновь находился на Поповом о-ве. 5 янв. 1930 г. без предъявления обвинения А. был арестован и менее чем на неделю отправлен с Попова о-ва на Соловецкие о-ва, затем под стражей возвращен на Попов о-в, где заболел сыпным тифом и был помещен в бараки для инфекционных больных.

8 марта 1930 г. святитель был этапирован в Туруханский край, жил в Красноярске, Енисейске, Туруханске, в станках Мельничном, Селиванихе, Пупкове. После получения известия о кончине горячо любимой матери в 1930 г. начал писать труд «О поминовении усопших по Уставу православной Церкви», высоко оцененный митр. Кириллом (Смирновым), с к-рым с февр. по июнь 1932 г. А. жил в станке Селиваниха. Архипастыри неоднократно обсуждали ситуацию, сложившуюся в Церкви после издания митр. Сергием (Страгородским) в 1927 г. «Декларации». А. прекратил церковное общение с митр. Сергием после публикации в ЖМП статьи последнего «О полномочиях Заместителя Патриаршего Местоблюстителя» (1931. № 1), посчитав, что митр. Сергий выступил «захватчиком прав Первоиерарха» и превысил данные ему Местоблюстителем сщмч. митр. Петром (Полянским) полномочия. Причины своего отделения от митр. Сергия А. в 50-х гг. XX в. подробно изложил в письмах к мон. Варваре (Адамсон), прот. Павлу Дашкееву (Молитва всех вас спасет. С. 414-419, 384-385).

19 авг. 1933 г., более чем через полгода после окончания срока ссылки, А. был освобожден. В 1933-1936 гг. А. жил во Владимирской обл., иногда нелегально приезжал в Москву. В дек. 1933 г. святитель направил митр. Сергию письмо (Молитва всех вас спасет. С. 417), в к-ром изложил свою позицию; отказавшись от к.-л. участия в церковной работе под руководством митр. Сергия, А. не считал грехом посещение храмов, в к-рых поминали митр. Сергия. Установилась связь между А. и московскими общинами «непоминающих», в первую очередь прихожанами храма свт. Николая в Клённиках, а также духовными чадами архим. Серафима (Батюкова), протоиереев Владимира Богданова, Александра Гомановского, иереев Владимира Криволуцкого, Михаила Шика и др. Московские общины «непоминающих» считали А. своим епископом. А. тайно рукоположил во священников Сергия Никитина (впосл. еп. Стефан), Феодора Семененко и др. В 1933 г. по указаниям А. прот. Владимир Пылаев (расстрелянный в 1937) написал первый вариант иконы «Собор русских святых», к-рую прот. Владимир показал А. и затем послал митр. Сергию. Немного позднее была освящена икона «Все святые, в земле Российской просиявшие», созданная прихожанкой храма свт. Николая М. Н. Соколовой (в постриге мон. Иулиания).

Священноисп. Афанасий (Сахаров), еп. Ковровский. Фотография. 1943 г. (ЦА ФСБ РФ)
Священноисп. Афанасий (Сахаров), еп. Ковровский. Фотография. 1943 г. (ЦА ФСБ РФ)

В 1936 г. А. был арестован в составе группы церковнослужителей и мирян Владимира по обвинению в создании контрреволюционной орг-ции «истинно-православной церкви», отправлен в Белбалтлаг на 5 лет. По прибытии в лагерь святителя назначили инкассатором, к концу первого месяца работы у него оказалась недостача. Хотя недостающая сумма была возмещена друзьями А., тем не менее к его сроку наказания добавили еще год и перевели на общие работы на лесопункт. После начала Великой Отечественной войны владыка был отправлен пешим этапом за 400 км в Онежские лагеря Архангельской обл., 13 июля 1942 г. направлен в бессрочную ссылку в Омскую обл., где в совхозе «Голышманово» 4 месяца работал ночным сторожем, затем ок. года жил в г. Ишиме. Святитель совершал богослужения у себя дома, на службы приходили жители города, к-рые стали хлопотать об открытии церкви.

В нояб. 1943 г. А. был арестован по обвинению «в проведении профашистской агитации, распространении провокационных слухов и участии в антисоветской агитации», проходил по одному делу, называвшемуся «Антисоветское церковное подполье», с Кинешемским еп. сщмч. Василием (Преображенским), иером. Иераксом (Бочаровым), прот. Петром Шипковым, К. И. Гришановой, Н. В. Трапани. Владыку признали виновным в совершении тайных богослужений, рукоположений, монашеских постригов и приговорили к 8 годам ИТЛ. А. отбывал срок сначала в Сибирских, затем в Темниковских лагерях, с июля 1947 г.- в Дубравлаге, с мая 1954 г.- в Зубово-Полянском доме инвалидов для заключенных. В заключении А. узнал об избрании на Поместном Соборе 1945 г. Патриархом Алексия (Симанского). Сразу после получения этого известия он и близкие ему священнослужители стали возносить в молитвах имя Патриарха Алексия, «как имя законного первоиерарха Русской Православной Церкви» (Письмо свт. Афанасия Патриарху Алексию от 2 апр. 1955 г. // Молитва всех вас спасет. С. 400).

Священноисп. Афанасий (Сахаров), еп. Ковровский. Фотография. 1962 г.
Священноисп. Афанасий (Сахаров), еп. Ковровский. Фотография. 1962 г.

7 марта 1955 г. А. был освобожден из инвалидного дома и поселился в г. Тутаеве у своего давнего знакомого исп. Георгия Седова, к-рый способствовал освобождению А., заявив себя опекуном владыки. К этому времени относятся 2 письма святителя к духовным чадам с призывом к воссоединению с Московской Патриархией. Письма имели широкое распространение среди «непоминающих» и способствовали возвращению многих под омофор Московского Патриарха (Молитва всех вас спасет. С. 414-419). 24 окт. 1955 г. А. переселился в пос. Ст. Петушки Владимирской обл. В 1956 г. возглавлял действовавшую при Патриархе Календарно-богослужебную комиссию (существовала год), помимо А. в работе комиссии участвовали протопресв. Н. Ф. Колчицкий, проф. Н. Д. Успенский, доцент А. И. Георгиевский, свящ. П. Соколовский, свящ. С. Орлов, инспектор Ставропольской ДС проф. Д. П. Огицкий, А. В. Ведерников. В последние годы А. вел обширную переписку (более чем с 400 чел.). Похоронен на Старом кладбище Владимира.

Канонизирован определением Архиерейского Собора РПЦ 2000 г. А. был причтен к лику святых в чине священноисповедника. 15 окт. 2000 г. состоялось обретение мощей святого, к-рые 29 окт. крестным ходом были перенесены в Рождество-Богородицкий мон-рь Владимира.

О. В. Косик

А. — гимнограф и книжный справщик

Создание новых служб

После того как определением Поместного Собора от 26 авг. 1918 г. было восстановлено празднование дня памяти Всех святых, в земле Российской просиявших, А. совместно с проф. Тураевым подготовил текст службы на этот день, основываясь на службе, созданной в кон. XV — 1-й пол. XVI в. иноком суздальского Спасо-Евфимиева мон-ря Григорием. А. и Тураев существенно переработали службу инока Григория и дополнили ее новыми текстами. Новая служба была напечатана гражданской графикой в 1918 г., в 1930 г. переиздана слав. графикой в Париже, в 1946 г. только что созданное Издательство Московской Патриархии выпустило 3-е издание службы. Из него по цензурным соображениям были исключены песнопения, к-рые могли бы напомнить о гонениях на Церковь в XX в.

10 нояб. 1922 г., в день памяти свт. Димитрия (Туптало), митр. Ростовского, А. вместе с нек-рыми из священнослужителей, находившихся во владимирской тюрьме (архиеп. Астраханским сщмч. Фаддеем (Успенским), архиеп. Крутицким Никандром (Феноменовым), епископами Вязниковским Корнилием (Соболевым), Суздальским Василием (Зуммером), игум. московского Чудова мон-ря Филаретом (Волчаном), протоиереями Сергием Глаголевским, Николаем Счастневым, свящ. Сергием Дурылиным и др.) совершил службу Всем рус. святым. «И вот тогда-то,- писал впосл. А.,- после неоднократных бесед об этом празднике, о службе, об иконе, о храме во имя сего праздника, было положено начало нового пересмотра, исправления и дополнения службы, напечатанной в 1918 году. Между прочим была высказана мысль о желательности дополнить службу так, чтобы ее можно было совершать не только во 2-ю неделю по Пятидесятнице, но по желанию и в другое время и не обязательно в воскресный день» (Служба всем святым. С. 10). Начиная с 20-х гг. А. работал над исправлением и дополнением службы Всем рус. святым, в результате чего возникла самостоятельная редакция этого последования, приспособленная к служению не в соединении с воскресной службой, а как самостоятельное трехдневное праздничное богослужение (15-17 июля). Долгое время эта служба распространялась в списках, в 1995 г. была издана в полном объеме.

А. является автором и др. богослужебных последований, в частности, «Празднования Пресвятей Владычице нашей Богородице ради иконы Ея, именуемыя «Максимовская»».

Сбор и исправление служб отдельным рус. святым

Поместным Собором была подготовлена программа работ по внесению в месяцеслов памятей всех рус. святых. Подготовка полного месяцеслова «с точным указанием всех празднеств в честь икон Божией Матери и всех памятей святых, как вселенских, так и русских, общецерковно и местно чтимых» была поручена комиссии под председательством архим. Неофита (Осипова), членом к-рой стал А. Комиссия не успела приступить к работе, но в 50-60-х гг. XX в. А., единственный оставшийся в живых член этой комиссии, начал работу по сбору и систематизации служб рус. святым. Ему удалось найти и исправить более 200 служб, в большинстве своем неопубликованных. Результатом этой работы стали материалы к дополнительным рус. Минеям, причем сентябрьский том был подготовлен целиком. В кон. 70-х гг. XX в., когда Изд-во Московской Патриархии приступило к изданию служебных Миней, дополнительные Минеи А., а главное, сама идея расширения состава служебных Миней были использованы.

Исправление языка и текста богослужебных книг

А. был сторонником осторожного исправления церковнослав. языка в духе Комиссии по исправлению богослужебных книг архиеп. Сергия (Страгородского). А. себя считал продолжателем деятельности этой комиссии, готовящим основу для буд. систематического исправления церковнослав. книг.

А. стремился сделать церковнослав. текст понятным для носителя рус. языка. Для этого он заменял синонимами те церковнослав. слова, к-рые в рус. языке отсутствуют или же имеют др. значение: ® ® ® Изменял порядок слов в соответствии с рус. языком: ® ® Исправлял предложно-падежные формы при глагольном управлении: ® ® . Устранял местоимение иже в функции артикля: ® ® Не меняя глагольной парадигмы, А. последовательно правил именные формы по модели рус. языка: энклитические местоимения дат. п. ед. ч. , заменял формами , ; формы вин. п. мн. ч. , — на формы , ; нулевое окончание существительных в род. п. мн. ч.- на окончание -ов (-ев): ® ® По аналогии с рус. языком в дат., твор., предл. падежах мн. ч. существительные приобретают в окончании гласные -а- (-я-): ® ® ®

В отличие от Сергиевской комиссии, осуществлявшей в первую очередь лексические и синтаксические замены и оставлявшей в неизменности грамматическую структуру церковнослав. языка, А. распространил принцип русификации на морфологию. Язык исправленных А. текстов близок языку чинопоследований и молитв, составленных независимо от А. в 40-80-х гг. XX в. (частично изданы в 90-х гг.).

Календарно-богослужебная комиссия

Руководимая А., должна была заниматься вопросами богослужебного устава, составлением календарей и богослужебных указаний. В докладе, прочитанном на первом заседании комиссии 3 янв. 1957 г., А. подчеркнул преемственность деятельности комиссии по отношению к Собору 1917-1918 гг., а также связь с предреволюционным опытом исправления богослужебных книг. Идею создания комиссии А. возводил к подготовленному для обсуждения на Соборе 1917-1918 гг. докладу «Об упорядочении богослужения», к-рый предлагал учредить постоянно действующий орган для решения вопросов богослужебной практики. На заседаниях комиссии А. прочитал доклады о соединении служб рус. святым со службами святым вселенским (вместе со свящ. П. Соколовским), о формулах поминовения властей и др. Продолжая работу по составлению точного месяцеслова, начатую на Поместном Соборе, А. внес исправления в правосл. месяцеслов, а также представил на рассмотрение комиссии обширный доклад о включении в Православный календарь имени вел. кн. Ростислава. В связи с просьбой Болгарского Патриарха Кирилла (Маркова) прислать службы нек-рым рус. святым А. подготовил новую редакцию службы свт. Димитрию Ростовскому (комиссией не была принята). В результате деятельности Календарно-богослужебной комиссии были изданы том богослужебных указаний на 1957-1958 гг., календарь и неск. статей в ЖМП.

О. В. Косик, А. А. Плетнёва

Иконография

В 1999-2000 гг., к прославлению А., на основе его фотографий было создано неск. икон с поясным изображением святителя в саккосе и митре, с благословляющей десницей и развернутым свитком в левой руке (с текстом из стихиры рус. святым): иконописцем Н. Е. Алдошиной — для Владимирской епархии, инокиней Ермионией (Карзевич) — для Боголюбова мон-ря близ Владимира, а также в иконописной мастерской ц. свт. Николая в Клённиках. К перенесению мощей святого Н. В. Масюковой (иконописная школа МДА) была написана икона, на к-рой А. представлен с непокрытой головой, в левой руке — Евангелие. На иконе Собора новомучеников и исповедников Российских, выполненной в иконописной мастерской ПСТБи (в наст. время находится в храме Христа Спасителя, одна из копий, 2001 г.,- в храме Казанской иконы Божией Матери в Реутове), образ А. помещен 3-м слева от престола, за иконой сщмч. митр. Кирилла (Смирнова).

Я. Э. Зеленина Арх.: Док-ты из личного дела воспитанника МДА С. Г. Сахарова // ЦГИАМ. Ф. 229. Оп. 4. Д. 36, 38; Следственные дела А.- Архив УФСБ по Владимирской обл. Д. арх. № П-9766 (1922 г.); Д. арх. № П-8008 (1926 г.); Д. арх. № П-8216 (1936 г.); Следственное дело А., Шипкова П. А., Бочарова И. М., Трапани Н. В., Гришановой К. И. и др. // ЦА ФСБ РФ. Д. арх. № Р-35561 (1943 г.); Дело митр. Сергия (Страгородского) // Там же. Д. арх. № Р-31639; Церковно-исторический архив ПСТБИ. Фонд еп. Афанасия; Архив Владимирской епархии. Фонд еп. Афанасия.

Соч.: Проект постановления о наградах священно-церковнослужителей, о богослужебных отличиях и первенстве при священнослужении: // ГАРФ. Оп. 1. Д. 316. Л. 356-361; Служба всем святым в земли Российстей просиявшим. М., 1918. П., 19402. М., 19463, 1995; // ГАРФ. Ф. 8409. Оп. 1. Д. № 4. Л. 259-259об.; Д. № 5. Л. 222-225, 343-344; Д. № 7. Л. 242-243об.; Д. № 27. Л. 70-71; Д. № 725. Л. 148.; Об ектении после повечерия и полунощницы // ЖМП. 1957. № 2. С. 20-21; Предуведомление к месяцеслову Правосл. церк. календаря // Правосл. церковный календарь на 1958 г. М., 1957. С. 5-6; О шестопсалмии // ЖМП. 1957. № 1. С. 28-29; Die Fürbitte für die Verstorben nach den Ordnungen der orthodoxen Kirche // Stimme der Orthodoxie. B., 1962. № 2. S. 40-45; Празднование Пресвятей Владычице нашей Богородице ради иконы Ея, именуемыя «Максимовская» // Минея (МП). Апр. Ч. 2. С. 52-60; О поминовении усопших по уставу православной Церкви. СПб., 1995, 19992; О празднике всех святых, в земле Русской просиявших, и о службе на сей праздник // Учен. зап. РПУ. М., 1995. Вып. 1. С. 91-101; Сахаров С. Настроение верующей души по Триоди Постной. М., 1997; Переписка Д. П. Огицкого с еп. Афанасием (Сахаровым) / Вступ. ст., подгот. текста и публ. А. Кравецкого // ЖМП. 1997. № 7. C. 66-80; Молитвословия за трапезой / Послесл. И. Авдиева. М., 1998; О внесении в церковный месяцеслов всех русских памятей: Докл. на 35-м заседании Отдела о богослужении, проповедничестве и храме Священного Собора Православной Русской Церкви 1917-1918 гг. // БТ. 1998. Сб. 34. С. 356-361; Обращения к представителям власти / Публ. и примеч. О. Косик // Богословский сб. / ПСТБИ. 1999. Вып. 4. С. 225-252; Молитва всех вас спасет: Мат-лы к жизнеописанию свт. Афанасия, еп. Ковровского / Сост. О. В. Косик. М., 2000; Собрание писем свт. Афанасия (Сахарова), еп. Ковровского, исповедника и песнописца. М., 2001.

Ист.: Епископы-укрыватели // Призыв. Владимир, 1922. № 52. 21 апр.; К суду над епископами-укрывателями // Призыв. 1922. № 66. 3 июня; Еп. Афанасий: Некролог // ЖМП. 1962. № 12. С. 15-17; Трапани Н. В. Еп. Афанасий (Сахаров): (Восп.) // Вестн. РХД. № 139. С. 195-217; Фудель С. И. Воспоминания. Гл. 7: Еп. Афанасий // Новый мир. 1991. № 4; Вострышев М. Следственное дело № 36960: (По архивам КГБ) // ЖМП. 1993. № 3. С. 15-18; Житие свт. Афанасия еп. Ковровского, исповедника и песнописца (1887-1962). М., 2000; Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг.: Обзор Деяний. 3-я сессия / Сост. А. Г. Кравецкий, Г. Щульц. М., 2000. С. 163-168, 177-178, 357; После Туруханской ссылки: Письма священномученика митр. Кирилла Казанского к священноисповеднику еп. Афанасию Ковровскому / Публ., примеч. и подгот. текста О. В. Косик // Богословский сб. 2001. Вып. 8. С. 352-363.

Лит.: Крестный путь преосв. Афанасия (Сахарова) // Вестн. РХД. 1983. № 107. С. 170-211; Кравецкий А. Г., Плетнёва А. А. Деятельность еп. Афанасия (Сахарова) по исправлению богослужебных книг // Славяноведение. 1996. № 1. С. 114-124; Косик О. В. Из истории Владимирской епархии (1917-1923) // Богословский сб. / ПСТБИ. 2000. Вып. 4. С. 26-75; она же. Церковная история перевернула страницу: (К истории письма священноисповедника еп. Афанасия Ковровского о воссоединении с Московской Патриархией, 1955 г.) // Ежег. Богосл. конф. ПСТБИ: Мат-лы, 2001. М., 2002.

АФАНАСИЙ (САХАРОВ)

Еп. Афанасий (Сахаров)

Афанасий (Сахаров) (1887 — 1962), епископ б. Ковровский, викарий Владимирской епархии, исповедник, святитель

Память 15 октября, в Соборах новомучеников и исповедников Церкви Русской, земли Владимирской, Соловецких, Радонежских, в Соборе отцов Поместного собора Церкви Русской 1917-1918, а также в Соборах Владимирских, Московских, Полтавских (Укр.) и Ростово-Ярославских святых

В миру Сахаров Сергей Григорьевич, родился 2 июля 1887 года в селе Парёвке Кирсановского уезда Тамбовской губернии в семье Суздальского уроженца, надворного советника Григория Петровича и Матроны Андреевны, крестьянки Тульской губернии.

В двухлетнем возрасте остался без отца. С малых лет полюбил богослужение, в особенности архиерейское. Ещё в детстве говорил о себе, что будет архиереем. Детские и юношеские годы прошли в древнем Владимире, который для него стал родным городом.

В августе 1896 года поступил в Шуйское духовное училище. Во 2-м классе переэкзаменовка. В 3-м классе сидел 2 года.

С августа 1899 года начал прислуживать в алтаре.

В 1902 году поступил во Владимирскую духовную семинарию, которую окончил в 1908 году. Почти все время прислуживал при архиерейском богослужении рипидоносцем и иподиаконом у архиепископа Николая (Налимова).

6 мая 1907 года тем же архиереем посвящён в чтеца.

В 1908 году поступил в Московскую духовную академию, которую окончил в 1912 году по II разряду со степенью кандидата богословия.

С 6 октября 1912 года — преподаватель Полтавской духовной семинарии по пастырским предметам.

12 октября 1912 года пострижен в монашество ректором академии епископом Феодором (Поздеевским).

14 октября того же года рукоположен во иеродиакона а 17 октября в сан иеромонаха.

28 августа 1913 года назначен смотрителем Клеванского духовного училища Волынской епархии.

С 13 сентября того же года — преподаватель Владимирской духовной семинарии по пастырским предметам.

В мае 1917 года был членом Владимирского епархиального съезда от Владимирской епархии Александро-Невского братства. На этом съезде был избран от монашествующих членов Всероссийского съезда духовенства и мирян в Москве и членов Владимирского епархиального совета.

На монашеском съезде, бывшем в Троицкой Лавре, избран в качестве кандидата в члены Всероссийского Священного Собора. 20 января 1918 года вступил в состав Поместного Собора на место сложившего свои полномочия архимандрита Варлаама, настоятеля Белогородского монастыря Пермской епархии. На Соборе работал в Отделах о богослужении, о монашестве и о церковной дисциплине. В Отдел о богослужении представил доклады «О подготовке нового издания богослужебных книг со внесением в них всех существующих как печатных, так и рукописных служб русским святым» и «Об усилении и узаконении чествования по епархиям местных святых». В Отдел о церковной дисциплине представил доклад «О присвоении богослужебных отличий определенным церковным служителям и должностям и воспрещении раздавать их в качестве наград». Последний доклад был одобрен Отделом. На пленарном заседании выступал в качестве содокладчика по докладу о правилах канонизации святых в Русской Церкви. После восстановления Собором праздника Всех Святых в Русской земле просиявших принимал участие вместе с профессором Петроградского университета Борисом Тураевым в составлении службы на этот праздник.

По закрытии Собора — член Владимирского епархиального совета от монашествующих с 1918 по 1920 год.

20 января 1920 года был возведён в сан архимандрита и назначен наместником Владимирского мужского монастыря Рождества Пресвятой Богородицы.

Помощником и преданным духовным сыном о. Афанасия был Егор Седов, прихожанин, а затем церковный староста храма деревни Лыкова Юрьев-Польского уезда Владимирской губернии. Обстоятельства их знакомства неизвестны, но с 1920-х годов они поддерживали связь всю жизнь: переписывались, Егор Егорович поддерживал епископа Афанасия в заключении посылкой необходимых вещей, продуктов и денег, посылал ходатайства о его освобождении.

1 июля 1921 года назначен настоятелем Боголюбовского монастыря.

10 июля 1921 года — по благословению патриарха Тихона хиротонисан во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии. Хиротонию в Крестовоздвиженском Нижегородском монастыре совершили: митрополит Владимирский и Шуйский Сергий (Страгородский); архиепископ Нижегородский и Арзамасский Евдоким (Мещерский); и епископ Печерский, викарий Нижегородской епархии Варнава (Беляев).

17 марта 1922 года — арестован и препровождён в рев. трибунал. Освобождён 18 марта 1922 года.

Арестован 30 марта 1922 года, в Великую среду. 27 мая 1922 года состоялся показательный суд по обвинению в связи с изъятием церковных ценностей. Приговорен к одному году, по амнистии освобожден 28 мая 1922 года.

Арестован 15 июля 1922 года. Освобождён 25 июля 1922 года.

Арестован 10 сентября 1922 года. Приговор: 2 года ссылки в Зырянский край, считая с 14 ноября 1922 года.

Тюрьмы: Владимирская, Московская, Таганская (еписк. ФЕОДОСИИ), Вятская. Этапы: 10 сентября 1922 года — 15 мая 1923 года.

Пороживал в Зырянском краю: Усть-Сысольск, г. Усть-Вымь, с. Корчемье

В народном суде состоялся пересуд по делу о ценностях, приговор — 1 год заключения. В апреле 1924 года дело прекращено за давностью лет.

Пробыл в Зырянском краю без приговора сверх срока 14 ноября 1924 — 20 января 1925 года.

Возвратился во Владимир на церковное делание в феврале 1925 года.

8 сентября 1925 года — арестован в Гавриловом Посаде при поездке по епархии и препровождён во Владимир для выяснения личности. Освобождён 10 сентября 1925 года.

В обновленческом журнале «Вестник Священного Синода» есть упоминание о том, что епископ Афанасий, в отличие от других православных архиереев, согласился присутствовать на епархиальном съезде, который был созван обновленцами 15 сентября 1925 года для подготовки к III-му Поместному Собору. Однако, из дальнейшего описания этого события видно, что он явился туда не как участник, а скорее как обличитель и обвинитель.

В молитве участия не принял и не благословил собрание, а только сделал общий поклон и заявил, что ему на этом собрании быть совсем не следует, а явился он только по усиленной просьбе мирян, и за это присутствие на съезде должен просить прощение у митрополита Петра. Выслушав доклад о предстоящем соборе, епископ Афанасий стал говорить, что все обновленцы должны покаяться перед патриархом или его преемником; что Синодальное (обновленческое) Церковное Управление неканонично и безблагодатно; что новорукоположенные синодальные архиереи — не архиереи, совершаемые ими хиротонии не действительны и посвящаемые ими должны быть перерукополагаемы, что он, епископ Афанасий, и делает. На собор 1 октября они («староцерковники») не пойдут. Для них был бы авторитетен только собор, созванный митрополитом Петром. В случае искреннего покаяния, пожалуй, можно будет принять обновленцев и в сущем сане. Высказав все это, епископ Афанасий удалился .

15 января 1926 года написал воззвание к Владимирской пастве о непризнании самочинного Высшего церковного совета во главе архиепископом Екатеринбургским Григорием (Яцковским). В тот же день его арестовали по доносу примыкающих к обновленчеству священников. Один из них, иеромонах Александр (Чечель), самочинно обращался к высшей церковной власти, и архиепископ Николай (Добронравов) через преосвященного Афанасия вынужден был запретить ему выезд из Владимира без ведома находящегося в городе архиерея. Последовало обвинение владыки Афанасия в присвоении административных прав, на что он ответил:

«В факте передачи моей иеромонаху Чечелю распоряжения архиепископа Николая нельзя усматривать присвоения мной административных или публично-правовых функций, так как в настоящее время все отношения архиерея к священникам исключительно основываются на признании последними нравственного авторитета первого».

Был освобождён 2 марта 1926 года.

В ноябре того года был назначен управляющим Ивановской епархией. В декабре того же года ему было предложено уехать из епархии или прекратить управление церковными делами. Отказался оставить вверенную паству. На замечание: «Если виновен — судите», им получен ответ: «Нам не выгодно Вас судить».

Был снова арестован 15 января 1927 года как участник группы архиереев, использовавших Церковь в антисоветских целях. С 3 января по 30 апреля того года — находился в Московской внутренней тюрьме.

За принадлежность к группе архиереев, возглавляемой митрополитом Сергием (Страгородским) был приговорён к трём годам Соловецких лагерей. Ленинградская пересыльная тюрьма — май 1927 год.

Соловецкие лагеря — Разноволока, Чупа Пристань, Попов Остров, г. Кемь. Сторож, счетовод хозчасти, сторож.

Арестован 23 декабря 1929 года. Отправлен на Соловецкие острова 24 декабря 1929 года. Возвращён на Попов Остров 1 января 1930 года.

Болел сыпным тифом в январе — феврале 1930 года.

В Соловецких лагерях по приговору июнь 1927 — 2 января 1930 года. Без приговора сверх срока — 2 января — 23 февраля 1930 года.

Этапирован в Туруханский край на 3 года. Тюрьмы: Ленинградские Кресты, Новосибирская, Красноярская пересыльная и внутренняя — 23 февраля — 23 апреля. Г. Красноярск, Енисейск, Станки, Туруханск, Мельничное, Селиваниха, Пунково.

Арестован в январе 1930 года, просидел в Туруханской каталажке январь — февраль 1932 года. Освобождён в феврале 1932 года.

В Туруханском крае по приговору 30 апреля 1932 — 2 января 1933 года. Без приговора сверх срока — 2 января — 6 августа 1933 г.

С августа 1935 г. по 18 апреля 1936 г. — возвратился во Владимир, был на свободе, но не служил.

18 апреля 1936 г. — арестован. Приговорен к 5 годам Беломорско-Балтийских лагерей. Тюрьмы: Владимирская, Ивановская, внутренняя и пересыльная, Ярославская, Вологодская, Ленинградская пересыльная, Беломорские лагеря) ноябрь 1936 — июнь 1941 гг.

Работал инкассатором. За похищенные у него деньги 1000 р. взыскана с него эта сумма и добавлено срока 1 год — декабрь 1936 г. — январь 1937 г.

Работал на лесоповале, на строительстве кругло-лежневой дороги, бригадиром лаптеплетной бригады.

В августе 1937 г. был вновь арестован без предъявления какого-либо обвинения и заключен в штрафизолятор. Освобожден и возвращен на работы в конце октября 1937 г.

Арестован без предъявления обвинения и заключен в штрафизолятор в начале ноября 1937 г. Освобожден в декабре 1937 г. На майские праздники 1938 г. заключен в штрафизолятор.

В начале войны этапирован в Онежские лагеря пешком около 400 км. июнь — июль 1941 г.

В заключении был: по приговору 18 апреля 1936 г. — 18 апреля 1942 г., без приговора сверх срока 18 апреля 1942 г. — 30 июня 1942 г.

Бессрочная высылка в Омскую область. Совхоз Голышманово — ночной сторож на огороде июль — ноябрь 1942 г. Г. Ишим декабрь 1942 г. — ноябрь 1943 г.

Сибирские лагеря: полевые работы — август — сентябрь 1944 год. Ассенизатор сентябрь 1944 г. — август 1946 г.

Арестован 30 августа 1946 г. Мариинский пересыльный пункт, Московские тюрьмы: внутренняя, Бутырская, Краснопресненская август — сентябрь 1946 г.

Темниковские лагеря — плетение лаптей. Дубров, лаг. — инвалид безработ.

5 марта 1952 года, по окончании срока заключения, Особое совещание при МГБ СССР приняло постановление об освобождении владыки и направлении его в дом инвалидов под надзор МГБ. Но лишь еще через два года, 18 мая 1954 года, епископ был перевезен в Зубово-Полянский дом инвалидов.

Святитель Афанасий отмечал:

«27 июня 1954 года исполнилось 33 года архиерейства. За это время: на епархиальном служении 33 месяца. На свободе не у дела 32 месяца. В изгнании 76 месяцев. В узах и горьких работах 254 месяца».

Еп. Афанасий (Сахаров) и Седов Егор Егорович, 1954 г.

Духовный сын и друг епископа Егор Седов ездил в Москву и хлопотал об освобождении епископа Афанасия. Наконец в марте 1955 года ему удалось забрать совершенно больного епископа Афанасия из дома инвалидов, взяв его на поруки. Епископ был в полном изнеможении, едва ходил. Егор Егорович привез его в Тутаев, к себе домой. До конца октября прожил владыка в его доме.

Свт. Афанасий (Сахаров). Икона

Последние годы земной жизни еп. Афанасий жил в Петушках, это были годы затвора и ученого подвижничества. Несмотря на преклонный возраст и перенесенные труды и болезни, он с юношеским рвением трудился над исследованием православного богослужения, житий русских святых и составил обстоятельный труд «о поминовении усопших по уставу Православной Церкви». Как знаток богослужения Православной Церкви и православной агиографии, с 1955 года трудился в качестве председателя Богослужебно-календарной комиссии при Издательстве Московской Патриархии и внес немало исправлений в месяцеслов святых.

Печатных трудов до 1957 года у него не было, были лишь черновики разных больших статей.

Любовь, теплоту и сердечность чувствовал каждый, кто соприкасался с благостным архипастырем. Беседы с ним были увлекательны.

Скончался 28 октября 1962 года в 8 часов 15 минут. Во вторник 30 октября, в доме святителя в Петушках игумен Кирилл (Павлов) служил великую панихиду. Лик почившего был светлым и благодатным, а тело не имело ни малейших признаков тления.

Почивший архипастырь оставил такое завещание:

«Моих друзей, чад духовных и всех, кому судит Господь послужить при моем погребении, усердно прошу, чтобы как чин погребения, так и все поминальные моления совершать по возможности с точным соблюдением всех правил церковного устава о поминовении усопших. В частности, прошу, чтобы накануне погребения около моего гроба отнюдь не было совершенно никакой так называемой заупокойной всенощной. Пусть будет совершена только великая панихида с непорочными и положенными к ним припевами и с полным каноном».

Завещание было исполнено. Отпевание в Успенском кафедральном соборе Владимира совершили архиепископы Онисим (Фестинатов) и Симон (Ивановский) в сослужении 17 священников. Погребение святителя, совершившееся с таким торжеством и без препятствий со стороны властей, было чудом, свидетельствующим о его праведности. Вернувшийся в те годы в Россию после долгих лет жизни за границей протоиерей Всеволод Шпиллер сказал, что, «такого святителя как владыка Афанасий, нет ни в одной из Поместных Православных Церквей».

Был похоронен на Введенском кладбище близ Князь-Владимирского храма города Владимира, слева от могилы его матери.

21 марта 1989 года был реабилитирован прокуратурой Владимирской области.

Постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви от 18 июля 1999 года на рассмотрение очередного Архиерейского Собора был передан вопрос о канонизации преосвященного Афанасия (Сахарова) в лике новомучеников и исповедников от Владимирской епархии.

Был канонизирован 20 августа 2000 года. Мощи его были обретены 15 октября, а 29 октября того же года крестным ходом перенесены во Владимирский Богородице-Рождественский монастырь.

15 октября 2012 года в городе Петушки Владимирской области в доме святителя был открыт мемориальный комплекс памяти священноисповедника, включающий в себя духовно-просветительский центр и выставочную экспозицию.

О пребывании еп. Афанасия в расколе «непоминающих»

В истории церковных расколов 20-х и 30-х годов нашего века еп. Афанасий значится участником так называемой «мечевской» группировки даниловского раскола, порицавшей митрополита Сергия за тот курс, который он занял по отношению к Советской власти, и считавший, что Церковь в конечном итоге окажется в полной зависимости от атеистического государства, а тогда не будет возможности без санкции гражданской власти ни назначать, ни перемещать архиереев, епископам же свободно управлять епархией и духовенством.

По мнению сторонников этой группировки, митрополит Сергий превысил данные ему права и тем самым лишил себя и тех законных прав, которые были получены им от митрополита Петра.

Однако, когда патриарх Сергий умер и управление Церковью перешло в руки патриарха Алексия, епископ Афанасий признал права этого патриарха, несмотря на то, что он держал тот же курс, как и его предшественник.

Отношение епископа Афанасия к этому вопросу можно понять из его письма от 22 мая 1955 г., которое по-видимому, явилось как бы руководящим документом для большого круга лиц, доверявших ему. В этом письме от пишет:

«помимо первоиерарха поместной Русской Церкви никто из нас не может быть в общении с Вселенской Церковью. Не признающие своего первоиерарха остаются вне Церкви, от чего да избавит нас Господь!»… «В Церкви Христовой благодать изливается и спасение совершается не священнослужителями, а самою Церковью через священнослужителей. Священнослужители не творцы благодати, они только раздаятели ее, как бы каналы, … помимо которых нельзя получить божественной благодати… Таинства, совершаемые недостойными священнослужителями, бывают в суд и осуждение священнослужителям, но в благодатное освящение с верою приемлющим их. Только одно обстоятельство, — если священнослужитель начнет открыто, всенародно с церковного амвона проповедовать ересь, уже осужденную на Вселенских Соборах, — не только дает право, но и обязует каждого и клирика и мирянина, не дожидая соборного суда, прервать всякое общение с таковым проповедником, какой бы высокий пост в Церковной иерархии он ни занимал…». «Ереси, отцами осужденные, Патриарх Алексий и его сподвижники не проповедуют… никакой законной высшей иерархической властью Патриарх Алексий не осужден, и я не могу, не имею права сказать, что он безблагодатный, и что таинства, совершаемые им и его духовенством, не действительны. Поэтому, когда в 1945 году, будучи в заключении, я и бывшие со мною иереи, не поминавшие митрополита Сергия, узнали об избрании и настоловании Патриарха Алексия, мы обсудивши создавшееся положение, согласно решили, что так как кроме Патриарха Алексия, признанного всеми Вселенскими Патриархами, теперь нет иного законного первоиерарха русской поместной Церкви, то нам должно возносить на наших молитвах имя Патриарха Алексия, как Патриарха нашего, что я и делаю неукоснительно с того дня».

Рассуждая вполне православно, логично и убедительно, пока речь не касается Патриарха Сергия, епископ Афанасий начинает противоречить самому себе, как только переходит на эту тему, и сразу же теряет свою обычную последовательность и рассудительность.

Он как бы забывает о том, что и Патриарх Сергий ереси не проповедывал и никакой законной высшей церковной иерархией не осужден, и решившись возносить имя Патриарха Алексия, еп. Афанасий не находит в себе силы признать свою прежнюю позицию ошибочной. Приводя ряд примеров из истории Церкви, он обращает внимание на то, что и Сам Христос и Апостолы продолжали ходить в храм и принимать участие в богослужении, несмотря на то, что оно совершалось иудейскими священниками и первосвященниками, которых они обличали. Упомянул о константинопольском патриархе в 17 веке, когда турецкие султаны ставили на патриаршество того, кто больше сделает взнос в султанскую казну, но христиане, все же не отделялись от своих архипастырей и пастырей, не уклонялись от посещения храмов, где возносились имена патриархов, назначенных султаном-мусульманином. Напомнил и о том, каким соблазном для православных русских людей был петровский сподвижник, первенствующий член Синода, архиепископ Феофан (Прокопович), поведение которого, может быть, толкнуло иных ревнителей в раскол. Подчеркнул, что не раскольники, а те, которые молились в храмах, где возносилось имя Феофана, оставались в православной Церкви и получали благодать и освящение.

Все в его письме убедительно и правильно, но только до того места, где он начинает оправдывать свою оппозицию по отношению к Патриарху Сергию, которого он все время называет только митрополитом.

Судя по этому письму, еп. Афанасий сначала признавал митрополита Сергия, как законного руководителя церковной жизни, в качестве заместителя митрополита Петра, но изменил свое отношение к нему с того момента, когда Митр. Сергий через ЖМП заявил, что он, заместитель, «облачен патриаршей властью» и что сам митрополит Петр не имеет права «вмешиваться в управление и своими распоряжениями исправлять даже ошибки своего заместителя». В этом еп. Афанасий усмотрел незаконное присвоение всех прав первоиерарха при жизни законного канонического первоиерарха митрополита Петра, как бы забывая, что митрополит Петр фактически не имел возможности управлять Церковью, так что митрополит Сергий не отнял у него власть, а только выполнял за него его обязанности.

У митр. Петра оставался только титул Местоблюстителя и право управлять Церковью в случае возвращения, а «исправлять ошибки своего заместителя» издалека, не имел подробных сведений о действительном положении Церкви, — совершенно иное дело, и митрополит Сергий писал именно о таком вмешательстве в его управление.

Все это нетрудно понять, и невольно бросается в глаза, что преосв. Афанасий истолковывает действия Митр. Сергия в ином смысле и оправдывает отделившихся, несмотря на то, что им же приведенные примеры указывают на недопустимость такого отделения от своих архипастырей, даже тех, которые получили свою власть за деньги через султанов-мусульман.

Такая непоследовательность указывает на то, что в епископе Афанасии все действовало укоренившееся нерасположение лично к патриарху Сергию, и в то же время он ясно сознавал необходимость восстановить нормальные отношения с Церковью и возвратить своих последователей с того ложного духовного пути, на котором они оказались.

Награды

  • набедренник (25 марта 1913)
  • наперсный крест (29 июня 1917)

Труды

  • Настроение верующей души по Триоди Постной, 1912 (кандидатская диссертация).
  • «О шестопсалмии», Журнал Московской Патриархии, 1957, № 1, сс. 28-29.
  • О поминовении усопших по уставу Православной Церкви, 1955 (машинопись).

В рукописях:

Литература

Использованные материалы

Дата по странице БД ПСТГУ Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX в., . Биография на сайте Русское Православие указывает 3 сентября. См.

Иногда указываемая дата 27 июня — по старому стилю. По ММЛ «РПИ» (138), ошибочно, — 17 июня.

«Вестник Священ. Синода» за 1926 г., № 7, с. 8

Автор службы всем святым, в земли Российской просиявшим
За тысячу лет, прошедших со времени Крещения Руси, Церковь Русская принесла Господу свой “красный плод” — многочисленный лик святых угодников Божиих — святителей, преподобных и праведных. А на исходе первого тысячелетия в ней просиял великий сонм святых новомучеников и исповедников, которым дано было “ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него” (Флп. 1, 29). Среди них — пресветлый светильник церковный, молитвенник за нашу многострадальную Родину святитель Афанасий, епископ Ковровский, исповедник и песнописец.
Святитель Афанасий (в миру Сергей Григорьевич Сахаров) родился 2 июля (ст. ст.) 1887 года в селе Паревка Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Родители его отличались благочестием и преданностью Церкви, добротой и отзывчивостью к людям. Во святом Крещении святитель Афанасий был наречен Сергием — в честь Преподобного Сергия Радонежского. Двух лет будущий святитель лишился отца. Мать его, Матрона Андреевна воспитывала сына в благочестии, оберегала его от всего дурного, желая в будущем видеть его монахом. Будущий святитель отвечал матери искренней любовью и глубоким почтением.
С раннего детства Сережа полюбил богослужение, в особенности архиерейское. Выучился шить и вышивать бисером; впоследствии в ссылке святитель Афанасий шил себе облачение и вышивал бисером ризы на иконы. В облачении собственной работы он и был похоронен.
Сергей Сахаров учился сначала в Шуйском Духовном училище, затем во Владимирской Духовной семинарии и, наконец, в Московской Духовной Академии, которую окончил в 1912 году со степенью кандидата богословия, защитив диссертацию на тему: “Настроение верующей души по Постной Триоди”.
По окончании Академии, 12 октября 1912 года, ректор архиепископ Феодор (Поздеевский, †1937) постриг его в монашество с наречением имени в честь святителя Афанасия Пателария, Патриарха Цареградского, Лубенского чудотворца (†1654). Через два дня он был посвящен во иеродиакона, а еще через три дня, 17 октября — во иеромонаха. В этом же году иеромонах Афанасий был назначен на должность преподавателя пастырского богословия, гомилетики и литургики в Полтавскую духовную семинарию, а через год по собственному его прошению переводен во Владимирскую духовную семинарию, в которой преподавал те же предметы до 1918 года. Во Владимире он среди церковного народа славились его проповеди, всегда подкрепляемые примерами из истории Святой Руси, обращающие взоры верующих к вечному упованию.
Иеромонах Афанасий участвовал в работе Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917–1918 гг. по избранию от монашествующих. Собор одним из своих определений восстановил существовавшее в Русской Церкви “празднование дня памяти Всех Святых Русских”.
Решение о восстановлении этого праздника было непосредственно связано с начавшимися гонениями на Церковь. “В наше скорбное время, — писал в своем докладе инициатор восстановления этого празднования профессор Борис Александрович Тураев (†1920), — когда единая Русь стала разорванной, когда нашим грешным поколением попраны плоды подвигов святых, трудившихся… над созданием единой Православной Русской Церкви, представлялось бы благовременным восстановить этот забытый праздник, да напоминает он нам и нашим отторженным братьям из рода в род о единой Православной Русской Церкви и да будет он малой данью нашего грешного поколения и малым искуплением нашего греха”.
К составлению новой службы Всем Святым, в земле Русской просиявшим, был привлечен иеромонах Афанасий, как специалист по литургике. Работу над исправле-нием и дополнением этой службы он продолжал в течение всей своей жизни.
В 1919 году богоборческая власть начала антирелигиозную кампанию повсеместного глумления над мощами угодников Божиих. В феврале 1919 года во Владимирском Успенском кафедральном соборе проходило вскрытие мощей святых чудотворцев. В соборе было установлено дежурство владимирского духовенства. Святые мощи были аккуратно положены на столах, покрытых церковными покрывалами. Первыми дежурили иеромонах Афанасий с псаломщиком. Едва открылись двери для впуска народа, отец Афанасий громко возгласил: “Благословен Бог наш…” В ответ под сводами древнего храма разнеслось звонкое “аминь”, и начался молебен владимирским святым. Входящий народ стал креститься, класть поклоны и ставить свечи у мощей. Таким образом поругание святыни обратилось в торжественное богослужение.
В 1918 году иеромонах Афанасий был назначен членом Епархиального совета; спустя два года возведен в сан архимандрита и назначен наместником Владимирского Рождественского монастыря, еще через год — настоятелем Боголюбова монастыря во Владимире. 27 июня / 10 июля 1921 года — состоялась его хиротония во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии. Это наименование сохранилось за святителем Афанасием на всю жизнь.
В начале 1922 года власти предприняли новую акцию борьбы с Церковью — изъятие церковных ценностей. Святитель Афанасий призывал верующих не отрекаться от Бога, а омыть слезами свои грехи и защищать святыни церковные. Последовал арест, потом освобождение, снова арест, амнистия…
В том же году власти инициировали (спровоцировали) в Церкви обновленческий раскол. К октябрю этого года более половины верных Православию архиереев были заменены обновленцами. Святителю Афанасию пришлось взять на свои плечи всю тяжесть борьбы с расколом, так как епархиальный архиерей, митрополит Сергий (Страгородский) признал обновленческое Высшее церковное управление. Святителю Афанасию было тогда 35 лет, лишь год он носил епископский сан, но именно благода-ря ему, по свидетельству властей, обновленческое движение во Владимирской епар-хии не получило существенного развития. Но сам он был арестован. Во Владимирской тюрьме святитель Афанасий чудесным образом сошелся с единомысленными ему по-читателями праздника Всех Русских Святых; ими было положено начало нового пересмотра и дополнения службы этого праздника. Там же, в тюремной камере, 28 октября / 10 ноября 1922 года, в день празднования “списателя житий святых” святителя Димитрия Ростовского, было впервые совершено празднование по исправленной ими службе Всем Русским Святым.
Весной следующего года, находясь в одиночной камере Московской Таганской тюрьмы, святитель Афанасий освятил антиминс в честь Всех Русских Святых для своей походной келейной церкви, который впоследствии всегда имел с собою, где бы он ни находился.
Тюрьмы, этапы, ссылки, были для Владыки источником знакомств и встеч со многими людьми, близкими ему по духу и убеждениям — архиереями, священниками, мирянами. Он приводит этот перечень в своей автобиографии “Этапы и даты моей жизни”: во Владимирской тюрьме — архиепископ Астраханский Фаддей (Успенский, священномученик, †1937), епископ Звенигородский Николай (Добронравов, впоследствии архиепископ Владимирский, священномученик, †1937); в этапе — епископ Дмитровский Серафим (Звездинский, священномученик, †1937), епископ Петергофский Николай (Ярушевич, †1961); Усть-Сысольск — митрополит Казанский Кирилл (Смирнов, священномученик, †1937), архиепископ Астраханский Фаддей (Успенский), епископ Звенигородский Николай (Добронравов)…
Последовали два года ссылки в Зырянском крае. В 1925 году святитель Афанасий возвратился на епархиальное служение. 30 марта 1925 года принимал участие в погребении Святейшего Патриарха Тихона и подписал акт о передаче церковной власти митрополиту Крутицкому Петру (Полянскому).
Снова арест, освобождение, новая ссылка на Соловки. В конце трехгодичного срока, в декабре 1929 года, святитель заболел сыпным тифом. Его поместили в заразные бараки, помещавшиеся в бывшей конюшне. Там на трехъярусных нарах лежали больные. Место святителя Афанасия оказалось в нижнем ряду, и сверху на него лились нечистоты. Но Господь сохранил его. Он выздоровел и в феврале следующего года был отправлен этапом в Туруханский край. После тифа его сильно мучил голод, и он впервые в жизни нарушил обычную для него строгость Великого Поста, отрыв баночку рыбных консервов. С сокрушением вспоминал святитель этот случай и рассказывал, что в тот год в день Благовещения Пресвятой Богородицы он не имел “рыбного утешения”, чего не бывало с ним ни прежде, ни после…
В начале 1930-х годов святитель Афанасий жил на поселении в Туруханском крае. В это время, 29 ноября 1930 года, во Владимире скочалась его горячо любимая мать, Матрона Андреевна. Святитель Афанасий на смог лично проститься с нею, но именно тогда Господь дал ему возможность совершать Литургию, и он отслужил по матери несколько сорокоустов.
Вернувшись из ссылки в 1933 году, он несколько лет пребывал на свободе, большею часью “тайнообразующе”, удалившись от епископского служения. Вслед за святым митрополитом Казанским Кириллом (Смирновым) святитель Афанасий отошел от Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского, впоследствии Патриарха Московского и всея Руси), считая его превысившим данные ему полномочия, не возносил за Богослужением его имя, а возносил имя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра (Полянского), находившегося в то время в заключении (разделявших эти взгляды архиереев и священиков, а также последовавшую за ними паству, называли “непоминающими”). В это время он начал писать свой труд “О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви”, в котором обращался и к осмыслению современного скорбного пути Русской Церкви: “Наше время — время Божия попущения, время грозного Божия суда над Православной Русской Церковью. Вместе с тем — это время очищения Церкви. Взмах за взмахом лопата Небесного Ваятеля отделяет от пшеницы Христовой все случайное, постороннее, наносное, чуждое ей… Совершается очищение Церкви внешнее, отделение от нее чуждого ей по духу. Вместе с тем должно быть внутреннее очищение от всего постороннего ей, случайного, наносного, несродного, что привзошло в ее жизнь за время принадлежности к ней христиан только по имени, что постепенно и незаметно вливаясь, изменило, а в некоторых случаях даже исказило ее уклад…”
В 1936 году — новый арест… В “Этапах” святитель Афанасий подводит итог свое-го многоскорбного архиерейского пути: “27 июня (ст. ст.) 1954 года исполнилось 33 года архиерейства. За это время на епархиальном служении 2 года 9 месяцев 2 дня; на свободе, но не у дел 2 года 8 месяцев 2 дня; в изгнании 6 лет 7 месяцев 24 дня; в узах и горьких работах 21 год 11 месяцев 12 дней”…
В 1937 году богоборческое правительство предприняло новое страшное гонение на христиан — было принято решение об уничтожении архиереев, священников и ми-рян, где бы они ни находились. Святитель Афанасий в то время был в Беломоро-Балтийских лагерях. Три месяца он пробыл в штрафном изоляторе. Каждую ночь нескольких заключенных выводили на расстрел. Святитель все время был на очереди и ежедневно готовился к смерти. Но Господь вновь сохранил его.
Совершенно истощенный в силах, он был признан инвалидом, но несмотря на это в начале Великой Отечественной войны был отправлен пешим этапом в Онежские ла-геря. Впоследствии святитель вспоминал об этом: “Мне пришлось идти пешком около 400 километров… Я рад был зачерпнуть горстью водички из лужи или из болота, и эта, хотя и грязная, но не ядовитая вода… освежала меня и укрепляла. Соринки, травинки, водяную плесень я откидывал, а воду пил и без этой сырой и не совсем чистой воды едва ли дошел бы до цели”.
В Онежских лагерях святитель Афанасий пробыл до июня 1942 года, после чего был направлен в бессрочную ссылку в Омскую область. Через полтора года вновь арестован и отправлен в Сибирские лагеря. Затем Темниковские лагеря (в 1947 году преобразованные в Дубравлагерь особого режима). В 1954 году святой страдалец был освобожден из заключения и направлен в Зубово-Полянский дом инвалидов. С марта 1955 года проживал на свободе — сперва в г. Тутаеве Ярославской области, а последние 7 лет жизни — в поселке Петушки Владимирской области.
После более чем тридцатилетнего изгнания и непосильных трудов святитель предстал перед глазами новых поколений древним старцем, убеленным сединами, изможденным и усталым, но с несокрушимым сильным духом и по-прежнему пламенной верой, в жертву которой он принес всю свою многоскорбную жизнь. Он словно явился из иного мира — “небесный человек и земной ангел” посреди “умножившейся на земле греховной тьмы” и “облежащего облака неверия”. Многие чада Церкви потянулись к святителю как к доброму пастырю Христову. Их родные храмы и обители были разорены и разрушены в годы гонений, многие потеряли своих духовных отцов. К богомудрому святому старцу обращались монахини закрытых монастырей, простые люди и знаменитые ученые, архипастыри и пастыри.
Глубоко печалясь “о скорбях Матери нашей Церкви Православной Российской”, святитель Афанасий заботился о сохранении церковного мира, о единстве Церкви. Когда в 1945 году, находясь в Сибирских лагерях, он узнал об избрании Святейшего Патриарха Алексия (Симанского, †1970), и начал возносить его имя — “как имя законного первоиерарха Русской Православной Церкви, признанного восточными Патриархами, через которого совершается единение со Вселенской Церковью” (из письма святителя Афанасия Святейшему Патриарху Алексию от 2 апреля 1955 г.). “Молю Бога, — писал он в частном письме другому адресату, — чтобы меня и братию мою, единомысленную мне, Он Сам наставил и умудрил так, чтобы нам против единства церковного не погрешить, совестию не покривить и соблазнов не умножить. А об иерархии нашей и о всех, у кормила церковного сущих, усердно молю Господа, да умудрить их право править слово Истины”.
Разорение храмов, поругание святыни, обмирщение церковной жизни, “ложь об-ман, неискренность, неправда там, где должна быть одна правда” — все это отзыва-лось в его душе непрекращающейся болью. Не имея возможности по состоянию здоровья и обстоятельствам времени принять церковно-общественное послушание, он самым важным своим деланием и послушанием церковным считал “присоединять к молитвам Церкви свои грешные покаянные молитвы к Царю Мiра и Пастыреначальни-ку Христу о мире всего мира, о соединении и устроении Святых Божиих Церквей, о прекращении попущенных по грехам нашим церковных разделений, соблазнов, сму-щений” (из письма Святейшему Патриарху Алексию).
Тех из обращавшихся к нему, кто “не по разуму” ревновал о чистоте церковной, святитель убеждал “всемерно беречься того, чтобы не отпасть от единства церковно-го”. “Истинная ревность о вере, — учил он их, — не может соединяться со злобой. Где злоба — там нет Христа, там внушение темной силы. Христианская ревность — с лю-бовью, со скорбию, может быть, и со гневом, но без греха (гневаясь — не согрешайте). А злоба — величайший грех, непростительный грех, — хула на Духа Святого, Духа любви, Духа благостыни… Будите убо мудри яко змия, и цели яко голубие (Мф. 10, 16), не лишайте себя утешения молиться в храме Божием. Молитва домашняя не может заменить молитву церковную”. Верующему народу были хорошо известны исповедни-ческий подвиг святителя Афанасия и его личная святость, для многих он был непререкаемым духовным авторитетом и опорой, и его церковная позиция оказала решительное влияние на большинство “непоминающей” паствы.
Еще находясь в лагерях, в крайне тяжелых условиях, святитель Афанасий думал о завершении своих литургических трудов. Начиная с 1945 года он трижды писал Святейшему Патриарху Алексию, прося его ходатайства перед властями о возможности работать, выражая уверенность в том, что Патриарх даст ему работу по его специальности и примет на покой — на иждивение в один из монастырей. Но ответа не последовало. Давно скончались святой Патриарх Тихон, и Патриарх Сергий († 1944), в 1937 году приняли мученическую кончину святые митрополит Петр (Полянский) и митрополит Кирилл (Смирнов), чьи имена назвал святитель Тихон в качестве кандидатов на должность Патриаршего Местоблюстителя, и почти все его современники и былые соратники за чистоту веры и единство русского Православия. Многое переменилось в мире и в Церкви, и святитель Афанасий скорбно чувствовал, что он стал здесь “не своим”…
Нескончаемые скорби и печали не сломили мужественную душу святителя, не лишили ее духовного мира и деятельной энергии, преодолевающей телесные немощи и болезни. Последние годы его жизни были наполнены созидательным трудом на благо Церкви. По предложению Святейшего Патриарха Алексия он принимает участие в деятельности Богослужебно-календарной комиссии Московской Патриархии. Продол-жает работу по собиранию служб и житий русских святых, начатую еще в лагерях. Эти его труды были использованы в издании Московской Патриархией в 1970–1980 годах Богослужебных Миней. Занимается исправлением богослужебных книг, считая это неотложным делом. Продолжает трудиться над исправлением и дополнением службы Всем Русским Святым.
Служба Всем Святым, в земле Русской просиявшим — творение епископа Афанасия — впоследствии была напечатана в Минее, месяц май, часть 3-я, изданной Московской Патриархией в 1987 году. Эту службу можно назвать словесной иконой Русской Церкви, образом Святой Руси. В ней явственно звучат мотивы страданий Русской Церкви в XX веке. Прославляя соборно и по ликам Всех Русских Святых, Церковь земная зовет Церковь небесную ходатайствовать пред Богом за истязуемое Отечество и православных людей, “озлобленных мучительскими прещении и лютым неистовством неверных, от нихже, яко пленницы и нази, гонимых” (стихира на литии, на Великой вечерни). Служба имеет радостное, ликующее настроение — возвещая победу Церкви Христовой над “всую борющими”.
Святитель Афанасий также разработал композицию иконы Всех Русских Святых. По его благословению и указаниям были написаны и образы Собора Святых града Владимира и области его и Собора Радонежских Святых.
В эти годы он отредактировал и дополнил последования молебных пений, соста-вил годичный круг величаний и избранных псалмов, молитвословия перед принятием и после принятия пищи и другие последования, собрал “Синодик храма Всех Святых, в Русской земле просиявших”, в который вошли около трех тысяч имен “подвижников благочестия земли нашей… за веру Православную и Церковь и за Русь Святую подвизавшихся, архипастырей и пастырей, строителей и правителей ее” с XI по XX вв.
В течение всей своей жизни святитель Афанасий ежедневно совершал суточный круг церковных молитв — даже и в самых неблагоприятных условиях, в заключении, часто ночами, в крайней усталости и изнеможении; по памяти совершал богослужение в великие праздники и в дни памяти почитаемых им святых, особенно владимирских. В своем фундаментальном труде “О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви” святитель говорит о совершенстве и благолепии Православного богослуже-ния, слагавшегося веками из молитвенного опыта святых, о необходимости строго следовать Уставу, о послушании Церкви, о “возвышеннейшем и таинственнейшем единении христиан со Святой Церковью и друг с другом” в богослужении и молитве…
Тяжело переживая лишение храмового богослужения в заключении, он и это тяж-кое испытание принимал со смирением и покорностью воле Владыки своего. “Многократно повторяю, читая 50-й псалом, — писал он, — аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо… А в жертву надо отдать не то, что малоценно, а то, что особенно дорого. Моей отрадой было богослужение, служение у родных святынь, и именно это в жертву Господь избрал. Тяжела бывает для нас, грешных, рука Господня, — но… буди на все Его святая воля. Да не дерзнем возроптать на Него. Он ведает то, чего не знаем мы. Он и вздохи и слезы наши примет, как жертву угодную Ему”.
Живя в последние годы в Петушках, святитель по праздникам молился в алтаре местного храма во имя Успения Пресвятой Богородицы. Служить даже при закрытых дверях власти разрешили ему только без архиерейских регалий, и он, хотя и со скорбью, отказался от такой возможности и предпочел ежедневно совершать суточный круг богослужения, а по праздникам и литургию, в домовом храме Всех Русских Святых. В пятницу вечером, если не было службы со славословием, совершалась великая панихида, на которой поминалось великое множество имен. К молитвам на сон грядущим он присоединял составленный им чин благодарения, считая насущным каждый вечер, после вечерних молитв, благодарить Господа за “безгранично великий поток Его милостей, изливаемый на нас на каждом шагу”.
“Твой есмь аз, спаси мя”, — эти слова 118-го псалма были излюбленными слова-ми святого. Его исповедническая жизнь была поистине жизнью во Христе. Благодать церковных Таинств, богослужений и молитв была для него во всех испытаниях источником душевного мира, благодушия и крепости духовной.
“Сеющии слезами радостию пожнут”, — поет псалмопевец (Пс. 125, 5). Злострадания ради Бога стяжали святителю непреходящую радость о Христе, радость вечной жизни, которая тихо струилась из его души, изливаясь на окружающих людей, неся утешение, утоляя всякую скорбь, умиряя всякое душевное смущение. Его отличали необыкновенная любвеобильность и простота, жизнерадостность и бодрость. “Сам я, в каких бы тяжелых условиях ни приходилось мне бывать, никогда не падал духом, никогда не унывал”, — писал он. Святитель Афанасий обладал даром прозорливости, который скрывал по смирению. Главным в его жизни была молитва и забота об окружающих, о ближних и дальних, любовь во Христе. По его молитвам еще при жизни совершались чудотворения. В последние годы жизни его забота о людях стала особенно трогательной. Он благодарил за всякую малейшую услугу, всякое проявление внимания и любви к нему. Часто повторял: “Слава Богу… Ну и слава Богу”.
Святителю был открыт день и час его кончины. За несколько дней до нее, на память мучеников Сергия и Вакха (7 / 20 октября, день именин Преподобного Сергия, который святитель особо чтил), он с келейницей Н.С. Фиолетовой совершал службу мученикам. Канон читал с особенным подъемом, на стихирах на стиховне рыдал, как ребенок. “Смотри, — сказал он келейнице после окончания службы, — ведь Сергию и Вакху в пятки гвозди вбивали, а они стойко шли за Христом. Где же мы теперь, почему же мы не умеем так стоять за Церковь Христову?” Во время служения молебна ему было необычное явление. Язык перестал повиноваться, он поспешил закончить моле-бен и благословил келейнице петь вместе с ним: “Приидите, поклонимся и припадем ко Христу. Спаси ны, Сыне Божий, во святых дивен Сый, поющия Ти: аллилуия” — три-жды, а затем тропарь и кондак Русским Святым. Потом спросил три раза: “Скажи, где я?” — смотря вокруг и радостно улыбаясь. Вероятно, святителю перед его кончиной явился сном Русских Святых, прославленный им в церковных песнопениях.
Святитель Афанасий мирно отошел ко Господу 15 / 28 октября 1962 года, в воскресенье, в 8 часов 15 минут, на 76-м году жизни и на 41-м году своего архипастырского служения. Последними его словами были: “Молитва всех вас спасет”. Лик почившего был светлым и благодатным, как бы озаренным неземным светом. Погребение совершилось с великим торжеством и без препятствий со стороны властей, что во времена новых — “хрущевских” — гонений на Церковь, было явным чудом Божиим. Отпевание по монашескому чину было совершено 18 / 31 октября, в день Апостола и Евангелиста Луки, в Успенском соборе г. Владимира. Святитель Афанасий был погребен на городском кладбище, слева от могилы своей матери. К его могиле в течение сорока лет до прославления не иссякал поток верующих со всех уголков России.
На Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 13–16 ав-густа (нов. ст.) 2000 года святитель Афанасий, епископ Ковровский был прославлен в лике святых новомучеников и исповедников Российских. 15 октября были обретены его честные мощи, которые почивают ныне в Богородице-Рождественском монастыре г. Владимира.
Святитель любил повторять евангельские слова: “Бог… несть мертвых, но живых, вси бо Тому живи суть” (Лк. 20, 28). Ныне в “стране живых” святитель Афанасий вместе со всеми “избранными от земли Русской” святыми предстоит престолу Божию и ходатайствует пред Господом “о земном своем Отечестве и о всех почитающих их любовию”. Их молитвами да помилует Всемилостивый Господь землю Российскую, утвердит Церковь Русскую, призирая на слезы верных чад ее, да “якоже древле, тако и ныне и в грядущее время, прославляется на Святой Руси Имя Господне”.