Адам и Ева в раю

«Изгнание из рая», Мазаччо, фреска

Изгнание из рая — Мазаччо. 1427. Фреска.
Человек, впервые в жизни увидевший эту фреску, вряд ли отнесет ее к XV веку, уж очень современным смотрится сам стиль исполнения. Экспрессивная манера письма, яркие цветовые пятна и выразительные фигуры с правильными очертаниями и строением тел, отсылают нас скорее к современным экспериментам в области искусства, чем к эпохе раннего Возрождения. Тем не менее, это так — фреска написана во времена тотального царствования «бесплотной» готики, когда нагота считалась постыдной и стыдливо прикрывалась драпировками или традиционными «фиговыми листьями».
Фреска мастера — это воплощение неприкрытого горя, внезапно постигшего двоих людей, до этого не знавших никаких бед. Отражение библейского предания, «Изгнание из рая» изображает именно тот момент, когда Адам и Ева изгнаны из Эдема. Райская жизнь для них закончилась, они прокляты и отвергнуты богом, а впереди их ждет только полная трудов и лишений жизнь.
Неудивительно, что Ева буквально вопит от горя и ощущения собственного бессилия. Ее образ наиболее впечатляет, потому что художник буквально несколькими мазками сумел отразить массу выразительных и сильных человеческих чувств — боль, горе, страдания, недоумение, сомнения в своей будущности, стыд. Кроме этих чувств, Ева впервые в своей жизни ощутила позор собственной наготы, которая в Эдеме ее нисколько не смущала. Она мучительно пытается прикрыться руками, страдая еще и от того, что именно она стала причиной, пусть и косвенной, грехопадения и изгнания.
Адам не стыдится своей наготы, от стыда и горя закрыв лицо руками. Его тело сотрясают рыдания, заставляя горбиться молодого и сильного мужчину. Хотя сам сюжет предполагает изображение Адама и Евы в обнаженном виде, смелость художника в подробных и реалистичных изображениях человеческих тел не пришлась по вкусу зашоренным церковникам. Как и в большинстве аналогичных случаев, изображения пытались с ложной стыдливостью прикрыть традиционными зелеными веточками.
Благодаря простоте изображения и почти полного отсутствия декора на заднем плане все внимание смотрящего на фреску сконцентрировано именно на трех фигурах — Адама, Евы и ангела с карающем мечом в руках, изображенного парящим над ними. Становится понятно, что путь назад им заказан — врата рая плотно закрыты, а охраняющий их ангел недвусмысленно поднял меч высоко над собой. Особую тревожность происходящему придает алый цвет платья ангела — это открытая угроза и предостережение.
Удивительный для столь раннего периода Возрождения реализм изображения человеческих тел и мастерство в отражении сильных эмоций заставляют лишний раз пожалеть, что сам мастер умер в таком молодом возрасте. Кто знает, останься он жить, не затмило ли его мастерство большинство из его известных современников?

Адам и Ева в живописи: история прародителей

Адам и Ева в европейском изобразительном искусстве всегда были популярным библейским сюжетом, особенно в эпоху Средневековья и Возрождения. И даже если к началу XXI столетия зритель и художник охладели к притчам и отдельным отрывкам из библейских писаний, то тема «Адам и Ева» до сих пор остается актуальной. И это неудивительно, ведь люди и наука все еще не сошлись в единой позиции относительно своего происхождения. А значит, бывшие жители райского сада остаются единственными «официальными» прародителями всего человечества.

Все картины с Адамом и Евой условно можно разделить на четыре основные темы — сотворение, пребывание в Эдемском саду, грехопадение и изгнание из Рая. Интересно наблюдать, как менялось представление о каждом из этапов жизни первых людей не только у разных художников, но и в разные исторические эпохи.

Например, на средневековых полотнах, изображающих Акт творения, Бог предстает перед зрителем в образе Иисуса Христа — второго лица Троицы (Бог-Отец, Бог-Сын и Святой Дух). Именно таким его можно увидеть на фрагменте «Рай» триптиха «Сад земных наслаждений» Иеронима Босха (Jheronimus Bosch). Однако позже был введен «патриархальный» тип Бога-Отца, от которого больше не отходили.

Некоторые живописцы посвятили этой теме по несколько работ. К примеру, Лукас Кранах Старший (Lucas Cranach der Ältere) обращался к Адаму и Еве много раз, но всегда рисовал райский сад и момент грехопадения, ни разу не изобразив жизнь прародителей после изгнания. Они всегда беспечны и обнажены, окружены животными и, в зависимости от сюжета, находятся в компании Бога-Отца или Змия-искусителя.

Эдемский сад в воображении каждого живописца привязан к региону, где тот проживал. Если это художник из Северной Европы, то в раю всегда много пышной зелени, крутых тропинок, петляющих между лесными опушками и уютными полянами. Жители южных широт рисовали Эдем в виде оазиса, затерявшегося в пустыне, и с четырьмя примыкающими к нему реками.

Согласно библейскому сюжету, Адам придумывает имена животным. Но таких милых пасторальных полотен не так уж и много. Зрителям всегда нравились более интригующие и трагические моменты, поэтому большинство художников посвятили свои работы грехопадению и изгнанию.

Мужчина и Женщина стоят возле Древа познания. Возле них — Змей-искуситель. Он либо обвивает ствол дерева, либо прислонился к нему. Рафаэль Санти (Raffaello Santi) и Тициан Вечеллио (Tiziano Vecellio) показали Змия с головой и торсом женщины, отсылая зрителя к истории про Лилит.

Но традиционно искуситель представлен в облике пресмыкающегося. Ева срывает с дерева или протягивает Адаму надкушенный плод. До трагедии — полсекунды.

Изгнание каждый видит по-разному. Как правило, Адам и Ева покидают райскую обитель, прикрывая руками обнаженные тела. На лицах — отчаяние и печаль. Некоторые живописцы, и среди них Мазаччо (Masaccio), ввели в сюжет ангела, который держит в руках кнут или меч и изгоняет согрешивших из Эдема.

Последний сюжет — жизнь на земле. Адама и Еву часто изображают с детьми — Каином и Авелем. Адам работает — копает лопатой, пашет или засевает поля. Ева ему помогает или занимается своими делами. А потом они умирают.

На сайте Very Important Lot ежегодно продаются сотни произведений искусства с библейскими сюжетами. Картину с изображением Адама и Евы можно купить на аукционе антиквариата или на торгах, посвященных современному искусству.

Изгнание Адама и Евы из Рая в картинах и иконах

Изгнание Адама и Евы из Рая — ключевой сюжет человеческого грехопадения в Библии. Историю, картины и иконы с этим сюжетом Вы сможете найти в данной статье.

Изгнание Адама и Евы из Рая

Когда первые люди согрешили, им стало стыдно и страшно, как это и бывает со всеми, кто дурно поступает. Они тотчас же заметили, что они наги. Чтобы прикрыть свою наготу, они сшили себе из листьев смоковницы одежду, в виде широких поясов. Вместо того, чтобы получить совершенство, равное Божиему, как они того хотели, получилось наоборот, разум их помрачился, совесть их стала мучить, и они лишились душевного спокойствия.

Лукас Кранах, «Адам и Ева в саду Эдема», 1530

Все это произошло потому, что они познали добро и зло против воли Божией, то есть через грех.

Грех настолько изменил людей, что, когда они услышали голос Бога в раю, то в страхе и стыде спрятались между деревьями, уже сразу забыв, что от вездесущего и всеведущего Бога нигде и ничего скрыть нельзя. Так всякий грех удаляет людей от Бога.
Но Бог, по милосердию Своему, стал призывать их к покаянию, то есть чтобы люди поняли свой грех, признались в нем перед Господом и попросили прощения.

Микеланджело. Фреска в Сикстинской капелле

Господь спросил: «Адам, где ты?»

Адам ответил: «голос Твой я услышал в раю и убоялся, потому что я наг, и скрылся».

Бог снова спросил: «Кто сказал тебе, что ты наг? Не ел ли ты плодов с дерева, от которого я запретил тебе есть?»

Но Адам сказал: «жена, которую Ты мне дал, она дала мне плод и я его ел». Так Адам стал сваливать вину на Еву и даже на самого Бога, давшего ему жену.

И сказал Господь Еве: «Что это ты сделала?»

Но и Ева вместо раскаяния ответила: «змий соблазнил меня, и я ела».

Изгнание из рая, 1887 Музей Родена, Париж

Тогда Господь возвестил последствия совершенного ими греха.

Еве Бог сказал: «В болезнях будешь рождать детей и должна повиноваться мужу».

Адаму сказал: «За твой грех земля не будет плодотворна, как прежде. Терние и волчцы произрастит она тебе. В поте лица твоего будешь есть хлеб», то есть будешь добывать пропитание тяжелым трудом, «пока не возвратишься в землю, из которой ты взят», то есть пока не умрешь. «Ибо прах ты и в прах возвратишься».

А диаволу, который скрывался в змее, главному виновнику человеческого греха, сказал: «проклят ты за то, что ты сделал это»… И сказал, что между ним и людьми будет борьба, в которой люди останутся победителями, а именно: «Семя жены сотрет тебе главу, а ты будешь жалить его в пяту», то есть от жены произойдет Потомок — Спаситель мира, Который родится от девы, победит диавола и спасет людей, но для этого Сам должен будет пострадать.

Джованни ди Паоло, «Изгнание из рая», Музей Метрополитен, 1445

Это обетование или обещание Божие о пришествии Спасителя, люди приняли с верою и радостью, потому что оно давало им великое утешение. А чтобы люди не забыли этого обещания Божия, Бог научил людей приносить жертвы. Для этого Он повелел закалывать тельца, ягненка или козла и сжигать их с молитвою о прощении грехов и с верою в будущего Спасителя. Такая жертва была предизображением или прообразом Спасителя, Который должен был пострадать и пролить Свою кровь за наши грехи, т. е. Своею пречистою кровью омыть души наши от греха и сделать их чистыми, святыми, снова достойными рая.

Тут же, в раю и была принесена первая жертва за грех людей. И сделал Бог Адаму и Еве одежды из кожи животных и одел их.
Но так как люди стали грешными, то не могли уже больше жить в раю, и Господь изгнал их из рая. И поставил Господь при входе в рай ангела-херувима с огненным мечем, чтобы охранять путь к древу жизни. Первородный грех Адама и Евы со всеми его последствиями, путем естественного рождения, перешел на все их потомство, то есть на все человечество, — на всех нас. Вот почему мы рождаемся уже грешными и подлежим всем последствиям греха: скорбям, болезням и смерти.

Гюстав Доре — Изгнание Адама и Евы из рая.

Итак, последствия грехопадения оказались громадными и тяжкими. Люди лишились райской блаженной жизни. Мир, помраченный грехом, изменился: земля с тех пор стала с трудом давать урожай, на полях, вместе с добрыми плодами, стали расти сорные травы; животные стали бояться человека, стали дикими и хищными. Появились болезни, страдания и смерть. Но, самое главное, люди, через свою греховность утеряли ближайшее и непосредственное общение с Богом, Он уже не являлся им видимым образом, как в раю, то есть молитва людей стала несовершенной.

Томас Коул. Изгнание из Эдемского сада

Шарль-Жозеф Натуар. 1740

Изгнание из Рая, 1510. Дюрер

Мазаччо. Изгнание из рая.1427

Босх. Изгнание Адама и Евы из Рая

Джузеппе Цезари

Джеймс Тиссо. Изгнание из рая. 1900 г.

Фра Анжелико. Изгнание из рая

Мариотто Альбертинелли «Изгнание из Рая»

Грехопадение, Изгнание из рая, Адам и Ева за работой Мастер Бертрам из Миндена Грабовский алтарь» (фрагмент)

Адам перед судом бога Уильям Блейк. (1795)

Гончарова Н.С. Изгнание из рая. 1912-1913 гг.

История Адама и Евы. Сестра Иоанна Рейтлингер

Старообрядческая икона

Мозаика кафедрального собора Мадонны Ассунты, Монреаль

Изгнание Фреска Церковь Иоанна Предтечи в Рощенье. XVIII век


Братья Лимбург. Прекрасный часослов герцога Беррийского. Начало 15 в.
Грехопадение Адама и Евы, их изгнание из рая – самые распространенные ветхозаветные сюжеты в европейском искусстве Средневековья и Возрождения. Мы видим фигуры Адама и Евы в скульптурном декоре соборов и на фресках, в живописи складных алтарей, в книжной миниатюре и гравюре. Для того чтобы понять, почему этот сюжет был так популярен, вспомним, как трактовали христианские теологи историю грехопадения. Ева, поддавшись искушению коварного змея, отведала плодов с запретного древа познания добра и зла и уговорила Адама последовать ей. Узнав об этом, разгневанный Бог проклял первых людей и изгнал их из рая. Отныне люди стали смертными; женщина, как более виновная, должна была во всем подчиняться мужу и в муках рожать детей, а мужчина — в поте лица добывать хлеб свой.

Английский миниатюрист. Изгнание из рая. Йоркская псалтырь, 1170 г.
По Библии, изгнание из рая – точка отсчета земной истории человека, и в этом христианство сходится с иудаизмом. Однако для иудеев это сказание — лишь одна из многочисленных историй о людском непослушании и божественном наказании, которыми полна Тора: вспомните Всемирный потоп, Вавилонскую башню, Содом и Гоморру. История грехопадения выделялась лишь тем, что имела для людей наиболее серьезные последствия. В христианстве же постепенно сложились представления о том, что вина за первородный грех распространяется на всех потомков Адама, и искуплением этой вины стало распятье Иисуса. Сцены грехопадения и изгнания из рая сопоставлялись в алтарных композициях и фресках со сценами Благовещенья, Рождества Христова, Распятия или Страстей Господних и призваны были напоминать верующим о смысле искупительной жертвы: Христос, «новый Адам», пришел в мир, чтобы очистить людей от греха и дать человечеству жизнь вечную.
Мозаика собора в Монреале, Сицилия. 1180-е гг.

Французская псалтырь. 1279 г.
Изображая грехопадение и изгнание из рая, художники следовали определенным канонам. Парадоксально, но эти каноны не совсем точно отражали библейское сказание. В сцене грехопадения нагие Адам и Ева стоят у древа познания, внимая речам змея или срывая плоды. В Библии не уточняется, какие именно плоды росли на древе познания, но в Средние века прочно утвердилась традиция изображать на райском древе яблоки (в самых ранних произведениях – гранаты). На иврите слово «змей» — мужского рода, но змей-искуситель (в котором видели воплощение дьявола) традиционно изображался в виде женщины со змеиным телом, что символизировало греховность женского рода. В сцене изгнания из рая безутешных ослушников преследует ангел с карающим мечом. Однако в Библии не сказано, что прародителей изгнал из рая именно ангел: Бог «изгнал Адама и поставил на востоке у сада Эдемского херувима и пламенный меч обращающийся» (Бытие, 3:24).
Джиованни ди Паоло. Сотворение Земли и изгнание из рая. 1445
Традиционная трактовка сюжета, присущая средневековому искусству, сохранялась и в эпоху раннего Возрождения. Посмотрим на изумительное «Благовещение», написанное около 1434 г. флорентийским художником, монахом-францисканцем Фра Беато Анджелико. Когда зритель отводит взгляд от златокрылого ангела и благоговейно внимающей ему девы Марии, он замечает в левом верхнем углу картины почти сливающуюся с пейзажем сцену изгнания из рая. У Фра Беато Анджелико, художника умиротворенного и просветленного, эта сцена не столь драматична, сколь печальна. Ангел не пылает гневом, не вздымает воинственно свой меч. Он почти по-отечески положил руку на плечо безутешного Адама, не изгоняя, а словно сочувственно выпроваживая согрешившую пару из райских врат.
Фра Беато Анджелико. Благовещение. 1434 г.
В первой трети 15 в. параллельно с каноническим появился новый подход к изображению прародителей. Происходила постепенная ломка средневекового мировоззрения: гуманисты утверждали новые представления о природе, о человеке и его месте в мире, и образы Адама и Евы начали интересовать художников сами по себе, а не только как воплощение первородного греха. Каков человек по сути своей? Что крылось за его желанием отведать плодов с древа познания: легкомыслие, глупость, порочность или благородное стремление проникнуть в тайны природы, так хорошо знакомое гуманистам эпохи Возрождения?

Ян и Губерт ван Эйк. Гентский алтарь. 1422-1432 гг.
Первыми художниками, по-новому трактовавшими традиционные фигуры прародителей, были нидерландские мастера – братья Ян и Губерт ван Эйк, авторы знаменитого Гентского алтаря, созданного в 1422-132гг. для собора Св. Бавона в Генте. Грандиозный складной двухъярусный алтарь объединяет двадцать шесть картин, на которых изображено 258 человеческих фигур. Но нас сейчас интересуют только две из них – Адам и Ева. Когда алтарь раскрыт, и перед зрителем предстают лучезарные картины преображенного мира, который должен воцариться после свершения Страшного суда, лишь фигуры Адама и Евы слева и справа от центральной композиции контрастируют с общим ликующим настроением. Возникающее впечатление очень точно описал автор книги «Антверпен. Гент. Брюгге» Михаил Герман: «Как чужие, входят в сияющий райскими соцветиями складень Адам и Ева, внося с собою тяжелое дыхание реальной, ничуть не облагороженной людской плоти. Они входят в алтарь с противоположных сторон, оставив за плечами глухой черный мрак, настороженные и недоверчивые, некрасивые, усталые, даже уже немолодые».
Ян и Губерт ван Эйк. Адам и Ева. Створки Гентского алтаря.
Фрагмент.1422-1432 гг.
Образы Адама и Евы и в этом алтаре служат, как это было принято, вечным напоминанием о первородном грехе, но их значение – композиционное и смысловое – изменилось, усилилось. Мысленно уберите фигуры прародителей с картины «Благовещение» Фра Беато Анджелико: прекрасное произведение потеряет не так уж много. Но попробуйте убрать изображения Адама и Евы с Гентского алтаря – и торжество жизни вечной уже не будет казаться столь полным без сравнения с жизнью бренной, а аккорды красок уже не будут столь ошеломляюще звонкими без этих выступающих из тьмы фигур.
Томмазо Мазаччо. Капелла Бранкаччи.
Изгнание Адама и Евы из рая. 1428
Фрески Мазаччо в капелле Бранкаччи созданы примерно в то же время, что «Благовещение» Фра Беато и Гентский алтарь – в 1428 г., но в это, право же, трудно поверить. Двадцатисемилетний Томмазо Мазаччо работал над фресками капеллы Бранкаччи церкви Санта Мария дель Кармине во Флоренции. В разгар работы художник внезапно умер. Незаконченные росписи капеллы Бранкаччи свидетельствуют о том, что Мазаччо стоял на пороге великих свершений. Капелла стала местом паломничества живописцев последующих поколений, мастерством безвременно ушедшего гения восхищались Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль.
Самая поразительная из фресок капеллы Бранкаччи — «Изгнание Адама и Евы из рая». Немного найдется в европейском искусстве произведений, в которых средствами живописи были бы столь сильно и убедительно выражены человеческие страдания. Фигуры Адама и Евы каждым жестом, каждой складкой тела вопиют о своем горе. «Главное здесь – не библейский сюжет и не внешние детали, а ощущение беспредельного человеческого отчаяния, которым охвачены Адам, закрывший лицо руками, и рыдающая Ева, с запавшими глазами и темным провалом искаженного криком рта», — пишет о фреске историк искусства Татьяна Каптерева.
Иероним Босх. Рай. Левая створка алтаря
«Страшный суд». Ок.1504 -1508 гг.
Иероним Босх. Рай. Левая створка алтаря
«Сад земных наслаждений». Ок.1504 г.
Перенесемся, однако, снова в Нидерланды. Через семь десятков лет после появления Гентского алтаря, в первые годы 16 в., Иероним Босх создал удивительные алтарные композиции, в которых интересующий нас сюжет предстает в совершенно неожиданном свете. Собственно говоря, эти работы Босха можно назвать алтарями лишь условно. Хотя «Воз сена», «Сад земных наслаждений» и «Страшный суд» сохраняют традиционную форму трехстворчатого складного алтаря, эти произведения предназначены скорее для философских раздумий, чем для молитвы. Здесь нет возвышенного святого образа, перед которым верующий мог бы преклонить колени. На левых внутренних створках всех трех алтарей изображен рай. Изображен по-разному, но всегда в сложных смысловых взаимосвязях с сюжетами центральной и правой створок. В «Возе сена» и «Страшном суде» запечатлена история прародителей – создание Евы, грехопадение и изгнание из рая. В «Саду земных наслаждений» на левой створке представлена только сцена создания Евы, но более детально написан сам райский сад и населяющие его удивительные существа. Во всех трех алтарях степень греховности изображаемого возрастает от левой «райской» композиции к правой — «адской».
Иероним Босх. Рай. Фрагмент левой створки алтаря
«Сад земных наслаждений». Ок.1504 г.
Всмотримся повнимательнее в босховский рай. У затейливого фонтана мирно пасутся слоны и жирафы, прелестные единороги вышли на водопой. Мрачная фантазия художника еще не разыгралась в полную силу, но и здесь, в раю, происходят нелепые и неприглядные метаморфозы всего живого. В «Возе сена» и «Страшном суде» прямо из облаков под божественным престолом высыпаются тучи уродливых насекомых с лягушачьими конечностями. В «Саду земных наслаждений» из отверстия в фантастическом райском растении выглядывает сова (на языке символов Босха – воплощение зла), в пруду брюхом вверх плавает дохлая летучая рыба (символ греха), в пасти богомерзкого гибрида исчезают лапы какой-то другой твари, а кошка с мышью в зубах деловито пробегает мимо Адама и Евы, которых благословляет Творец. Адам и Ева выглядят трогательно невинными: безмятежные лица, фарфорово-хрупкие фигурки… Первородный грех еще не совершен, но зло уже пустило ростки в райском саду, мир изначально порочен, и грехопадение — не трагическая случайность, но закономерное начало мировой истории. В трактовке Босха, безгрешный непременно согрешит, дорога из рая неминуемо приведет в сад мирских наслаждений, в царство земных пороков, а оттуда – прямо в ад.
Микеланджело Буонарроти. Грехопадение.
Фрагмент росписи плафона Сикстинской капеллы. 1510 г.
Современник Босха Микеланджело Буонарроти увидел в библейском сказании гордый вызов человека, желающего постичь законы мироздания и сравняться мудростью с Богом. Во фреске на потолке Сикстинской капеллы (1510 г.) Ева предстает перед нами не как неразумное любопытное созданье, словно во сне внимающее сладким речам змея, а как сильная, зрелая, вполне осознающая свои поступки личность. Ее рука уверенно тянется к запретному древу, глаза бестрепетно встречают взгляд женщины-змея. Напряженная ритмика рук Евы, Адама, женщины-змея, ангела с мечом объединяет разделенные древесным стволом части композиции, придавая фреске импульс энергичного движения, которое завершается уже где-то за пределами панно – там, куда уходят первый человек и его подруга, чтобы начать свою земную жизнь.

Рафаэль Санти. Грехопадение. Станца делла Сеньятура, Ватикан. 1508-11 гг.
Микеланджеловская Ева, смело бросающая вызов судьбе, величественна и горда, но ее никак нельзя назвать женственной. То, что прародители, кроме всего прочего, мужчина и женщина, то, что их прозрение, их стыд за свою наготу означали пробуждение чувственной любви, не находило полного отражения в произведениях искусства, пока свое слово не сказал Альбрехт Дюрер. Сравним его первое произведение на нашу тему — гравюру на меди «Адам и Ева» 1504 г. — и картины, написанные в 1507 г. Гравюра Дюрера стала новым словом в искусстве немецкого Возрождения. Побывав в Италии, художник перенес в родную Германию достижения итальянского Ренессанса: никогда еще обнаженное тело не изображалось со столь безупречным соблюдением пропорций. Однако на гравюре Адам и Ева выглядят как бы сделанными «из одного теста»: мускулистая мощная Ева кажется лишь несколько смягченной копией Адама. Сразу же после второго итальянского путешествия художник, находившийся под сильным впечатлением от искусства античности, создал две парные картины – «Адам» и «Ева». В немецкой живописи эпохи Возрождения это было первое изображение полностью обнаженной человеческой фигуры в натуральную величину. Дюрер писал, что коль скоро прародители были сотворены по образу и подобию Божьему, их тела должны являть образец совершенной красоты. И действительно – его Адам и Ева пленительно красивы, но красивы по-разному: юная мужественность Адама подчеркивает мягкую женственность его подруги. Кажется, что нежное тело Евы расцветает в ожидании счастливой земной любви.
Альбрехт Дюрер. Адам и Ева. 1507 г.
Картина первоначально предназначалась для заказного алтаря, в ней есть все непременные атрибуты сцены грехопадения – древо, яблоки, змей (правда, уже не в обличии женщины, а в виде обычной змеи), но по неизвестным причинам алтарь не был написан, и вряд ли это случайность. Могла ли такая картина исполнить традиционную роль, напоминая набожному прихожанину церкви о греховности рода человеческого? Слишком обаятельны юные грешники, чтобы не вызвать сочувствия, слишком сладостным рисуется их грех, чтобы в нем раскаиваться.
Ганс Бальдунг Грин. Грехопадение. 1511 г.
Эта работа Дюрера несколько десятилетий вдохновляла его последователей. На гравюре Ганса Бальдунга Грина «Грехопадение» 1511 г. Адам, едва отведав яблоко, решительно обнимает Еву, а на картине того же автора 1525 г. Ева выглядит стыдливо-целомудренной. У Лукаса Кранаха Старшего (а он создал семь композиций на тему грехопадения!) Ева кокетлива и соблазнительна… Наступали новые времена, рядом с церковным искусством утверждалось светское, и прозорливые художники Возрождения учились видеть в образах Адама и Евы не только первых людей и первых грешников, но прежде всего — просто людей со всеми их грехами и добродетелями.
Лукас Кранах Старший. Адам и Ева. 1528 г.
Иллюстрации с сайта http://www.wga.hu/index1.html

Флоренция — один из величайших художественных центров мира, город музеев, галерей и палаццо, полных шедевров, созданных гениальными художниками. Именно здесь шесть веков назад рассеялся мрак Средневековья, и забилось сердце Возрождения.

Если вы мечтаете понять искусство этого периода, обратите внимание на церкви Флоренции. Дуомо, Санта Мария Новелла, Санта Тринита, Санта Кроче, Сан-Лоренцо… именно здесь скрыты сокровища: капеллы самых богатых и влиятельных флорентийских семей, Медичи, Сассетти, Торнабуони.

И среди них — капелла Бранкаччи в церкви Санта Мария дель Кармине. Её значение настолько велико, что без нее невозможно постичь искусство итальянского Возрождения.

Флоренция, 1420 год

В самом цветущем и богатом городе Европы творится нечто необыкновенное: позднеготическое искусство Средневековья сменяется новым видением. Брунеллески развивает свои идеи и мечтает о возведении гигантского купола. Cоздает невиданные прежде скульптуры Донателло. Именно в это время в город в поисках работы приезжает 19-летний тосканский художник Томмазо ди сер Джованни по прозвищу Мазаччо.

Мазаччо, Брунеллески и Донателло станут не только товарищами и единомышленниками, но и основателями Возрождения. Каждый из них кардинальным образом изменит европейское искусство. Брунеллески — в архитектуре, Донателло — в скульптуре, Мазаччо — в живописи.

Согласно свидетельствам Вазари, учителем Мазаччо был художник Мазолино. В действительности это не совсем так. В революционной живописи Мазаччо не прослеживается никакого влияния этого мастера. Тем не менее, имена этих художников неразрывно связаны.

Мазолино на 20 лет старше, к тому же он — яркий представитель старой манеры, которую решительно отверг для себя Мазаччо. Однако различия не помешали художникам стать друзьями и соратниками. Тандем Мазолино и Мазаччо высоко ценят заказчики. Художники становятся партнерами, у них общая мастерская, они востребованы и интересны.

И вот в 1424 году к Мазолино и Мазаччо обращается богатейший купец, торговец шелком, флорентиец Феличе Бранкаччи. И начинается самая яркая глава в истории раннего итальянского Возрождения.

Фамильная капелла рода Бранкаччи была основана еще в XIV веке, и лишь десятилетия спустя богатый и влиятельный Феличе Бранкаччи заказывает Мазолино и Мазаччо фресковый цикл для ее украшения.

Капелла Бранкаччи сохранилась до наших дней существенно перестроенной. Изначально фрески Мазолино и Мазаччо располагались на трех регистрах. В XVIII веке в ходе перестройки капеллы были уничтожены фрески верхнего регистра и потолок с изображенными на нем евангелистами.

Иконографическая программа предусматривала изображения сцен из жизни апостола Петра. Возможно, таковым было желание заказчика. Феличе Бранкаччи, представитель флорентийской республики, посол и купец, его интересы были сосредоточены на море и мореплавании, и фигура Святого Петра, земная жизнь которого также была неразрывна связана с морем, имела для него особое значение.

Адам и Ева

Мазолино и Мазаччо работают бок о бок на строительных лесах, при этом совершенно по-разному. Между ними нет соперничества, но есть дружба и уважение к индивидуальной манере.

Более всего различия живописи Мазолино и Мазаччо заметны во фресках, открывающих весь цикл. Перед вами «Грехопадение Адама и Евы» Мазолино и «Изгнание из Рая» Мазаччо. На одной Ева убеждает Адама вкусить плоды с запретного дерева, на другой — горькое раскаяние и изгнание из рая.

В прекрасном саду Мазолино создает мягкие и поэтичные образы. Его Адам и Ева сказочны и гармоничны. Их неопределенные жесты задают сладостный и спокойный ритм.

Их обнаженные тела элегантны, абстрактны и нереалистичны, они словно подвешены в воздухе и окутаны золотой дымкой. Их прекрасные лица созданы без всякого участия света и тени. Они не выражают никаких чувств, а лишь услаждают глаз.

Живопись Мазаччо — это реалистичная и безжалостная проза. Сцена, представленная зрителям, поистине драматична. Среди бесприютной и пустынной местности в ярком и безжалостном свете видим мы Адама и Еву, объятых ужасом и отчаянием. Они изгнаны из рая, их преследует неумолимый ангел с мечом.

«Изгнание из Рая» Мазаччо — это настоящая революция, меняющая всё! Перед нами реальные мужчина и женщина, переживающие трагедию. Лицо Евы искажено болью, она унижена и старается прикрыть руками свое обнаженное тело. Также ясна и понятна фигура Адама. Он закрывает лицо руками, и жест этот во времена Мазаччо имел свое конкретное значение. Это стыд и позор.

Мазаччо изображает обнаженных с невиданным со времен античности реализмом. Анатомия мужчины и женщины, созданная светотенью, столь реалистична, что позже были добавлены гирлянды из листьев, скрывающие наготу персонажей. Эти гирлянды были удалены лишь после реставрационной кампании девяностых годов прошлого века, явившей миру фреску почти в первозданном виде.

Если Адам и Ева Мазолино как бы подвешены в воздухе, то у Мазаччо они уверенно идут по земле.

Джорджо Вазари писал об этом: «Именно Мазаччо положил начало прекрасным позам, движениям, порывам и живости, а также рельефности поистине настоящей и естественной, чего до него никогда еще не делал ни один живописец. Обладая величайшей рассудительностью, он обратил внимание на то, что все те фигуры, у которых ступни ног не ступали на землю и не сокращались, а стояли на цыпочках, лишены всякого достоинства и манеры в самом существенном и что те, кто так их изображает, обнаруживают непонимание сокращений».

Кроме того, Мазаччо находит вдохновение в моделях античности. Венера Медичи и Бельведерский торс послужили отправными точками для создания необычайно реалистичных обнаженных фигур Адама и Евы.

Мазаччо «Уплата подати»

Главным шедевром капеллы Бранкаччи по праву считается фреска Мазаччо «Уплата подати», также известная как «Чудо со статиром». Именно она является и ключом к пониманию всего фрескового цикла капеллы, и квинтэссенцией искусства Мазаччо.

«Уплата подати» иллюстрирует эпизод Евангелия от Матфея. Когда Иисус и апостолы вошли в город Капернаум, к ним подошел сборщик податей и потребовал установленную сумму на храм Божий. И тогда Иисус, желая уплатить сборщику, велит Апостолу Петру, отправляться к морю и поймать рыбу, в рту у которой он найдет статир, монету, для уплаты подати и за него, и за себя.

В одной фреске мы видим сразу три эпизода этой истории: в центре Иисус приказывает Петру отправиться на рыбалку, слева Петр находит статир для уплаты подати, справа — отдает монету сборщику.

Этот сюжет имел важное значение и для городской жизни. В двадцатых годах XV века во Флоренции производилась налоговая реформа, к разработке которой имел отношение и заказчик, Феличе Бранкаччи. И, как это часто бывало с храмовыми фресками, вероятно, «Уплата подати» носила и информационный характер, иллюстрируя важность налоговой реформы для Флоренции и флорентийцев.

Остановимся подробнее на центральной группе. Фигура Иисуса — композиционный и духовный центр фрески. Он окружен учениками. Апостолы образуют вокруг его фигуры почтительный полукруг, подобно тому, как древние изображали собрания античных философов.

Все персонажи уверенно стоят на земле, они одеты в античные туники, ниспадающие тяжелыми складками, что создают реалистичный объем и подчеркивают пластику фигур. Каждый из них — яркая индивидуальность, каждый выражает живые эмоции.

Вот что пишет Джорджо Вазари об этой фреске: «Примечательно, с каким пылом Святой Петр вопрошает Христа, и с каким вниманием апостолы, окружившие его в разных положениях, ожидают его решения, с телодвижениями столь выразительными, что поистине кажутся живыми».

Интересен также и аскетичный пейзаж. Мазаччо словно наполняет изображение воздухом, придавая ему глубину и феноменальную, невиданную прежде реалистичность. Кажется, можно вдохнуть этот морозный зимний воздух и почувствовать прохладу раннего утра.

Мазолино «Исцеление калеки и воскрешение Тавифы»

На противоположной стене находится фреска Мазолино, иллюстрирующая сразу два деяния Апостола Петра: исцеление калеки и воскрешение Тавифы. Здесь примечательны два молодых человека, соединяющих сцены.

Они написаны в сладостной и узнаваемой манере Мазолино. Нежные юноши, парящие над землей с отрешенными лицами, одетые по последней моде в шелка и парчу, написаны мягкими весенними красками. Они словно символизируют уходящую художественную манеру.

Тогда как у них за спиной уже происходят масштабные перемены. Обратите внимание на декорации, в которых разыгрываются религиозные сцены. Это не привычные места из Библии, а Флоренция XV века. Возможно, площадь Синьории, центр города, созданный со всеми деталями повседневной жизни.

Согласно исследованиям, фон фрески «Исцеление хромого и воскрешение Тавифы» создал Мазаччо. Именно он актуализировал религиозные сюжеты, изменил традиции и перенес персонажей на улицы современных городов.

Мазаччо «Петр исцеляет больных своей тенью»

По улицам Флоренции идет мужчина. У него есть тело, вес и индивидуальность. Он уверенно доминирует в пространстве. Перед нами — человек нового времени.

Мазаччо начинает изучать движение, его интересует пластика тела, ему неинтересно выписывать витиеватые складки, под которыми словно нет живого человека. Красками и светотенью он «одевает» Святого Петра в античную тунику примерно так, как это делает Донателло в скульптуре пророка Иеремии.

Высоко ценит это умение и Вазари: «Он писал свои работы с должной цельностью и мягкостью, согласуя телесный цвет лиц и обнаженных частей тела с цветом одежды, которую он любил изображать с немногими и простыми складками, как это бывает в живой действительности. И это принесло большую пользу художникам, за что он достоин похвалы как изобретатель, ибо поистине работы, созданные до него, можно назвать написанными, те же, что принадлежат ему, – живыми, правдивыми и естественными по сравнению с теми, которые выполнялись другими».

Мазаччо «Крещение неофитов»

Еще одно чудо капеллы Бранкаччи — фреска «Крещение неофитов». Вазари напишет о ней: «В истории крещения высокую оценку получила обнаженная фигура одного из новокрещеных, который дрожит, окоченев от холода; написанный с прекраснейшей рельефностью и в мягкой манере».

В 1426 году Мазолино неожиданно бросает работу над фресками капеллы Бранкаччи и уезжает в Венгрию. Он проведет там два года, не оставив никаких свидетельств своей творческой деятельности. Из Венгрии он приедет в Рим по приглашению Папы Мартина V и снова будет работать с Мазаччо.

В 1427 году останавливает работу в капелле Бранкаччи и Мазаччо. Фрески останутся незавершенными и лишь в 80-ых годах XV века их закончит художник Филиппино Липпи.

О значении фресок Мазаччо в капелле Бранкаччи лучше всего написал Джорджо Вазари: «Труды его заслуживают несчетнейших похвал и главным образом за то, что он в своем мастерстве предвосхитил прекрасную манеру нашего времени. А доказательством истинности этого служит то, что все прославленные скульпторы и живописцы с того времени и поныне, упражнявшиеся и учившиеся в этой капелле, стали превосходными и знаменитыми, а именно фра Джованни да Фьезоле, фра Филиппо, Филиппино, ее завершивший, Алессио Бальдовинетти, Андреа дель Кастаньо, Андреа дель Верроккио, Доменико Гирландайо, Сандро Боттичелли, Леонардо да Винчи, Пьетро Перуджино, божественнейший Микеланджело Буонарроти. Также и Рафаэль Урбинский отсюда извлек начало прекрасной своей манеры, в общем, все те, кто стремился научиться этому искусству, постоянно ходили учиться в эту капеллу, чтобы по фигурам Мазаччо усвоить наставления и правила для хорошей работы».

Перед вами фрагмент фрески Мазаччо «Уплата подати» и рисунок 14-летнего Микеланджело Буонарроти, изучающего основы живописи.

На фресках Мазаччо и Мазолино словно встретились осень Средневековья и весна Возрождения. В прошлое уходила воздушная и поэтичная манера, исчезали нежные светлые краски, уступая место новому стилю, осязаемому, рельефному, эмоциональному и выразительному.

Сохранить

Сохранить

Сохранить